А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Порядок, серенький, полный ажур, не серчай. Ты, я вижу, справно поработал сегодня, полязгал ужо челюстями. Вдругоряд встретимся, колбаской угощу. А теперь беги дальше, сам я выберусь.
Но волк так не считал. Не сходил с места, смотрел неотрывно янтарным взглядом, и лишь слегка морщинилась шкура на его носу. Пожалел черный страж, что ему не ведомы надсмотрщицкие слова и приказы.
– Лады, стой здесь. Ино я побегу дальше.
Однако едва Остроусов шаг сделал, как волк зарычал и потянул вперед пасть с трехдюймовыми клыками, на одном из коих была хорошо заметная щербина. Полковник с трепетом помыслил: стольких уже растерзала и изодрала сия пасть; волк, наверное, во всех двуногих стал узнавать свою законную добычу. Превозмогая страх, протекший слабостью в жилы, черный страж потянулся к заткнутому за кушак трехствольному пистолю.
Однако мелькнула серая молния, и спустя мгновение Остроусов смотрел на свою окровавленную ладонь, а также пистоль, бесполезно валяющийся на земле. Волк был совсем рядом и вдобавок наступал с нарастающим утробным рычанием. Полковник вдруг понял, что ужо кинулся наутек.
Бежать, удирать с поджавшейся мошонкой пристало только жертве. Полковник уверен был, что волк считает именно так. Зверь-охотник и гнал Остроусова тем самым образом, каковой подходящ при загоне добычи. Волк держался на постоянном и близком расстоянии от бегущего тела, порой делая выпады, ино вырывая лоскуты из богатой епанчи, ино открамсывая шматы плоти. Не успела бы кукушка прокуковать, как полковник был совершенно уже истерзан и посему не бежал, а тащился, зажимая раны, с нутряным кряхтением и жалобными стонами. Вскоре заполз он под какой-то поваленный ствол. Там черный страж попытался оборониться тесаком, но зверь вырвал оружие из немощной руки вместе с парочкой пальцев. Остроухов туманящимся взглядом заметил, что зубы зверя нацеливаются на его пах и взвизгнул как боров под ножом…
Следующие два часа в Трошкином лесу происходило не то, что обычно. Охотники стали дичью. Волки нападали на них из самых неожиданных мест, так что редко удавалось и оружие с пользой применить. Пищали и пистолеты, оброненные из коченеющих рук черных стражей, попадали к бывшей “дичи” – ворам, татям, лжеученым, лжеписателям, пленным разбойникам-шэньцам и хищникам-ордынцам, а те неплохо знали, коим образом использовать огнеплюйное оружие. Скоро бывшие охотники тикали со всех ног – и становились еще уязвимее. Волк с прыжка впивался в шею, обрывал сухожилия ног, кромсал икры и ляжки. Вор и окаянный тать прыгал с дерева на дерево, используя ветви и вьющие стебли, а затем обрушивался прямо на голову беглеца. Красные стежки прорисовывали пути отступления и заканчивались тупиком в виде мертвого или умирающего черного стража.
Отступал и волосатый слон вместе с царицей, дворцовые гвардейцы умело держали оборону, метко отстреливая любого, кто попадался на глаза.
Но и воры-разбойники стрелять умели, ибо всю жизнь питались смертоубийством. Прилетевшая из лесу картечь глубоко проникла в слоновью ягодицу. Животное стало с ревом метаться из стороны в сторону, тщась даже взгромоздиться на задние ноги. С городка на его спине будто листья слетали люди: погонщики и воины. Еще один выстрел – и огромный зверь, раздавив и расшвыряв немало ратников, скрылся в чащобе. Вместе с царицей. Преданные гвардейцы собрались было броситься вдогонку, но тут прямо с крон деревьев посыпались здоровенные каменюки, кои швырялись мохнатыми обезьянами. Одновременно к воинам метнулись волки. Там и сям высовывались разбойники и воры, метко долбая из трофейных пищалей и ручниц.
Слон пробежал, не разбирая пути где-то с полверсты, а затем быстро изнемог от потери крови, упал и стал подыхать. Царица, свалившись с его спины, немного подвернула ногу, но была способна еще и к бегу, и к быстрой ходьбе. Она чуток поозиралась, пытаясь разобраться, в какой стороне может быть озерный берег. Но тут сзади, ино сбоку, послышалось волчье урчание, отчего государыня стала слушаться только своего страха и бросилась бежать, высоко поднимая юбки. Прямо перед ней вдруг встали густые заросли с небольшим пробелом между двух деревьев, растущих из одного корня. Царица ринулась туда и… застряла.
Древесные стволы защемили ее с боков. И как она ни дергалась, ни отталкивалась руками и ногами, ослобониться не удавалось. Волчье рычание раздалось совсем рядом. Обернуться государыня не могла, как ни крутись, но вскоре почувствовала волчьи челюсти на своем теле и обмочилась – пока они не впивались в плоть, но терзали ее одежды. А потом царица почувствовала прикосновение звериного волоса к своим оголенным ягодицам, сердце ее словно упало в бездонный колодец и что-то пронзительно и больно вошло в ее лоно…
Блок 16. “Мене, Текел, Фарес”
Четкий прием. Симплекс.
Следующим днем, когда стало ясно, что участники царской охоты сами уже не вернутся, по приказу государя в Трошкином лесу высадилось три сотни воинов. Они огнем и острием уничтожили волков, воров, татей, лжеученых, лжеписателей, шэньцев и собак-ордынцев и собрали окоченевшие изъеденные тела охотников, загонщиков, надсмотрщиков. Макарий Чистые Руки не очень опечалился смерти царицы. Она давно тяготила его своими придирками и зудежом, чуралась некоторых видов любовных ласк, и ей, видишь ли, не нравилось его тяготение к мальчикам, козочкам и горничным девкам. (Макарий с юности своей считал, что лучшая сторона женщины – нижняя, а снизу не видно, императрица ты или кухарка.) Но государь был не на шутку обеспокоен и встревожен дурной приметой. Ведь его волки, лично взращенные и вскормленные с рук кровью и мясом государственных злодеев, изменили ему самым подлым образом.
Сие никак не укладывалось в голове. Макарий, уединившись вместе с кувшином легкого полусухого вина в палате Небесного Спокойствия, чьи стены были из прозрачно-голубого лазурита, мыслил и мыслил о неприятном. Стая была умна и хорошо выдрессирована, десятки раз все проходило без сучка и задоринки, однако ныне… А ведь звери взбесились после того, как к ним сброшен был воевода Одноух! Они отведали его – и словно отравились. Ино не отведали вовсе?
Макарию от огорчения расслабило живот, государь лишний раз посетил покой Задумчивости, то бишь нужник. Там стоял массивный горшок из чистого золота, опорожнить который могли только четверо сортирных холопов, и там же играли лучшие балалаечники и скрипачи. Задушевный “концерт для попы с оркестром” помог царю принять государственное решение.
Он срочно вызвал к себе десяток палачей из пыточного приказа и несколько лекарей-трупорезов, повелел им спуститься в подземелье, дабы удостовериться – есть ли там кости воеводы. Старший лекарь с приторной улыбочкой осведомился об особых приметах преступника, и думный дьяк Егорка, найдя в хранилище памятные бумаги на Одноуха, прочел, что на лбу у того имелся шрам, вернее вмятина в виде подковы – от сильного удара каблуком. Царь еще, поворошив память, точно вспомнил в коем наряде явился к нему дерзкий боярин.
Лекари и палачи спустились в подземелье и стали перебирать там кости и остатки одежды. Действовали они со всей правильностью и вниманием, ведя точный учет погубленным душам. По черепам сосчитали сто двадцать мертвецов, но вмятины в виде подковы на лобной кости не увидели ни разу. Еще страннее то, что были найдены целыми, совсем не изодранными, а лишь слегка обгаженными, шуба, шапка, сапоги и кафтан воеводы.
Макарий дотошно прослушал подробный доклад лекарей и палачей, затем позвал к себе верховного ревнителя веры, благочестивого Святоеда, и, поведав ему о всех перепитиях, осведомился:
– Слушай, благочестивый, не могло ли статься так, что Одноух превратился в волка и отмстил мне в колдовском обличии?
– Вполне возможно, великий царь.– охотно отозвался столп истинной веры.– О случаях оборотничества сообщается во вполне серьезных обстоятельных книгах, написанных как в домашинную эпоху, так и в послемашинную, наипаче следует отметить древних авторов Флавия Филострата, Инститориса и Шпенглера, братьев Гримм, Шарля Перро, а также современного нам Люцифера Терроруса из Шварцвальда. Сдается мне, что и Одноух уже не был Одноухом, когда явился к Вашему Величеству. Любопытно было бы узнать мнение авторов машинной эпохи по вопросу вурдалачества и оборотничества, так сказать выявить научный подход к проблеме. Однако же в наших собраниях книг того времени ничего достопримечательного я не встречал, если не считать таковым смехотворные измышления господ, именуемых фантастами.
– В Космике небось разобрались с энтим делом вполне по-научному.– недовольно буркнул царь.
– Но, великий царь, они не делятся с нами никакими важными сведениями.
Макарий чуть не ли спрыгнул с трона и стал мерять лазуритовый пол ногами, обутыми в сафьяновые туфли с загнутыми носами.
– Я заставлю этих небесных козлов поделиться со мной всеми важными сведениями, я на них, шельмецов, крепко надавлю. У меня, между прочим, есть, чем пронять их. Как-никак, я им поставляю, во-первых, органы человеческие свежезамороженные, во-вторых, целыми ведрами отборных живчиков, из которых космические богатыри вырастают, в-третьих, клюкву, морошку, травы и корни лекарственные, грибочки, панты марала, лягушек, пиявок и другую живность, ну и так далее. Взамен имею не так уж много: ну, семена устойчивых урожайных растений, ну, поросят, цыплят и прочую юную скотинку, которая якобы меньше болеет, лучше слушается и будет больше приплод давать, ну, еще там по ерунде, инсекс… инсектициды, пестициды, музыкальные гандоны, трусы женские и мужские, снадобья от чумы, холеры, триппера и еще кое-каких хворей. Короче, надо связь с Космикой налаживать.
Макарий, подойдя к стене, покрутил око ангела, изображенного на барельефе, в тот же миг нижняя часть крылатого небесного создания повернулась, открыв ход в потайные покои.
Царь, придерживая венец, и верховный церковнослужитель, держась за митру, вступили в узкий низкий проход, потом еще спустились по винтовой лесенке и оказались в темном склепе, заставленном каменными саркофагами.
– Всякий раз запамятываю прихватить с собой факел или хотя бы свечу,– великий царь обложил по матери неприятную темень.– А храмовники весь склеп как назло заставили своими гробами. И выбросить неудобно, все-таки Владыки Чистоты и их первые замы тута лежат. Ежели сам не будешь уважать верховных особ минувшего времени, как же требовать уважения к собственной монаршьей персоне?
– Ваше Величество, третий гроб слева, не ошибитесь как в прошлый раз, а то опять на скелет напоремся,– напомнил главный клерикал.
Наконец, на лицо и выставленную вперед руку государя упали плотные голубые лучи. То же повторилось и с главным ревнителем.
– Узнавание завершено, доступ открыт,– слова неведомого существа просочились сквозь затхлую тишину, и приятный свет залил склеп.
Его посетители, уже стоявшие возле условленного саркофага, сдвинули тяжелую плиту, и из глубин могилы поднялся на подставке черный плоский ящичек. Представ очам, сей предмет оснастился несколькими рядами кнопочек-пупырышек. Ревнитель Святоед потыркал их пальцами, и над ящичком восстал призрак. Сия сумрачная тень возгласила гулким, но скорбным голосом:
– Назовите причину выхода на связь и код соединения.
– Раньше я запросто мог перетолковать с кем угодно, а сейчас ко мне пристают то с каким-то кодом, то с протоколом связи. Можно подумать, что это они – царские особы, а не я.– проворчал Макарий, но с призраком заговорил любезным голосом.– Мне нужен кто-нибудь покруче из Технокома по важному делу, код соединения 128А765. Как вы понимаете, сие определяет высокую срочность и уровень доступа.
Призрак уныло молвил:
– Подтвердите ваш статус.
– Я по-прежнему царь, монарх, самодержец всея Теменского царства, Макарий Чистые Руки.
Случилась небольшая пауза, после чего призрачный рот криво ухмыльнулся, глаголя:
– Генеральный уполномоченный касты “техно” открыл свой канал. Соединяю.
Над ящиком вместо первого восстало другое привидение – то был образ молодого человека, почти юноши, с весьма свежим и холеным лицом, каковое весьма разнилось от свирепой вырубленной топором рожи Макария.
– А, коллега царь, давненько тебя не слышал. Как дела?
Макарий не в пример обычным своим умолчаниям и околичностям заторопился поведать о последних происшествиях.
– … Понимаете, коллега генеральный, мне нужна научная экспертиза, мне потребны именно научные, а не колдовские способы борьбы с поганым оборотничеством и дьявольскими чарами.– завершил свое изъяснение царь.
Призрак заговорил не без высокомерных ноток:
– Ну надо же, мы вам понадобились, Макарий. А еще недавно мнение Технокома вас совершенно не интересовало. Лично я пытался с вами связаться и напомнить, что чрезмерная централизация власти приводит к обеднению экономической жизни, что забой талантливых военачальников означает потерю обороноспособности, что преследование бродячих торговцев вызовет застой в сфере обращения товаров, а скармливание ученых и писателей диким зверям ведет к отставанию в очень важной образовательной сфере.
Царь стиснул скипетр, аж костяшки пальцев побелели, но быстро уразумел, что гневное волнение делу не подмога.
– Да они – лжеученые и лжеписатели, без них, паскудников, всем сферам легче будет… И что вы там понимаете, сидите, как на облаке, и еще пытаетесь меня учить. Я с беспутниками боролся и бороться буду, ино сделается почин развалу и смуте. И вправду сказнил я где-то четыреста-пятьсот отъявленных злодеев, не считая всяких мелких воришек и сквернословов, но ведь люди теменские зрят воочию, что не попускаю я злу, не поблажаю разбою. За то меня уважают, трепещут, ждут моей благосклонности, ценят мою ласку. Короче, по-вашему говоря, ситуация под контролем.
– Вы – неоригинальны, Макарий. Все тираны и диктаторы, Ци Ши-Хуанди, Иван Грозный, Робеспьер, Ленин, Сталин, Гитлер, Пол Пот, хан Амангельды отбрехивались подобным образом. Все они говорили о борьбе с анархией, неуправляемостью, паразитизмом и плутократией, обещали переделить богатство в пользу бедных и поставить производительные силы на службу обществу. А выливалось это в уничтожение всех самостоятельных, инициативных, талантливых, знающих людей, в подавление честной соревновательности, в отсечении оптимальных вариантов развития технологии и социума, и в итоге – к кровавой смуте или распаду государства.
Царь все-таки не воздержался от праведного рычания.
– Ну, ладно, довольно меня воспитывать, аки маленького царенка! Севодни же перестану направлять товар в Космику, и глазопялить буду, как вы запляшете, егда останетесь без грибов, ягод, трав и свежезамороженных человеческих органов. Небось, забыли, что доселе человечинку у меня выписываете. Я же мертвецов собираю не по лекарням и погостам – там только протухшие. Я вам посылаю свежеказненных воров и изменников. Чуток повисит он на виселице, тут веревка подпиленная обрывается и падает он прямо в чан с азотом жидким… Короче, мне потребно знать, в каких случаях человечишко превращается в волка?
На сей раз призрачный собеседник ответствовал быстро и с охоткой.
– Человечишко не превращается в волка, действует одна и та же мимикрирующая структура, которую мы называем Плазмонтом, а вы, если угодно, можете величать демоном, который мучает вас за грехи. Итак, на предыдущей стадии Плазмонт, взломав хрональный экран, конвертировал полностью или частично органические и психические структуры человека по имени Одноух. По-вашему говоря, пожрал тело и душу. Ну, а потом Плазмонт принял образ загубленного им воеводы для успешного внедрения своих хрональных каналов в физический мир.
– Ага, Одноух уже не был Одноухом, нежить заранее слизнула его.– шепнул Макарий верховному ревнителю и снова обратился к космику.– Как же можно одолеть сего окаянного оборотня?
– Бесстрашием, честностью и праведностью, коллега царь.
– Меня тошнит от энтих слов.– царь скривил лицо свое.
– Нет, друг мой, это почти что физические понятия, неформальные характеристики хрональной силы. С Плазмонтом очень тяжело бороться, потому что он не от мира сего. Однако этот демон не пробьет хрональный экран своими каналами, пока не соблазнит тебя или не застращает. Более того, согласно некоторым гипотезам, сознание человека – элемент Поля Судьбы, которое предопределяет все на свете… благодаря ему Плазмонт может оказаться жалкой плесенью, картофельной гнилью. Макарий, в твоем царстве нет ли случайно пророка или учителя на уровне Ботаника?
– Если бы завелся, обязательно бы его казнил за бомжизм и тунеядство. Из вероучителей мне за глаза и за уши хватает моего Главревнителя.
Призрак молодого человека не сумел скрыть своего огорчения.
– Я так и знал, что с самодержцем мы намучаемся, плюсы централизации будут перекрыты минусами произвола и полного огосударствления… Ладно, надежа-царь, пора выдать кое-какую информашку. Тебе на выручку движется другая нитеплазменная структура, уже наша, смастеренная в Технокоме. Замаскирована она, правда, под бродячего фокусника. Возможно, это существо будет откликаться на имя Фома.
Царь сплюнул и растер сафьяновым сапогом.
– Тьфу ты, да как мне, порфирородному, принять подмогу от такого ничтожества? Вот не можете вы без этих штук.
– Чтобы вылезти из унитаза с дерьмом сгодится и туалетный ершик.– отозвался призрак уставшим голосом.
– А чем-нибудь более надежным вы поспешествуете мне?
– Макарий, я разблокирую для тебя тайник номер пятнадцать. Там найдутся полезные штучки, которые помогут притормозить Плазмонта, к ним вдобавок приложена обучающая программа. И еще, проведи все-таки некоторую либерализацию. Сними хотя бы повинности с купцов и открепи ремесленников от посадского тягла.
– Ну-ну, бегу снимать и откреплять, подметки на ходу отваливаются. Первым делом сниму повинности с белки в лесу, пускай орешки не собирает,– съехидничал царь.
Однако привидение все-таки настаивало на своем:
– Дорогой царь, у нас есть сведения, что диктаторы и самодержцы легко становятся добычей нитеплазменных структур, отчего превращаются в форменных чудовищ. Не исключено, что самые жестокие правители в период максимального своего кровохлебства были уже не людьми, а мимикроидами Плазмонта. В частности, провели мы тщательное сканирование мумии одного известного вождя и обнаружили следы большого нитеплазменного гнездовья. Тем не менее, в прошлом ни разу процесс конвертации не был доведен до конца, и если это произойдет сегодня, то появится жуткий апокалиптический властитель-нечеловек. Он разрушит и поглотит не только социальные, но и физические структуры всего старого мира и построит из них свою новую реальность, в которой не будет места человеку. Если этот властитель сожрет Землю, Космике с ним уже не управиться, слишком много хрональной силы он насосет! Вся солнечная система накроется.
– После меня хоть трава не расти. Про светопреставление я уже читал и в ветхом евангелии, и в новом. У меня во дворце и пострашнее вещи случаются. Так что прощевайте,– царь откровенно зевнул.
После того, как призрак удалился, Макарий и ревнитель веры Святоед со всей резвостью покинули душный склеп и вернулись в палату Небесного Спокойствия. Государь, не медля, вызвал дежурного офицера и потребовал по-быстрому снарядить скрытый царский выезд.
Тайник номер пятнадцать находился на Старохрамовой дороге, которая некогда вела к главному Храму Чистоты, то бишь Нечистоты. Впрочем, после его разорения и подавления мятежа храмовников она уже вела в никуда. Кости окаянных мятежников, лежащие под полусгнившими виселицами иногда плясали и даже пели, как утверждала народная молва, отчего путника сюда и калачом не заманить было.
Шестеро ражих стражей полчаса рьяно рыли в условленном месте (через три виселицы от главного эшафота), прежде чем наткнулись на металлическую дверку, вернее, люк. Его Царское Величество лично смахнул грязь с радужного пятна на броне и приложил к нему длань, после чего ход в подземелье открылся.
Самодержец всея Темении, скинув горностаевую шубу, собственноручно выудили из тайника два черных короба. Оные предметы были поставлены в царский поезд, дверка тайника закрылась, и стражи вернули землю обратно, примяв сапогами получившийся могильный холмик.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34