А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

кроме мутаций и естественного отбора, существует ТРЕТИЙ ТАЙНЫЙ ЭВОЛЮЦИОННЫЙ ФАКТОР, о котором великие эволюционисты — ну, Дарвин там, Линней, Лысенко — не знали или предпочитали умалчивать из соображений приличия. Говен Говнядиус назвал этот фактор «ПЕРЕТЕКАНИЕМ ГОВНА» или «ГОВНОРОДОМ». Дело в том, что любой род, вид или популяция, не позаботившиеся должным образом о собственном говне (например, срут больше, чем потребляют), в конце концов влазят в него по уши (спросите у любой домохозяйки). Те же ваши пресловутые динозавры вымерли из-за того, что своим дерьмом изменили структуру почвы и задохнулись в миазмах собственных выделений. Они только жрали и делали противоположное. Срали, не побоюсь этого слова, — впрочем, я его уже употреблял. Кстати, и континенты разъехались под тяжестью неимоверного количества говна, что подтверждает теория дрейфа тектонических плит. В общественном же, социальном развитии, роль всплывания и перетекания говна повышается и выходит на первое место, опережая даже классовый антагонизм. Говно имеет свойство не тонуть, плыть по течению и вонять, когда его не трогают. «НЕ ТРОНЬ ГОВНО…» — помните? Говно имеет также опаснейшую тенденцию заполнять разные удобные местечки, нивелируя окружающую среду. Говен Говнядиус спросил себя: почему нигде никогда до сих пор не удавалось создать идеальное счастливое общество? И сам же ответил: да потому, что, если подразумевать под словом «говно» известный сорт братьев по разуму, то процесс их всплывания чрезвычайно трудно контролировать. Говно не сразу распознаешь. Оно не трудолюбиво, но деятельно: — «Будет сделано!» Не добро, но отзывчиво — его позовешь на помощь, оно ответит: — «Ась?» Говно не умно, а хитро, и так далее… Приглядевшись, прислушавшись и обманувшись, восклицаешь: «Ба, да ведь это говно!» — начинаешь сранной метлой подметать, мыть, чистить и дезинфицировать, но не успеваешь оглянуться — ГОВЯНО МЕСТО ПУСТО НЕ БЫВАЕТ! — как это теплое местечко уже заполнилось свежим, жизнедеятельным, отзывчивым и хитрожопым говном. И потому: пусть каждое разумное существо очищает авгиевы конюшни собственного огорода и спускает за собой воду, как любил говорить старикан Говнядиус-младший, — уж кто-кто, а он знал толк в эволюции…
— «Тройка» мчится, «Тройка» скачет! — подал условный сигнал Стабилизатор.
— Все! — прервал лекцию инспектор Бел Амор. — Вот ваши документы, вот ваша декларация…
— Но я еще не закончил. Я не ответил на ваш вопрос — зачем мне столько говна?
— Я уж как-нибудь сам отвечу за вас перед начальством. Проваливайте! И побыстрее! Но знайте: я все понял. Я понял, в чем тут подвох. Если вы задержитесь еще на минуту, я буду вынужден вас задержать, и вы не отделаетесь так просто, как в прошлый раз. Проваливайте на все четыре стороны! Я совершаю служебное преступление, отпуская вас, но не имею к вам никаких претензий. У меня к вам личная душевная просьба — проваливайте!
— У вас из-за меня могут быть неприятности? — засочувствовал Хрен Поймаешь.
— Вон!
Бел Амор уже сам слышал грохот тройного фотонного двигателя. Новое начальство, как и положено, катилось на служебной «тройке» прежнего начальства. Какой говнорал не мечтает стать говнолиссимусом?
Сейчас начнется, с тоской подумал Бел Амор. Сейчас что-то начнется. Очередная жизненная перемена. Состоится суд присяжных заседателей. Под судом Бел Амор еще не был. В жизни все надо попробовать — и суд присяжных заседателей тоже. Его, понятно, засудят и зашлют куда-нибудь на Внешнее Гузно Вселенной говняров кормить, иголкой говно жрать и убирать говно из-под какого-нибудь местного Сранозавра-Рекса. Но и там найдутся свои тихие радости и хорошие стороны — особенно в месяце говнябре, когда в дерьмучем лесу медленно растут говноежки, расцветают анютины унитасски и какует какушка. Свежеповато. В говнесах говнолуние. На говнопаде светят Пургены, где-то тихо-тихо играет семисрунная гитара.
Нет, жить можно…
Да, жить можно везде!
— Кде оно?! — прервал лирическое настроение Бел Амора истошный вопль генерал-майора фон Говняева-Пугерра, которого под белы дрожащи ручки выводили из «тройки» говноведисты-говнохранители.
Инспектор Бел Амор решил высокомерно молчать. О чем говорить с генералом, который решил выслужиться не на войне, а на говне?
— Кде оно?!
Бел Амор глядел вслед уходящему в нейтральный космос трудяге «Золотарю». Хрен Поймаешь был уже вне опасности.
— Кде оно?!
— Что именно, Ваше Говнородие? — боязливо спросил Стабилизатор.
— Кофно! — орал фон Говняев-Пугерр. — Что пыло на порту вон того сфесдолета?
— Регалии, Ваше Говносходительство, — отвечал Стабилизатор. — Регалии всех рвемен и ранодов.
— Фекалии, — мягко поправил его Бел Амор, воротя нос от генерала-майора. — Ты опять перепутал буквы, мой друг. В том-то и фокус — не регалии, а фекалии всех времен и народов. Фекалии — те самые, похищенные из Транснациональной Говнологической Кунст-камеры.
— Кофно!!! — заорал на Бел Амора генерал-майор фон Говняев-Пугерр.
— Кто «говно», Ваше Говнятельство? — мрачно переспросил Бел Амор.
— Ты — кофно!!! — орал новый начальник. — Почему приказ не фыполнил?!
— Сам ты говно! А от говна надо избавляться, — отвечал Бел Амор, когда говешники-говнохраны тащили его на психиатрическую экспертизу. — Есть многое на свете, друг Горацио, что не подвластно говноженной декларации. Человечество, смеясь, расстается со своим говяным прошлым… Кто это сказал, не припомнишь?
— Марл Какс! — вспомнил Стабилизатор, которого волокли на капитальный ремонт.
И последнее…
Суд присяжных заседателей оправдал инспектора Бел Амора после того, как адвокат задал Высокому Суду один-единственный вопрос:
— Говнода говняжные засератели!.. Тьфу, черт… Господа присяжные заседатели! Кому из вас охота копаться в позапрошлогоднем дерьме?
И господа присяжные заседатели, не совещаясь, единодушно ответили:
— Не говновен!.. Тьфу, черт… Не виновен, то-есть!
Коллеги Бел Амора встретили решение Высокого Суда аплодисментами — тем более, что генерал-майора фон Говняева-Пугерра за говнистость характера уже перевели с понижением на другую должность — кажется, заведовать Центральной Галактической Канализацией.
Лицо инспектора Бел Амора сияло, как у какого-нибудь Его Сиятельства. А ЭТО СЛОВО Бел Амор никогда в жизни уже не произносил — так наелся он ИМ в этот исторический вечер, когда из Транснациональной Галактической Кунст-камеры при его попустительстве были похищены все образцы нашего родного говна, и в Галактике с тех пор стало хоть не намного, но чище.
1991

1 2