А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Может, еще что-нибудь нужно?
Я очнулась и отвела от него восхищенный взгляд.
- Ах, нет, большое спасибо. Как изумительно вы это сделали! Громадное
спасибо и прошу извинить, что остановила вас. Ведь вы наверняка спешили.
- Пустяки. Для меня это было только приятно. Всего хорошего!
Усаживаясь в машину, он бросил взгляд на моего "ягуара" и, как мне
показалось, хотел что-то сказать, но передумал и жестом показал, чтобы я
первая тронулась. Теперь я заколебалась, так как уже настолько пришла в
себя после испытанного страха, что подумывала, не устроить ли мне
нападение на засаду, поджидающую меня в Пальмирах. Я могла бы, например,
таранить их "ягуаром"... Нет, пожалуй, воздержусь. И я двинулась обратно в
Варшаву, а за мной ехал БМВ.

Приблизительно за две недели до этого перед маленьким домиком в
Биркерде поздно вечером остановилась машина. Алиция выглянула в окно кухни
и позвала Торкильда:
- Посмотри, "вольво-144". Уж не Иоанна ли приехала?
Мы с Торкильдом очень любили друг друга, причем мое доброе отношение
к нему было вполне обоснованно, а вот за что он меня любил - совершенно
непонятно. Оба они с Алицией восприняли мое исчезновение как большое
личное несчастье, очень радовались, что я отыскалась, и теперь оба
помчались к выходу. В дверях они столкнулись с инспектором Йенсеном.
- Прошу извинить за столь поздний визит, - сказал господин Йенсен, -
но дело срочное. Ваша подруга опять исчезла.
- Это уже стало у нее дурной привычкой! - воскликнула взволнованная
Алиция и пригласила инспектора пойти.
Спокойно и по-датски основательно инспектор изложил суть дела.
Основываясь на телеграмме, посланной мною Алиции - разумеется, Алиция
известила о ней инспектора, - а также на сведениях, полученных из датского
посольства в Париже, меня уже два дня ожидали в Дании. А меня все нет. Не
звонила ли я ей?
- Не знаю, - ответила Алиция неуверенно. - Муж перекапывал сад и
повредил кабель, так что наш телефон не работал какое-то время. На работу
мне кто-то звонил, но меня как раз не было. Так что не знаю.
Инспектор Йенсен очень огорчился. Подумав, он спросил Алицию, где, по
ее мнению, я могла бы находиться. Алиция попросила объяснить, в чем,
собственно, дело. Господин Йенсен объяснил.
Начатая Интерполом в конце прошлого года кампания близилась к концу.
Было арестовано много людей, занимающихся преступной деятельностью,
прикрыто много притонов, конфискованы значительные суммы. И это все.
Верхушке гангстерского синдиката во главе с шефом не только удалось
скрыться от правосудия, но и скрыть почти весь капитал шайки, а Интерпол
очень рассчитывал его захватить, что было бы равносильно отсечению главной
головы гангстерской гидры. А теперь вышеупомянутая гидра отращивает новые
головы, в целом ряде мест появляются новые притоны, и все свидетельствует
о том, что акция Интерпола может тянуться до бесконечности. Из каких-то
неведомых источников Интерпол узнал, что все богатство шайки где-то
спрятано, но никто не знает где. С другой стороны, стало известно также,
что в полиции бандиты имеют своего человека, но опять же никто не знает,
кто он. В довершение во всему, в Северной Африке наблюдается
подозрительное оживление в области развлекательного бизнеса, причем это
оживление идет вразрез с гангстерской деятельностью в Европе. Полиции,
разумеется, это очень на руку, но тем не менее она очень хотела бы знать,
в чем все-таки дело.
Бот почему моего прибытия ожидали с таким нетерпением, рассчитывая,
что кое-что я смогу прояснить, что смогу назвать им хоть некоторых
представителей гангстерской элиты. Польское и датское посольства в Париже
уже заручились моим согласием побеседовать с кем надо, и вдруг я исчезаю.
Разумеется, поиски продолжаются. Если я покинула Францию, то должна была
где-то пересечь границу. Как раз этот момент находится сейчас в центре
внимания полиции. Известно, что я приобрела бежевый "ягуар", хотя не
исключено, что могла бросить машину и уехать на чем-нибудь другом. Причем
никто не поручится, что под собственной фамилией. В связи с вышеизложенным
не приходит ли в голову моей приятельницы какие-нибудь предположения?
Алиция глубоко задумалась и выдвинула предположение.
- Она поехала в Польшу, - решительно заявила моя подруга. - Ее
телеграмма и то, что вы, господин инспектор, рассказали, позволяют
предположить, что ее преследуют и что ее жизни угрожает опасность. А я
знаю - вы уж извините, но человеку позволительно иметь хобби, - так вот,
моя подруга полагается только на польскую милицию. Я уверена, что она
поехала в Польшу.
Стремление добраться до родины как последнего прибежища не показалось
инспектору Йенсену столь уж странным. Он опять немного подумал, заявил,
что проверит, и очень просил немедленно сообщить ему, если от меня придет
какая-нибудь весточка.
Весточка действительно пришла. Это было мое письмо. Алиция получила
его спустя две недели после визита инспектора. Алиция прочла три раза мое
послание и очень расстроилась. Семь раз звонила она инспектору Йенсену,
никак не могла его застать и расстроилась еще больше. Наконец дозвонилась,
и поздно вечером он опять нанес ей визит.
Господин Йенсен выглядел растерянным.
- Мы нашли вашу подругу, - сказал он Алиции почему-то грустным
голосом. - У нее был представитель Интерпола из Парижа. К сожалению, ваша
подруга не пожелала с ним разговаривать, даже не впустила его в квартиру и
обошлась с ним... гм... невежливо, невзирая на присутствие польской
милиция. Мы не знаем, как это объяснить.
К этому времени Алиция выучила мое письмо наизусть и знала, как это
объяснить.
- Я давно знала, что этому человеку нельзя доверять. Сколько раз я ей
это говорила! - в гневе выкрикнула Алиция и добавила: - Вы должны
поторопиться! Я совсем не хочу, чтобы мою подругу убили.
Господин Йенсен ничего не имел против того, чтобы поторопиться, но не
понял, о каком человеке говорит Алиция. Тогда Алиция перевела ему
отдельные фрагменты моего послания, те, в которых я описывала, как
нарвалась на гангстеров, переодетых полицейскими, о присутствии в Польше
Мадлен, о фактах, свидетельствующих против Дьявола и о моих подозрениях.
Многое из того, что прочитала Алиция, подтверждалось информацией,
имеющейся в распоряжении инспектора. Он внимательно слушал, кивая головой.
Затем он так же внимательно выслушал то, что ему сочла своим долгом
сказать Алиция, и глубоко задумался. Подумав, он заявил, что все понял.
Как и следовало предполагать, испытания, выпавшие на мою долю, сделали
меня несколько подозрительной, недоверчивой. Меня можно понять. Он сам,
например, был бы удивлен, если бы после всего пережитого я стала бы
откровенничать со всеми подряд. Напротив, моя сдержанность достойна
всяческих похвал. И тем не менее со мной надо же как-то общаться. Он
думал, что это будет нетрудно, но теперь его мнение по данному вопросу
изменилось. Собственно, оно стало меняться уже тогда, когда ему сообщили,
что парижского сотрудника Интерпола я пыталась спустить с лестницы,
публично обзывая его "лысым боровом". Может быть, в связи с вышеизложенным
моя подруга придумает какой-нибудь способ убедить меня, что тот человек,
которого ко мне направят, достоин доверия.
Алиция попросила господина Йенсена подождать и позвонила мне в
Варшаву.
После того как мы с ней убедились, что говорим именно мы, а не
подставные лица, Алиция первым делом спросила:
- Что это за лысый боров был у тебя?
В ответ послышалось разъяренное рычание:
- Очередной бандит! Маленький, с большой головой, лысый! С розовой
мордой. И она лоснилась, а из ушей торчали клочья шерстя. И блондин! С
меня достаточно блондинов!
- А почему ты его спустила с лестницы? - поинтересовалась она,
оставив в стороне вопрос, почему я решила, что он блондин, если он лысый.
- А что, я должна была встречать его с распростертыми объятиями? К
сожалению, не спустила, его поддержал какой-то кретин, который поднимался
следом за ним.
- Но ведь это был сотрудник Интерпола!
В ответ раздался иронический смех:
- Ты веришь этим сказкам? Да он просто-напросто выдал себя за
сотрудника Интерпола, как и все они тут. Представляешь, явился ко мне
после того, как им не удалось разделаться со мной в Пальмирах. Дудки, не
на такую напали!
О покушении в Пальмирах Алиция ничего во знала, так как письмо мое
было отправлено раньше. Она потребовала подробностей и узнала, как
покушались на мою жизнь, как я чудом избежала смерти - только благодаря
своей рассеянности, как за мной гнался усатый балбес, лысый и мордастый,
как меня коварно заманили в Главное управление милиции и там - представь!
- хотели заставить общаться с вышеупомянутым балбесом, вкравшимся в
доверие некоторых близоруких сотрудников польской милиции, но я его сразу
раскусила и тут же дала ему полную и исчерпывающую характеристику,
которую, к сожалению, ему перевели не полностью, после чего сбежала домой
и теперь сижу, забаррикадировавшись в своей квартире. Никому я не верю, и
обмануть меня больше не удастся.
- Ну, хорошо, - сказала Алиция, не вдаваясь пока в подробности моего
поведения. - Ты инспектора Йенсена знаешь?
- Знаю, а что?
- Веришь ему?
- Нет.
- Но почему же?
- Откуда я знаю, он мог за это время сто раз измениться.
- Ну а мне ты веришь?
- Тебе верю, - без колебаний подтвердила я.
- Ну так вот, я тебе говорю...
- Глупости, - прервала я. - Что с того, что я тебе верю, если я не
уверена, что это ты?
Алиция опешила. Придя в себя, она возразила:
- До ведь ты же со мной говоришь?
- Ну и что? Я ведь тебя не вижу. Может, держат тебя под прицелом? Ты
их не знаешь, но я-то знаю, что они способны на все!
Алиция поняла, что дело серьезнее, чем она думала. Надо что-то
предпринимать.
- Послушай, - решительно заявила она. - Обещаю тебе все самым
тщательным образом проверить, так что с человеком, который сошлется на
меня, ты сможешь смело говорить. Согласна?
- Пусть он еще мне докажет, что он от тебя, - упрямо стояла я на
своем.
- Хорошо, докажет...
Она положила трубку я задумалась. Инспектор Йенсен терпеливо ждал.
Алиция прекрасно знала и инспектора Йенсена, и характер его работы.
Тем не менее была полна решимости еще раз все проверить, так как свои
обещания привыкла выполнять честно. Со свойственной ей проницательностью,
Алиция сразу поняла причины и последствия мании преследования, овладевшей
мной. С инспектором Йенсеном они договорились о следующем: человека,
которого они командируют ко мне, представят Алиции, дадут ей сутки на
ознакомление с ним, после чего она лично его проинструктирует, как он
должен себя держать, чтобы я ему поверила.
Господин Йенсен развил чрезвычайно оживленную деятельность, в ходе
которой пользовался телефоном и коротковолновым передатчиком, отправил
несколько телеграмм, лично посетил множество учреждений, съездил в
аэропорт и на исходе следующего дня привез к Алиции их посланца. Алиция в
свою очередь посетила несколько учреждений, причем забралась так высоко,
что выше остался разве лишь один король, поговорила несколько раз по
телефону и, вполне удовлетворенная результатами, осмотрела представленного
ей посланца. Он выглядел вполне пристойно и даже вызывал симпатию, не был
блондином, не был лысым, с вполне интеллигентным лицом, не красным и не
лоснящимся. Удовлетворенная и на этот раз, она проверила его удостоверение
и велела ждать до завтра.
В оставшееся до следующего дня время она развила не менее интенсивную
деятельность, в результате которой значительно возросли ее счета за
международные телефонные переговоры. Когда наконец совесть ее была
успокоена, Алиция потребовала свидания с симпатичным посланцем с глазу на
глаз.
- Прежде чем вы начнете с ней говорить, скажите ей вот это: зразы
говяжьи по-варшавски. Только не уверена, что вы сумеете...
Разговаривали они по-французски, но пароль Алиция назвала по-польски,
и, естественно, у нее возникли сомнения, сможет ли иностранец произнести
его как следует, не переврет ли.
- Это, пожалуй, самый оригинальный пароль из всех, какие мне
приходилось слышать, - улыбнувшись, заметил по-польски посланец. - Зато и
запомнить его будет нетрудно.
- Почему же вы мне сразу не сказали, что знаете польский? - вскричала
Алиция с упреком. - Вы когда едете в Варшаву?
- Да я уже целую неделю пробыл там. А сюда приехал лишь затем, чтобы
увидеться с вами.
- Вы уже говорили с Иоанной?
- Нет, я был занят другим делом.
Он неуверенно глянул на Алицию, не зная, стоит ли продолжать, и
добавил озабоченно и сочувственно:
- Боюсь, вся эта история очень дорого обошлась вашей подруге.
Затем он сел в самолет и отправился в Париж, где у него состоялся
важный разговор - на этот раз по его собственной инициативе, - после чего
он опять сел в самолет и отбыл в Варшаву.

Мое ужасное душевное состояние объяснялось целым рядом причин.
События развивались в бешеном темпе. Сразу же после пальмирской авантюры
произошел инцидент с лысым боровом. Дело было так. На обратном пути из
Пальмир я все никак не могла прийти в себя. До Белян я тряслась от
пережитого страха, проехав же Беляны, стала приходить в ярость. В конце
концов, сколько можно отравлять мне жизнь? Где же конец обману и лжи? Да
попадись мне эти мерзавцы, поубивала бы их всех!
Лысый боров - в точности такой, как я описала его Алиции, - выскочил
из автомашины, стоявшей перед моим домом, и бросился вслед за мной по
лестнице, громко крича, что ему срочно необходимо поговорить со мной.
Единственные же звуки, которые я тогда была в состоянии производить, - это
скрежетать зубами и разъяренно шипеть. За лысым боровом следовал еще
какой-то человек, и он действительно принял борова в объятия, когда со
сдавленным криком "Прочь, merde!" я столкнула его с лестницы третьего
этажа. Грамматика в моем выкрике хромала, но слова должны быть понятны
лысому борову, так как он излагал свои просьбы по-французски. Я еще
задержалась на площадке четвертого этажа, чтобы подкрепить свое
высказывание несколькими подобными, а затем вбежала в свою квартиру и
захлопнула дверь.
Через час я вынуждена была ее открыть, так как ко мне прибыли два
сотрудника милиции в мундирах. Они принесли повестку. Вызывал полковник.
При мысли о полковнике я испытала такую горечь и одновременно злость, что
тут же помчалась к нему, чтобы высказать все, что я о нем думаю.
Сотрудники милиции еле поспевали за мной. Прибыв в управление милиции, я
сразу же, еще в вестибюле, наткнулась на лысого борова. Представляете?!
Забыв о своем намерении рассчитаться с полковником, я здесь же, внизу,
устроила чудовищный скандал.
Я выразила свой решительный отказ - на нескольких языках, чтобы дошло
до борова, - вести какие-либо переговоры, поставила под большим знаком
вопроса способность нашей милиции заниматься вообще какими-либо делами,
допустив таким образом прямое оскорбление властей, смешала с грязью
присутствующих, пытавшихся что-то мне объяснить, и только после этого
несколько поутихла. Прежде чем зрители этого спектакля успели прийти в
себя, я важно заявила, что мне надо в туалет, и под этим предлогом
скрылась.
Кружным путем в семь часов вечера вернулась я домой - озлобившаяся на
весь мир, никому не доверяющая, решившая отныне рассчитывать только на
себя. Я не помнила, заперла ли я входную дверь, торопясь в милицию, так
что следовало принять меры предосторожности. Вынув из тайника в машине
пружинный нож, я включила в "ягуаре" противоугонное устройство и на
цыпочках поднялась по лестнице. Если я оставила дверь незапертой, они
могли проникнуть в квартиру и там устроить засаду.
На лестнице не оказалось ничего подозрительного. Вставив ключ в
замочную скважину, я повернула его так бесшумно, будто всю жизнь
занималась кражами со взломом. Так же осторожно нажала на ручку и, открыв
дверь, на всякий случай отскочила в сторону.
Ничего не произошло. Тогда я присела на корточки и осторожно сунула
голову в квартиру. Не заметив ничего подозрительного, я могла себе
позволить войти нормально. На всякий случай я закрыла дверь тоже бесшумно:
шуметь можно будет лишь после того, как осмотрю всю квартиру и никого в
ней не обнаружу. Открыв дверь в комнату, я остановилась на пороге.
Дьявол собирал свои вещи в небольшой чемодан.
Долго я стояла, наблюдая за ним, пока он случайно не повернулся, и
его взгляд упал на меня. И тут этот неестественно хладнокровный человек
вздрогнул и, будучи не в состоянии справиться с собой, уставился на меня
так, будто увидел привидение. Меня это не удивило - ведь в Пальмирах меня
ожидала засада, меня должны были убить, он об этом знал. И вообще, я дошла
до такого состояния, когда меня уже ничто не удивляло.
- Вижу, что ты наконец и в самом деле собрался уходить? - вежливо
поинтересовалась я.
- Ведь ты этого хотела, - возразил он, успев прийти в себя.
- Ах, как трогательна твоя готовность исполнять мои желания!
Действуя по намеченному плану, я все-таки осмотрела квартиру,
заглянула в шкафы, убедилась, что, кроме нас двоих, в квартире никого нет,
и заперла дверь на ключ.
- Разреши мне часть вещей оставить, - холодно попросил Дьявол. - Я не
в состоянии унести все за один раз. На днях заберу остальные.
- Поступай, как считаешь нужным, только уходи поскорей.
Пусть оставят вещи, вещи не кусаются, лишь бы сам скорей ушел. Его
присутствие держало меня в страшном напряжении, более того, я воспринимала
его как постоянную угрозу, постоянную опасность, нависшую над моей
головой. Я понимала, что у него не только не осталось ко мне никаких
теплых чувств, но, напротив, теперь я ему только мешала. После того, как
он из-за Мадлен впутался во всю эту аферу, он, как и все прочие члены
банды, был заинтересован в моем исчезновении. И я вдруг очень явственно
представила, как бы я чувствовала себя в обществе шефа, если бы, скажем,
по причине временного умственного затмения, выдала бы ему тайну. Ужас
охватил меня при мысли о безграничной и беспощадной жестокости этик людей.
Я приготовила себе чай, выбрала кресло, стоявшее в углу комнаты, и
уселась с чашкой в руках, положив рядом пружинный нож. Похоже, я насколько
переборщила в своей любви к риску. Роль приманки оказалась мне явно не по
силам, надо честно признаться в этом. Не доросла я до нее...
- Оставьте в покое Родопы, - вдруг выпалила я. - Нет там ничего.
Думаю, что, если бы изо рта у меня вырвалось пламя, оно не поразило
бы его сильнее, чем эти слова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30