А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Из того укромленного места доносились иногда странные звуки, как будто предводительница переговаривалась с демонами, слышались еще непонятные подвывания, шипения и даже чавканья. Чавкала явно не “государыня”, за столом она вела себя куда лучше остальных и мало-помалу приучила сотрапезников затворять уста во время жевания, одолевать рыгание и выпуск ветров. (Однажды даже Игната выставила из-за стола и отстранила от котлового довольствия – вплоть до той поры, пока чавкать не разучиться. Назревал раскол между вождями ополчения, но мясник пошел на попятную, сознавая, что после одоления врага придется соблюдать все правила дворцового приличия, иначе заграница засмеет.) Против волховства и колдования приспешники не возражали – дабы победить царя-колдуна им требовалась царица-чаровница.
Сейчас Марина, она же Катерина, имела облачением атласные черные шаровары с серебряношитыми лампасами, красные сапожки из мягкой кожи, парчовый камзол, доставленный из-за Урала-хребта и черные очки – их она почти никогда не снимала. Была “государыня” высока ростом и умеренна по части грудастости, волосы стригла покороче даже чем мужи, кольцо носила в ухе, как и бояре. Кабы не гладкое весьма белое лицо, поди пойми, что она человек бабьего пола. Впрочем, при прохождении некоторых деревень и сел, “царица” пользовалась большой накладной бородой.
– Эй, Митек,– обратилась она к лазутчику,– говоришь, что холодильщики уже добрались до Тимохино? А можешь на карте показать, как они продвигались?
– Отчего ж нет, государыня. В лучшем виде.
“Царица” словно ниоткуда достала похоже что лист тонкой бумаги, на коем обрисован был вид местности с высоты птичьего полета – да только кто мог оттудова землю оглядеть, ну разве что колдунья, обернувшаяся вороной.
– Чичас, чичас, обвыкнусь глазом,– лазутчик поморгал, посопел и наконец приспособился,– отряды двигались так и так, там на санях, а здесь пешим ходом. Конных же стражей впервые заприметили вот здесь, у ракитного лога.
Прямо под пальцем Митьки появлялись чудные линии. Эти линии – диво дивное! – проходили скорее над картой, образовывали узоры, завитушки. Некоторые из этих завихрений подкрашены были в красный цвет, другие в синий, еще мерцали там колдовские письмена – сие напоминало некий призрачный водоворот.
– Здесь происходит отсос хроноволновой энергии, а тут она используется на продвижение льда и холодильщиков.– пояснила “царица” круговорот магических сил.– В каком-то смысле противник пытается нас окольцевать, но на рожон не прет.
– Неровен час, окружат нас вороги. Пора линять отсюдова, государыня.– ответственно молвил Игнат, стряхивая крошки с бороды.– Подадимся к Никольскому скиту, а потом я соберу братву и внезапно ударим по врагу.
– Внезапно не выйдет, Свет-Игнат… Мы тронемся к Русальему озеру, ибо там происходит аккумулирование магической энергии – я, кажется, расчухала конфигурацию нитеплазменной грибницы. Сможешь провести нас туда, Митек?
– До самого озера не доведу, но есть мужики надежные, кои помогут.
Внезапно Митек встрепенулся, так же как и “царица”. Мужичок и предводительница переглянулись, после чего он выскочил прямо в окно. Следом выбежало из дома еще несколько воинов и сама Лжемарина. Увидели они, как разведчик, будто коршун, преследует кого-то, а тот удирает к тыну, ограждающему двор, причем стремглав. В руке у “царицы” появилось что-то похожее на копье, оно сделалось зеленой молнией, которая навсегда остановила удирающего.
Когда воины подбежали к тыну, то увидели тающую в судорогах гадину. Какой-то мешок с лопастями-отростками. Немного погодя тварь-шпионка распалась на серебристые нити, а там и вовсе исчезла.
– Похожа на разжиревшего кальмара или… обитателя облачных слоев Сатурна. Ладно, полчаса на сборы и айда.– велела “царица”.
– И в самом деле пора сматываться,– сразу согласился Игнат.
Тут же протрубил рожок. А через полчаса еще один раз. Сорок человек зеленщиков двинулось в путь, причем по дороге к ним присоединялись дозорные, спускавшиеся прямо с деревьев. У некоторых повстанцев под полушубками были легкие кольчуги, на ремнях у всех висели щиты, мечи, дротики, короткоствольные пищали, сумки для пуль и рога с порохом, за кушаки заткнуты были пистоли, к наручам приделаны крохотные, но мощные арбалеты. Все зеленщики двигались на лыжах из шкурок, пригодных как для снега, так и для грязи, кое-кто нес шелом на голове, другие на поясе. С отрядом бежало несколько молчаливых боевых псов с широкими лапами, несколько запаршивевших, но хорошей хватки и злобной породы.
Полдня зеленщики шли лесом, старательно избегая заледеневших участков, причем “государыня” Марина-Катерина то и дело посматривала на оберег, висевший на ее шее. И псы все время ловили ноздрями разные воздушные ручейки. Возле двух сломанных березок Митек вдруг закричал выхухолью, и вскоре как будто из дерева появился мужичок, сущий лешак с виду – новый проводник. Потом понадобилось еще полдня пути, не было остановки даже тогда, когда большой лесной крабопаук приклеил и утащил Петрушку Сумчатого. При других обстоятельствах надлежало устроить по ветвям облаву, дабы в итоге выудить из паутины обреченного человека – был бы тот обездвижен уже и пропитан пищеварительными соками (кои, как поняла “царица”, являются сильными протеинолитическими токсинами). Лжемарина всплакнула, многих людей она потеряла и ранее, но не привыкла их лишаться из-за какой-то ерундовины, навроде трупоедки или вот крабопаука. А ведь Петрушка всегда с преданностью смотрел на нее своими блестящими глазами, прямо как на богиню (потому-то она и оставила намерение переспать с ним).
В конце концов зеленщики добрались до места, где скапливалась бесовская сила. Озерцо Русалье, бывшая балка, заполненная затхлой водой, располагалось на почти равных расстояниях от Тимохино, Губошлепово и Сидиромово. И, кстати, льдом затянуто не было, хотя выглядело каким-то маслянистым.
– Окружить озеро цепью, направить на его середину антихрононовые излучатели, тьфу, копья.– повелела “царица” своим верным и присным.
Короткие копья обернулись зелеными молниями, поразившими густые темные воды. Озерко тут и встало кипящим горбом, который изблевывал из себя тяжелые струи, а те на лету превращались в чудовищ. Похожи они были на гроздья рук и ног, слипшиеся и сросшиеся головы с моргающими глазами и слюнявыми ртами. Ожившие толстые кишки с гнусными звуками ползли на берег. Вылезали желудки с распахнутыми зевами, в коих что-то мерзко копошилось. Испражнения и то выпрыгивали на берег. Сие внушало законный ужас и отвращение к человеческому естеству. Однако цепь бойцов покамест держала оборону.
Горб восстал еще больше, превратился в столб, уходящий в белесое небо. Оно будто тоже выгнулось вниз, столб сократился, как мышца, и высь резко приблизилась к зеленщикам. Протекшее вниз небо принадлежало другому миру, каковой был виден все лучше и лучше даже незоркому оку.
Различимы были облака, схожие с летящими ажурными дворцами из драгоценных каменьев. Оные сияющие дворцы лепы были и дивно соразмерны, имели стрельчатые арки, соцветия высоких окон, гроздья башенок, легкие портики и фасады, изящные галереи и мосты-паутинки. Воздух иного мира, сочный, насыщенный яркими цветами, содержал в себе летучую жизнь: переливчатые пузыри с ветвистыми лучами-отростками, парящие диски, веретена, додекаэдры, икосаэдры и прочие многогранные фигуры, сменяющие и перетекающие друг в друга. Се был строгий мир, полный красоты, и он приближался. Он являлся соблазном, диковинным и зовущим. Однако крайне опасным.
– Это Сатурн. Открылся какой-то мощный хроноволновой канал.– вскричала заполошно “царица”, но было поздно. Чужой соблазнительный мир быстро снижался, тянул к себе, все быстрее вращался над головой. На нем обозначились известные черты лица, нос, рот, козлиная борода царя-колдуна.
– Теперь вы не уйдете от моей милости,– раздалось прямо в голове лжецарицы и ее приспешников.
Марина-Катерина поняла, что еще немного, и они окажутся в нечеловеческом мире. Царь-колдун победил и отправит весь теменский люд на Сатурн.
И вдруг столб был рассечен. Сатурн потерял точку опоры на Земле, хотя был еще силен. Сверху, от чужого неба, протянулись темные вихри, они, словно руки слепого, пытались нашарить что-то на Земле. И тут “царица” уразумела, это “что-то” – она сама. Руки-смерчи ворошили все точнее, магический кристалл, помогающий укрываться от всевидения царя-колдуна, оказался бесполезен, от соратников не было никакого проку.
Женщина побежала, петляя среди деревьев, оскальзываясь на камнях, но рука-вихрь ужо дотянулась до нее, вернее до подвздошной области, отчего немедля случилась полная утрата сил, а в сердце воцарилось безразличие. Лжегосударыня, теряя обычную телесность, стала растекаться, обращаться в струю, в легкий ручеек, каковой втягивался мощным водоворотом Сатурна. Меркнущим взглядом она зрела впереди непомерную утробу, готовую навсегда поглотить ее. Сей ревущий зев имел сходство с жерлом огромного вулкана, а у нее не было ни рук ни ног, дабы как-то упираться и противодействовать невыносимой силе притяжения. Но нежданно пагубное движение замедлилось. Появился новый поток и новая тяга, токмо уже направленная в противоположную сторону. Какое-то время две тяги боролись между собой. И, наконец, обратная возобладала, она даже вывернула жерло вулкана наизнанку. Случилось сие с великим потрясением и ревом.
“Царица” нашла себя в позе, неподобающей царице – попа на земле, ноги разбросаны.
Чужое небо съеживалось и улетало, все более напоминая воздушного змея, запущенного шаловливыми пацанами. Следом и озеро постепенно улеглось, и лишь легкая рябь напоминала о недавних происшествиях. Соратники были как обалдевшие, и токмо храбрый мясник Игнат достал из-за пазухи флягу с водкой и сало в тряпице, чтобы как-то запить и заесть дьявольские козни и ковы.
Егда “царица” опамятовалась и оглянулась прояснившимся взором, то заметила, что подле берега на озере чуть выше поверхности воды стоит человек в серой рясе с вороном на плече.
– Ну что, претендентка на престол? Еще чуть-чуть, и улетела бы в черный ящик, а на лице демона появилось бы чувство глубокого удовлетворения.– молвил новый человек.
– Фома, ты ли это? А кто еще мог меня выручить, вокруг же сплошные лохи и чурки.– сказала “царица”, чувствуя, что съеживается, уничтожается ее страх и тревога.– Наконец-то я нашла тебя.
– А мы и не терялись,– проскрипел ворон.
– Очень плохо, Катя, то есть царица Марина,– отозвался серорясый,– плохо, что нашла. Это означает, что и царь-батюшка Плазмонт засек меня раньше времени своими рецепторами. А теперь уходим. Я открываю хронокоридор, скажи своим людям, чтобы следовали точно за мной, никаких дозорных и разведчиков, шаг влево, шаг вправо, прыжок вверх – все это вызовет большие неприятности. Повторяю для особо одаренных – кто начнет самовольничать, может оказаться, например, на Сатурне, а то и подальше.
“Царица” с раскрытыми объятиями направилась в сторону колдуна, но тот притормозил ее предостерегающим жестом и словами:
– У меня большой поверхностный заряд гравитации, поэтому тебя, барыня-государыня, может отшвырнуть метров на сто.
– Он о тебе беспокоиться, глупая,– добавил ворон.
Колдун двинулся в сторону от озера, он словно гнал перед собой теплую волну, которая заставляла таять лед. Из-за испарений справа и слева от тропы поднимался густой туман. “Царица” сделала знак, чтобы приспешники топали следом – чинно и рядком, как велел серорясый.
Ноги великого кудесника не касались земли и, как ни старалась “царица” догнать его, сие не удавалось. Вскоре взмокли люди, тяжело запыхтели собаки. Катя-Марина подумала, что всей ее спортивной подготовки не хватит, чтобы выдерживать заданный ход еще хотя бы с полчаса. Однако довольно внезапно тропа закончилась, и весь отряд оказался в деревне Сидиромово. Но не нашел там ничего, окромя замороженных и нанизанных на ледохеры тел, даже козы и собаки превратились в ледышки. Иней лежал везде, хотя вблизи он больше напоминал серебряную паутину.
– Итак, к сидиромовцам тоже пришла “милость” царя в виде полимерного льда. Похоже, что худо сейчас приходится вашим сподвижникам во всех окрестных деревнях,– сказал колдун зеленщикам и обратился лично к “царице”.– Я думаю, Ваше Величество, Вы построили слишком маломерную модель для определения хронопотоков, особенно их нуль-вторых тензоров. Надо было оперировать хотя бы девятью измерениями.
– Ведь в сырой материи их как минимум двадцать семь.– дополнил ворон.
– То есть, царь-колдун может орудовать еще в двух реальностях?– спохватилась “царица”.
– Как минимум. Даю маленькую справку с высоты моего нынешнего опыта. В мегамире, состоящем, в основном, из сырой материи, можно спокойно организовать три одновременные реальности… Но и мы кое-что умеем. Мы уйдем туда, где за тучей белеет гора, и если Он к нам сунется, дадим по носу. Помнишь, дорогая царица, слова Ботаника: “На Единого надейся, а Милость себе пробивай”. Сейчас сматываемся в темпе. Здесь слишком большое напряжение, тяжело разобраться с хрональными линиями.
По дороге Марине-Катерине немало желалось потрогать Фому, даже прижаться к нему, но тот был таинственно неуловим. Впрочем путь оказался недолгим, остановились зеленщики совсем недалече от деревни. Вот волхователь замер, протянул руки перед собой, а затем развел их в стороны – пространство будто бы чуть-чуть качнулось и поддалось. Не объявились какие-то там ворота золоченые-расписные, не распахнулись со скрипом двери, ведущие в иномирье. На поляне лишь возник невеликий пористый шар, сходственный с осиным гнездом.
– Пожалуйте в серебряное царство, господа зеленщики.– прокаркал ворон.
Боевой пес подбежал к шару, очевидно собираясь толкнуть его лапой. Но тут и лапа, а следом и весь зверь превратились в дымную полоску, которая мигом втянулась в одну из мелких пор, испещряющих колдовской предмет.
“Царица” отважно ступила вперед, и увидела, что шар вдруг сделался больше и выше ее. Еще один смелый шажок, и ее потащило в одно из отверстий, каковое ноне предстало чем-то вроде входа в пещеру. Затем было мгновение несуществования, или очень необычайного существования. Марина-Катерина стала похожа на струйку и словно стекала бы по гладкой стенке какой-то воронки…
Когда зрение ее прояснилось, мысли стали сочетаться друг с другом, а чувства с ощущениями, небо выглядело пасмурным и как будто слегка посеребренным. Лед не бросался в глаза, но все деревья стояли голяком, инда и хвойные породы, земля такоже была скучной серой. Там и сям словно цветы из семечка, только за один присест, вырастали соратники-зеленщики. Они трясли головами, словно пытаясь составить таким образом суждения, с тревогой озирались, едва сдерживая коленотрясение, пялились на неприятственное небо и деревья.
Последним появился сам серорясый колдун, и все вздохнули с облегчением, кто-то даже встал к дереву – отлить. Как вскоре выяснилось, облегчение было преждевременным. Что-то неуловимое, прозрачное, и в то же время мощное, злое заскользило по мертвому лесу.
– Это мне по вкусу еще меньше, чем полипептидный слизняк,– пробормотал колдун.– Словно какой-то чертов бочонок прорвало, и бешеный выброс хрональной энергии направился именно в нашу сторону.
Невидимое стало видимым, когда оказалось совсем рядом. Всякая адская нечисть, звери-уроды, напоминающие ящеров, медуз, разожравшихся червей и амеб, сгустки и пучки рук, ног, голов, орущих ртов, танки с тевтонскими крестами, паровозы с красными звездами, огнедышащие саламандры-плазмоиды, хладометные снежные василиски. По бокам этой кавалькады катились комья смерти – огромные сгустки раздавленных костей, расплющенных внутренностей, растерзанных шкур.
– Промашка вышла. Лично мне никто тут не нравится, особенно эти херы на колесиках.– перекрикивая паническое разноголосье, провозгласил ворон.– Тикаем в золотое царство. Короче, перезагрузка, мальчики и девочки!
Снова появился шар – осиное гнездо, в которое все охотно провалились… и перенеслись в куда более приятственный мир.
Здесь на елях и соснах густела хвоя, по земле стелился упругий мох, впрочем, листва уже облетела, как-никак, месяц дождень на носу. Однако никакого льда, нигде не снежинки. А с ясного бессолнечного неба струился золотистый свет.
– Нам теперь в Сидиромово,– распорядился колдун.– И не удивляйтесь: здесь все, за исключением неважных частностей такое же, как в мире первичным.
– Кто имеет “против”, тот может выйти отсюда вон,– предупредил ворон.
Все зеленщики имели “за”. Воины смиренно, как овцы, поплелись вслед за колдуном, потому что сильно трусили – куда-то они попали? Однако мало-помалу люди стали узнавать дорогу (они по ней уже хаживали), вот и знакомые две березки, тянущиеся из единого корня, и камень, схожий с саблезубым тигром.
На подходе к Сидиромово зеленщики взвели курки давно уже заряженных пищалей и ручниц, приготовили пороховые бомбы и сняли с ремней свои противоколдовские щиты, но наипаче внимательные заметили по спокойному свету своих амулетов-оберегов, что бесовские силы покамест не угрожают.
В самом селе теперь не нашлось ни одного замороженного или убитого ледохером человека. Были там живые люди, причем, именно те, кому полагается лежать мертвым. Сие обстоятельство сильно обескуражило зеленщиков. Кое-кого из повстанцев даже понос со страха прохватил.
И селяне, в свою очередь, искренне поразились объявлению на майдане отряда зеленщиков, да еще средь бела дня. И вообще они изумлялись всему и вид имели обалдевший.
– Ладно, Фома, не хочешь обниматься, так хотя бы объясни, почему ожили мертвецы и почему они такие остолопы?– выступила “царица” от имени и по поручению повстанческого движения.
– Ты действительно хочешь это знать, матушка-императрица? Сие есть тайна загробной жизни.– заметил ворон.
А колдун не слишком охотно изъяснил:
– Стринговая пси-структура, которая и есть душа, в отсутствии тела, то есть стабилизируюшего хронального поля, распадается за сорок дней. А если мы ей дадим тело, хотя бы в другой реальности, то срок этот увеличится весьма значительно. Однако при трансфер-переходе в новую телесность теряется до девяноста процентов прижизненной информации – поневоле станешь остолопом, куклой несмышленной.
Серорясый дал время отряду лишь на то, чтобы напиться и чуть-чуть перекусить, а затем, оставя в деревне троих повстанцев, велел прочим двигаться в путь.
Игнат, наконец, догадался, что оказался в тридевятом царстве, каковое хоть и схоже с родными краями, но таит в себе многие незнаемые хитрости и коварства.
– Достопочтенный кудесник, а то, что мы здесь харчим и пьем, се – настоящее?– предводитель зеленого ополчения стал выяснять важнейший для себя вопрос.
– Настоящей некуда, от этого всего можно еще и прибавить жирку, добрый Игнат. Интересно, у тебя когда-нибудь была талия?– отозвался ворон вместо колдуна, а сам серорясый неожиданно поровнялся с “государыней”.
– Ну как, царица-мастерица, объяснить этим приятным людям, что в сырой материи достаточно энергии и скрытой массы, чтобы образовать еще несколько миров вдобавок к нашему? Другое дело, что все последующие реальности будут информационно зависеть от исходной, будут ее довольно верными слепками и несколько кривыми отражениями. Вторая реальность, откуда мы вовремя удрали, сформировалась на основе мрачных мыслей царя-Плазмонта о светопреставлении. Страховид-то не раз выслушивал от церковников проповеди на тему “Апокалипсиса” и “Пророчества Вельвы”, которое тоже было введено Ботаником в числе канонических книг. Подбавили перцу и представления кромешника Демонюка о приятном, то бишь душегубном времяпрепровождении.
– Слушай, Фома, а в золотом царстве ты что-нибудь испытываешь ко мне… ну, после всего, что я тебе сказала в марсианских Озерках?– вдруг несколько невпопад поинтересовалась “государыня”.
– Я удаляюсь, потому что становлюсь лишним,– невесело промолвил ворон,– тут сугубо личная тема поднята.
И птица действительно взмыла вверх.
– После всего я стал еще лучше относиться к тебе,– ответствовал колдун.– ведь я успел полюбить себя…
– Значит?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34