А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Пока дотянул до суши, вымотался
физически по-страшному, а на сухом месте пришлось еще
рыболова откачивать - перекидывать через колено, сливать
воду. Крутихин утонул лишь немножко, сердце не останавливалось,
поэтому, когда я лишнюю жидкость из него выпустил, он
мало-мальски очухался. Даже заикал, запукал и открыл свои ясные
партийные очи.
- Вы кто?
- Конь в пальто. Который вас вытащил и опорожнил, так что
дальнейшие вопросы буду задавать я. Ваш товарищ по рыбалке
вам здорово подсиропил, хотел капитально простирнуть. Вы,
наверное, лещей не поделили? Или он любитель маленько пошутить?
И тут до меня дошло. Вчерашний мой звонок в справочную насчет
крутихинского адреса даром не прошел. Раз - и на эту
произнесенную мной фамилию сработал какой-то гэбэшный диктофон,
после чего почти в автоматическом режиме кодла выписала
очередной смертный приговор. Ничего не скажешь, легко ей это
дело дается, работа спорится, почти как сорок лет назад.
- Этот товарищ - Саша Львов, отличный парнишка, отслужил в
армейском спецназе,- стал объяснять мне покашливающий
и похрюкивающий Крутихин.- Сейчас работает в охранной службе
фонда "Спасем Урал". Он по просьбе Гунякова меня опекал.- тут
Крутихин переключился от воспоминаний о заботливой молодежи на
элементарный страх и ужас.- А где он, где!?
- Надеюсь, уже на отдыхе. Что ж, трогательно он вас опекал...
Вы как, в состоянии тащиться домой?
Крутихин приподнялся и тут же закачался как былинка.
- Вы мне палку не найдете?
- Хорошо, теперь я буду о вас трогательно заботится.
Я отошел в сторонку, рассчитывая где-нибудь отломить приличный
посох.
Шагах в сорока нашел собственную удочку, обломал ее, превратив в
крепкую палку, и стал уже возвращаться, когда встретил
"заботливого" Сашу Львова. Тот лежал на влажной мшине,
несколько приподнявшись на локте. Лицо его было замызгано кровью,
натекшей из рассеченной брови. На ноге тоже имелась рана,
видимо, чиркнуло еще лезвие моего стропореза. Пистолет валялся в
полуметре от руки. Все-таки нашарил боец свой "инструмент".
- Не вздумай хватать оружие, гад,- я набежал, занося свою
палку,- а то переделаю тебя из квадратного в круглого.
- Все отсырело, иначе бы я тебя уже прошил,- довольно
лениво отозвался профи.- Что, добивать будешь?
- Я - не ты.
Парень скрипнул челюстями и заиграл желваками.
- Я за державу воевал и буду воевать, если ты меня не
прикончишь. А по твоей морде видно, что спекулянт ты, барыга.
- Ты где орудовал-то, красный Рэмбо?- вежливо уточнил я.
- Джелалабад, понял?
- Я-то понял. Больше того, я тебя с воздуха огнем прикрывал и
твоих корешей, живых и мертвых, перевозил. Сержанта Широких
знаешь? Он мне "перышко" подарил, которым я тебя сегодня
царапнул...
- Так ты меня Васькиным ножом? Вот падла,- впрочем сказано это
было без злобы, а скорее с ностальгической ноткой.
- Пойми, Сашок, сейчас ты не за державу дерешься, что-то не
тянет тебя на рубежи, где зубастый моджахед наступает. Ты
воюешь с упорством достойным лучшего применения за торжество
говенных идей и за хорошую жизнь поганых людишек. Я ради этого
не стал бы бить-убивать, хотя в свое время накромсал человечьего
мяса не меньше тебя. А нынче я - кровеносный сосуд мировой
экономики, ее капилляр, понимаешь? И если по сосуду текут
продукты разложения, то виноват не он, а больной орган... Ну
все, пока. Если тебе силы воли на злодейства хватало, то я
думаю до дороги ты тоже доберешься.
Оставив душегуба в раздумии, я доставил опорную палку ветерану
партии.
6.
Котелок источал славный запашок ухи.
- Наловили мы все-таки лещей, причем, знатных, жирных,-
подытожил утреннее приключение Андрей Павлович Крутихин,
помешивая ложкой варево.
Мы, а также котелок и газовая плитка, находились на веранде
небольшого домика в небольшом полузаброшенном садоводстве.
Крутихин уверял, что его в ближайшие две недели здесь не найдут.
Я уверял, что в ближайшие две недели все определится и
закончится, то есть нарыв благополучно вскроется.
Крутихин, блестя потной лысинкой, зачерпнул полную ложку навара,
подул и направил его в свое ротовое отверстие.
- Хорошо, бля.
- Андрей Павлович, почему все-таки вы выдали кое-какие сведения
Беленкову? Как-никак числились вы замом у управделами горкома
партии, состояли на хорошем счету. Спецснабжение, спецмедицина и
такое прочее - все на мази.
- Неохота мне про это распространяться. Я в общем-то до
сегодняшнего дня против Гунякова и Сердоболько ничего не имел.
Но вот Тархов - другое дело. Дочка у меня в горкоме ВЛКСМ
работала. Знаешь, пять дней в неделю карточки перебирала, а два
дня тратила на комсомольские, так сказать, слеты. Ночи во дворце
спорта, где, кроме пьянки со всекими деликатесными напитками и
закусками, также сауна, бассейн, также все голые, отчего,
конечно, проистекал разный блуд. Плюс танцы до упаду в ресторане
"Кремлевский", местный ВИА для них до утра наяривал. Катание
по озеру Долгому на катерах. Выезды в Юхновский охотничий
заказник в лес за Черным Логом. Там в тридцатые-сороковые
Свердловский НКВД расстрелы проводил, а в восьмидесятые
комсомольцы вперемешку с нашими, с партийцами, за сытыми
прикормленными кабанами гонялись. Короче, понесла моя Наташка от
Тархова.
- И что же, аборт?
- Нет, сохранила детеныша. Сейчас живет в Перми, на фабрике
Гознака работает. Но Тархов - это что-то. Такое падло. Дитенка
он конечно не захотел, но, когда насчет аборта не уговорил,
особо не расстроился. В том заказнике, на так называемой
охотничьей даче, он моей дочке клофелина закатал в выпивку.
Думал, когда она заснет, сделает инъекцию какого-то западного
снадобья, от которого выкидыш делается. Ну и с клофелином
перестарался, у Наташки - остановка дыхания. Так ее
Тархов бросить там хотел без всякой помощи. Но на даче было еще
несколько его подружек, которых он с собой приволок. Одна
девица из этого гарема медицинский институт заканчивала,
провела она исскуственное дыхание и промывание желудка... Ладно,
будет о всем таком... Внук мой, который как-никак выбрался на
этот свет, отличный паренек, только вот со странностями -
перинатальная интоксикация виновата.
- И что, Андрей Павлович, никак за это дело на Тархова нельзя
было наехать?
- Да меня все, включая Гунякова, увещевали не связываться...
Предлагали взять у этого гада подержанный "жигуль" в качестве
отступного и замазаться. Само собой, я послушался. Ведь все,
начиная с Гунякова и кончая Тарховым и Остапенко были в одной
обойме. Для них главным считалось не зарываться, а все остальное
позволено... Тархов, к тому же, ретивый горлопан был. При
Андропове несколько процессов здесь случилось над несунами и
валютчиками, Тархов общественным обвинителем выступал. Всем
обвиняемым, благодаря ему, прикнопили еще измену родине и сунули
по пятнадцать лет. Однако при Меченном он хоть и потявкивал
насчет идеалов и принципов, но в экономических передовиках
числился... Тогда вся наша знать свою власть в денежки
обернула, причем без всякого риска и шухера...
Крутихин дохлебал ушицу, с сожалением взглянул на бутылку
"Столичной", которую пока нельзя, удалился в дальнюю комнату и
вернулся с какими-то бумажками.
- Вот, Леня, копии платежных поручений на перевод денег с счета
горкома партии на счет благотворительного фонда "Спасем Урал".
По учредительскому договору, также беспроцентная ссуда,
также оплата каких-то таинственных культурных мероприятий. Вот в
начальники этого фонда Гуняков и подался, когда Ельцин комитеты
партии прикрыл.
- Итого переведено триста тысяч рублей. Сумма вроде небольшая.
- На невеликую сумму, Леня, тогда было можно ухватить много
чего, при хороших-то связях и умении простимулировать
руководящих товарищей. От предприятий получить здания и машины в
аренду со смехотворными платежами, оборудование из
сверхнормативных запасов по остаточной стоимости, автомобили,
якобы списанные по старости, а на самом деле самые новенькие.
Можно было приобрести ценные минералы по госцене, чтобы потом
перепродать их по биржевой, это включая самые редкоземельные
металлы. Учти возможность легкого получения квот на валюту по
самому выгодному курсу - один к двум. Кроме того, пайщиком и
соучредителем фонда стал наш горнодобывающий комбинат и, самое
главное, горком комсомола, то есть Филипп Тархов.
- Он что, уже тогда миллионером был?
- Конечно, Леонид. При горкоме ВЛКСМ по лигачевскому почину было
организовано три или четыре НТЦМ с кучей разных льгот.
Там наши директора обналичивали для себя безналичку с помощью
всяких липовых контрактов. Тархову от этих дел изрядно перепадало.
- Андрей Павлович, почему же Беленков использовал ваши копии не
для нормального судебного процесса, а лишь для шантажа?
- Какой судебный процесс? Не смеши. Эти платежки вполне в
рамках тогдашнего закона, а весь компромат надо было выкапывать.
Допрашивать, обыскивать, сличать сотни документов. Кто этим
занялся бы, люди Остапенко что ли, или Хоробров со своим
начальством? Я же говорю, одна обойма. Она еще лет пятьдесят
крепкой будет, передавая свою мощь по наследству, младшим
братишкам-сестренкам и детишкам. Вот, например, Ленка, сестрица
Тархова, хоть и не главный редактор, а фактически командует и
газетой, и типографией.
Мне стало жарко, оттого и принял холодной водочки. Вспотел не
только снаружи, но и внутри.
- Послушайте, Андрей Павлович, а дочка мэра Беленкова и Елена
Тархова в каких взаимоотношениях были?
- В самых замечательных. Анна Беленкова ведь журналистский
факультет Уральского университета заканчивала вместе с
Еленой.
Вот он где корешок всей ситуевины. Конечно же, Елена Тархова
узнала о Неелове от Анны Беленковой. Скорее всего, мэрская дочка
и свела литератора с представительницей издательской среды.
Филипп Тархов, видимо, получил интересные сведения от сестрицы и
начал разрабатывать план, ведь этот комсомольский активист - не
только гад, но еще инициативный товарищ. И первой
жертвой отличного плана стал Степан. Как же мне тебя зацепить,
активист?
- Андрей Павлович, у вас есть какие-нибудь документы,
полученные от организаций, возглавляемых Тарховым?
Крутихин из своего сундучка выудил еще пару бумажек. Факсы от
одного НТЦМ за подписью Тархова с требованием ускорить
заключение очередного блатного контракта на какие-то
социологические исследования. Номер факса я опознал, тот же самый
был проставлен на бланке фирмы "Новое рождение".
- Андрей Павлович, дайте мне еще хоть какую-нибудь наводку.
По вашим данным, с какими иногородними организациями работал
Тархов или сейчас сотрудничает фонд Гунякова? В смысле
кредитования, крупных заказов, поставок, инвестиций.
- Леня, тебе это ничего не даст... Это все крупные банки,
процветающие биржи, давно заматеревшие фирмы и фонды. Такие как
"Возрождение-2", "Зиабяко", "ННН", "Большой русский дом",
"Бомбинг-центр", "Союзтранзит"...
Стоп. "Союзтранзит". В его дочерней фирме "Уралтранзит" два
процента акций принадлежит мне. Оказывается переплелись уже мои
гроши, добытые неустанным верчением по городам и весям, и
денежки Тархова, доставшиеся ему легко и непринужденно
за счет принадлежности к высшей касте. А ведь переплелись, и не
расплестись им уже никогда...
Ладно, оставим моральные рассуждения на потом. Сейчас стоит
попробовать как-нибудь поддеть Филиппка, хоть он и крупная
глыба, хоть и матерый человечище.
Подставная фирма "Новое рождение" все-таки должна провести
эвакуацию населения, чтобы очистить город. Поскольку на шоссе
будут постоянно устраиваться проблемы, то ей понадобиться
наземный транспорт с повышенной проходимостью и возможно, даже
вертолеты. А "Уралтранзит" как раз близко расположен и обладает
приличным транспортным парком, в том числе и "вертушками".
7.
Крутихин мне на прощание динамит подарил, которым он иногда
рыбешку глушит. Истинный любитель рыбалки использовал все ее
способы, хотя применение взрывчатки считал редкодопустимым
извращением.
Звонить из Свердловска-37 в "Уралтранзит" мне показалось
делом рисковым, учитывая то, как аукнулся мой звоночек в
справочную насчет Крутихина. Кэгэбэшные слухачи крепко за дело
взялись. Значит, предстояло прорываться в Екатеринбург по той
самой коровьей тропе. Теперь я уже понимал, что она тянется по
пологому склону холма, в то время как я, добираясь до
Свердловска-37, скатился по отвесному.
Из садоводства, едва занялось утро, я проехал по проселочной
дороге до окраины города. Там повсюду были вывешены объявления
- когда жильцы такого или этакого дома одаряются талонными
блоками. Впрочем, я подъехал со стороны хоздвора к ближайшему
магазину и после недолгих переговоров с одним из грузчиков
хорошо отоварился колбасой, кефиром, хлебом и водкой.
Естественно, что впятеро дороже, чем было до введения талонов.
Тут же подъезжали и подходили другие граждане, которые,
пользуясь рассветным сумраком, вступали в отношения с персоналом
лабаза и удовлетворялись насчет товаров. Как можно было понять,
жильцам такого или этакого домов могло и не достаться харчей по
талонным самым твердым ценам.
На бензозаправке такая же ситуация. Бензин отпускают по
карточкам, но рядышком в районе общественного туалета какой-то
шоферюга с небесной синевой под глазом сам предложил мне сменять
ведро бензина на бутылку водки. Мы разошлись довольные друг
другом.
Потом я заехал к Сереге и попросил его свезти продукты моему
папаше.
- Ножик пригодился?- поинтересовался братан у меня.
- А как же.
- На тебе еще двустволку.- Сережа выудил из своего бездонного
шкафа покрытое пылью ружьишко.
- Дюже гарно, принимая во внимание, что у меня в бумажнике
валяется охотничий билет.
Я выехал от Сереги, промчался стрелой по Нейтронной, а на
Мезонной за мной увязался гаишник. Оставалось лишь гадать насчет
его намерений. Хочет ли он только штрафануть меня за превышение
скорости, или же имеет наводку именно на мою машину. Ведь у него
тогда найдется повод для задержания. Например, эта двустволка,
на которую у меня все-таки нет разрешения. Зацапает и начнутся
тюремные университеты. Вряд ли я смогу на сей раз вовремя
распрощаться с КПЗ.
На Мезонной он меня не догнал, хотя машина у него тоже была
приличная. Мезонная улица переходила в шоссе, которое, как
известно, страдало от постоянных оползней и провалов. Поэтому я
свернул на грунтовку. Гаишник не отвязывался и я почувствовал,
что этот тип ищет удобный момент, когда применить оружие по
моему адресу. Я попробовал было свернуть в лес, но понял, что
врежусь в дерево быстрее, чем преследователь. Вернулся на
дорогу, а он меня почти достал. Был гаишник метрах в семи
позади, когда выстрелил, и пуля просквозила мои передние и
задние стекла, а заодно свистнула возле уха. Пренеприяное,
доложу я вам, ощущение, трепетное. Вытянул я из бардачка пакет
с динамитом, шнур в него сунул, а потом стал скорость снижать,
показывая, что готов сдаваться. Вот назойливый гаишник
поровнялся со мной, торжествующе ухмыльнулся в лицо, а потом
чуть выехал вперед. Тут я быстренько шнур зажигалкой запалил и
бросил пакетик на крышу милицейской "тачки". Не очень удачно,
пакетик сполз назад, на капот, но и это сошло для первого раза.
Долбануло нормально, гаишник стал тормозить как бешеный и со
световой скоростью вылетел из задымившегося автомобиля, я же
сделал ему ручкой "адью".
Пару часов крутился по проселочным дорогам, стараясь не
попадаться никому на глаза - ведь гаишники наверняка за мной
охотились - килограмм веса из-за нервишек потерял, пока не нашел
то, что напоминало коровью тропу.
Уже обрадовался, качусь спокойно по ней, присвистываю в
в помощь горланящему из магнитофона Элвису.
"Лав ми тендер, лав ми суит..." И тут встречаюсь с проявлением
большой любви ко мне и всем другим, кто попытается вырваться из
городца Свердловск-37. Поперек тропы лежит деревянный ствол,
сосенка на тридцать сантиметров в охвате. Вот, суки. Оставался
бы в запасе динамит, я бы попробовал рвануть древесину, но
взврывчатка уже потрачена на дружка в синей кепке. Справа
овраг, слева крутой склон, по которому мне не взобраться.
А что если попробовать пережечь ствол или перерубить? Тьфу,
зараза. Отчего ум сперва куда-то прячется? Надо же просто
устроить насыпь по обе стороны бревна из камней, хвороста, веток
и с их помощью перемахнуть на ту сторону.
Я как бешеный хомяк бросился собирать всякие каменья и прочий
мусор. Если бы мне под руку попался уральский самоцвет или даже
индийский брилльянт "кохинур", я в этой горячке тоже швырнул бы
его в создаваемую насыпь.
C полчаса потрудился и кажется что-то наворотил. Затем выкинул
из машины всю лишнюю тяжесть, сел за руль и на первой скорости
стал карабкаться на получившуюся груду. Немного недокарабкался.
Груда просела и передние шины только стачивались о бревно, не в
силах проехаться по нему. Ладно, сдал назад, вылез из машины.
Отнес до кучи еще несколько камней, теперь уж на мелочь не
отвлекался, подбирал только самые здоровенные. Вот один такой
валун высмотрел, наклонился, чтобы поднять. С первого раза не
выжал вес, не Василий я Буслаев и не Вася Асексеев. И тут...
спинной мозг точно обладает зрением! Он мне посоветовал
обернуться, когда я валун уже оторвал от земли.
ТОТ ГАД целился в меня из пистолета. Подобрался фактически
незаметно, воспользовавшись тем, что я занимался поднятием
тяжести. Ну я с ходу в него глыбу и замухорил. Того гада
рефлексы подвели - конечно можно было ему стрелять, потому что
я каменюку до него бы не добросил. Но у него через подсознание
страх сработал, очко поджалось, мышцы дернулись и он послал пулю
не в меня, а в какой-то ствол. А я уже удирал, петляя между
деревьями как леший.
И вспоминал по пути, что ружье, кажется, выложил на землю как
лишнюю тяжесть, коробку с патронами тоже наружу кинул. Тот гад
меня бы точно пристрелил, кабы не запнулся ногой за корень.
Поэтому я и остался в книге жизни, даже успел пробежать десять
метров до кучи хлама, схватить ружье и патроны в пригорошню.
Это только в фильмах-боевичках артисты стреляют, едва им
попадает в руки оружие, даже если оно сто лет пролежало в земле
или в куче дерьма. На то, чтобы зарядить и прицелиться
требовалось время, поэтому я не мог сейчас укрыться за корпусом
своего автомобиля, а продолжал удирать. Удирал и заодно пытался
всунуть патроны в ствол, но ронял их только так. Наконец два
засадил и обернулся. Тут мне руку дернуло, задело словно
раскаленным когтем. Эта сволочь в меня попала! Я разозлился за
такое дело и выстрелил прямо в человека. Раз и два - не попал,
да и попробуй попади из такой пухи в шуплую фигурку. Тем более,
что она скрылась, едва я открыл пальбу. Товарищ не рассчитывал
на вооруженный отпор. Я перезарядил и поспешил к своей машине,
потому что услышал звук заводящегося мотора.
Тот гад хотел дать задний ход и улепетнуть. Но сзади стоял я и
целился из ружья. Поэтому он решил перемахнуть через сосну. У
него это получилось. Он взлетел много выше сосны. Как видно,
едва передние колеса попали на ствол, раздался взрыв. Ствол
сработал словно рычаг катапульты, машину подбросило, она сделала
двойное сальто, а затем уж вернулась на землю по настоятельному
приглашению силы притяжения. Тут все горючие материалы в моей
"хонде" сдетонировали. Эти два взрыва не только уложили меня на
землю, но и шандарахнули словно пара диванов.
Когда уже все кончилось, я еще минут пять лежал рыльцем вниз и
наблюдал, как каплет красная юшка из моего носа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10