А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Треклятый дождь на этот момент, слава Космическому Ветру, прекратился. Луч восходящего солнца как-то пробился сквозь тучи и упал на ближайшую ветку, где располагалась черная птица с большой каплей, повисшей на клюве.
– Ну что ты вьешься над моею головой?– мрачно осудил я пернатого.
И вдруг он откликнулся совершенно осмысленным и при том грубым образом:
– Вставай, курносый. Поднимай задницу, рабочий народ. Нас утро встречает прохладой, а по утрам у молодца что-то капает с конца. Понятно, ха-ха, что речь идет о насморке.
Я решил воспринимать такую похабную речь как должное, а вдруг это секретный кибер пожаловал мне на выручку?
– Ну, встану, а что дальше? Куда переться без толку? Я уж совсем замудохался в этом лесу, не очень-то помогает знание координат и курсовых показателей. Скажи по-быстрому, кто тебя послал и с какими инструкциями?
Ворон охотно затараторил:
– Меня послал народ. Не писай, пацан, прорвемся. Мы пойдем иным путем. Вы куда, молодежь? Прокладываю кратчайшую дорогу за весьма умеренную плату, выгуливаю собак, провожу в любую часть света – цены не кусаются. Меня зовут Ариадна. Не успеете три чугунные просвиры изглодать – а уже на месте, в пункте Б. Даю трехмесячную гарантию на тот случай, если вы попали не адресу.
Похоже, это не кибер, но все-таки. Конечно, не стоило доверяться первой говорящей птице, но я был настолько слабый, издергавшийся и замерзший, что решил поддаться.
– Мне б на северо-восток, на правый берег Обского пролива, и желательно побыстрее. А что взамен требуешь, ворон?
– Харчи, объеденье, сласти. Я балдею, мужик, от таких вещей. Въезжаешь?
– Сласти – это что?
– Дохлятина, падаль, стервь.– сразу же отозвался Саша.– Крылышки оближешь.
– Мне нравятся твои вкусы, ворон, по крайней мере, я тебе не конкурент.
– Друг мой, жаль, что вы укорачиваете свой и без того недолгий век неправильным питанием, а именно свежей убоиной. Мы, вороны, особенно соблюдающие диету, спокойно дотягиваем до двухсот, нередки среди нас старики-ветераны, которые и в триста лет дадут фору иным юношам.
Ворон стал перепархивать с ветки на ветку, показывая мне дорогу. Время от времени он напоминал мне, что я буду ему должен по сто грамм еды на каждый километр пути. И вообще его словарный запас и ассоциативный багаж пополнялись чересчур быстро. Похоже, он разговаривал со мной не сколько пользы ради, а для роскоши общения животного с человеком. Назвать Сашу робиком я бы уже не смог, потому что он не только требовал еды, но еще и покакать умел. Оставалось сделать вывод, что я вместо инъекции магнезии вколол ему “Ментокал”, средство повышающее разумность и памятливость. (То есть, управляемая вирусная инфекция добавила соответствующие гены в мозговые клетки, отчего пошли наращиваться белковые молекулы, ответственные за образование ассоциаций и мемо-области понятийной памяти.) Наверное, это непорядок. В Технокоме меня скушают, если узнают, что я подарил разум простой птице. Ладно, во всяком случае я никого не снабдил смертоносным оружием, просто еще одна божья тварь научилась использовать разные скверные выражения. Кроме того, я все чаще примечал у Саши суждения, которые он не мог почерпнуть у меня, а также из простых наблюдений за природой.
Например, когда я добыл мелкую дичь (сонную после зимней спячки ящерку) и поделился с Сашей, он посоветовал мне использовать при встрече с варварской публикой разные хитрости, иначе конец наступит раньше, чем хотелось бы. В частности, надлежит выступать перед местным сбродом в роли “своего” парня, какого-нибудь скомороха с говорящей птицей. А для этого стоит первым делом переодеться в приличные шмотки “мейд ин тайга”. С таким утверждением я уже был вполне согласен.
Пленка моя, лишенная энергии, не только стала холодной шелухой, не только перестала обслуживать мой кожный покров, но уже не могла заращивать дыры и вообще расползалась, будто гнилая.
С помощью Сашиных советов я смастерил лук, из которого (с сотой попытки) подстрелил оленя – правда пришлось еще добивать бедолагу рогатиной. Когда убил, случился у меня шок, сопряженный со рвотой – от чувства вины. Но впервые пообедал по-человечески, вернее по-варварски, а вдобавок смастерил себе куртень. Хреновая вышла курточка, сшитая оленьими жилами, но любопытная. Забегая вперед сообщу, что портки типа “лосинные бананы” я себе смастачил из дохлого лося с применением перьев глухаря – Анима освежила мне память, и я вспомнил картинки с индейцами из энциклопедии.
А еще я припоминал все, что имел в голове и мемо-кристалле насчет варваров и дикарей, проживающих на Земле. Когда-то мы с помощью эффективных спецсредств разрушили на планете-маме кибероболочки, зараженные плутонами. У нас директор разведывательно-диверсионной службы за это сияющую звезду героя заполучил, а отупевшие земляне обрели эпоху варварства, которое было усугублено исламским революционным джихадом. И варварство, между прочим, до сих пор все прогрессирует, цветет и пахнет.
Без кибернетики у землян все выродилось и опустилось, первое время еще сохранялись очаги индустрии, но потом все технические “оазисы” были выкорчеваны набегами степняков и прочих конных хулиганов. Так что по всему материнскому Шарику сейчас техника где-то на уровне семнадцатого века с небольшими отклонениями в ту или иную сторону. Космическая империя, конечно пособила чуркам-землянам, снабдив мутантными частично разумными породами скота и устойчивыми сортами злаков. В биосферу были внесены разнообразные бактериофаги, которые пожирают особо опасных микробов чумы, холеры, оспы и так далее. Но все равно набеги, войны, казни составляют суть земной жизни, как и положено для недоразвитой эпохи. Поскольку были выведены на орбиту искусственные солнца-солетты, Сибирь расцвела и обзавелась довольно многочисленным народонаселением, а вот половина Европы и Юго-Восточной Азии оказалась затоплена поднявшимся морем.
Ну, голова, вспоминай подробности, тормоши Анима слежавшиеся слои памяти. В Европе осталось неутопленным Французское Королевство со столицей в Орлеане, со всех сторон его окружают Объединенные Арабские Эмираты и Султанаты. Еще там есть Верхнегерманский рейх с фюрером-кайзером, проживающим в Мюнхене, и мелкие княжества окрест него, часть из которых уже перешла в ислам и даже в буддизм с конфуцианством. Далее на восток лежит Польская Речь Посполита, вся из себя суперкатолическая. С ней граничит Украинская Радяньская Охлократия. К югу от Дуная и Днестра начинается могущественный султанат-халифат Великая Туркия, у которого в вассалах – Кавказ-Чечения и Крымское ханство. Если бы Туркия, раскинувшаяся от Вены до Баку и Багдада, не была занята борьбой с Иранским имаматом, то давно бы прожевала всю Европу. Так вот, к северу от Украинской Олухократии находятся обширное Московско-Петербургское Мэрство и его воинственный сосед – Черноземная Советская Деспотия, на Урале располагается Коми-Пермия, которая бьется не на жизнь, а на смерть с казанскими и уфимскими ханами.
За Уральским хребтом на берегах Теменского моря – славное Теменское Царство, которое подает большие надежды, но три десятилетия подряд подвергается непрерывным нашествиям центральноазийских орд и морских пиратов из китайского Красного Шэня. Вершиной Темении был разгром Кузнецкого Ханства. Хан Амангельды какими-то ухищрениями добился индустриального скачка, с помощью которого превратил свои владения в мощную тоталитарную диктатуру. Однако крупный теменский военачальник князь Березовский, организовав хитроумную оборону, сокрушил нашествие железных машин дотоле победоносного врага. Тот же полководец отколошматил орды, приходящие из казахских степей, и не раз трепал китайских пиратов. Степняки были одним из потоков бурной исламской реки, залившей три четверти мира, и настоящий окорот им дали только теменские войска во главе с Эзернетом Березовским. А ведь в набегах ордынцам способствовали панцирные сипахи, присланные султаном Джафаром Великолепным из непобедимой Туркии и моджахеды, направленные могучим имамом Рухоллой.
Однако наши СМИ сообщали, что теменский самодержец Макарий Зеленая Нога не доверяет князю Эзернету и собрался с ним покончить.
Я, судя по предварительным расчетам, оказался на южной окраине Теменского царства, в Ишимском воеводстве.
Саша предупредил меня, чтобы я придумал подходящую историю на случай встречи с землянами. Он посоветовал помалкивать насчет того, что я с неба свалился – иначе прямая дорога на плаху. По его сведениям черные стражи государя и служители второевангельской церкви ведут охоту на ведьм, колдунов, одержимых, бесноватых, бомжей, ложных посланцев неба и прочих дьяволопоклонников.
Так что пришлось поломать репу, придумывая историю и легенду, старательно подбирая слова и выражения. Теменцы ведь говорят на нашем языке с примесью блатного арго, происходящего из лагерной среды ХХ века, и старорусской лексики. Я в энциклопедии читал, что архаизмы и арготизмы были нарочно внесены в теменскую речь космиканскими лингвистами, производившими гипнотическое обучение тамошних феодалов. Это был какой-то не шибко продуманный эксперимент, впоследствии осужденный начальством.
Саша без опоздания известил меня о том, что я вот-вот столкнусь с конным разъездом теменцев. И все равно это оказалось сюрпризом. Лес был уже не таким темным и густым, от мха не столь тянуло сыростью, улавливался даже запах каких-то ягод, когда из куста ракиты на меня вдруг выехал всадник. Наверное, я еще в противоположную сторону пялился, так что и тепловое излучение не приметил вовремя.
Первые секунды я даже не мог поверить, что встретился с варваром-ратником, что это не виртуальный мультик. Всадник был в помятом шлеме с рогами да еще хвостом, в исцарапанном доспехе с какими-то дебильными шипами на локтях и запястьях. Сам низенький, квадратненький – я сразу понял, что росту в нем не больше метра шестидесяти – но в руках лежало то ли копье, то ли меч: на древко было насажено слегка изогнутое длинное лезвие. Вдобавок у варвара имелось ружье, похожее на кусок канализационной трубы, и маленький арбалетик, приделанный прямо к наручи. Глазки-бусинки, глубоко утопленные в лицо, выражали какой-то рефлекторный ум. Единорогов я, конечно, видал и даже трогал в зоопарке, но этот зверь был приземистый, запаршивевший, сопливый, вонючий, с зубками страшновато крупными. Резцами-лопатами он потянулся к моей ноге, отчего сразу стало зудежно в коленке. Вдобавок с длинного седла спрыгнул здоровенный пес, собака Баскервиллей, сущий Цербер, с широкими лапами и огромными челюстями, как у динозавра. Шею и грудь этого чудовища прикрывала кольчуга, а низкий лоб и макушку защищал шлем, похожий на миску. Пес не залаял, а только утробно прорычал, но этого было достаточно, чтобы вызвать обильный и холодный пот. Всадник тоже рыкнул:
– Замри, парень, а то убью.
Конечно, произнес он эту фразу более нечленораздельным языком, со странными интонациями и огласовками (“А ну-ка сдох, пацан, не то укоцаю, бля”), но в общем я его понял.
– Ты человек или зверь лесной?– продолжил мой собеседник.
– Это я-то зверь?!– пришлось возмутиться мне.
– Потом разберемся. Беги рядом и не вздумай рвать когти,– распорядился варвар.
– Я с говорящей птицей.
– И птицу бери.
И пришлось бежать. Конечно, я пустил в ход трансквазер, чтобы организовать отрыв от зловонного варвара. Поработал с хрональными линиями. Вроде бы даже изменил реальность. Но канал хроноволнового преобразования снова меня к всаднику привел – что-то на Земле трансквазер сразу не так стал работать, не очень-то ему поддавались местные хрональные потоки.
– Ты, пацан, не балуй, бесполезняк,– сказал при новой встрече квадратный воин.
– Я… я заблудился.
– Держись меня, и все будет хорошо. А потеряешься снова
– плохо тебе станет.– намекнул варвар. И к его мнению пришлось прислушаться.
Всадник на время как будто забыл обо мне. То есть, маршрута для меня он не выбирал, так что приходилось перепрыгивать через рытвины, перелезать через поваленные стволы и продираться сквозь заросли кизила. В любом случае я больше не попробовал вильнуть в сторону и дать деру. И, наверное, правильно. Морда пса теперь находилась на постоянной дистанции в тридцать сантиметров от моих икр.
Неожиданно я оказался на полянке, где было несколько десятков конных бойцов при оружии, да еще со вьючной скотиной. Через полминуты они оказались со всех сторон от меня. Единороги, лошади и барады (помесь лошади с бараном) в столь большом количестве могли бы шокировать любого даже самого мужественного космика своим ржаньем, блеяньем, снованием и запахом. Вот такой натюрморд.
– Что ты за человек?– обратился ко мне всадник предводительского вида – судя по золотой насечке на панцире.
– Из плена бежал.
– Теменский?
– Точно так.– сказал я, хотя понимал, что предводитель недоумевает моему акценту.– Из Большой Орды убег, меня туда в десять лет украли, совсем уж русский забыл.
– Ладно баешь, да не верю. Непохоже, что из ты из Орды бегунок. Пленным ордынцы кое-какие жилы подрезают, если используют их для работы в поле или на бахче. А ты не хромой, и на полевого работника не смахиваешь, белый чересчур, даже синеватый, да еще и хлипкий.– разоблачил меня предводитель.
Придется модифицировать версию, учитывая, что под марсианским солнышком я не слишком загорел.
– Меня на чистой работе держали.
– Один хрен – вранье. Кому при доме предстоит трудиться, тому тюрки яйца отнимают. А ты вроде целый, хотя можно и проверить.
– Уймитесь сомнения,– проверещал Сашка, садясь на плечо. Вовремя появился.
– Я народ потешал. Вот птица у меня говорящая.
– Ну, допустим, поверил.– сообщил после некоторого раздумия предводитель.– Поверил, но еще проверим. С нами отправишься, дерьмодей. Правильным покажешься, возьму тебя в боевые холопы, неправильным – скормлю псам и глазом не моргну.
– А как же мне домой попасть, начальник?
Предводитель не желал думать на эту тему.
– Нет у тебя дома, так что ты не рыпайся. Был ты како сопля, повисшая на носу, совсем бесхозный, а я тебя подобрал. Коли будет от тебя толк, послужишь c честью в государевом войске, окажешься бестолковым – попадешь в пахотные холопы, тогда землицу тебе ковырять до скончания дней своих.
– Стойте, разве нет у вас людей, которые бы вольно бродили по стране, имея случайные заработки?
– Есть еще такие – скоморохи, целители, волхователи, попрошайки, шлюхи,– но все делается, дабы вычистить эту бесполезную погань. В государстве нашем имеют право существовать под крепкою рукой государя ближние его слуги-советники, царские стражи, именуемые “черными”, ревнители второевангельской веры, каковые заодно учителя и лекари, ратники-дворяне, городовые воины-стрельцы, чиновные люди, то бишь думные и приказные дьяки, работники-подмастерья и посадские мастера, купцы мелкие и большие, крестьяне, к земле прикрепленные, и пограничные казаки, ну еще рабьи мужики-холопы всех видов: пахотные, боевые, рудничные и так далее. Всем определено место, подчинение, имение и питание, никто не лишний в государственном теле. Ну а того, кто неразумно пытается быть вшой-кровососом или блохой-попрыгуньей – к ногтю.
Так я стал боевым холопом. И хозяева у меня были, во-первых государь Макарий II Чистые Руки, а, во-вторых, сотник Председателев, у коего дедушка, судя по фамилии, возглавлял колхоз. Выделили мне приземистую лошадь, бывшую вьючную, которая страдала поносом и чрезмерным газоотделением; помимо меня она еще тащила пару мешков картохи. А в мои обязанности вменили собирать хворост для жарки и варки, ухаживать за ездовыми животными, мыть котлы, стирать и все такое, что полагается новобранцу. Обижать не обижали – ведь я из Орды уже синеватый пришел (помог все-таки марсианский загар).
Две недели я слонялся с конной сотней по лесу, вернее по просечным полосам и вдоль засек, от острожка к острожку, от одного дозорного гнезда до другого. И при том смещались мы не к северо-востоку, куда мне надо было, а скорее к западу, куда не треба. Успел я за это время освоиться с весьма небольшим, но странным словарным запасом варваров, бесконечными “бля” и “один хрен”, визгливыми интонациями и грубым акцентом, с их примитивными замашками, сморканием влет, ковырянием в зубах (с помощью кинжала), звучным пусканием ветров, и активным употреблением рук при разговоре. Привык к убогому быту, к грязи и даже к укусам блох. Что ж, в почесывании есть свой смак – рекомендую эстетам, пресыщенным всеми иными удовольствиями. Пару раз у меня начиналась какая-то лихоманка, но потайной инъекционный пистолет пособлял мне оздоравливаться и заодно приобретать специфический иммунитет. При мне трупоедка укусила человека – так, что он ничего и не почувствовал, а спустя какой-то час стал сизым раздувшимся трупом, внутри которого все ходило ходуном. Видел я, чем кончаются истории с серыми мухами – они заползают в задний проход, превращаются в личинок (регрессивная трансформация) и вылезают через рот. Хорошо хоть, не через ухо. Пожалуй, червяги в сравнении с этой хреновиной довольно милы. А еще тут все, даже самые бесстрашные рубаки, бледнеют при мысли о клейковине. Я так понял, что это известный мне полипептидный слизень, впрочем, гнездовья у него, как правило, севернее – в лесотундре.
Между прочим, один из конников даже показал мне, как надо поднимать и опускать саблю, и коим образом махать секирой. Так что я быстро одичал. Но с другой стороны, мне взамен индейского наряда дали обмундирование, которое осталось от одного бойца, откинувшего сапоги из-за чего-то похожего на малярию. Выжарил я над костром вшей, гнид, пиявиц и напялил на себя. Ничего, вид бравый – только в животе слишком большой простор получился, а коротковатые штанцы не достают до голенищ сапог. Говнодавы были огромные, разношенные, но накрутив уйму портянок, кое-как подогнал оба калибра.
Саша, как ни пытались бойцы его отогнать или подстрелить, следовал за мной. По крайней мере, он первый узнавал, что меня собираются отправить на стирку или по ягоды.
Однажды так же буднично, как и про стирку, он сообщил, что наш отряд вот-вот напорется на большое конное воинство тюрков. Я, конечно, не поверил, что вот-вот должна начаться рать. Но все получилось столь же неожиданно, как и в тот раз, когда я наткнулся на отряд Председателева.
Враги ехали по дну мшистой лощины, склоны которой к тому же заросли густыми зарослями кизила. Люди сотника Председателева заметили ордынцев, когда до тех оставалось шагов сорок. У наших была некоторая фора, они находились на возвышенности, и кизил выступал в роли заграждения. Председателев не сдрефил (удирать было бы худшим вариантом), его конники выстроились уголком, с обеих сторон от лощины, и стали поливать ордынцев свинцом. Когда тюркские кони пытались вынести своих всадников вверх по склону, их встречали мечи-секиры, рога и копыта теменских единорогов, а также и сильные челюсти боевых псов, которые могли и руку пополам перекусить.
Тюрки десятками скатывались назад, кто с рваным горлом, кто с пробитой грудью, кто с расквашенным животом, кто отдельно от своей головы. Однако наши цепи, протянувшиеся вдоль лощины, оказались короче вражеской колонны, и на флангах ордынцы довольно спокойно преодолевали склон. Вскоре завязалась рубка в окрестностях оврага. Поначалу сотня Председателева успешно противостояла тюркам, но полку врагов все прибывало.
И тут я почувствовал, что скоро дело дойдет и до меня. Собственно, коммюнике с поля боя доставлял мне Саша, потому что я пребывал в обозе, где сгрудились вьючные лошади и бараны. Сам я видел поначалу лишь спины дерущихся конников Председателева. Потом битва с рубкой, колкой и сечей, с жуткими воплями, кровавыми фонтанами, разрубленными телами предстала передо мной воочию, но как будто голофильм на экзотическую тему. Я был психологически еще далек от всего этого. Однако в какое-то непрекрасное мгновение заметил, что прямо ко мне, невзирая на мою психологическую отдаленность, скачут трое прорвавшихся ордынцев, а там уже стало их пять и даже семь. Рядом же со мной находился только один казачок не слишком богатырского вида. На плечо сел Саша, который неустанно проводил воздушную разведку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34