А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А как она волосы поправляет и ногу за ногу закидывает, сцепляя пальчики на коленке! Биороботессу сколько ни программируй, и близко к такому идеалу не подгонишь.
– Ладно, гражданка начальница, я смиренно затворяю уста, дабы ты не решила, что я сдрейфил… Кстати, некоторые существа, чтобы родить ребеночка, обязательно совершают по любви и согласию копулятивный акт.
– А некоторые существа после копуляции обязательно съедают своего полового партнера. Так что, надеюсь, вопрос исперчен.
Эротическая тема была волюнтаристски закрыта, и я решил налечь на гастрономическую, тем более, что недавно был свиделем загадочного обжорства в особо крупных размерах.
Однако очень скоро высокоранжированная дама словила алыми губками последний алкогольный пузырь и поймала меня за шиворот, когда я потянулся за пирожным с элементами интеллекта, которое ползало по большому блюду. Итак, начинался великий поход в неизвестном мне направлении.
Через полчаса мы были в комплексе “Алеф”, у еще большей шишки, чем моя Катя, у самого главы службы Чертковица С290. На важность коллеги начальника намекали и метраж кабинета, и киберптички, поющие на искусственном дереве из саморастущего вещества, и старомодные очки на носу. Там и сям висели сенсо-картины, исполненные в стиле гастроромантизма, которые улавливали мое настроение и изображали как будто приятные вещи. Однако все эти окорока и ветчины-буженины сильно меня будоражили и сбивали с мыслей. Кроме того, они страшно контрастировали с тощим как будто голодным видом начальника службы.
– Значит, ты уверяешь, Катерина, что твой дружок вполне годится нам для особых операций.– спросил Чертковиц у главы отдела экспертиз, как бы обращая на меня ноль внимания.
– В довольно сложной обстановке он не стушевался, и результат налицо – Ф.К123 единственный, кто уцелел. И кроме того, он один из немногих, кто наблюдал структуру “Икс” в фазе активного развертывания. Ясно, что там поработал всего лишь спорозоит, но и слава богу.
– А если твой друг облажается, Катерина?– уточнил важный человек.
– Ну, тогда мы его потеряем. И у нас будет удовлетворение, что на его месте не был мастер, допустим, шестидесятой степени.
– У меня не будет удовлетворения,– вставил я, но остался незамеченным.
– Ну, Катерина, ты горой за Фому. Наверное, в этом парне действительно что-то есть. И тогда из него можно извлечь пользу. Не стать ли ему телохранителем или чем-то вроде?– вслух помыслил большой начальник.
Я счел нужным высказать свое отношение:
– Лучше телохранителем, а не “чем-то вроде”. До сих пор я правда охранял только свое тело, но и к другим телам, особенно женским, отношусь с должным уважением…
Я замер на полуслове, потому что большой шишкарь подошел ко мне:
– Насколько мне известно, Фома, на Ганимеде ты провалился в гнездо полипептидного слизня и при том не пострадал.
– Так точно – он видимо был достаточно сыт. Даже мозги у меня уцелели.
– Да уж, не знаю, считать это признаком высшей доблести или отсутствия мозгов… Катерина, насколько я понял из рассказа твоего друга, структура “Икс” сумела конвертироваться обратно в скрытое состояние практически за две-три минуты. И это при немалой массе захваченного вещества! Хотя было задействовано столько каналов, наши детекторы едва-едва заметили такой беспредел. Если кто-нибудь, например, из моих замов окажется заражен Икс-структурой, то ей понадобятся миллисекунды, чтобы сделать свое черное дело, допустим, сцапать меня с ботинками вместе, и вернуться в прежнее мимикроидное состояние.
– Но, шеф, каждый сотрудник проходит проверку на “вшивость” по десять раз на дню. Скрытые сканеры у нас смонтированы на каждом шагу.– стала оправдываться меньшая начальница.
– Ты же знаешь, Катерина, что структуру “Икс”, если она вкраплена отдельными очагами в молекулярную структуру, мы обнаруживаем только в половине случаев. Стопроцентная уверенность лишь с явными гнездовьями.
– Так что, внутри каждого из нас может сидеть эта гнусная медуза, этот чертов туман с завитушками?– невежественно вклинился я.
– Пожалуй, такую тему мы отложим на потом…– резко закруглился Чертковиц.– Позвольте, коллега Ф.К123, пожать вашу честную руку. Рад был познакомиться. Сейчас квибсер отведет вас в сектор внутренней безопасности, где вы займетесь самоусовершенствованием во вполне определенной области. До новых интересных встреч, Фома.
Катя помахала мне ладошкой, а в дверях сразу показался синтетический товарищ квибсер с оловянным взглядом – мой сопровождающий. Он будто только и ждал момента, когда меня выпроводят. И за пару минут я был “отконвоирован” в сектор внутренней безопасности.
Инструктор Р012 (по прозвищу Сенсей) разжал ладонь, на которой оказался не слишком большой цилиндрик, размером с тюбик зубной пасты. Затем махнул этой штучкой-дрючкой перед стальной болванкой и она тут же развалилась пополам, словно всегда состояла из двух частей.
– Клинок мезонного прерывателя невидим, но противостоять ему в состоянии только мощные силовые поля и сплавы с активной защитой.– заметил не без гордости инструктор.
– Это оружие хорошо годится для работы под столом. Чик – и яйца отлетели.– заметил я.
– Не только. Но под столом, друг мой, происходят самые страшные схватки.
Инструктор еще пару раз чиркнул клинком и выписал им ловкую восьмерку, раскурочив тяжелый снаряд, который в него швырнула тренировочная катапульта. Теперь мое тепловое зрение уже различало след от движения “меча”. Естественно, что воспринимал я своими рецепторами и неприятно жужжащую электромагнитную волну.
– Да, теперь клинок заметен, Фома, по крайней мере для твоих змеиных глаз. Его уже можно назвать огненным мечом и дать ему личное имя, например, “Светлячок”. Термический след появляется, кстати, вследствие дефекта массы у распавшихся атомов кислорода и обычной экзотермики при нарушении химических связей.
Сенсей перекинул мне цилиндрик.
– Пользуйся, Фома, это твое основное оружие, оно заменяет многие боевые системы недавнего и отдаленного прошлого. На ближних расстояниях отлично рубит и колет. Только учти, что так называемый клинок – это вектор напряженности поля, при столкновении с вражеским мечом частенько возникают сильные завихрения с режущими свойствами…
Инструктор нахмурился, как будто вспомнил что-то неприятное.
– Ладно, Фома, не будем пока о грустном. На дальних подступах это оружие выступает в роли импульсного излучателя. С помощью Анимы можно нормально прицелиться. Впрочем, насчет мезонного меча у нас еще будет несколько занятий, а сейчас продолжим обзорную экскурсию.
Сенсей покрутил пальцами небольшой тонкий диск.
– А эту невзрачную штучку можно именовать “сюрикен”. Если быть точнее, у меня в руке довольно маленький, но удаленький мезонный сшиватель нуклонов – синуклер. Носить его лучше на тыльной стороне ладони. Там он будет практически незаметен. До поры до времени, конечно.
Инструктор махнул рукой, диск пропал с нее… и по помещению пронесся серебристый шар, гоня перед собой трескучую волну. Он запросто проглотил несколько порхающих робоптичек, несколько раздулся, но вернувшись к хозяйской руке, как будто исчез. Только у ноги Сенсея валялся бесформенный кусок не поймешь чего.
– Вот и все, что осталось от наших пернатых.– заметил не без удовольствия Р012.
– Здорово.– согласился я. Давно приучил себя к тому, что ко всем достижениям истребительной техники надо относиться так же как к пирогам и блинчикам. Иначе сойдешь с ума от кошмарных видений.
– Не для всех здорово, Фома. Тебе важно знать, что сюрикен особенно хорош для борьбы с ракетными залпами, а также боевыми робиками в стесненных пространствах. При мне один синуклер превратил несколько тысяч кибернасекомых и огромного пленочного робота в небольшую кучу дерьма. Ну и последнее на сегодня…
Прямо изо рта Сенсея полезла ниточка, которая становилась все толще, превратилась в жало, заизвивалась как змея, выискивая на чем закрепиться. Наконец она облизала потолочную балку и завязалась на ней узлом. И тут же инструктор взлетел ввысь, потому что нить мгновенно сократилась.
– Это не жало, а нитеробот, если точнее – полимерная мономолекула с регулируемыми свойствами, внутренними источниками энергии, чувствительными рецепторами и врожденными элементами управления.– стал вещать Сенсей, возвращаясь обратно.– Руководить нитероботом можно напрямую, мыследействиями со своей Анимы, или через кибероболочку.
Нить послушно втянулась обратно в улыбающийся рот инструктора, отчего тот стал напоминать довольного, только что отобедавшего питона.
– Она наматывается на катушку, смонтированную на верхней челюсти. Но если шея недостаточно натренирована, во избежание перелома позвонков катушку лучше держать в браслете или в перстне.
Через несколько дней я уже недурственно обращался с этими игрушками, как на имитаторе, так и наяву, в спарринге. Разрубал огненным мечом любую запущенную в меня колобашку, увиливал от сюрикена, возносясь на потолок с помощью нитеробота. Это было неплохое оснащение, но его применял спецназ уже в войну с сатурнянами. Или у нас действительно технический застой, или от меня чего-то скрывают. Надо бы немного подначить Сенсея.
– Коллега инструктор, я еще слыхал про переквантизаторы.
Ну я действительно про них слыхал от накирявшихся мутантов в кабаке. Глаза Р012 неожиданно сузились, как у следователя в момент служебного возбуждения.
– А ты в курсе что такое переквантизация, Фома?
– Ну, как вам сказать, Сенсей.
– Понятно. Это самое перспективное направление. Однако мы в самом начале пути. Насчет оружия-переквантизатора ничего тебе не скажу. Тебе достаточно знать, что самые новые двигатели у вояк основаны на принципе переквантизации. Поскольку квант – это вырожденная девятимерная струна, то изменив кое-какие параметры, можно превратить его в другой квант. Например, разрушая гравитационные ячейки, конвертировать массу в электромагнитное излучение, или переклепать гравитоны в кванты пространства, антигравитоны. Есть и другие варианты.
– Почтенный инструктор, а использовать кванты времени, хрононы, не слабо? Они ведь основа и катализатор всех превращений.
Сенсей заметно поморщился.
– Кончай бредить, Фома… Кто сможет использовать хрононы, тот весь мир поимеет, как шмару из Фак-сити… Ну теперь, беритесь за меч, сударь, иначе вы лишитесь головы. А в графе “утраты” я запишу, что практикант Ф.К123 перепутал мезонный прерыватель с электробритвой.
6. “Между падшими ангелами и взлетевшими чертями”
Четкий прием. Дуплекс.
Немногие из сотрудников нашей службы имели доступ в комплекс “Бет” (Новый Петербург, округ Ингрия). Даже Катерине он не был открыт. Комплекс был защищен еще надежнее, чем яйца великого вождя, имел мощные периметры защиты в воздушной, наземной и подземной частях. Потому мне было невдомек, как к нему можно подступиться. Но начальству всегда виднее, с чего начинать и чем заканчивать.
Очередная тренировка внезапно было прервана, и я вместе с инструктором Р012 отправился на космодром Рынь-города. Поехали не по воздуху, а на тоннельном мобиле-“клопе”, мимо кабаков и лотков старого города. Пару раз останавливались – видимо, для маскировки – и заходили принять кое-что за стойкой, только велено было ничего амфетаминового и гормонального не хлебать.
В кабаках, как обычно, резвились дикие мутанты, не попавшие их-за своего дебильства ни в одну касту. Я, конечно, вспоминал старые так называемые фантастические фильмы и книжки, в которых оные субъекты представлялись угнетенными и борющимися за свои права. Нашим мутантам ничего такого не надо, у них и так сплошные права, плюс пособия на жизнь, плюс выпивка с уценкой и закуска со скидкой. Да никого из них не затащишь на операцию по генетической нормализации! После этого ведь вкалывать придется. Вот и сидят бывшие штурмана атомных космоходов глотают водку “гемоглобиновку”, с хрустом закусывают белковыми брикетами кирпичного вида и стучат зелеными хвостами по полу. Первоначально эти “крокодилы” были созданы для жидкой антиперегрузочной среды корабельных отсеков, но к воздуху тоже приспособились, хотя везде для них понастроено рекреационных ванн. А ведь откусит такой “крокодил” у нормального гражданина ногу по самые яйца, так посадят всего на тридцать суток – за мелкое хулиганство. Судья учтет закон о естественных особенностях расы штурманов. Немало тут было и нелицензионных квибсеров, хотя они – роботы из квазиживой полипептидной органики, однако имеют чисто человеческие пси-структуры. Оттого-то ликвидация такого типчика приравнивается к человекоубийству и карается, соответственно, каторгой на Амальтее. Но, между прочим, ликвидировать квибсера, куда труднее чем человека, особенно пьяного квибсера, нализавшегося фторводородной шипучки.
В одном кабаке они как раз нализались и плясали, вернее скакали до потолка, под распоследний хит: “Женщина в голубом, стала болью ты в перце моем.” Одному штурману-крокодилу не понравилось мое одухотворенное лицо, названное им гнусной рожей, и он стал задираться. У качков-крокодилов масса мозга ведь совсем невелика относительно массы мышц. Да и пьяный он был в шлюз. Я несколько раз сражался на имитаторе с человекорептилией, но сейчас мне пришлось понервничать. Особенно после того, как он прыгнул ко мне на манер тиранозавра и впаял ногой. Я, слава космическому ветру, уклонился, но поскользнулся на чьей-то огромной сопле и упал. Штурман намеревался топтать меня и размазывать по полу, я собирался применять огненный меч, рискуя на веки вечные отправиться в тюрьму. Но вдруг нахал оказался на спине с задранными лапками и тут же получил по сплюснутому черепу бутылкой – как раз в районе ушной впадины, у штурманов там слабое место. Выручил меня, конечно же, Сенсей, применив потихоньку нитеробота.
В общем, мы непринужденно передвигались к космодрому, причем инструктор все время следил за показаниями сканирующих приемников радио– и прочих волн, чтобы быть в курсе, когда кто-то начнет прощупывать нас цепким лучом. Ну, а я прислушивался своими рецепторами к подозрительным жужжаниям и шипениям.
Если в старом городе мы терялись в толчее, то на космодроме было пустынно. Контрольный портал и роботы пропустили нас через служебный вход, квибсеры с щупоискателями дали нам зеленый свет, когда мы въезжали на терминал. Корабль – по виду обычный грузовик – находился, как это принято на городских космодромах, в стартовом бункере. Мы сошли с ленты транспортера на щербатый компаунд-бетон и поежились. Не от холода, гермокомбез исправно поддерживал прежнюю температуру, а от осознания того, что здесь не было герметизации и искусственной атмосферы и вообще до космоса оставалась совсем небольшая дистанция. Раскрылся люк зрачкового типа и мы вошли в этот распахнутый “глаз”, потом тарелка лифта перенесла нас в пассажирский отсек. Впрочем пилотская кабина отделялась от него только переборкой с зияющей дырой. Управляемый пластик никак не хотел затягивать ее, впрочем двоих пилотов,– человека и квибсера,– это мало интересовало. Они обсуждали сравнительные достоинства водки “язвовки”, любимой космонавтами из касты вояк-кшатриев, и фторводородной шипучки, которую уважают синтетические квазилюди.
– И вот такие лохи составляют экипаж самого секретного борта во всем флоте службы “Алеф”,– Сенсей состроил кислую физиономию, у него хорошо получилось.
Тут в нашей кабине появился третий. Это была Катерина, которая даже не поздоровалась со мной: то ли из-за обилия хлопот, то ли ввиду напряженки нервов. Впрочем, я еще не улавливал мрачной торжественности момента.
Внутренняя связь почему-то не сработала и пилот просто прокричал через дыру в переборке:
– Расслабьтесь, мальчики и девочки, сейчас поедем.
Антиперегрузочные кресла, слава космическому ветру, послушались мыследействий, надулись и обхватили нас со всех сторон.
– Нет с такими лохами мы никогда не завоюем звезды.– снова пробухтел инструктор.
Если все кости почти что вырвались из тела, значит стартовал корабль, да как и положено грузовику – жестко, с быстрым набором второй космической скорости. Сработали по очереди две гравитационные катапульты, вернее два генератора линейного гравиполя, а уже на орбите зафурычила термоядерная силовая установка. Перегрузка перестала так давить на мозги и можно было глянуть на гвизоры. Бортоболочка, собирая данные от собственных и внешних узлов слежения, рисовала наш курс в разных проекциях. Заложив длинную гиперболическую кривую, мы наконец оторвались от планетного притяжения и с постоянным ускорением полтора “же” стали уходить в сторону астероидного пояса. Красавец Олимп, мигнув напоследок сигнальными глазками, скрылся на невидимой стороне планеты. Трассы с наиболее оживленным движением тоже оставались в стороне. Впрочем, еще были видны военные борта, похожие на спичечные огоньки, они направлялись с фобосской базы в юпитерианское пограничье. Просматривались и грузовики, курсирующие между космопортом Новый Петербург и Меркурием.
Поскольку своего домового взять мне в дорогу не дозволили – опять-таки из соображений скрытности – решил пофлиртовать с женщиной. Почему не зайти еще на одну попытку? Соблазнить не соблазню, но может быть разозлю ее и что-нибудь выведаю.
– Катя, а Кать, ну что ты только с кибероболочками да гвизорами общаешься. Хоть поведай, на что мне настраиваться? Я готов совершить подвиг, только не знаю, какой надо. И что я получу в награду. Тебя, случайно, не потому ли взяли в полет, что ты и есть мой приз?
– Когда останешься жив, чтобы по-прежнему ковырять в носу и хаживать в сортир – тогда поймешь, что это и есть твой приз. А прежде разных подвигов надо обшарить тут все на предмет наличия “жучков”.– Катерина высыпала из кармана целую орду сыщиков-микроробиков, внешне напоминающих муравьев.
– Лишь бы они не перегрызли какой-нибудь важный проводок.
– Ну разве где-нибудь внутри тебя…– мрачно пошутила мастер Катя.– А летим мы, кстати, к планетоиду Комаров-3.
Головизор, повинуясь ее мысленной команде, показал искоркой какую-то занюханную точку в астероидном поясе.
– Это страшная дыра, надо полагать.– тоскливо произнес я.– Даже при использовании полярной проекции.
– По крайней мере, эта дыра – не черная.– справедливо заметила Катерина и напомнила.– Вплоть до завершения полета выполнять только мои указания.
– А кто еще нам может поприказывать?– решил уточнить инструктор.
– Жизнь покажет… В случае, если я окажусь в полном ауте, связывайтесь по кодированному мультиволновому каналу с начальником службы Чертковицом и преданно ждите от него дальнейших указаний.
Я еще раз подумал, зачем этой даме, похожей на рыбу-пилу или огненный меч, давать в инкубатор свою яйцеклетку, да еще разыскивать так называемого отца ребенка.
Потекли тоскливые часы полета, наполненные гравитационным изнурением, но смягчаемые виртуальными глюкомультиками – мне их домовой с любовью наскоро собрал в дорогу. Полусонное существование было прервано внезапно и, конечно же, тревожным известием.
– Кажется, с нами хочет пообщаться полицейский борт,– крикнул кто-то из пилотской кабины.
– Приказ в любом случае прежний: попасть на Комаров-3,– несколько театрально произнесла Катя.– При посторонних для общения используем закрытый рентгеновский канал Алеф-5.
На фоне звездного неба даже без увеличения все заметнее становился факел, вернее трехфакельное соцветие. Полицейский борт, видимо, вышел из-за какого-то мелкого обломка (в засаде, значит, сидел гад) и сейчас перся с ускорением минимум 2.8 “же”, выходя на встречный курс.
– Сможем ли сманеврировать?– осведомился Сенсей у пилота.
Тот охотно отозвался:
– У них специальный корабль “охотник”, с экипажем, надрессированным на огромные перегрузки, три термоядерных движка и приличное бортовое вооружение вроде гамзеров. Пшик, и нас нету – доманеврируемся.
Спустя какую-то минуту к нам прилетели узкофокусные лазерные сигналы и через динамики ворвался колющий и режущий голос, который, казалось, вот-вот пропорет что-нибудь мягкое.
– На связи особый полицейский отряд сектора 13А-56. Внимание. Приказываю плавно снижать ускорение, оставаться на прежнем курсе, подготовить стыковочный узел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34