А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Но несмотря на подобные трудности, дело развивалось относительно хорошо, даже визит дамы в овин мог пригодиться для обнаружения убийцы, как вдруг наступила катастрофа. Дама вошла в комнату, которую занимала вместе с мужем, и её взгляд упал на стол. На столе лежало письмо. Обычное письмо в голубом конверте с маркой за сорок грошей. Дама не обратила на него особого внимания, но у меня волосы зашевелились на голове, потому что я знала содержание письма. Это была анонимка, которая все моё построение рассыпала в прах.
До конца стирки я старалась ликвидировать эту анонимку. Хотела её бросить в огонь отдать на съедение мышам, всеми силами старалась вызвать грозу с проливным дождём, который бы привёл это письмо в состояние, невозможное для прочтения, но все было напрасно. Письмо лежало неподвижно, как сфинкс в пустыне.
Из-за этого проклятого письма все смешалось. Дама уже не могла принимать участие в обнаружении убийцы, на старой кровати были обнаружены отпечатки пальцев главных героев, что очень неблагоприятно сказалось на их отношениях, влюблённая пара перестала быть влюблённой и начала ссориться, и в конце концов во всей этой суматохе куда-то исчез покойник. В такой ситуации я вынуждена была отказаться от какого-либо дальнейшего продолжения этой неслыханно запутанной повести.
Спустя какое-то время я предприняла ещё одну попытку. На этот раз это должна была быть сенсационно-бытовая повесть. В самом начале главный герой, молодой врач, отягощённый женой и потомком мужского пола, собрался выехать на отдых к морю, где и должны были происходить вышеупомянутые сенсационные события. Конечно, принимая во внимание семью, он собирался отправиться спальным вагоном. Это меня и сгубило.
Покупка билетов в спальный вагон в летнее время — дело чрезвычайно трудное и запутанное. Молодой врач поехал к зданию бюро путешествий «Орбис» накануне вечером, чтобы занять очередь за билетами. У «Орбиса» не было никого, что в равной степени удивило как меня, так и молодого врача. После часа волнений, вызванных этой нетипичной ситуацией, мы с облегчением увидели, он и я, приближающегося пожилого мужчину с зонтиком. Мужчина с зонтиком производил впечатление человека, для которого стояние в очереди за билетами в спальный вагон является обычным делом. Он подошёл к молодому врачу, который при его приближении с надеждой сорвался с места.
Оба мужчины перебросились несколькими словами, после чего мужчина с зонтиком, выразив удивление и недовольство тем, что молодой врач находится тут один и не располагает составленным заранее списком жаждущих купить билеты, застыл в недоумении. Молодой врач с выражением надежды и оживления на лице тоже застыл в ожидании инициативы со стороны мужчины с зонтиком.
Так они оба застыли, стоя друг против друга, в прекрасный летний вечер перед входом в «Орбис» на улице Брацкой и, видимо, стоят там до сих пор. Во всяком случае, каждый раз, когда я вспоминала об этой сцене, я всегда видела их там. Стоят, не двигаясь и не меняя выражения лица.
И как в таких условиях я могла написать повесть?!
* * *
Я поставила последний знак вопроса, посидела ещё минутку, грустно размышляя о своих литературных неудачах, потом погасила сигарету и пошла в ванную.
Я открыла кран, и в ванну стала наливаться вода. На вешалке висел поясок от моего служебного халата. Голубой, выстиранный, отглаженный. И вдруг, совершенно неожиданно для себя, я увидела этот поясок, обвитый вокруг шеи мёртвого, задушенного человека…
Господи, опять то же самое! Перед глазами навязчивая картина, от которой нельзя избавиться никаким способом! Наученная годами печального опыта, я даже не пыталась бороться с воображением. Я сразу сдалась и, внимательно приглядываясь к ужасной картине, старалась рассмотреть жертву. Кто это? Ах, уже вижу! Один из моих коллег, Тадеуш Столярек из отдела санитарного оборудования.
Но почему именно Столярек? Я несколько удивилась этому, потому что Тадеуш передо мной ни в чем не провинился, и у меня не было ни малейшего повода желать ему чего-либо подобного, но с интересом продолжала смотреть дальше. Я сделала ещё одну попытку помешать моему проклятому воображению и увидеть на его месте кого-нибудь другого, но быстро от этого отказалась. Воображение, как обычно, победило!
Сидя в ванной, я уже без сопротивления вглядывалась в картину, рисующуюся передо мной на фоне кафельной плитки. Итак, Тадеуш убит. Задушен пояском от женского халата. Вокруг столпились работники мастерской, испуганные, удивлённые, взволнованные… Поручик милиции стоит, опершись о стол нашей секретарши, которая решительно заявляет, что в течение последнего часа никто не покидал бюро… Никаких чужих, одни свои… Мы все под подозрением!
Ладно, пусть будет так, но кто убийца? Не я, потому что не видела себя душащей Столярека, и, кроме того, поясок был не мой. Мой висит тут на вешалке. Кто-то другой, только кто?
Кто???!!!
В этом месте воображение меня подвело. Убийцу оно не показало, а так как все происходило без моего участия, то я не сумела его придумать. Я пошла спать совершенно заинтригованная, а на следующий день в бюро с утра приступила к решению этой задачи.
— Веслав, — сказала я таинственно. — Послушай, что я тебе скажу.
Веслав завтракал. Он тут же повернулся и с живым интересом посмотрел на меня.
— В конференц-зале стоят стол, стулья и телефон…
В глазах Веслава появилось удивление. Меблировка конференц-зала была ему прекрасно известна, и он, похоже, подумал, что я сошла с ума, если так таинственно ему об этом рассказываю. Но, не обращая на это внимания, я продолжала:
— …и там, в этом зале, найден труп Тадеуша Столярека, задушенного пояском от женского халата. Кто нашёл, ещё не знаю. И вообрази себе, Иоанна засвидетельствовала, что никто в течение этого времени не входил и не выходил из мастерской, значит, кокнул его кто-то из нас!
Веслав застыл с хлебом в руке и с ошеломлённым выражением на лице. Внезапно он издал какой-то странный звук, который меня испугал, так как я перед этим не приняла во внимание то, что он ест и может подавиться, слушая мои потрясающие открытия.
— Выпей чаю, — посоветовала я обеспокоенно.
Веслав поспешно схватил чашку с чаем, выпил и снова уставился на меня.
— Когда?!
— Что когда?
— Когда это произошло?
— Никогда! Я тебе рассказываю детективную повесть!
— Ах! — сказал он с облегчением. — Ясно. Ну и что?
— Ну и я не знаю, кто был убийца. Знаю, почему его удушили, но не знаю кто.
В этот момент в комнату вошёл Януш.
— Януш, в конференц-зале лежит труп задушенного Столярека, — сказал Веслав. — Не знаешь, кто его задушил?
Януш остановился на середине комнаты как громом поражённый.
— Что?!
— Кто задушил Столярека? — повторил Веслав.
— Пояском от женского халата, — добавила я.
Януш повернулся и смотрел на нас совершенно сбитый с толку.
— Вы что, с ума посходили? Кто задушил Столярека? Где? Когда?!
— Я пишу повесть, — объяснила я. — Уже есть жертва и мотив, но пока нет убийцы. Это должен быть кто-то из персонала, подумай, кто бы мог это сделать.
Януш выразительно повертел пальцем около виска, но сюжет его заинтересовал. Он закурил и задумался.
— А почему его задушили? — спросил он.
— Потому что он что-то знал. Послушайте, как это было. Тадеуш громко болтал в комнате: «Ха, ха, что я знаю! Вы не имеете понятия, что со мной случилось!» — и так далее. Дверь в коридор была прикрыта неплотно. И через несколько минут его позвали к телефону. Тадеуш сказал: «Хорошо» — и вышел.
— Вызвал его в конференц-зал? И там прикокнул?
— Именно! Кто?
— Лысый с контроля, — уверенно заявил Януш.
— Ты с ума сошёл? Почему?
— Ему стало завидно, что Тадеуш заработал двенадцать тысяч злотых, а он только две. И из зависти его удушил, такой это тип…
— Исключено, у Тадеуша рост метр восемьдесят, лысый бы не достал! Может, Влодек?
— А почему Влодек? — удивился Веслав.
— У Влодека — жена и дети. Тадеуш был свидетелем его развратных похождений и мог сказать об этом жене, жена выставила бы его виновником развода и могла бы отобрать у него детей. Он впал в панику и совершил убийство.
— Может быть, — одобрил Веслав. — А, может Витек?
— Витек? А почему нет? Как руководитель мастерской он занимался разными махинациями и боялся разоблачения. Мог быть и Витек…
— Збышек! — внезапно воскликнул Януш. — Убил его за то, что принял от тебя сметы, не подписанные главным инженером. Он такой нервный в последнее время…
— Не валяй дурака! В конференц-зале лежит труп, а тебе все шуточки.
— А может, это ты сама? — недоверчиво спросил Веслав.
— Нет, у меня алиби. Тадеуш был здесь живой и зажёг мне сигарету. Потом он вышел, и его кокнули, а я все это время не двигалась с места, что вы все трое подтвердите. Лешек тоже будет присутствовать…
— Ничего подобного, — осторожно сказал Януш. — Ничего я подтверждать не буду. Ты не заставишь меня сделать это!
— Зато у вас нет алиби, — продолжала я с удовлетворением. — Каждый из вас по очереди выходил на несколько минут.
Они глубоко задумались.
— А что, это обязательно должен быть мужчина? — спросил Януш. — Женщина не может быть? Иоанна его задушила, потому что он не хотел записываться в книгу опозданий.
— Ядвига! — триумфально крикнул Веслав.
— Ядвига! — обрадовалась я. — Она хочет выиграть судебный процесс о семидесяти тысячах злотых. Тадеуш знал о каком-то её поступке, который помешал бы выиграть это дело. Она хочет выйти замуж за одного типа, а без семидесяти тысяч он на ней не женится. Она потеряла рассудок и задушила Тадеуша.
Оба отнеслись к этой версии с одобрением, но вскоре снова начались сомнения. Мы сидели уже за работой, к счастью, не требующей особого умственного напряжения, поэтому руки у нас были заняты, а голова свободна.
— А не могла его убить Алиция? — неуверенно спросил Веслав.
— Исключено, Алиция мне нужна в ходе следствия. Она очень рассеянна, и это будет вносить разнообразие в действие.
— Но она наименее подозрительна, — заявил Януш. — А убийца должен быть наименее подозрителен. Послушай, что я скажу: это наша техничка!
— О Боже, почему?
— Отказался пить чай из баночки из-под горчицы…
Веслав внезапно захохотал.
— Чего ты смеёшься? — спросила я с неудовольствием. — Я тут решаю важную проблему, а ты глупо ржёшь.
— Влодек его задушил ливерной колбасой!..
— Что? Каким образом? Колбасу же не обернёшь вокруг шеи!
— Нет, не вокруг шеи. Он впихнул её ему в глотку.
— Ах, тогда не колбасу! Крутое яйцо или творог — самая лучшая затычка.
— Тадеуша сегодня нет, — сказал Януш. — Самое смешное, что если бы его на самом деле кто-то задушил, ты бы тогда красиво выглядела. Главная подозреваемая!
Я забеспокоилась.
— Как это его нет? А где он?
— Неизвестно.
Веслав взял кусок бумаги, написал на нем корявыми буквами: «Кто задушил Столярека?! Пусть немедленно признается!» — и повесил это на доску объявлений. Мимо доски объявлений проходит множество людей. В течение ближайших пятнадцати минут преступлением заинтересовался весь персонал, сбитый с толку и обеспокоенный фактом отсутствия Тадеуша. Все поочерёдно заходили к нам, допытываясь о значении таинственного объявления. Мы не скрывали ничего в надежде, что кто-то из них назовёт убийцу.
— А у меня нет алиби! — радостно воскликнула Алиция. — Мой халат дома, потому что я взяла его постирать вместе с пояском.
— Ну и что? Его что, должны были задушить именно твоим пояском? А кроме того, если он у тебя дома, так значит алиби у тебя есть. Не валяй дурака и не порти мне дела, я уже сказала тебе, что ты мне будешь нужна для другого.
Ядвига шумно запротестовала, категорически требуя исключения своей кандидатуры, чем только укрепила касающиеся её подозрения. Остальные без сопротивления согласились принять участие в этом деле. Мнение руководителя мастерской мы предусмотрительно не спросили. После обсуждения проблемы Веслав повесил на доску второй лист бумаги: «Как показало предварительное расследование, Столярека, вероятно, задушил коллега Влодек, запихнув ему в горло два крутых яйца в скорлупе». Оба листа спокойно висели на доске объявлении.
Занятые работой, мы время от времени высказывали различные предположения.
— Бьюсь об заклад, что его задушил Кайтек, — задумчиво произнёс Веслав. — Занял у него какую-нибудь невероятную сумму денег и не хотел отдавать.
— Это бессмыслица. Тадеуш сам в последнее время что-то у него одалживал. Кто же убивает собственного должника?
— Может, и бессмыслица, но эта версия мне нравится больше всего.
Внезапно меня озарило.
— Знаю! — закричала я. — Знаю, кто убийца!
— Ну! Кто?!
— Не скажу. Думайте сами. Я знаю и не скажу.
— Оооо… — внезапно протянул Веслав и застыл, уставившись на дверь. Мы обернулись и посмотрели в том же направлении.
В дверях стояла жертва преступления с невероятно глупым выражением лица.
— Что это значит? Кто меня задушил и почему яйцами? Что тут, все с ума посходили?
— Пан Тадеуш, признайтесь! — крикнул Януш. — Что вы такого знаете, за что вас могут кокнуть?
Тадеуш совершенно остолбенел.
— У кого-то явно не все в порядке с головой, — произнёс он с глубоким убеждением. — Или говорите, о чем идёт речь, или я подаю на вас в суд.
Обрадованные произведённым впечатлением, мы все ему объяснили. Тадеуш слушал с видимым неудовольствием, а потом решительно потребовал, чтобы я назвала ему имя убийцы.
— Фигу с маком, — сказала я. — Догадывайтесь сами. Вы лучше знаете, от кого можно этого ждать.
За Тадеушем вошёл Збышек, руководитель отдела санитарного оборудования и одновременно наш главный инженер.
— Вот посмотрите, — сказал Тадеуш с горечью, — что они из меня делают. Покойника.
— Ничего не говорите, пан Збышек, вы тоже подозреваемый!
— Если бы речь шла о вас, то я был бы главным подозреваемым, — заметил Збышек, глядя на меня с отвращением. — С удовольствием задушил бы вас чем-нибудь.
— Это в следующий раз, теперь жертва Тадеуш!
Полные отвращения и уверенные, что мы все не в своём уме, они вышли из комнаты. Из города вернулся Лешек и тоже принялся за работу. Воображение, успокоенное открытием убийцы, на время оставило меня в покое. Я не обращала внимания на окружение, занимаясь сложными расчётами.
— У вас случайно нет «Вестника законов» с противопожарной охраной? — неожиданно спросил Януш.
— По-моему, он у Казика, — ответила я. — Он брал все «Вестники». Если их нет в конференц-зале, значит — забрал их домой.
Януш со вздохом встал и вышел. Какое-то время была тишина, потом дверь за моей спиной внезапно громко хлопнула. Я обернулась.
Януш стоял смертельно бледный, опершись о косяк, и молча смотрел на меня. Он выглядел так, как будто за минуту до этого кто-то треснул его чем-то тяжёлым по голове. Я почувствовала, как у меня внутри все похолодело, и тоже молча смотрела на него. Двое других, обеспокоенные странной сценой, следовали моему примеру.
— Что с тобой? — наконец спросил Веслав. — Тебе нехорошо?
— Слушайте, — сказал Януш не своим голосом. — Слушайте…
— Ну, слушаем! Что с тобой случилось?
— В конференц-зале лежит Тадеуш…
Мы опешили. Он что, с ума сошёл? Теперь у него начались настойчивые галлюцинации? Или он просто валяет дурака?..
— Дурака валяешь? — спросил Веслав с надеждой в голосе.
Януш стоял неподвижно, глядя на меня каким-то странным взглядом.
— Идите, — медленно сказал он, — посмотрите…
Он оторвался от косяка, подошёл к столу, уселся и положил голову на руки. Мы посмотрели друг на друга, сорвались с места и все трое одновременно бросились в конференц-зал.
На полу, между столом и окном, лежал Тадеуш Столярек с затянутым на шее голубым пояском от женского халата. Он лежал лицом вверх и стеклянным неподвижным взглядом смотрел в потолок…
* * *
Сколько времени стояли мы трое, втиснувшись в узкую дверь конференц-зала и ошеломлённо вглядываясь в подлинный труп Тадеуша, — не знаю. Двое других тоже не знали. Через какое-то время этот коллективный соляной столб обратил на себя внимание Веси и Ядвиги, сидящих за своими столами в коридорчике, служащем комнатой администрации, и с интересом наблюдающих за нами. Веся первая не выдержала.
— Что они там увидели? — спросила она с заметной претензией в голосе. Поднялась, раздвинула нас и вошла в зал. Какое-то мгновение она тоже стояла неподвижно, но потом среагировала, да ещё как!
Крик, который она издала, трудно было бы назвать человеческим. Со страшным воплем, от которого здание затряслось, она повернулась и ринулась в направлении входных дверей, в комнату Иоанны. Последующие минуты дали нам ясное представление о том, что будет, когда прозвучат трубы Страшного суда.
Ближе всех находилась Ядвига, и она первая вбежала в конференц-зал. Между ней и остальными сотрудниками во времени оказался короткий перерыв, возникший оттого, что все в первую очередь кидались в направлении источника шума, то есть Веси. Этот перерыв Ядвига использовала для выполнения нескольких довольно странных действий. Закричать она, конечно, закричала, но менее испуганно, чем Веся, затем сделала несколько шагов вперёд и назад, притоптывая при этом на месте, что производило впечатление оригинального танца, совершенно неуместного в данных обстоятельствах. Наконец она решилась на большой шаг вперёд и упала на колени перед телом Тадеуша. Это, в свою очередь, было похоже на взрыв отчаяния, логическим следствием которого явилось бы безумное лобызание покойника. Но Ядвига, по-видимому, не собиралась этого делать, она хотела прощупать у него пульс. Но у Тадеуша уже нечего было прощупывать, поэтому она встала и посмотрела на нас блуждающим взглядом.
— Скорая помощь!.. — крикнула она душераздирающе.
— Милиция… — отозвался около меня Веслав сдавленным голосом.
В этот момент кончилось короткое время перерыва. Мы получили удар с тыла, и начался судный день. Весь персонал мастерской ринулся на штурм несчастного конференц-зала, потому что никто, разумеется, не верил крикам Веси, и каждый хотел увидеть труп собственными глазами. А в следующую минуту и собственным глазам переставал верить.
* * *
С силой впихнутый внутрь Лешек вырвал у Ядвиги из рук телефонную трубку с криком:
— Милиция! Как позвонить в милицию?!
— Скорая помощь! — закричала Ядвига и вырвала у него трубку обратно. — Надо человека спасать!
— Кого вы собираетесь спасать? Вы не видите, что он холодный?!
— Сами вы холодный! Врача!..
— Вы ненормальная! Милиция!..
Этот оживлённый диалог продолжался под аккомпанемент ужасающего шума. Иоанна истерически рыдала у дамского туалета, а Веся, соответственно, у входных дверей. Лешек и Ядвига с криком вырывали друг у друга из рук телефонную трубку, как будто в бюро был только один-единственный телефон. Стефан, коллега Тадеуша, согнувшись пополам и опершись задом о книжный шкаф, очень громко стонал. Главный бухгалтер от волнения стал внезапно страшно заикаться и, стоя над головой покойника, вскидывал руки вверх, как бы занимаясь зарядкой. Сзади за ним раздался звон разбитого стекла, что означало, что известие о несчастье достигло и нашей технички. Через толпящихся сотрудников протиснулись Витек и Збышек, оба на минуту онемели, затем Збышек внезапно повернулся ко мне.
— Это вы?.. — крикнул он одновременно с гневом и отчаянием. — Это ваш замысел?!
Не говоря ни слова, я нервно постучала себя пальцем по лбу. Покачивающийся около меня Влодек внезапно потерял сознание, увеличив тем самым всеобщее замешательство. Вместо того чтобы привести его в чувство, все, окончательно поглупев, бессмысленно мотались по комнате или застывали на месте, глядя друг на друга или на покойника отупелым взглядом.
Отсутствовала только Алиция. Она находилась в дамском туалете, откуда вышла, услышав доносящиеся крики, и сразу под дверью наткнулась на рыдающую Иоанну. Невероятно удивлённая, она попыталась у неё хоть что-то выяснить, но Иоанна только истерично выкрикивала: «Там! Там!..» — и показывала пальцем на каморку с кухней. Алиция, хладнокровно рассудив, что разговаривать с Иоанной дело безнадёжное, на всякий случай заглянула в каморку, в которой, разумеется, ничего не происходило, и только потом направилась в конференц-зал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22