А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Тюрин Александр Владимирович

Вооруженное Восстание Животных


 

На этой странице выложена электронная книга Вооруженное Восстание Животных автора, которого зовут Тюрин Александр Владимирович. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Вооруженное Восстание Животных или читать онлайн книгу Тюрин Александр Владимирович - Вооруженное Восстание Животных без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Вооруженное Восстание Животных равен 132.74 KB

Тюрин Александр Владимирович - Вооруженное Восстание Животных => скачать бесплатно электронную книгу



"Еда -- друг, нееда -- враг"
Из постановления Совета животных и растительных депутатов
Вместо предисловия.
-------------------
Намедни я купил компьютер "Секстиум-600": "мозги" у него на
гигабайт, на диск вся Публичная библиотека влезет, внутри
прибамбасов всяких до хрена и больше.
Выложился я на это дело полностью, три месяца не пил не курил --
все грошики в копилочку, еще и продал стереоскопический телек.
Ради чего я так старался? Не программист же какой-нибудь, не
хаккер. И от от игрулек не торчу, как некоторые. Но одна
отпадная игра меня покорила. "Доктор Хантер" называется. Она
позволяет стать настоящим охотником, не губя ни одной живой
души. В самом деле, стрелять я люблю, и попадать в цель люблю. А
вот убивать нет.
0. Русский "доктор Хантер".
Познакомились мы год назад. Это оказалась последняя нормальная
осень в моей жизни. И это была замечательная осень со здоровым
ядреным воздухом и уважаемым мужиком -- все в духе
поэта-охотника по фамилии Некрасов.
Мой новый знакомый охотником был азартным, да и поэтом наверное
тоже. Звали его Гиреев Филипп Михайлович. Был он главой
государства в государстве, если точнее -- президентом
научно-производственного объединения "Жизненная сила".
Президентом, председателем правления, генеральным директором, ну
и так далее. Далее имелось у Филиппа Михайловича членство в
либерально-коммунистической партии и депутатство в парламентах
сразу трех сопредельных государств. Мысли Гиреева о настоящем и
будущем выражали как телекомпания "Поганкино", так и "Ничья
газета". (Все названия я, конечно, изменил, чтобы не разглашать
коммерческую и государственную тайну.) Еще его украшали
благородная седина на висках, очки в тонкой оправе, аккуратно
подстриженная бородка. Очень положительная наружность.
В общем, был Филипп Михайлович весомый человек, а в частности,
тонкий любитель охоты. Тонкий, но своеобразный, дед Мазай
наоборот. Гонять зайца, поджидать в засаде кабана, травить
лиса, поднимать важную птицу -- это не его стихия. Филиппа
Михайловича интересовали совсем другие вещи. Он просил -- а кто
откажет такому уважаемому человеку -- чтобы в те кормушки, куда
сыплется жрачка-подкормка для животных, егерь добавлял его
порошка. Если точнее транквилизатора.
От гиреевского порошка зверь становился мечтательным,
полудремлющим. Зверь, например кабан, подпускал генерального
директора на десять шагов и просыпался уже от первой пули. Но
спектакль был еще впереди. Филипп Михайлович никогда не стрелял
в башку. Начинал он с ноги, бока или загривка, ну и развивал
тему помаленьку.
Наверное, Гиреев таким образом удовлетворял потребность убить,
но не сразу. А потом съесть.
Филипп Михайлович любил животных, особенно тех, у кого вкус
получше.
И вообще он умел получать от жизни все виды и разновидности
удовольствий. На это способны только те, у кого было тяжелое
детство -- ежедневный понос, порка и полное отсуствие леденцов.
Конечно же, ничтожно малой была вероятность нашей встречи. Но
кое-кто наверху, или может внизу, порой плюет на вероятности,
если так нужно для сценария.
Я то как попал в общество зверей и охотников? Колька Брундасов,
мой одноклассник, с которым я когда-то мух из рогаток лупил,
закончил зоотехникум. Потом он таскался по разным зверосовхозам,
ну и, наконец, заделался егерем в одном охотничьем заказнике --
двести камэ от Питера в сторону Кингисеппа.
Встретились мы как-то с Брундасовым на Балтийском вокзале, попили
пивка без всяких там новомодных пенообразователей, оставили
желтые пис-письмена на заборе. Ну и пригласил меня Колян к себе
на каникулы.
Я жил в сарайчике, а Гиреев занимал двухэтажный обсаженный цветами
коттедж. Иногда я так уставал от отдыха, что помогал Кольке по
хозяйству в знак признательности за приют.
И по ходу дела ошивался неподалеку от Филиппа Михайловича.
Телохранитель гиреевский чуть было меня не попер в шею, но хозяин
милостиво махнул рукой -- пусть-де остается, лишняя человеческая
морда в этой лесной глуши не повредит.
Колян в классическом советском стиле перед значительным
товарищем холуйствовал, скалился шуткам, подносил-уносил -- за
что я его, конечно, не виню. Да и мне помаленьку приходилось.
Но главное мое назначение оказалось в другом.
На отдыхе кроме развлекательной стрельбы, приятной баньки,
шашлычков, грибочков Филипп Михайлович уважал кое-что еще. А
именно монологи. Свои, конечно. Мы с Колей представляли из
себя необходимую в таких случаях аудиторию.
Вечерком поваляется Филипп Михайлович с какой-нибудь длинноногой
представительницей кабаре у себя в спальне, а потом в шлафроке
спускается в гостиную. Без девушки. В гостиной мы уж наготове,
причесанные и умытые.
И рассуждает он на разные темы среди мореного дуба, подергивая
щипчиками красноглазые угольки в камине.
Передо мной и егерем Колькой оживало детство Гиреева, проведенное
с больным животиком на горшке, юность Гиреева, потраченная к хрену
собачьему, если точнее на БАМе, его молодость, когда подбирал он
клавиши к людям в комитетах комсомола, и зрелость, в которой
научился использовать ближних и дальних, как воздух и воду.
После десятой рюмки скотча (хаф-на-хаф с содовой) Филипп
Михайлович окончательно светлел ликом и рассказывал о тайне
власти. Не только своей, а власти вообще, от Цезаря до наших
дней.
И получалось, верь не верь, что никакой власти в помине
нет. А есть эволюция.
И кто на самом деле царь природы, кто выиграл от
эволюции? Лев или орел? Фига с два. Лев еле ноги тянет, орел
общипанный лежит. Выиграл глист, печеночный сосальщик, бычий
цепень -- слепой безрукий и безногий паразит, который однако
неистребим.
Мы -- люди, тигры, львы и прочие гордые создания -- ищем жрачку,
партнершу, квартиру, бьемся за них, бегаем, лазаем, стреляем,
а червь -- он там, внутри нас, он спокойненько
сосет. Сосет и размножается.
Получалось, по Гирееву, что венец творения --
именно этот самый паразит, а не Эйнштейн и Нильс Бор. Именно
червяк-паразит властвует над нами, а не наоборот.
Где-то после четырнадцатой рюмки важная персона, однако,
мрачнела, разоблачалась до трусов, затем выдавал тайну тайн.
Знает он, что на свете скоро появится сверхпаразит, который не
не только нашу пищу отсасывать будет, но и многое другое. И
он боится, что этот сверхпаразит выбьется из-под всякого
контроля и ОВЛАДЕЕТ ВСЕЙ ЗЕМЛЕЙ.
Понемногу затухало бормотание; лицо, превратившееся в
морду, растекалось по ковру. Важного человека, дошедшего до
момента истины, Коля и телохранитель споласкивали водой и,
обтерев насухо, несли в койку. Там уже
артистка кабаре следила всю ночь, чтобы генеральный директор не
захлебнулся собственной блевотиной.
Да, говорливый господин-товарищ Гиреев, когда сильно
расслабится. Вроде чушь он порет, надравшись, но я в ней вижу
кое-какой смысл. Страшный смысл. И, боюсь, Гиреев видит, что я
вижу. Как бы мне это боком не вышло. Возьмет и вычеркнет
начальственная персона мою фамилию из списка ненужных людей. А
киллер разрядит ствол, приставленный к моей умной голове и с
ухмылочкой произнесет: "Он слишком много знал".
1.
Отдых отдыхом, а трудится приходиться. Вообще-то я работаю в
охранном бюро, как сейчас выражаются -- в секьюрити. Я там уже
пять лет. Некогда я был уверен, что это место для тех, кто
хорошо стреляет и быстро соображает.
Но, как выяснилось, мы -- частные охранники, а не менты, поэтому
имеем право возразить оружием только в пределах так называемой
допустимой обороны.
Кто-нибудь на всем белом свете понимает, что такое "пределы
допустимой обороны"?
Вот направят тебе в лоб смит-вессон 45 калибра, взведут курок и
начнут давить на спусковой крючок, вот тогда уже можешь
отвечать. А можешь уже и не ответить.
И еще я прикован к стулу, как раб к турецкой
галере. Не могу встать, взять свои манатки и уйти в неизвестном
направлении, хотя бы на полчасика...
Разлитая по моей будке скука-тоска словно переваривает меня.
Тут не только быстрое соображение, но и остатки разума исчезнут,
и стану я как белка в клетке. Нет, позвольте, у белки в клетке
есть колесо. Белке повезло.
Я могу, конечно, журнал, насыщенный голыми девками, полистать.
Могу, например, роман посочинять. И сегодня могу. Но не хочу.
Тридцать лет мне -- и ничего для бессмертия.
Что же будет в сорок?
Пощелкал я клавишами, которые управляют сторожевыми видеокамерами,
погонял их по рельсам. На экранах видны только вымоченные в
желтом фонарном свете подходные дорожки, глаза киснут.
Ни одна сволочь не пробежится от кустов к кустам, никого не
интересует хоромина, напичканная дорогущим оборудованием, как
огурец семечками.
А ведь фирм с компаниями тут, что мусора и все занимаются
высокими, понимаешь, технологиями. И называется все это вместе
-- технопарк. Здание технопарка, между прочим, на таком отшибе
-- на месте бывшей гатчинской овощебазы.
Но воры и бандиты, похоже, не понимают, чем технопарк лучше
овощебазы.
И долгими вечерами-ночами здесь пусто, как в животе у жителя
Бангладеш, в смысле, людей негусто...
Вот и сегодня, едва звездочки покатились по небу, весь наш
научный и технический персонал брызнул через двери наружу --
расселся по подержанным "опелям" и поколесил. А еще через
полчаса уборщицы помчались на электричку.
А мне от пышно зеленеющей тоски хочется, чтобы что-нибудь
произошло и я смог отличиться. Хочется, само собой,
подсознательно, конечно, но и этого не мало.
Однако воры и бандиты орудуют только в центре города, где
круглые сутки толпища.
Сегодня остались поковыряться в граните науки лишь доктор
Файнберг и его верная помощница -- лаборантка Нина. На всю ночь
остались разрабатывать так называемую "эволюционную машину".
И, конечно, большие сомнения у меня, занимается ли эта парочка
указанной темой. Или эти разнополые сограждане занимаются тем,
что в эволюции уже не нуждается.
Сидят доктор наук и Нина в компьютерном центре на четвертом
этаже. Жалко, что там видеокамера не установлена -- ученые
стесняются, хотя все для их же блага. Впрочем, я при каждом
обходе здания обязательно навещаю Файнберга с лаборанткой, не
боясь показаться назойливым.
И что интересно, пару месяцев назад Файнберг с Ниной
располагались на почтительной дистанции, а теперь притянулись
друг дружке на расстояние, скажем, вытянутого пальца. Как Абеляр
с Элоизой. Если кто не знает историю средневекового ученого
Абеляра, то скажу, что она плохо кончилась. Оппоненты оторвали
Абеляру яйца.
Я, конечно, не осуждаю доктора Файнберга, изогнув брови домиком.
В самом деле, зачем все время убивать на скоротечные научные
достижения? Жизнь-то не безразмерная.
А Элоиза... то есть, Нина -- дама местами интересная.
Рот -- как косяк у ворот, ноги -- что столбы на дороге, глаза --
для бандитов тормоза, ягодицы -- как две перелетные птицы, так,
наверное, выразился бы автор "Песни Песней".
Мне тоже нравятся ее... ну, в общем, то, что впереди... в
количестве двух штук. Дыньки такие.
А вот мозги у лаборантки набекрень; если бы с головой была бы
норма, Нина бы не связалась с доктором Файнбергом.
Если кто не понимает, то эволюционная машина доктора Шмуэля
Файнберга -- это, в сущности, программа такая, киберсистема, в
которой как бы живут и развиваются разные твари. Там и климат
смоделирован, есть и вода, и воздух, и растения -- все, конечно,
электронное.
Программа эта работает параллельно сразу на семи мощных
компьютерах в нашем технопарке. Иногда к этой локальной сети
подсоединяется и пяток сторонних компьютеров через Интернет.
Теперь ясно, почему Файнберг орудует по ночам, когда
все компьютеры свободны, а другие ученые спят и видят сны о
Нобелевских премиях?
Эволюционная машина определяет, какие мутации пригодятся,
а от каких проку не будет, какие направления развития окажутся
для животного мира перспективными, а какие губительными.
И вот док Файнберг мне намедни сказал в столовке, что природа
в последние миллионы лет как будто избегает самых интересных
вариантов. Дескать, много раз на Земле могли образоваться такие
монстры, пожиратели и истребители, что людям -- верная крышка.
Но вопреки всем вероятностям худшего не случилось. По крайней
мере, на суше.
А вот в море случилось. Почему, например, до сих пор нет
разумных существ в море, несмотря на то, что там мозги у многих
тварей -- ого-го-го!? А потому что там бандюги-акулы, которые
сами не слагают поэм и другим не дадут.
Но вот где природа оплошала, там Самуил Моисеевич дорабатывает.
Он мне показывал на компьютерном экране разные интересные
"эволюционные траектории". Вначале, впрочем, не очень это
интересно. Всякие биохимические формулы, колонки цифр,
последовательности генов. Потом наступает очередь костей.
Кости и черепа на экране пляшут сатанинские танцы, соединяются в
скелеты, те плавно обрастают плотью и превращаются в
полноценные образы неведомых животных. Ну, а затем новоявленные
монстры: грифоны, горгульи, церберы давай бегать, прыгать и
даже подвывать через саундбластеры.
Это, доложу я вам, будет похлеще всякого голливудского
ужастика. Какая-нибудь клыкастая харя с большого экрана тебе
улыбнется, считай, настроение на день испорчено.
Не исключал доктор Файнберг, что кто-то намеренно не дает
природе создавать монстров, или же уничтожает их своевременно.
Вот, например, когда-то царил такой серьезный неслучайный зверь,
как змей, он же дракон, которому удалось набедокурить даже в
райском саду. А куда он исчез, если был такой умный?
И с этой забавной чепуховиной носился Моисеич, не расчесав
всклокоченной головы, все свое свободное время. Естественно, этим
же он занимался и в рабочие стулочасы.
А начало такой, с позволения сказать, деятельности было положено
год назад, когда из-за бугра к нам прибыло зарубежное светило --
доктор Шмуэль Файнберг, ведущий специалист "Микрософта". И за
смехотворное для птицы такого полета денежное вознаграждение
("пернатый" наглядно смеялся, глядя на зарплату) стал
консультантом товарищества "Гаврилов и компания". Что товарищи
отмечали при помощи интенсивного пьянства как неслыханную удачу.
Потом уж выяснилось, если доктор Шмуэль Файнберг и работал в
"Микрософте", то не больше трех дней. Явился одесский дружок
Моисеича и проявил кинопленку Файнберговой жизни.
С десяток лет тому назад сильно раздувшийся от идей Самуил
Моисеевич перебрался с мансарды дома номер три, что на Базарной
улице, в академические круги Кембриджа, Гарварда и Иерусалима --
на передовые рубежи науки.
Однако там одесский теоретик не прижился, поскольку не имел
приличного образования и признанных работ, зато имел большие
претензии и громко требовал переключить ведущие лаборатории на
изучение ведомых лишь ему эволюционных сюрпризов.
Также не задержался Файнберг ни в одной из транснациональных
корпораций как человек, мало интересующийся мнением начальства.
В конце концов за бугром он приобрел некоторую, увы, целиком
отрицательную известность, и, оставив жену у одного знакомого
американского ученого, а дочку в израильской армии, повернул
назад.
Через неделю он полностью засветился и на свежем месте работы --
в Гатчине.
Однако бывший таежный охотник Гаврилов из упрямства -- того
самого, с которым подстерегал сохатого -- оставил не признанного
никем ученого у себя.
Правда, Гаврилов попросил Файнберга маячить в рабочее время
перед другими сотрудниками как можно меньше. Естественно, что и
денежное вознаграждение вызывало уже не смех, а огорчение. Но,
судя по плавленным сыркам, которые поглощал вдумчивый Самуил
Моисеевич, многого ему не требовалось.
Наверное, девушка Нина была среди тех редких личностей, на кого
Файнберг производил впечатление крупного специалиста "оттуда", с
которым она рано или поздно отправится "туда". Такая наивность
делала ей честь по нынешним временам. А может ее
гипнотизировали электронные демоны Самуила Моисеевича.
Впрочем, они и на меня производили впечатление.
И по дороге домой, в электричке, в метро, вместо того, чтобы
цеплять взорами девичьи попки, я всматривался в морды алкашей --
не затесался ли среди них эволюционный монстр?
Но дома вылетали из меня, как из распахнувшегося портфеля
"дипломат" все изнурительные мысли, поскольку я сразу бросался к
своему домашнему компьютеру в "Доктора Хантера" сражаться.
Раньше у меня аппаратура похуже была, но когда я добился второго
в целом Питере результата, то фирма-производитель этой
забойной игры прислала мне особый шлем и позиционные перчатки
-- для погружения в ее трехмерную виртуальную реальность!
Так что пришлось новый комп "Секстиум-600" покупать -- который
мог бы все это дело потянуть.
Еще фирма наградила меня жилеткой особой. Она тоже к компьютеру
подключенная и если ты дал промашку, покалывает тебя
электрическими разрядиками -- такое вот наказание.
Стрелять в "докторе Хантере" можно не только по готовым зверям,
заложенным в программу, но и по тем, кого сам спроектируешь.
Ну, я постарался в стиле дока Файнберга. Приятно напасть не на
какого-нибудь волчишку или мишку, а на урода с зубами-серпами и
лапами-мясорубками.
Короче, доктор Хантер -- это вам не Филипп Михайлович Гиреев...
Приятные воспоминания о "Секстиуме-600" и "докторе Хантере"
внезапно обрываются, потому что в мою дежурную будку влетает
вдруг вопль. Откуда-то сверху. Так просто этот вопль не издашь,
надо очень постараться.
Тут у меня всякие мысли табуном понеслись. Что-то наконец
произошло! Я могу теперь отличиться, могу показать свою круть.
Но с другой стороны, руки у меня почти связаны...
Наконец табун пронесся, я вскочил, выхватил из кобуры
револьвер. И как раз на экране, то есть в коридоре четвертого
этажа перед видеокамерой, появилась Нина. Она покачивалась, как
молящийся сектант, и странно раскрывала рот, как участник
пантомимы. А на груди у нее были... пятнышки, как от брызнувшей
крови!
И что это может означать? Неужели в порыве страсти безнадежной
доктор Файнберг, спустив штаны, бросился на спелую лаборантку,
как заяц на капусту, а она ему случайно, лязгнув челюстями...
откусила "морковку" .
Я понимаю, ничего смешного тут нет, но с другой стороны есть о
чем поведать собутыльникам -- народ будет ржать....
Я включил у телефона автоответчик и отправился к лифту, не забыв
прихватить пакетик. Говорят, если эту самую "морковь" быстро
поднять и зафигачить в холодильник, то потом ее врачи
пришпандорят обратно -- к телу между ног.
Пока ждал кабину, готовил кое-какие язвительные слова в адрес
Нины. Дескать, взяли вас сюда, гражданка лаборантка, чтобы вы
головой работали, а не совращали похотливых старцев длинными
ногами. У господина Файнберга получается же производственная
травма -- кто платить будет?
Черт, правление технопарка может и на меня "накатить", дескать,
не обеспечил безопасность.
Когда я, наконец, доехал, Нина торчала еще в коридоре, выжатая и
пожелтевшая, как курага. От ее жалкого вида я заготовленными
словами сразу поперхнулся. Она задвигала ртом, но слов не было
слышно. Тогда она задрыгала рукой, показывая на двери
компьютерного центра.
Ясно уже, там что-то серьезное.
Взвел я курок, и с пальцем на спусковом крючке, решительно
направился в компьютерный центр. По дороге, правда,
поскользнулся на каком-то дерьме, кажется крысином. И только я
в центре оказался, сразу взмок. Я вначале красную лужу увидел,
очень яркую на сером фоне.

Тюрин Александр Владимирович - Вооруженное Восстание Животных => читать онлайн книгу далее