А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Как он ни старался помочь мне, линии пересекались и спутывались, образуя сплошную ткань. Мир превратился в портянку.
А я стал работать как портняжка, мои виртуальные руки ощущали пульсации хрональных потоков, тонкие, мелкие, грубые, сильные. Мысленные руки сплетали-расплетали хронолинии и перешивали ткань реального мира. Я делал ситуацию менее напряженной, а заодно более хаотичной.
Подсказки и меню, возникающие порой на виртуальном экране, помогали мне, но не слишком, ввиду своей отрывочности. Приходилось больше действовать по чутью. То есть сердце подсказывало, а виртуальные руки занимались хроноблудством.
Потом виртуальная картинка побледнела, а реальный мир вновь обрел объемность и яркость. Я видел, что одна из стен пыточной комнаты просто бурлит, словно борщ в кастрюле, переливаясь при этом всеми цветами, хрипя, рыча и жужжа. В какой-то момент бурление прекратилось, а черный диск исчез с моего тела, словно впитавшись обратно.
Можно было оценить результаты переквантизации: изменения, дополнения, даже перестройки в интерьере и экстерьере здания. В стене теперь зияла дыра, которая была не слишком аккуратной и напоминала выход из пещеры. Вдобавок помещение украсили сталактиты и сталагмиты пещерного типа. Там и сям зияли щели и трещины, из разорванных труб вырывался пар и горячий воздух, раскуроченная электропроводка искрила, насыщая атмосферу озоном.
Из десятка бетовцев поблизости осталась только парочка, которая явно стушевалась из-за внезапной перемены на сцене. Один из них был совсем рядышком, я оглушил его ударом кулака в ухо, забрал плазмобой и обстрелял того, что находился подальше. Второй сотрудник внутренней безопасности моментально юркнул в какой-то проем.
Через большую дыру я выглянул наружу, “во двор”. Исчезнувший кусок стены обнаружился на расстоянии доброй полусотни метров ниже, на земле, он стал просто кучей обломков. Восемь бетовцев валялись на камнях в разных гробовых позах, даже отсюда была заметна кровь.
Пора делать ноги – пожарный трос поможет мне спуститься более аккуратно и плавно. Но я неожиданно подумал, зачем торопиться? Кажется, я получил неплохую фору, можно порезвиться и здесь. Тем более, что злобы я накопил предостаточно. Я сжал глотку оглушенного мной бетовца.
– Ты, похоже, выступал в составе той своры, что зацапала меня в космопорту. Кто приказал прикончить женщину, которая была со мной?
– Никто ее не убивал,– довольно мужественно, но торопливо заговорил бетовец.– Ей отчехвостили руку, было дело, но, наверное, потом пришпандорили обратно.
Вот так номер. Похоже, один из видеоклипов, показанных мне коллегой Меликом, оказался ложным. И в натуре, откуда у Кати вдруг появился сюрикен?
– И где она находится? Колись быстро, а то кишки вырву.
– На этом же уровне, в блоке 4-3.– менее мужественно залепетал бетовец.
Почему не вырвать женщину из лап Мелика? Хотя кое-какую правду он про Катерину сказал: лахудра она холоднокровная; но все-таки жалко ее, пытается ведь сыграть роль мамаши для Соньки.
– Веди в “4-3”, служивый.– сказал я, хотя все время думал про себя, не слишком ли загнул по части симпатии к начальнице.
– Но по дороге два поста охраны.– ответственно предупредил бетовец.
– Это уже моя забота.– бездумно, но смело отозвался я.
Мы вышли из сильно искаженного помещения в коридор. Флуктуации здесь тоже пошуровали, испортив пол, стены и потолок. К тому же, мигающие панели долдонили, что весь уровень заблокирован и перекрыт.
Пост охраны, располагавшийся неподалеку, никак на меня не отреагировал, похоже находящиеся там квибсеры пребывали в сильной прострации после воздействия хронального канала. Я с пленным бетовцем спокойно миновал грозных монстров и почти добрался до блока 4-3, когда возникли новые помехи. У нас со спины появились новые бойцы из отдела внутренней безопасности, которых я сразу обстрелял из мощного плазмобоя. Довольно метко обстрелял – моя Анима быстро приспособилась к новой системе оружия и оперативно выдавала на зрительный центр целеуказание и целенаведение. Нападавшие явно не рассчитывали на столь решительный отпор и почти все полегли.
Плотно закрытые двери с надписью “блок 4-3” оказались более устойчивыми. Не пригодился даже код доступа, находившийся в Аниме моего пленника, и идентификатор, присутствующий на его ладони. Возможно, потому что сам пленный скончался во время недавней перестрелки от шального плазмозаряда. Короче, передо мной неумолимо стояли запертые двери, со створками более мощными, чем у сейфа в Центробанке.
Могу ли я еще разок попользоваться диффузным трансквазером? Его процессор сообщил, что энергозапас уже уменьшился на треть, но доступ открыл. Капли черного пота опять проступили сквозь кожу и быстро стеклись воедино, образовав тарелку мрачного вида. Канал хроноволнового преобразователя вырвался из моей груди. Внутренности здания стали плоским, размазанным, потом заструились. Я снова заработал с хрональными линиями. Теперь подсказки были куда понятнее. Я четко просек, как маневрировать скаляром и вектором чистого времени, проставленными на каждой линии. Скаляр можно было уменьшить или увеличить за счет других линий, векторные взаимодействия тоже имели свои четкие правила. Когда я переналаживал линию, то фактически изменял судьбу того или иного объекта; управляемая хрональная волна производила целенаправленные квантовые преобразования.
(Если кто-то не понял об чем разговор, то объясняю еще более популярно: я не занимался проникновением в прошлое с помощью карманной машинки времени. Однако хрональные волны помогали мне, начиная с настоящего момента, пересоставить кубики большего конструктора по имени “реальность” более подходящим образом.) Ладно, толковать легко – перестройку делать труднее. Руководствовался я своим недюжинным чутьем и подсказками, но иные линии не слушались меня, выскальзывали из мысленных рук, не расплетались или же, наоборот, свивались как змеи, настроившиеся заняться сексом.
Но чего-то я добился натужным трудом! Мощная дверь передо мной задрожала как лист, пошла трещинами и разорвалась, все мешающие перегородки, люки, решетки внезапно обветшали и рассыпались во многовековой прах.
И, как результат, перед мной открылся проход, в дальнем конце которого я узрел начальницу Катерину. Заметила она меня или нет, но головой завращала, впрочем самостоятельно не сделала и шага навстречу. Эти командорские шаги сделал я.
Как она впоследствии рассказывала, на стене ее камеры появилось вздутие, затем оно лопнуло, и рваные края дыры загнулись в разные стороны – все это было похоже на последствия мощного выстрела. Но уже мгновение спустя дыра стала напоминать парадную дверь. Я торжественно появился в этом проеме, схватил насмерть удивленную даму под локоть и повел с собой. У нее, конечно, были свои субъективные ощущения, у меня – свои, и те, и другие, как говорится, к делу не подошьешь.
Когда я с Катюхой двигался обратно, позади нас возникло странное синеватое сияние в полоску, вскоре сгустившееся в узорчатый туман, который был весьма похож на тот самый “спорозоит”, что недавно схавал мой дом. Как и в прошлый раз туман украсился сложным орнаментом, за которым стала проглядываться постылая медуза с далеко прозмеившимися щупальцами-лучами. Она, конечно же, потянула нас в свои удушающие объятия. Сразу стало дурно и погано, потерялась даже ориентация в пространстве. Тварь как будто гнездовалась в жерле воронки, в которую мы неизбежно проваливались, как ни пищи. Вот такие ощущения мне не по нутру. На Катино счастье, она, вырубившись, повисла на моей руке и наиболее захватывающих подробностей не видела. Я отдавал себе отчет, что медуза много сильнее и запросто “перетянет канат”.
Милостивый процессор трансквазера снова разрешил мне попользоваться хрональным каналом, и даже сообщил об увеличении энергозапаса. На виртуальном экране тварь выглядела еще внушительнее: она рубила мои линии, которые превращались в жалкие клубочки. Я же трясущимися мысленными руками лихорадочно сшивал свои линии и закольцовывал все мешающие факторы. В итоге хроноволновое преобразование-таки вынесло меня вместе с дамой по обломкам рухнувших перекрытий на крышу здания. Хорошо, что и женщина вовремя пришла в норму, превратившись из тяжелого мешка в подвижную особь, когда я ущипнул ее пару раз за задницу. (По дороге я еще немало извинялся перед начальниецй за свое пошлое поведение.) Тварь, по счастью, вкупе со своей ловчей воронкой приотстала.
А вот крыша здания “Бет” оказалась не ровненькой, а уступчатой, с террасами. На ней в стиле царицы Семирамиды раскинулся большой субтропический сад, где высокие и низкие деревца имели даже индивидуальную подсветку и подпитку. (А при взгляде с земли комплекс напоминал большую избушку на курьих ножках, чья двускатная крыша сплошь покрыта мхом.) Несмотря на то, что крыша заросла столь цветущим вертоградом, сферическое гравитационное поле заканчивалось лишь десятком метров выше. От марсианского Деда Мороза нас защищала лишь тонкая прослойка теплого “земного” воздуха, а красноватое небо планеты напоминало преисподнюю, адскую бездну, которая с чего-то оказалась наверху. Даже оторопь брала от того, что мы при всем при том находимся в климатическом уюте.
Тут, прервав созерцательную паузу, на вечнозеленую крышу стали выбираться бетовские оперативники – оправились значит. Посреди магнолий и кипарисов завязался маневренный бой, причем энергозапас моего плазмобоя быстро падал. От “метких” выстрелов заваливались и обгорали шикарные деревья, вызывая острую жалость. Для обострения ситуации из зазеркалья вновь пробивалась Медуза Горгона, а вот мультипереговорник Анимы был слишком слабеньким, чтобы выйти на связь со службой “Алеф”. Сигналы же нейтринного маячка могли засечь только мощные приемники тяжелого крейсера или какой-нибудь боевой горы, бороздящей просторы космоса.
Кажется, зря я понадеялся на фору, добрые дела не улучшили моего личного рейтинга пред Всевышним. Глядя на спокойное чуть отрешенное лицо Катерины – крепкая должна быть психика у прирожденного руководителя – я подумал, что мог бы уже усвистать далеко-далеко и сидеть сейчас в тесную обнимку с какой-нибудь сисястой мутанточкой. Эх, если бы я сгоряча не кинулся спасать члена директории!
И вот, когда всем надеждам вроде бы каюк, когда меня обложили и загнали в угол, когда бластерные вспышки плавили крышу в нескольких дециметрах от моего уха, над головой завис коптер. У него были некоторые проблемы с преодолением силового поля – насколько мне известно, при пересечении гравитационной плоскости в плазменных двигателях возникают запирающие слои. Впрочем, коптер и не стал опускаться слишком низко. Из гнезда в борту вылетел шнур управляемой мономолекулы. Нитеробот опустился к нам с Катериной и, завязавшись узлами, образовал несколько люлек, в которые мы по-быстрому запрыгнули. А потом нас сдернули с крыши, заодно прикрыв огнем из мощного плазмобоя, который мигом выкосил целую оливковую рощицу. Правда, пришлось пережить несколько неприятных шок-мгновений, когда за пределами гравиполя мы заболтались в разреженной атмосфере Марса – глаза и еще какая-то требуха уже полезли изнутри наружу. Но тут створки коптерского люка распахнулись, и мы были вобраны в уютное чуть ли не материнское тепло багажного отсека. Когда отдышались и переползли в кабину пилота, то оказалось, что там Чертковиц, самолично управляет летным средством.
Что ж, надо поприветствовать нежданного-негаданного спасителя, хотя он сам во всем и виноват.
– Весьма рад, начальник. В службе “Бет” меня весьма огорчили, сказав, что у вас сильно ухудшилось здоровье, и показав соответствующий видеоролик.
Чертковиц хмыкнул, понимая, о чем это я.
– Они известные кинематографисты. Но присутствует в этой пропагандном трюке горькая правда. Вся внутренняя безопасность службы “Алеф” благодаря множеству интриг переключена на “Бет”, у нас нет теперь своего охранного сектора. Их оперативники сейчас лезут во все щели, гниды такие.– начальник службы переключился на Катерину, которая сидела тесно прижавшись к моему боку (зауважала что ли) и заодно перешел на закрытый рентгеноканал Алеф-5, который, впрочем, был вполне для меня открыт.– Про диффузный трансквазер бетовцы уже прознали, так что проект “Человек-оркестр” придется еще тщательнее законспирировать. Нашему другу Фоме надобно пока пересидеть в вольере на старушке Земле.
Ага! Мной уже закусили, мной почистили сапоги, помыли пол и теперь, видимо, собираются вытереть задницу.
– Но ведь на нашей земной базе отрабатывается совсем другой проект – “Параллельная жизнь”.– возразила Катя.
– И ничего особенного, оба эти проекта прекрасно уживутся.– посчитал Чертковиц.– Расслабься, Катя, глянь, какой вид.
И действительно, полярная шапка густо сияла, сиреневый туман углекислотных испарений придавал ей облик большого суфле.
– И вообще, диффузный трансквазер нуждается в мощной энергетической подпитке, чтобы показывать фокусы.– добавил главный начальник.
– Значит, он получит ее с помощью подопытной Икс-структуры.– в словах Катерины прозвучал тонкий намек на какие-то толстые обстоятельства.
– Ну это в случае непосредственного взаимодействия, что пока исключено. В общем, Фома успеет забыть, что он – супермен… Катя, у нас нет другого выхода. Того глядишь, бетовцы накопят на меня компромат с помощью своей агентуры и спихнут с должности.
– Как твоя рука, Катюша?– отвлекся я на другую тему, чтобы не думать о непонятном и неприятном.
– Да пришили обратно. Бетовские врачи сказали даже, что поставили синтетический квазиживой вкладыш вместо разрушенного участка кости. “Бет” ведь готовил судебный процесс против “Алефа”, и мои показания должны были…
– Не трепись,– рявкнул Чертковиц по закрытому каналу,– ты же не знаешь, в чьих руках окажется этот обалдуй завтра.
А мне и не надо было словесного трепа, тугое женское бедро так плотно примыкало к моей ноге, что невольно возникал некоторый трепет в кровеносных сосудах, особенно пролегающих ниже живота.
– Это мы еще выясним, чего там бетовцы тебе поставили,– вслух буркнул начальник службы, и я заметил, что он заботится о Катерине; по крайней мере его беспокоит то, что к ней в кость могли вмонтировать “жучок”. Мне захотелось поддеть Чертковица, чтобы уж не принимал меня за такого чайника.
– Послушайте, шеф, я дико извиняюсь, что невольно подслушивал ваш конфиденциальный разговор, однако мне все труднее притворяться глухонемым. Не похожа ли эта “параллельная жизнь” на ту тварь, которая заглотила мой дом и которую я видел при вызволении Катерины. И не слишком ли густо два проекта – для меня одного?
Чертковиц недовольно заерзал.
– Катя, ты должна была предупредить, что дала ему доступ к закрытому каналу Алеф-5.
– Я думала, вы знаете,– без особой виноватости парировала женщина, и ее бедрышко потерлось о меня, усилив волнение в моих жилах.
– Ну, раз так, отвечай на вопрос коллеги,– без удовольствия распорядился начальник.
– Милок,– начала она. Если стал уже “милок”, то дела мои действительно не ахти.– Поверь мне, в идеале эти два проекта хорошо сочетаются. Благодаря трансквазеру устанавливаются хрональные каналы, и возможно рациональное продуманное взаимодействие с Икс-структурой, в том числе и конфликтное.
Умеют же наши начальники успокоительно выражаться. Они тебя сперва отправят в пекло, а когда от тебя и соплей не останется, то скажут для прессы, что “при обсуждении некоторых спорных вопросов один из участников дискуссии вдруг перестал высказывать свое мнение.”
– Насколько я в курсе дела, Катерина, так называемое “конфликтное взаимодействие” – есть не что иное, как мордобой и людоедство. Это я уже имел, причем не в далеком будущем, а в недавнем прошлом. Я хочу знать, на что можно рассчитывать в следующей драке. Всегда ли сработает та секретная штука, которая сидит во мне?
– Фома, твой трансквазер диффузный, он присутствует в крови в виде микрочастиц и собирается только в нужный момент. Аппарат, сам понимаешь, импортный и этот “нужный момент” он определяет на основе собственной аксиоматики. А питание у трансквазера внешнее, он улавливает избыток хроноэнергии, выделяющийся от первичного квантирования сырой материи. Происходит это, кстати, при проникновении Икс-структуры через хрональный экран.
– Понятно, батарейки подзаряжаются, лишь когда я нахожусь в пасти у хищника.
Чертковиц счел нужным дать милостивое обещание.
– Фома, мы демонтируем диффузный трансквазер, как только накопим самую скромную информацию по его работе.
Ага, усвоил – на ближайшую пятилетку я останусь упаковкой для транспортирования и маскировкой для испытания хитренького “импортного” приборчика. Это обстоятельство не унижало мое достоинство, коего отродясь не было, а просто подавляло меня. Ведь все яснее чувствовалась: до конца своих дней я каждым своим телодвижением, каждым вздохом и чихом буду приносить пользу разным смелым проектам. А как перестану приносить, так меня сразу в утильсырье спишут.
Я как-то машинально отодвинулся от Катерины – ведь она в этом смелом экспериментаторстве не последнюю роль играет.
– Есть еще у кого-нибудь трансквазер, господа?– вопросил я, подавив огорчение недюжинным усилием.
– Пока нет. Хотя мы собираемся проводить серийные испытания на Земле. Уже отобрано несколько варваров.– сообщил начальник “Алефа”.
– Вот с кем я оказался в одной компании – с дикарями, которые задницу пальцем вытирают. Можно мне пойти и надраться вусмерть? Это последнее желание.– В моем голосе засквозила усталость, так же как и в теле, напичканном аппаратными микрочастицами.
– Увы, нет. Мы, то есть вы, немедленно отправляетесь на Землю.– отдал приказ Чертковиц.– Отбудете из Озерков; вы, конечно, в курсе, что это бидонвилль в пригородах Нового Петербурга. Оттуда стартанете на коптере-челноке, который доставит вас на орбиту, где пересядете на орбитальный космоплан, а потом… в общем, увидите. Добираться до Земли будете, как настоящий разведчик. Но там вас встретят представители спецлаборатории.
– Ага, понял. Добираться буду в капсуле, на манер кролика. А если не встретит меня представитель спецлаборатории, то попаду я на закуску к товарищам дикарям.
– Не такие уж они и дикари. Среди них, между прочим, не столь давно проповедовал великий учитель по прозвищу Ботаник.– “утешил” большой начальник.
– Ну и чему он их научил? Что надо мыть руки перед едой и чистить клыки на ночь, что нельзя какать мимо горшка и есть сладкое перед обедом…
Чертковиц поморщился из-за моего невежества.
– Отставьте свое ерничество, юноша. Он их учил не каким-то ритуальным молитвам вроде наших, а настоящей Вере в Милость Божью. Ведь на самом деле в Милость весьма трудно поверить.
– А мне во все трудно поверить: в то, что я – венец творения, в то, что эту кучу хлама, именуемую Вселенной, сотворил высший разум.
– Это у тебя от недостатка собственного разума,– поддела Катя. А Чертковиц продолжил вдохновенно, как профессор на последней лекции перед уходом на пенсию:
– Довольно легко согласиться с тем, что мир был сотворен Высшим Разумом, что Творец сделал это ради самопознания, что Он придумал законы, по которым развиваются природа, звезды, планеты и все такое, что Он создал матрицы для появления всякой жизни, что существует Единство всех естественных и сверхъестественных сил…
– А как же насчет зла и мерзости всякой, Ваше Превосходительство. Они тоже украшают Единство?– поддел я философствующего начальника.
– Можно вполне согласиться и с тем, что зло необходимо, что нельзя жаловаться на вулканы и наводнения, на микробов и разных глистов, ведь без них не появился бы, в конце концов, сам человек. Легко признать, что убийцы и садисты нам тоже нужны, иначе мы не соблюдали бы по контрасту правила хорошего поведения. Нельзя не подтвердить то, что Бог дал нам хорошую возможность плодиться и овладевать Землей, да и другими планетами и планетоидами. Но трудно согласиться с тем, что Единый любит людей, даже тех, кто старается соблюдать его Заповеди. Наградой за продуманное масштабное красиво обоснованное преступление как будто становится долгая счастливая жизнь, а вот трупы невинно убиенных превращаются в безымянный чернозем, на котором пришлые люди собирают прекрасный урожай.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34