А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Мрачновато тут у вас.– заметил генеральный.– Похоже на зал ритуальных торжеств. Мы не ошиблись в номере комнаты?
– Интерьер вполне функционален.– сказал, как бы оправдываясь, Чертковиц.– При имплантации диффузного трансквазера эти стены играют роль квантового отражателя. Кстати, мы собираемся применить процессор другого типа, гораздо более связанный с ментальным полем.
– И в кого будет имплантирован трансквазер нового образца?
– Сперва в меня,– отозвался Чертковиц.– Я действительно наведывался в тот самый Храм, но никакая зараза не пристала ко мне. Проверьте хоть сейчас.
С потолка сразу опустилось несколько колец мощного стационарного сканера, который вскоре объявил, что очагов и гнездовий нитеплазмы в коллеге не обнаружено.
– Чер, на что похож Храм Плазмонта?– спросил генеральный.
– Да ни на что. У него нет конкретного места. Сегодня Храм здесь, завтра там, он может занимать огромное здание, а может разместиться в маленькой комнатушке, при этом в него влезает сколь угодно большое количество людей. Не все вошедшие в Храм возвращаются обратно, или возвращаются, претерпев изменение… Большинство спецназовцев, ворвавшихся в Храме, не погибли. Они просто не вернулись или вернулись другими.
– Надо полагать, их воля была сломлена.
– Не совсем; у них не нашлось должной воли для сопротивления изощренному врагу. И это так понятно. Ведь мы, космики,– круглые нули, коллега генеральный. И никуда от этого не деться.
– Чер, у нас никого не мучают и не принуждают зазря, как это бывало в разных земных диктатурах. У нас все разумно, все оправдано, иначе Космике просто не выжить. Ноль – разве это плохо, если позволяет достичь высокой управляемости и защищенности всего общества?
Начальник “Алефа” не слишком был настроен продолжать этот разговор, вернее показывал, что только служебная вежливость не позволяют ему заняться другими делами.
– Коллега генеральный, мы обитаем в мире, в котором как никогда мало Милости. Есть множество естественных и сверхъестественных сил, есть определенное их Единство, которое следует называть Богом. Благодаря этому существует Вселенная, жизнь, и так далее; мы включены и в Множественность, и в Единство, выполняем какие-то полезные строительно-монтажные работы на небольшом кусочке космоса. Но милостивая сила почти не заметна, ей как будто не в чем проявляться, Единство-Бог словно не любит нас, не излучает нам своего человеколюбия, и вроде не замечает, что каждый из нас боится стать ничем. Так вот, сатурнянский Плазмонт верно уловил этот момент, он имитирует, играет роль милостивой силы, которая примет, сохранит и обласкает нашу душу.
Марк-27 умел точно оценивать квалификацию и интеллектуальный багаж своих подчиненных, однако не страдал избытком чутья к их личностным особенностям. Тем не менее, сейчас он уловил, что Чертковица что-то гнетет.
– А почему, старичок, ты вернулся неизмененным?
Неожиданно беседа была прервана, все присутствующие в мрачном помещении ощутили толчки и даже тряску. Чертковиц сразу стал получать сведения от кибероболочки комплекса. Слабые марсотрясения случаются, подумалось Марку-27, вследствие разных естественных процессов, идущих в грунте. Но подыскать сколь убедительную причину для эрозионного или электрохимического разрушения большого пласта почвы не удавалось даже резидентной кибероболочке. А пласт должен быть большим, чтобы затрясти махину комплекса. Да, бывают еще прорывы подмерзлотных вод ввиду вулканической активности, но вулканы Тарсиса давно потухли, и вообще все движения мантии держатся под строгим контролем.
Впрочем, и начальник службы “Алеф”, и генеральный техно быстро обо всем догадались и понимающе переглянулись.
По стенам поползли первые трещины, они становились все просторнее, начал крошиться сверхпрочный углепластик, затрещала рвущаяся арматура из нерушимого волоконного сплава.
– Через пять минут будет поздно. Плазмонт доберется до нас.– сказал Чертковиц,– поэтому пора поставить точки над “е”. Коллега генеральный, я вернулся неизменным только потому, что у меня нет пси-структуры, души, как угодно…
– Из этого следует, что ты…– неожиданно у генерального сильно запершило в горле.
– Да, у меня никогда не першит в горле и не слезится глаз, потому что я – не человек. Если бы мне сделали вместо сканирования на нитеплазму, к примеру, операцию удаления аппендицита, то это стало бы заметно. Я – изделие плутонов, или в какой-то мере один из них. Генеральный, я зазвал вас сюда, чтобы имплантировать диффузный трансквазер, конечно же, не себе, а вам. Но враги сработали на опережение. Вы, наверное, проболтались Джафар-бею насчет предстоящей поездки. Зря, начальник службы “Бет” – это целая грибница нитеплазмы. А сама “Бет” – гробница для Технокома.
Трясущееся здание наполнилось звуками тревоги, голосили перебивая друг кибероболочки, тот же бардак царил на радиоканалах, отчаянно мигали аварийные панели и сигнализаторы, лихорадочно летали разновеликие пузыри – пленочные сфероэкраны с оповещениями.
– Как будем эвакуироваться?– поинтересовался Марк-27. Он еще не нервничал, ведь большую часть жизни его учили не переживать.
– Насколько я знаю Плазмонта, уйти от него не так-то просто – цеплячий, гад. Возможно, с трансквазером это будет проще. Но с диффузным возиться некогда. Пожалуйста, встаньте вон в тот очерченный голограммой кубик.
Здание дернулось, как подраненный зверь, и в стенах помещения появились две зияющие прорехи. С одной стороны – плутон, с другой – плазмонт, подумал Марк-27. “Оба – хуже”, как говаривал один вождь, но все равно выбор ясен.
– У нас мало времени,– спокойно напомнил Чертковиц.
Начальнику Технокома, казалось, что он видит цифры в глазах старого приятеля, что слышит, как скрипят у того сервомеханизмы, хотя это, конечно, было не так.
– Ладно, двинулись, коллега плутон.
Марк-27 занял место в кубе. Он услышал слова команды, и тут ему показалось, что стены, потолок, пол помещения обрушились на него, да так быстро, что размазались длинными черными кляксами. Когда шок прошел, генеральный увидел только охранников, Чертковиц куда-то запропастился, а к груди (сквозь комбез или разорвав его) прилипла малоприятная черная масса, похожая на большую толстую пиявку.
“Уж не превратился ли Чертковиц в трансквазер?”– первая мысль была и смехотворной, и довольно похожей на правду. Затем начальник Технокома переключился на более насущный вопрос, и кибероболочка вывела на зрительный центр план здания и возможные пути эвакуации. Попытки же пообщаться с кем-нибудь за пределами комплекса не увенчались успехом. Плазмонт делал свою работу чисто.
Марк-27 двинулся по кратчайшей, к ближайшему коптерному ангару, охранники припустили за ним. Однако уже за дверью он столкнулся с картиной, мало напоминающей ту, что была двадцать минут назад.
Сыпались пластиковые панели, вспучивались и проседали перекрытия, изгибались и трескались стены, рвались балки из крепчайших титан-неодимовых сплавов, крошился, как пенопласт, углепластиковый наполнитель. Хуже того, в конце коридора уже появилось синее узорчатое сияние, поднималось оно и по шахте лифта. Кибероболочка комплекса бодро вещала о потере контроля над все новыми секторами здания.
Оставался еще один незанятый путь: на два уровня вверх по шахте воздушной регенерации, а затем по вентиляционному каналу до коптерного ангара.
Один охранник бластерным импульсом взломал защиту воздушной шахты, второй отошел глянуть, не остался ли кто на уровне-этаже. И тут его схватил синий туман. Эта хмарь лишь внешне напоминала вихреватое облако какого-то газа, с телом человека она взаимодействовала как сверхъедкая кислота. Марк-27 видел, как лопается кожа, пузырятся и исчезают ткани, тончают и рвутся сухожилия и кровеносные сосуды, как кости оголяются и затем расщепляются на длинные щепья. И что самое чудовищное – боль корябала лицо охранника только первую секунду, а потом оно разгладилось, прекратились и дерганья с конвульсиями. Человек распадался и таял без боли, а под конец вроде даже с удовольствием.
– Вот зараза, тикаем, парень,– потончавшим голосом протрубил Марк-27 своему охраннику. “И куда только лоск подевался,– подумал генеральный, мимолетом глянув на свое отражение на какой-то зеркальной поверхности: сальная, потная рожа, всклокоченные редкие волосики, бегающие глазки, полураскрытый рот.– Хорошо, что оппозиционеры не видят.”
В воздушной шахте, помимо регенерационных фильтров, которые легко поддавались разрушению, единственную сложность представляли гладкие стены; даже при наличии вакуумных присосок нога легко оскальзывалось, и можно было просвистеть по кратчайшей линии (длиной в 200 метров) прямо к земле.
Через два уровня генеральный сильно вымотался, и охранник вытаскивал его из шахты как мешок. Пока крепыш из бывшего сектора безопасности пробивался в вентиляционный канал, можно было полюбоваться, как рушатся перекрытия и оголяется сильно покореженный несущий каркас. В канале двигаться было проще, чем в шахте, если не считать выхлопов, прилетающих из ангара – кстати, на этот случай годилась кислородная маска комбеза. Однако внезапным и неприятным образом вентиляционная труба не выдержала какого-то насилия и оборвалась. Выглянув из возникшей дыры, можно было увидеть, что весь этот уровень и вдобавок три нижних рухнули. Не осталось ни полов, ни стен. А наверх изгибающимися и переплетающимися струями возносится чертов синий туман.
Марк-27 послушал, как Анима говорит о перевозбуждении нервной системы и рекомендует лечь да расслабиться. Начальник Технокома не мог лечь, но все-таки немного расслабился, сбросив лишний пар. Затем подумал, что если прогуляться по уцелевшим балкам несущей конструкции, можно еще добраться до второго отрезка вентиляционной трубы.
– Пойду первым,– вызвался верный охранник.– Коллега генеральный, я не смогу провести вас за руку, страховочного троса у нас тоже нет, так что повторяйте мой путь в точности.
Молодец начал путь довольно удачно. Там, где ему можно было просто перепрыгнуть с балки на балку, он перебирался нарочито аккуратно. На каком-то хлипком куске арматуры он даже потопал, показывая, что тот вполне надежный. Парню оставалось метра три до второго отрезка канала, когда туман, клубившийся вроде бы намного ниже, вдруг пустил в него луч-отросток. Тоненький вроде бы лучик, но охранник сорвался и лишь в последний момент смог задержаться на балке, схватившись за нее обеими руками. Похоже, что-то тяжелое скручивало и тянуло его вниз.
– Держись, Т078, не трухай. Я сейчас помогу тебе.– впервые пообещал генеральный одному из тысяч своих подчиненных.
Марк-27 никогда не занимался эквилибристикой, не бегал над пропастью, но сейчас деваться было некуда – честь требовала. Он довольно лихо, с наскока преодолел первые метры. Потом чуть не сорвался, однако уцепился за какую вертикальную балку, устоял и понял, что панический страх прошел. Он много раз слышал от солдат, что когда стреляешь, уже не страшно, и сейчас понял, что его бой начался. Через пару минут Марк-27 оказался возле охранника и схватил того за руку. Парень явно нуждался в помощи, его физиономия была искажена и залита потом.
– С генеральным не пропадешь,– Марк-27 считал себя мышечно натренированным, но сейчас понял, что охранник тянет чуть ли не центнер, и это при марсианской-то силе тяжести.– Только не дрейфь, парень, тварь использует твой страх.
На секунду генеральному показалось, что еще немного и он вытянет охранника наверх, но тут кожа на руках Т078 лопнула, кровь брызнула и стала перистым облачком, хрустнули, ломаясь, кости, и оголяясь, потянулись сухожилия, чтобы тоже разорваться от сильного натяжения.
Руки парня примерно до локтя остались висеть на балке, а все остальное полетело вниз. Генеральный поразился тому, что в момент, когда боль должна была достигнуть максимума, лицо охранника выглядело спокойным, он даже улыбнулся, что никак не объяснялось каким-нибудь шоком. Синий туман убивал – или поглощал – свои жертвы милостиво. Он был единственным во всем космосе, кто давал легкий конец. И при этом легкость заключалось не только в избавлении от физических мук, жертва Плазмонта не испытывала никакого ужаса и даже психического дискомфорта. Она твердо уповала на близость новой лучшей жизни, радости и кайфа!
“Чем же мы платим за такую великую милость”,– подумалось Марку-27, но в этот миг арматура под ним осела, так что он едва удержался, а отростки синего тумана оказались совсем рядом. Генеральный почувствовал, что слепая, но всевидящая, безрукая, но всемогущая сила подступается к нему. Внезапно “пиявка”, пульсирующая на груди у Марка-27, растеклась и обволокла все его тело сплошным черным доспехом. Изменился и синий туман. Теперь он представал в виде твари, чем-то напоминающей спрута или даже медузу. Щупальца ее были словно испещрены присосками, однако мозг-процессор трансквазера по-своему расшифровал полученную информацию. Виртуальный экран показывал, что отростки твари состоят из множества сегментов, похожих на пузыри. Пузырчатые щупальца заполонили все пространство и как будто впитали его.
“Похоже, Плазмонт устроил себе здесь очередной Храм,– подумал генеральный.– Значит, отсюда будет тяжело выбраться. А еще тяжелее выбраться неизмененным.”
Он немного прополз то ли по балке, то ли по щупальцу, впереди был один из сегментов-пузырей, который, встречая его, разбухал непропорционально быстро. Генеральный немного отступил в нерешительности и оказался… внутри пузыря. Не просто оказался, а катился по сверхгладкой стенке в бесконечную воронку. По ходу дела Марк-27 размазывался, растекался, превращался в поток струй, которые били во все стороны, словно разжимая преграды. В конце концов, стенка пропала, а начальник Технокома перестал различать, где он и куда спешит. Наконец, слив прекратился, неясные тени сконденсировались, и генеральный техно обнаружил себя в своем кабинете… нет, это скорее был не кабинет, а тронный зал.
Марк-27 восседал на троне, в натуральном тронном зале, причем, не в каком-нибудь варварском царстве на Матушке-Земле, а в великой Космике, где никогда не заходят Солнце и звезды. Ментальное поле открыло все свои входные порты и стало жадно всасывать информацию, словно иссохшая земля – неожиданно пролившийся дождь. Первое, что понял генеральный о новом мире
– это подарок Плазмонта. Здесь все подвластно воле начальника Технокома и положен конец рассогласованным усилиям себялюбивых особей. Обитаемая часть космоса стала сферой деятельности одного могучего разума. Его генерального разума.
Собственно, тронный зал был не один, их были сотни, и царь Марк-27 присутствовал со своим троном сразу во всех. Мощные трансквазеры обеспечивали это мульти-присутствие одновременно во многих зонах пространства, а мощное ментальное поле вытягивало сведения из тысяч узлов и точек и туда же проталкивало команды. Количество зон, узлов и точек все увеличивалось и вот уже царь находился практически везде: и в термоядерных “бутылках” реакторов, и в гигантских матках инкубаторов, даже внутри газовых гигантов Юпитера и Сатурна, где тоже имелись подданные, чьи тела состояли из кремнийорганики, а жилища – из полимерного льда. Благодаря тысячам хрональных каналов царь находился везде. Более того, он перестал быть посторонним, он сливался с наблюдаемым, с его сутью и судьбой. Для Марка-27 не существовало теперь хорошего и плохого, любимого и нелюбимого, он сам был космическим океаном, вернее – центром его симметрии. Царь мог управлять состоянием планеты и состоянием атома, если от того зависела судьба планеты. Марк-27 представлял собой единство и множественность, он мог жить каждой маленькой жизнью и хранить в себе жизнь всей Солнечной Системы. Он думал об Общем, решая, зачем нужна каждая конкретная жизнь. В нем не было жестокости, но творил он лишь одну подлинную милость бесполезной особи – давал легкую смерть. Впрочем, уже за это подданные обожали его безмерно.
И вот такой светлый мир Марк-27 мог получить в подарок, ему даже не надо было соглашаться, от него требовалось только не отказываться.
Здесь все было по справедливости. Даже проявив невероятную волю и огромное желание, великий царь не смог бы заниматься житием-бытием каждой отдельной частички, лелеять каждую капельку жизни, превращая этот мир в богадельню. Марк-27 обязан был всеми силами бороться с опасностями, безмерно далекими от каждой отдельной особи. Хаос и паразитизм нарастали на верхних уровнях Мироздания, в Поле Судьбы. Они казались силами любви и милосердия, призванными ублажить каждую тварь, но при том нарушали равновесие враждебных сил, симметрию противостояний, динамику единства, вели всю вселенную к энтропийной кончине. В физической Вселенной полпредами этих псевдомилостивых сил являлись многочисленные Учителя Утешения, то есть ведьмаки и волхователи, которых приходилось неустанно выискивать и выдавливать, как гнойники. Один из них сейчас кочевал по спутникам Юпитера и проповедовал, что великий царь – лишь оспинка на физиономии Мироздания, струйка отравы в космическом океане.
Кто-то из таких ведьмаков-утешителей устроил диверсию на Каллистянской Фабрике Жизни, где из материнского вещества беспрерывно появлялись тысячи существ с разнообразными свойствами (без этого непрестанного творения невозможны мировое единство, множественность, симметрия). Из неохватного чрева матки ежесекундно выплескивались марсиане трех полов (мерзлотники, кормильцы и песчаники); юпитерианские лопастники и ромбовики, призванные совместно осваивать кипящие глубины; земные рабочие и бойцы, коим надлежит заселять обезлюдевшую экваториальную область планеты-мамы; мягкотелые космогоны, которые идеально заполняют полость корабля, выдерживают любые перегрузки и, как черви, способны регенерировать даже при повреждении 90% тканей. Особую гордость представляли недавно поставленные на поток мозговики, напоминающие кочны капусты. Мозг и мясолистья (представляющие модифицированный раскрытый желудок), вот и все, что требовалось для обеспечения бесперебойной работы ментальных сетей.
Проклятый фанат направил на материнское вещество генератор дезорганизующих факторов, отчего оно напрочь потеряло свои способности младшего демиурга. Обалдевшая матка не смогла наделять новые особи соматическими и психическими структурами согласно каноническим матрицам. Фабрика превратилась в кашу из бунтующей протоплазмы, которая стала заливать планетоид, уничтожая все на своем пути. Пришлось мощными пучками антихрононов отправить эту кашу к чертовой матери вместе с Фабрикой. Теперь даже всезнающий царь не в состоянии подсчитать полный ущерб…
А Катя? А Сонечка? Откуда-то пришли эти слова, они что-то ведь означают. Катя и Сонечка – какие-то особи? Или нет, не какие-то, а свои. И кому на самом деле нужны эти мириады неприкаянных тварей, купающихся в собственном бессилии и одиночестве? Кому нужен этот океан податливого бессилия? Марк-27 соскочил с трона, свалился, оступившись на подножке, но когда поднялся, его снова защищал черный доспех, который как бы подсказывал, что делать дальше. Сегмент стал извергать генерального техно, как желудок – переперченное кушанье. Воронка вывернулась вверх жерлом, и несостоявшийся царь космоса заскользил наружу. Выход прикрывал трехглавый страж, который с готовностью изрыгнул пламя. Но хрональные линии щита, породив мезонное облако, заставили отступить электромагнитный импульс. Меч погрузился в тело монстра и рассек хронолинии, что порождали кванты пространства. Пространство задохнулось в гравитационном коллапсе и огонь остался внутри стража, испепелив его.
И снова начальник Технокома оказался среди сегментов-пузырей, которых было немеряно даже на одном единственном щупальце.
“Не вышел из меня царь всея Солнечной Системы, который еще собрался поправлять Бога, ну, и я, в общем, не настаиваю. Не могу, кстати, сейчас отказать в симпатии тому парню, который раздолбал эту Фабрику Хреновой Жизни. Впрочем, есть у меня большие подозрения, что это Чертковиц, вернее мозг-процессор трансквазера, испортил всю малину. Вовремя он мне напел про Катю и Соньку.”
Однако не получилось у Марка-27 выбраться из этого змеящегося пространства, из марсианского Храма Плазмонта, как ни старался.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34