А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Буду ждать тебя за памятником.
- Хорошо, через пятнадцать минут я там буду.
Чемодан мне очень мешал. Надо было оставить его в камере хранения, а
теперь я не знала, что с ним делать. Наверняка он привлекал внимание, а
для привлечения внимания вполне достаточно изжелта-зеленого цвета моего
лица. Ну да ладно, ничего не поделаешь. Я ждала, внимательно рассматривая
не представляющую никакого интереса заднюю часть памятника.
Белая "ланчия" притормозила около меня, и я села на ходу.
- На меня лучше не смотреть, - со вздохом посоветовала я. - Мне бы не
хотелось, чтобы в твоей душе запечатлелся именно таким мой образ. Обычно я
выгляжу несколько лучше. Очков не сниму ни за какие сокровища. Объяснять
тебе ничего не буду. Ты ничего обо мне не знаешь, не видел меня семь лет и
не видишь теперь.
- Если бы ты действительно не выглядела несколько необычно, я бы
сказал, что ты ничуть не изменилась, - с удовлетворением констатировал мой
друг. - Ты что, восстала из гроба?
- Ты почти угадал.
- И что тебе нужно?
- Фальшивые документы. Французские. Достаточно хорошие, чтобы можно
было с ними пересечь итальянскую границу. Очень срочно, цена не имеет
значения.
Он молчал, протискиваясь сквозь уличную пробку, потом, тяжело
вздохнув, произнес:
- Хорошо, что я давно тебя знаю и успел привыкнуть к твоим сюрпризам.
Хорошо, что я не потерял связи с одним моим знакомым, который, увы, в
последнее время скатился на самое дно. Кажется, он фабрикует как раз то,
что тебе нужно. А ты уверена, что именно это тебе нужно?
- Совершенно уверена. Впрочем, достаточно взглянуть на меня.
- Ведь ты хотела, чтобы я не смотрел!
- Можешь разок взглянуть, чтобы убедиться. Но постарайся сразу
позабыть то, что увидишь.
Он посмотрел на меня и покачал головой:
- В свое время я принял решение не удивляться ничему, что бы с тобой
ни произошло, но ты обладаешь поистине удивительным талантом! Семь лет о
тебе ни слуху ни духу, потом сваливаешься как снег на голову, и,
оказывается, единственное, чего тебе не хватает для счастья, так это
фальшивых документов. Куда ты едешь сейчас?
- Понятия не имею. В какую-нибудь гостиницу, где у меня не потребуют
документов. Могу тебе сказать, что никакого преступления я не совершила, -
это для ясности. Такие обычные вещи не для меня, я выдумала кое-что
поинтереснее.
- Понятно, ты всегда отличалась оригинальностью. Я рад, что ты не
изменилась.
Да, я могла на него положиться. Всякий другой на его месте начал бы
изумляться, возмущаться, сомневаться, задавал бы вопросы. Он,
один-единственный во всем мире, вел себя так, как я и ожидала.
Прошло три дня. В моем активе были: парикмахер, косметичка, сорок два
часа сна, два сеанса облучения кварцевой лампой и оргия покупок у
Лафайета. Звали меня Мари Гибуа, и было мне двадцать восемь лет. Когда я
знакомилась со своим новым паспортом, это последнее обстоятельство
шокировало меня.
- Ты сошел с ума. Все хорошо, но возраст... Ведь я же попадусь на
этом.
- А что я мог сделать? Других документов не было. Впрочем, насколько
я тебя знаю, ты быстро подладишься к документам. Не хочу тебя
расспрашивать, но, похоже, тебе здорово досталось. А ты всегда молодела
после переживаний. Если и дальше пойдет такими темпами, как за эти три
дня...
- Пожалуй, я все-таки тебе кое-что скажу, - задумчиво проговорила я.
- Посоветуй, как мне быть.
- Не скрою, мне страшно хочется знать, что ты на этот раз отколола, -
ответил он. - Но я не настаиваю, можешь и не говорить. Разве что я тебе
смогу в чем-то помочь.
- Ты мне уже помог. Но можешь помочь еще. Дело в том, что мне надо
отправиться в Интерпол и все сказать. Сейчас я понимаю, что мне надо было
отправиться туда в первый же день, вместо того чтобы звонить тебе. А
теперь я боюсь.
- Чего ты боишься? Что тебя отругают за опоздание?
- Да нет, они будут счастливы, если я приду к ним и через полгода. Но
понимаешь, меня разыскивают одни очень нехорошие люди. Три дня назад они
еще не знали, где я, а теперь наверняка все поняли. Они уверены, что я
отправлюсь в Интерпол, и если не перехватят меня по дороге, то нападут на
мой след и пристукнут где-нибудь в другом месте. Так что если бы я сейчас
отправилась в Интерпол, то уже должна была бы там остаться. А мне жутко
этого не хочется, мне хочется в Италию. Однако, с другой стороны,
следовало бы пойти к ним и все рассказать.
- Так позвони, - предложил он, подумав. - Пусть кто-нибудь от них
придет к тебе.
Я тоже подумала, и мое услужливое воображение тут же подсунуло мне
картину: незнакомый гражданин, выдававший себя на представителя Интерпола,
с восторгом выслушивает мое сообщение, а потом вынимает острый кинжал и
вонзает его мне в грудную клетку. После чего спокойно покидает гостиницу.
- Ну, нет, - мрачно ответила я. - Если выбирать из двух зол - уж
лучше я сама к ним пойду. Я до того дошла, что в каждом вижу бандита.
Прошу тебя, если можешь и если знаешь, где этот Интерпол помещается,
поезжай туда и посмотри, нет ли поблизости чего подозрительного.
- Хорошо, я могу проехать там, хотя и не представляю себе, как должно
выглядеть что-то подозрительное.
Из отчета, сделанного мне на следующий день, я поняла, что там
подозрительно абсолютно все. Автомашины, стоящие поблизости, могли
поджидать меня. Прохаживающийся перед зданием полицейский мог быть
подкуплен гангстерами. Люди всех возрастов, сидящие на расположенных
поблизости скамейках и тумбах, могли быть людьми шефа. Проходящий мимо
кюре под зонтиком мог быть переодетым бандитом.
- А чтоб их черти взяли, - с досадой проговорила я. - В конце концов,
я могла бы пойти туда и остаться там, если бы не настоятельная
необходимость лечиться от ревматизма и авитаминоза. И вообще, если я
сейчас не приду в себя, то не приду никогда. А пока можно я оставлю у тебя
кое-что из моих вещей?
Утром я села в самолет, отправляющийся в Катанию.

Тем временем в покинутом мною замке развернулись очень интересные
события.
- Высокочтимая дама! - ревел сторож в отверстие в потолке. - Эй, ты,
отзовись! Ты жива?
Снизу никто не отзывался. Как видно, я опять была не в духе и не
хотела отвечать. Сердито ворча, сторож спустил корзинку, вывалил ее
содержимое, вытащил пустую корзинку обратно и удалился.
На следующий день он ревел дольше и громче, но я по-прежнему не
отзывалась. Он попытался рассмотреть, что делается внизу. Там царила
непроглядная тьма. Может, я потому была не в настроении, что моя коптилка
погасла? Правда, у меня были спички, но они могли отсыреть.
- Эй, ты! - завопил сторож. - Высокочтимая дама! Я дам тебе новый
светильник!
Внизу царила мертвая тишина. Сторож опорожнил корзинку и отправился
за новым светильником. Он зажег его, перевязал веревками и спустил вниз.
То, что он увидел в подземелье при свете коптилки, испугало его: как
вчерашние, так и сегодняшние продукты лежали нетронутыми.
- Высокочтимая дама! - Встревоженный, он ревел, как раненый буйвол. -
Ты что, померла?
Никто не отзывался. Сторож запаниковал.
- Да откликнись же! Ваше королевское величество! Ваше преосвященство!
Высокочтимая дама! Скажи что-нибудь! Обещаю тебе, что пойду на твои
похороны! Не получишь больше пищи! Да скажи хотя бы, жива ты или нет?!
Ответом на все эти призывы было молчание. Сторож страшно
встревожился. Правда, и раньше случалось, что я не отвечала по нескольку
дней, но на всякий случай он решил доложить начальству. Поставленный в
известность один из сотрудников шефа не стал себя затруднять и спускаться
в подвал, а сразу отбил телеграмму шефу.
Шеф и сопровождающие его лица прибыли на следующий день, и шеф,
полный самых мрачных предчувствий, сразу помчался вниз. Неужели я настояла
на своем и назло ему сдохла? Может, все-таки он немного переборщил с этими
своими условиями...
Лежа на каменном своде, они оба со сторожем орали, ревели, кричали,
угрожали и упрашивали. Никакого ответа. Шеф велел принести сильную
электрическую лампочку на очень длинной проволоке, спустил ее вниз и
внимательно осмотрел подземелье.
Ему показалось, что там очень много земли. Как ни старался, он не мог
припомнить, была ли там уже эта земля, когда меня туда посадили, или там
были голые камни. А если камни, то откуда могла взяться земля? Не
превратилась же я в нее, в самом деле?
- Не понимаю, - пробормотал он, чем доставил большое удовольствие
стоящему рядом патлатому.
Этому последнему здорово влетело за мой побег из Бразилии. "Так-то.
Ты думал, что легко ее устеречь! Убедился теперь?"
Шеф, однако, быстро взял себя в руки, нахмурил брови, задумался, а
затем коротко бросил:
- Войти через дверь!
Три бугая спустились по неудобной винтовой лесенке и навалились на
двери моей темницы. Дверь даже не шелохнулась. Кооптировали четвертого, но
и четвертый не помог. Трепеща от страха, они вернулись ни с чем. Самый
храбрый из них доложил:
- Дверь не поддается.
Ожидающий вестей шеф посмотрел на них так, что им стало нехорошо.
- Я сказал: войти через дверь. Ведь так? - спросил он тихо и почти
ласково.
Эти слова, как видно, вдохновили четырех бугаев. Понимая, что им
лучше не возвращаться наверх, если они не откроют двери, пыхтя и сопя, они
так навалились на дверь, что та со страшным скрежетом приоткрылась
сантиметра на два. То, что они увидели в щель при свете своих фонарей,
заставило их, однако, опять подняться к шефу.
- Шеф, - сказали они и приготовились отскочить на безопасное
расстояние. - Шеф, за той дверью что-то странное. Вроде бы каменная
стена...
Рука шефа дернулась за огнестрельным оружием, и бугаи кинулись
врассыпную. Начальство, однако, сдержало себя и лично отправилось
посмотреть, в чем дело. В щель можно было рассмотреть камни, наваленные до
самого потолка. Все это было более чем странно и очень подозрительно. Что
я там устроила, черт побери?
- Тротил, - коротко бросил шеф.
- Башня обрушится, - осмелился возразить патлатый.
- Не обрушится, взрывать осторожно.
Он поднялся к себе в апартаменты, а из подземелья стали доноситься
глухие взрывы. И тут его как что-то кольнуло. Оставив патлатого у столика
с напитками, шеф подошел к стене и открыл сейф. Он увидел там на полке
отвратительные лохмотья и сразу все понял.
- Но как же она сбежала, хотел бы я знать? Как это ей удалось, сто
тысяч чертей?!
- Прорыла подземный ход, - ни секунды не колеблясь, ответил патлатый.
Шеф в бешенстве взглянул на него.
- У тебя не все дома? Как она могла это сделать? Там ведь каменные
стены, а она обыкновенная женщина, а не буровой механизм.
- Она не обыкновенная женщина, - пояснил патлатый. - Она невменяемая
психопатка, а такие способны на все.
Прочесав местность вокруг замка, обнаружили дыру, через которую я
вылезла. Удалось проникнуть и в камеру, по кусочку взорвав дверь и гору
камней.
Шеф пошевелил мозгами и созвал прислугу, велев им определить, чего не
хватает в его гардеробе. Прислуга вылезла из кожи вон, но определила. На
мои поиски ринулись полчища людей. Велено было искать труп неопределенного
пола, одетый в джинсы, кеды и свитер, в темных очках. Кому-то удалось
установить, что действительно похожий труп, отдаленно напоминающий
женщину, ехал в Тур утренним поездом. В Туре официантка вокзального
ресторана вспомнила, что нечто подобное сидело утром за столом и
завтракало. И это все.
Никто не видел, чтобы труп уезжал из Тура, никто не видел его и в
городе. Мой метод делать покупки оправдал себя. Итак, я добралась до Тура,
и тут мой след потеряли.

В Таормине на каждом шагу попадались группы датских и шведских
туристов, но я решила быть последовательной и выбросила из головы всякую
мысль о том, чтобы через какого-нибудь датчанина переслать Алиции весточку
о себе. Никаких рискованных шагов! Меня нет, и все.
Гостиница "Минерва" стояла на горе, и вожделенный вид с балкона
вдохнул в меня новую жизнь. Под балконом росла пальма, к которой я питала
особенно нежные чувства. Дело в том, что это была первая пальма в моей
жизни. Когда я несколько лет назад первый раз приехала в Таормину, то
сразу же в первый вечер пробралась к пальме и, убедившись, что меня никто
не видит, пощупала ее - настоящая ли она.
Интенсивные усилия, направленные на регенерацию, дали блестящие
результаты. Поглощаемые тоннами фрукты, море, солнце и свежий воздух
совершили чудо. Я знала, что очень быстро прихожу в норму, но никогда не
думала, что возможны такие темпы. За две недели я сбросила пятнадцать лет,
и эксгумированный труп исчез в туманной дали.
Я вдруг стала пользоваться бешеным успехом, что весьма положительно
сказывалось на моем общем самочувствии. Тот факт, что за мной напропалую
ухаживали туземцы, еще ни о чем не говорил. Местные жители высоко держали
знамя национального темперамента, автоматически приставая ко всем подряд
туристкам, независимо от возраста и внешнего вида последних. Но когда один
из местных поклонников, пригласив меня в ресторан, заявил, что он сам
заплатит за меня, причем эти кощунственные слова он выдавил из себя с
величайшим усилием, я в полной мере оценила его самоотверженность и,
отказывая, тем не менее не скрывала чувства признательности и искренней
симпатии.
Кроме туземцев, вокруг меня увивался один швед, будучи уверен, что
тем самым убивает двух зайцев. Второй заяц - возможность поупражняться во
французском языке. Был он парень что надо, если бы не два недостатка: лицо
его все время лоснилось по какой-то непонятной причине, а прическа была
такая, как будто его корова языком вылизала. Вышеупомянутые причины не
позволяли мне ответить на его чувства.
Роскошное изо дня в день безделье полностью успокоило мои расшатанные
нервы. Сидя в шезлонге на солнечном пляже и наслаждаясь яркой синью моря и
неба, я уже никак не могла понять, почему еще так недавно меня терзали
тревоги и сомнения. Яснее ясного, что мне следовало сделать именно то, что
я сделала: заняться в первую очередь своим здоровьем. Интерпол может
подождать, ничего с ним не случится. Может, мне и следовало бы заглянуть
туда, наверняка подозрительные моменты были лишь плодом моего воображения.
Но, пожалуй, лучше, что я не пошла. Вряд ли мое здоровье могло составлять
предмет забот Интерпола.
В Пиренеях лежит сокровище. И пусть лежит. Через неделю-другую
вернусь в Париж и все им расскажу. Тем временем шеф наверняка потеряет мой
след, ведь не всемогущ же он в самом деле. Я его явно переоценила и
поддалась мании преследования. Пока меня будут искать, я уже доберусь до
Варшавы, а они тут пусть сами разбираются.
Хотя, с другой стороны... Может, следовало бы мне самой заняться их
кладом? Извлечь его и перепрятать, а потом хорошенько подумать, какое
применение ему найти. Сделать благородный жест и передать его французскому
правительству? Или еще белее благородный - переслать в Польшу и поставить
условием, чтобы его использовали на жилищное строительство? А можно и не
проявлять благородства и положить все деньги в один из швейцарских банков,
хватило бы на путешествия по свету и другие мелочи...
Я вылезла из чудесного темно-синего теплого супа, который зовется
Ионическим морем, и улеглась на лежаке. От шведа я избавилась, убедив его
пойти обедать без меня, заказала себе кофе и мороженое и, лежа, лениво
наблюдала за ныряющим у скал одним из моих знакомых. Этот человек даже
среди итальянцев был исключением. Его бьющих через край темперамента и
энергии хватило бы на нескольких двадцатилетних юношей, а ведь ему уже
было около пятидесяти. Он ни минуту не оставался в покое: если не плавал,
то бегал, занимался гимнастикой, греблей, помогал вытаскивать на песок
лодки. Плавая, он распевал оперные арии и хохотал во всю глотку. При нем
вы чувствовали себя свободными от необходимости чем-либо заниматься. Он
работал за всех.
За две недели пребывания в Таормине я значительно продвинулась в
итальянском языке и без труда объяснялась с этим выдающимся макаронником.
Вот и сейчас, закрыв глаза и предаваясь сладкому ничегонеделанию, я с
удовольствием слушала доносящиеся до меня его выкрики, пенье, смех и
свист. Смех приблизился, итальянец, похоже, вышел из воды. Вдруг прямо
надо мной раздался крик:
- Stella di mare!
Я замерла. Моментально улетучилось мое беззаботное спокойствие.
Холодная дрожь пробежала по спине. Как парализованная, я была не в силах
пошевелить ни рукой ни ногой и даже открыть глаза. Проклятая "Морская
звезда"! Все-таки разнюхали, сволочи, нашли меня!
- Синьорина! Морская звезда! Специально для вас!
Я осторожно открыла глаза. Море было пустое, никакой яхты. Проклятый
итальянец стоял надо мной, скаля великолепные зубы, а у моих ног на гальке
лежала необыкновенной красоты пурпурная морская звезда. Stella di mare!
Только тут я наконец пришла в себя. Наклонившись, я взяла в руки
морскую звезду. Та пошевелила щупальцами, и я с отчаянным криком выронила
ее на гальку. Это была огромная и необыкновенно красивая морская звезда,
но я, не испытывавшая ни малейшего страха перед жабами, мышами и крысами,
ужасно боялась всего того, что извивается. Не рискуя еще раз прикоснуться
к ней, я попыталась словами выразить свое огромное восхищение этим даром
моря.
- Вы можете съесть ее на ужин! - с энтузиазмом воскликнул итальянец,
радостно бегая вокруг моего лежака.
Честно говоря, я не выношу всех этих пресловутых даров моря. Не могу
видеть живых угрей. Сама мысль о том, что можно съесть осьминога, вызывает
у меня тошноту. А тут мне предлагают съесть эту пакость!
Видимо, все эти чувства были написаны на моем лице, потому что
какой-то мужчина, сидящий в шезлонге недалеко от нас, разразился смехом. Я
укоризненно посмотрела на него и, не желая обидеть хорошего человека,
постаралась выразить переполнявшую меня благодарность.
- Ну что вы! - возмутилась я. - Съесть такую красоту!
- Ну так засушите ее! - немедленно внес конструктивное предложение
неунывающий итальянец, от избытка энергии принимаясь еще и размахивать
руками. - Положите ее на балконе, на солнце, завтра будет готова.
- А она не выгорит? - спросила я. Ее насыщенный пурпуровый цвет
просто горел на солнце, жаль, если она побледнеет. Все сухие звезды,
которые мне приходилось видеть, были какие-то бледные.
- Немного, может, и побледнеет.
- А вы попробуйте сушить ее в тени, - посоветовал мужчина, который
смеялся.
- Нет, в тени нельзя, в тени не высохнет, - возразил макаронник и
убежал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30