А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А другой страны у них, увы, нет. Затем и сам забугорный трудящийся приехал к нам на Panzer'е в 1941 и построил виселицы в каждой захваченной деревне. Шаманы на пару десятков лет отошли в сторонку, позволив другим расхлебывать ту кашу, которую они заварили. Код позднего сталинизма, частично заменивший код ленинизма, создал некоторые упрощенные инструменты, напоминающие национальные: подобие национального сознания, памяти, культуры. Даже подражание национальному коду является эффективным, это превратило страну из ресурсной базы глобального социализма и капитализма в мировую сверхдержаву. Впервые за много сотен лет Россия избавилась от роли экспортера дешевого сырья, стала лидером научно-технической революции, добилась резкого сокращения смертности при сохранении прежнего уровня рождаемости. То есть добилась замечательной устойчивости, гомеостаза.
Но выход на сцену шаманов-шестидесятников (и днепропетровской клики) ознаменовался (случайно ли) утяжелением тягла для коренной России и ослаблением его для нацокраин, усердным кормлением внутрисоветских нацбюрократий и «марксистов» по всему миру (где они теперь?), а также резким спадом рождаемости и начавшимся ростом смертности. Истощение моральных и физических сил русского народа сопровождалось развращением «гуманитариев» при власти.
Уже тогда «гуманитарии» показали, что им не нужен интеллектуальный оппонент, коего можно быстро выкорчевывать при помощи властных инструментов. Никаких дискуссий, кроме псевдодискуссий с чиновниками, наша «шаманская интеллигенция» так и не научилась вести, зато приучилось усердно колотить в бубен «свободы слова». Шаману-гуманитарию просто необходим «тупой чиновник», от которого он как бы будет страдать, взывая о помощи к доброму народу и мировой общественности. А уже через пять минут тупой чиновник, покраснев от стыда, сделает всё, что нужно «гуманитарной интеллигенции».
Претензии на исключительную роль у наших «гуманитариев» начали претворяться и в откровенные фашизоидные коды. Диктатор Сталин по счастью генетику не любил. А наша «гуманитарная интеллигенция», оказывается, в результате неведомого естественного отбора обрела «гены нравственности».
С такими генами как не быть «гуманитарию» прирожденным морализатором, обличителем, который назначает виноватых и правых в любом бедствии или преступлении. Кому, как не «гуманитарию», определять, что есть преступление, а что достижение? Естественно, что такой прирожденный критик сам ни за что не отвечает. Всю ответственность за страшные преступления времен своего полного господства шаманы переложили на русский народ.
Уже с шестидесятых годов стало ясно, что распространителем вирусов снова быть выгодно и безопасно. И наша не слишком богатая страна, словно пойдя навстречу, породила массовый слой иждивенческой образованщины, которая пузырилась в убогих НИИ и расцветала пышной плесенью в придворных журналах «Коммунист», МГИМО, столичных райкомах комсомола. Информационные вирусы бесприпятственно размножались в этой среде и породили новую плеяду «особо нравственных гуманитариев», которую страна уже не могла выдержать.
Чернобыльский взрыв был синхронизирован по времени с массированным выбросом вирусных кодов. Социальная система потеряла устойчивость, несколько толчков со стороны и она рухнула вместе с теми немногими квази-национальными инструментами, возникшими в стране в тяжелые 40-х – 50-х годы.
После этого шаманы-гуманитарии остались один-на-один с русским народом. Соперник сей был жалок, напоминая колонию одноклеточных на предметном стеклышке микроскопа. Однако это не помешало мощной и скоординированной его обработке в стиле плана «Ост».
Были применены практически все вирусы, накопившиеся за четыреста пятьдесят лет русофобии, от тех, что еще выдумывали ясновельможные паны в занюханных местечках до самых новомодных: «русские несут коллективную ответственность за коммунистические преступления» и «русский коммунизм равняется фашизму».
Вирусы шли потоком по всеохватным информационным каналам советского телевидения (единственное, что продолжало работать в постсоветское время), вливаясь в уши, глаза, в лобные, височные и затылочные доли мозга.
Убивалась память о всем значимом в русской истории, о том, что могло дать психологическую защиту от унижения, что могло восстановить гомеостаз «системы Русь». Разрушалось прошлое, чтобы не было будущего. Стиралось всё, что составляло сущность русской истории: многовековая борьба за выживание против холода, голода, против степных орд и западных бронированных хищников. Стирались победы (сражение при Молоди 1572 просто испарилось, а битва за Москву 1941 превратилась в «закидывания трупами») и нивелировались страдания, которые несли нам «свободные европейцы» и не менее «свободные азиаты», начиная с погромов Батыя и Дивлет Гирея и кончая Талергофом, Тухолой и шталагами.
Дело дошло до немыслимого. Практически были стерты из информационного пространства какие-то более-менее организованные данные о геноциде русского народа со стороны немцев и их европейских союзников в годы второй мировой.
Степень информационного насилия достигала максимума в 1995, когда маргариты «правозащитного» движения облизывали вурдалаков, которые прямо перед телекамерами распинали беременных женщин. И никто не поднялся, что вышибить из этих «правозащитников» воняющие серой душонки.
Совершенно в такт разрушению народного сознания шел этноцид русских на отколотых окраинах, кое-где переходящий в слегка замаскированный геноцид, как например в Ичкерии.
Из народного сознания вместе с «коммунистическими мифами» вытравливалось «супер-эго», по-простому говоря, совесть, стыд, следование традиции. Зато прилежно культивировалось низменное подлое начало. О том, что «государство мне должно» кричали шаманы, вовек не знавшие никаких обязанностей. С каждой телесерией формировался компрадорский тип сознания. И жулику, кстати, комфортнее существовать в псевдоистории, наполненной такими же персонажами, как и он. Кто не мог выдержать разрушения высшего слоя сознания, тот погибал. Большинство жертв той сверхсмертности, которую Россия имеет с 1991 года, это люди принужденные к самоубийству; их десять миллионов человек.
В обстановке жесткого внешнего контроля информационной среды, совершенно в такт с уничтожением национальной памяти и культуры, стая экономических вурдалаков потрошила государственные имущества. Самое смешное, что эти потрошители не какие-то пираты, не френсисы-дрейки и даже рокфеллеры. Это назначенцы, бессовестные мальчики, нередко ограниченные (разве Миша и Лёня производят какое-то иное впечатление), но наш «гуманитарный» Олимп выбрал именно их. Впрочем не будем углубляться в запредельную логику всемогущего шаманского класса.
Страна потеряла минимум 500 миллиардов долларов (The Washington Times от 17.05.2006 дает цифру в 260 млрд., не оценивая союзной собственности, оставшейся в странах Лимитрофа), которые были высосаны даже из пенсионерских сберкнижек, и утратила реальную научно-техническую элиту, утекшую на Запад. Так что каждая загубленная душа дала прибыль до 100 тысяч долларов, доставшуюся Людям Плюс.
Мир практически не заметил тотального ограбления и принуждения к самоубийству огромного народа. Великое и скрытое разорение России было проделано одним только информационным оружием, без пролития хоть одной капли драгоценной крови Людей Плюс.
6. Жизнь по Лао-Цзы. Реальность – это виртуальность
Столь удачная информационная война могла быть проведена только в рамках глобального «информационного общества».
«Информационное общество» есть платформа для существования системы глобального, а если точнее тоталитарного капитализма, претендующего на вековечное господство над всем человечеством.
Удивительно, что при таких запросах глобальный капитализм не ставит никаких стратегических целей для всего человечества. Вместо этого он предлагает конкретную стратегическую цель для конкретного человека. Всё, что есть в мире, в Public Domain (общественном достоянии), в чужих руках, должно достаться только тебе. Движение к одной цели предусматривает и толкотню конкуренции (которую почему-то выдают за свободу) и тоталитарную формулу поведения для овладения миром: покупая как можно дешевле, ты должен продавать как можно дороже. Это «как можно дешевле» и это «как можно дороже» в пределе означает свободу захвата и свободу обмана. И, если ты хочешь из Человека Минус превратиться в Человека Плюс, то тебе без этих двух свобод просто не обойтись. (Собственно из героев купли-продажи и их деяний, захватов и обманов, состоит история глобального капитализма.)
Естественно, остается страшной тайной, что преследование таких вот частных целей, при отсутствии стратегического планирования в общечеловеческих интересах, рано или поздно приведет Целое к краху, за которым последует крах и всего Частного.
Тайна остается тайной, потому что в «информационном обществе» давно уничтожены или вытеснены на обочину альтернативные информационные пространства.
Для этого работает система фильтров, которая отсеивает любую информацию, способную поколебать господство глобального капитализма. В последнее время информационные фильтры были дополнены агрессивной системой нейролингвистического программирования, лишающей людей способностей к критическому восприятию и поиску альтернативных аргументов. (См. работы М.Эриксона, Бендлера и Гриндера, Скиннера).
Медиакратические штабы занимаются тем, что присваивают «вес» тому или иному информационному объекту. Информационный вес в Интернете, кстати, легко измеряется в выложенных и скачанных мегабайтах, кликах, запросах, и находится в прямой зависимости от мощности задействованных каналов, размера вложенного кода и вычислительных мощностей. Заодно разрабатывается и «сенсорная гамма» объекта.
Советский солдат, спасший мир от гитлеризма, почти исчез из информационного пространства, ему на смену пришел «энкаведист, поработитель народов». Коллаборационисты, уничтожавшие деревни и местечки, стали «борцами за незалежность». Клептоманы, растащившие государственную собственность экс-СССР, сделались милыми джентльменами, мечтающими о демократии. Ичкерийский террорист оказался в виртуальности на два порядка светлее, чем в реале. А его жертве, замученному русскому населению дудаевской Ичкерии, вообще не нашлось места в медиапрострастве…
На основе демонического симулакра «страны тиранов и рабов» уже разработан проект финализации России. На первом этапе он будет заключаться в предъявления многомиллиардных претензий нашей стране, в виде счета за бесчисленные преступления, якобы совершенные «царистами-сталинистами» против мирных свободолюбивых народов. (Людям, которые захотят покритиковать это мое утверждение, рекомендую поизучать прессу и прочие виды пропаганды – сетевую, школьную, музейную, монументальную – стран Лимитрофа, то есть, тех стран, которые находятся в максимальной зависимости от западных медиакратических штабов.) Финальная экспроприация, вслед за предыдущими волнами ограбления, должна превратить существование русского народа в невыносимое. Вследствие информационных извращений он должен будет платить потомкам красных и коричневых латышей, «жертвам сталинизма» из города Гори, наследникам крымского ханства, финским и румынским цивилизаторам времен второй мировой войны, странам Лимитрофа, которые подарила нам самых страстных революционеров и самых кровожадных коллаборационистов. Реальные Палачи получат полную индульгенцию, за всё теперь заплатит Россия, прежде чем издохнуть в долговой яме.
Ограбление и последующее удушение России уже становится идеей фикс, об этом мечтают открыто, не испытывая стыда, даже «гуманитарии», входящие в российский истэблишмент.
Проект финализации набирает силу, его продукция – вирусы русофобии – распространяются столь быстро, что это принимает характер информационной эпидемии. Все больше народов и наций, который от нас не имели ничего кроме добра, показывают стремительное нарастание неприязни к России и к русским. Процесс пошел уже в Китае, Индии и испаноязычных странах третьего мира. Русские, выброшенные из информационного пространства, оказались в информационном гетто.
Вирусы финализации разрушали и будут разрушать Россию изнутри, делая ее хрупкой и слабой. В физическом пространстве Лимитроф будет наползать на Россию с запада и юга. Создание балтийско-черноморского барьера и соединение его с черноморско-среднеазиатским барьером воссоздаст удушающую ситуацию 13-16 веков, позволит Лимитрофу активнее паразитировать на экономическом обмене России с остальным миром – она оплачивала и будет оплачивать свое удушение. Лимитроф будет отламывать край за краем, украину за украиной, пробивая бреши в зонах межэтнических разломов, нанося удары по геополитическим опорным точкам.
7. И еще немножко Лао-Цзы. Свобода – это тоталитаризм
Когда-нибудь возникнет честная наука «социальная механика» (жаль, что уж жить в эту пору прекрасную уж не придется…). Эта наука сформулирует законы свободы для больших социальных систем. Она похоронит прежнее понимание свободы, как некоего неотъемлемого свойства Людей Плюс, которым они могут якобы наделить всех остальных (если остальные будут послушными мальчиками). В этой новой науке свобода предстанет как коэффициент, описывающий гомеостатичность системы, то есть, независимость в отношении меняющихся факторов окружающей среды. «Естественную ренту» от тех идеальных условий, которые имели некоторые заморские страны, никак нельзя будет выдавать за свободу. Но вот умение поддерживать гомеостаз за счет паразитирования на более слабых социумах будет отнесено к «силам свободы». Увы, свобода – весьма релятивистская штука.
Пусть даже социальная система – вампирская и ядовитая по отношению к внешнему миру, но, если этими свойствами обеспечивается её устойчивое развитие, значит, она обладает свободой. Именно эта система предоставит широкий диапазон возможностей своим элементам, что, в общепринятом смысле и является экономической и политической свободой. Однако, очевидно, что чем больше свободы у вампиров, тем меньше свободы у их жертв. Обратная сторона свободы для корпораций – это тоталитаризм глобального рынка, который атомизирует людские сообщества, стирая или профанируя самобытные культуры, обедняя языки, увеличивая производство и потребление фиктивных ценностей, очень часто связанных с человеческим Низом. Поп-корм для желудка, для члена, для глаза, для уха – за счет уничтожения природных и моральных ресурсов, НАШИХ ресурсов.
Системе Русь повезло менее других. Для паразитических «сил свободы» не выгодно ни сохранение нас в виде «резервуара дешевой рабочей силы» (потому что она у нас не дешевая), ни в виде «сырьевого придатка» (потому что сами по себе мы потребляем слишком много сырья).
Для нас уготована только одна роль – коллекции «русских окаменелостей» в каком-нибудь смитсонианском институте.
Нельзя исключать, что для ускорения процесса финализации, будут пущены в ход и военные средства, в том числе и высокоэффективное оружие массового поражения, к которому в 21 веке относятся некоторые «невидимые» нанотехнологии. Например, молекулярные роботы, действующие в составе конгломератов, способные уничтожать культурные растения, промысловых животных и домашний скот или модифицировать их, делать токсичными, вызывать поражения иммунной и нервной системы у человека, влиять на климат…
Сегодня достаточно много людей в России понимают критичность ситуации, но предлагаемые ими варианты действий есть лишь исполнение вирусных кодов. Борьба с силовиками, «режимом», «подлым государством», война всех против всех, это именно тот предколлаптический хаос, которую так хотят наши враги. Это все равно что бороться с гриппозной инфекцией, стреляя в людей, которые больны гриппом.
А ведь достаточно обратить внимание на то, почему силен враг. Причина всего одна – эффективная национальная технология.
8. Нация – это народ, обладающий нервной системой
Нация осмысленно участвует в информационном обмене, имеет общее имущество (территории, ископаемые, материальные ценности), которыми распоряжается в собственных интересах. Развитая нация всегда имеет органы управления, которые подпирают государство, контролируют и даже заменяют его, если то коллапсирует (как оно должно было случится в нашем 1917 или 1991). В критических ситуациях нация отстаивает свою территорию и материальные ценности, возможно сдавая под напором непреодолимой силы то, без чего легче обойтись, но до последнего отстаивая стратегически важные пункты, порты, аэродромы, дороги, шахты, нефтяные вышки, транспортные и информационные магистрали, золотой запас, и, конечно, своих людей – всё то, что составляет национальный организм.
В успешно функционирующих многонациональных государствах (например, в Бельгии) нация участвует в выработке баланса интересов с нациями-сожительницами.
Первый признак пробуждения нации – это создание национального информационного поля. Если о погроме русских на окраине страны или о вымирании какой-нибудь русской деревни в центре станет известно по всей России, значит информационное поле функционирует. (Гонцам с вестями сегодня не надо пробираться через непролазные леса как в 1612, техническая скорость информационного обмена уже практически сравнялась с физически возможной.) Системы информационной защиты (нациммунитета) должны мгновенно реагировать на болезнетворные вирусные коды.
Второй признак пробуждения нации – способность наложить руку на свои имущества. Тогда и закончится двухсотлетний отток русской собственности на вампирствующий Запад. Только нация может положить конец бесцельному изнурению народа и поломать сосущую вампирскую горизонталь.
Третий признак – принятие на себя ответственности. Нация не может сваливать свои проблемы на государство. Нельзя требовать от государства, чтобы оно защищало права нации или ее материальные и духовные ценности, если сама нация этого не делает.
Четвертый признак пробуждения нации – это ее открытость, способность впитывать самые различные этнические элементы, не отвергая кого-либо из-за цвета глаз, формы носа и прочей «косметики». И собрашася разные народы – и варязи во Киеве и прозвашася «русь». Нация не равняется этносу, точно также как и нервная система не равняется телу. И попытка поставить этнос над нацией (этнонационализм) – это то же, что ставить мыщцы и кости выше мозга.
Пятый признак нации – это национальный эгоизм или умение поддерживать гомеостаз за счет повышения энтропии во внешнем мире . Использование невосполнимых природных ресурсов, загрязнение воды и воздуха, изъятие накоплений, износ моральных и физических сил народа – все это должно происходить, при необходимости, не внутри национального организма, а за его пределами. В мире конкурирующих социальных видов, также и в животном мире, нет места интеллигентности и благородству. И русские, за последние восемьсот лет, достаточно уже испытали это на своей шкуре.
Культурный человек должен был непременно националистом. Хотя бы по одной простой причине, до сего дня нигде не создано живого вненационального языка и свободной вненациональной культуры. Очевидно, что вненациональный язык в виде «упрощенного английского» сокрушает выработанную русским языком структуру мышления, заполняя освободившееся место чужими штампами, стереотипами и информационными вирусами. (К сожалению, рамки статьи не позволяют остановиться на коренных отличиях английского и русского языка; замечу только, что английский – это т.н. аналитический язык, где грамматическое и смысловое значение существует лишь на уровне целого предложения, а русский – это синтетический язык, в котором отдельное слово несет полную грамматическую и смысловую нагрузку; так что русский язык изначально обладает «свободой слова»). Так и массовая культура, созданная на калифорнийских компьютерах, лишь «передовой полк» тоталитарной рыночной экономики, превращающий человека разумного в потребляющего примата.
«Мой левый фланг разбит, мой правый фланг разбит, перехожу в наступление», – сказал французский командующий во время битвы за Париж в августе 1914. И что самое интересное, он победил.
1 2 3