А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

.. И вот, ныне думаю я - к чему моя Книга, если я ухожу?
- К чему? Но ведь ты уходишь из Арды, не из Эа, и Книга твоя - для
Эа!
- Ты прав, брат мой, ты прав и в этом. Воистину - нет тебя сильнее в
Арде.
- Я люблю - и в этом сила моя...
Намо уловил то, чего не договорил Проклятый. И, Владыка Судеб, сказал
он:
- Я не могу теперь повелевать судьбой Арды. Да и не стремился
никогда, хотя, как теперь понимаю, мог. Но это и к лучшему, ибо не мы, а
Люди хозяева Арды, и да свершится их воля. Но я могу видеть. И я говорю -
ты будешь любим, Мелькор, Возлюбивший. Не так как любят учителя - ибо уже
любят тебя так. Ты будешь любим, Проклятый и благословенный, так, как
любишь ты. И так будет.
С изумлением смотрел Мелькор в сияющие звездным огнем глаза Намо, в
его вдохновенное прекрасное лицо, осененное мудростью и прозрением; и
сказал он порывисто и горячо, и боль переполняла его, ибо знал он, _ч_т_о_
будет стоить любовь к нему:
- Я верю тебе! Я верю!

Они простились, ибо Зов был уже настолько могуч в сердце Намо, что
мучительно было ему промедление.
И все же медлил он.
Долго они смотрели в глаза друг другу, ибо Намо видел глаза на лице
Мелькора, а не пустые глазницы. И обнялись они крепко, и сердца их бились,
как одно. И Намо ушел в Эа, на Звездные Пути, унося книгу Арды - связь его
с колыбелью, из которой вышел он. И была эта нить надеждой на встречу...
Но когда она будет? Когда Звездные Пути его пересекутся с путями Арды, с
путями Мелькора? Кто знает...

И вновь, как тысячи лет назад, в одиночестве плакал Проклятый среди
Тьмы, и улыбался он. Ушел его любимый брат, и вновь был он один... Нет,
теперь не один. Где-то в темных глубинах Эа вершит свой труд Намо. Где-то
в туманах Арды бьется нескончаемой болью сердце Черного повелителя, и
Девять стоят на страже... И где-то во мгле грядущего таится предсказанное
Владыкой Судеб, то, что еще не родилось...


ЧЕРНЫЙ НУМЕНОРЕЦ (ПЕРВЫЙ НАЗГУЛ)
Он был великим воителем Нуменора, и в бою не было ему равных. Мудрым
военачальником был он, и, казалось, страх был ему неведом. Редко
наведывался он в Нуменор, и это радовало государя Тар-Анкалимона, ибо в
глубине души своей опасался король этого воителя. "Ледяное сердце", -
говорили о нем люди; и это было правдой. Неведома была ему жалость.
Наследник высокого рода, был он горд и отважен, но и отвага его была
рассудочно-холодной. И ничьей власти не терпел он над собой. Воины
преклонялись перед ним, но страшились его. И было имя ему - Хэлкар.
Не знал Хэлкар поражений в бою, а потому был уверен он в силах своих.
Войско его было многочисленным и отлично обученным. И однажды сказал он
воинам своим:
- Велика сила Нуменора; кто может противостоять нам? Один враг у нас:
Проклятый Властелин Черной земли. И так говорю я: должно нам сразиться с
ним. Я верю в победу; великой славой покроют себя воины Нуменора, и не
будет нам более соперников в Средиземьи.
С легким сердцем дал государь Тар-Анкалимон позволение начать эту
войну. В случае победы стал бы он величайшим из королей, прославленным в
веках. Если же потерпит Хэлкар поражение, думал он, удастся навсегда
избавиться от этого опасного человека, имевшего слишком большое влияние в
Нуменоре и Средиземских колониях.
Так в году 2213 выступило в поход нуменорское отборное войско под
предводительством Хэлкара. У подножия Эфел Дуат сошлись избранники Валар с
войском орков. Многочисленны были враги, и все же победа казалась близкой,
ибо доблестными воинами были нуменорцы, и дрогнули орки под их натиском.
Яростно рубился Хэлкар; но, оттеснив воинов Нуменора, орки окружили его.
Сломан был меч его, тяжелы были раны его; и был он взят в плен. И, видя
это, с великой скорбью в сердце нуменорцы отступили. Бой был проигран.

...Придя в себя, Хэлкар едва сдержал стон боли. Он весь словно
превратился в комок обожженных нервов, в сплошную рану. Открыв глаза,
нуменорец встретил злобную ухмылку орка.
- А-а, ожил. Наконец-то! Теперь ты наш. Молись своим богам,
нуменорская сволочь. Слишком скоро понадобится тебе их помощь. Не бойся,
мы не убьем тебя... сразу. Ты будешь жить еще долго. Много часов. Много
дней.
Хэлкар рванулся, но кожаные ремни впились в его израненное тело:
связан он был на совесть. Орк отскочил в сторону и грязно выругался:
- Еще дергаешься, мразь? Ну ничего; посмотрим, как тебе понравится
вот это!
Щеря желтые острые клыки, к Хэлкару приблизился второй орк, клещами
державший раскаленный добела кусок железа. Хэлкар с бессильной ненавистью
следил за ним; он понял, что должно произойти.
- Смотри-смотри, больше уж ты ничего не увидишь, - прошипел орк. И
вдруг, вскрикнув, рухнул на землю. Короткая стрела с черным оперением
торчала из его шеи.
- Прочь, падаль! Повелитель сказал: "Этот человек - мой"! Говорил
внезапно появившийся перед орками всадник, судя по внешности и выговору -
из южан.
- Мы захватили его; он наш! - прорычал предводитель орков.
- С каких это пор ты не подчиняешься приказам, раб? Или ты возомнил
себя Властелином Мордора? - недобро усмехнулся южанин, извлекая меч из
ножен. Спутники его подъехали ближе. Лицо орка исказилось от страха и
ненависти:
- Он наш! Он умрет!
Орк бросился к пленнику и занес над ним кривой клинок, но харадец
оказался быстрее, и предводитель орков упал с разрубленным черепом.
Стычка между южанами и орками была короткой. Уцелевшие орки в ужасе
бежали. Двое южан, спешившись, рывком подняли пленника с земли. Хэлкар
застонал и потерял сознание.

...Полумрак. Осторожные прикосновения ледяных рук. Боль медленно
покидала его тело.
Лицо склонившегося над ним человека было внимательным и усталым.
Хэлкар успел заметить венчавший голову незнакомца узкий светлый обруч с
единственным мягко светящимся камнем. Нуменорец смежил тяжелые, словно
свинцом налитые веки, и холодная ладонь легла на его глаза. Спать...
Бережно рука незнакомца приподняла его голову, и край металлической
чаши коснулся его губ. Прохладный терпкий напиток. Мягкая тьма,
окутывающая измученный мозг. Уснуть...

Очнувшись, Хэлкар увидел лица южан, смотревших на него холодно и
недружелюбно:
- Встать можешь?
Хэлкар приподнялся на ложе: это удалось ему неожиданно легко. Боль
ушла, оставив по себе только саднящее воспоминание.
Один из южан крепко, умело стянул его руки кожаным ремнем:
- Иди. Повелитель ждет.
Хэлкар поднялся. Он хорошо умел владеть собой, и сейчас смотрел на
низших с высокомерным презрением
- Куда идти? - бросил он.
- Тебе покажут дорогу, - в голосе харадца звучала плохо скрытая
ненависть.
Вскоре оказался Хэлкар в высоком зале перед черным троном Властелина.
Едва взглянув на нуменорца, тот холодно бросил:
- Развяжите ему руки.
Южанин неохотно повиновался.
- Идите.
Харадцы безмолвно поклонились и вышли. Воцарилось молчание.
- Особую пытку придумываешь для меня, Проклятый? - холодно сказал
Хэлкар и поднял глаза на Властелина. И замер. То же усталое, с тонкими
чертами лицо, что склонялось над ним; внимательный взгляд
пронзительно-светлых глаз - и такой же светлый камень в узком стальном
обруче.
- Приветствую тебя, Хэлкар-нуменорец. Ты хотел встретиться со мной?
Вот мы и встретились.
- Да, вот мы и встретились. Жаль, что меча нет в моих руках, -
процедил Хэлкар. Саурон только грустно улыбнулся в ответ. И нуменорцу
вдруг стало мучительно стыдно за свои слова.
...Осторожные прикосновения ледяных рук. Боль, медленно покидающая
тело...
- И ты нанес бы удар... воин высшей расы? - в голосе Черного
прозвучала печальная насмешка.
- А ты что же, высшими считаешь своих рабов-харадцев?
Саурон вздохнул. - Я не делю людей на высших и низших... И харадцы -
не рабы мне! - последние слова прозвучали резко, как удар плети, - народ
Ханатта - мои союзники и ученики. А у вас даже и название этой страны
неизвестно. Харад. Юг. Дикари, низшие. Созданные для того, чтобы служить
вам, Избранникам Валар!
Саурон поднялся.
- Иди за мной.
И, так как Хэлкар стоял неподвижно, Черный подошел к нему, сжал его
руку ледяными пальцами и, глядя в глаза повторил:
- Иди.
На черный скальный трон на вершине горы усадил Саурон нуменорца и
сказал глухо:
- Моими глазами будешь видеть ты, моими ушами слышать, и ничто не
будет скрыто от тебя. Смотри и слушай.
И содрогнулся Хэлкар: в эльфийских хрониках читал он историю Хурина и
хорошо помнил, кто произнес эти слова тогда.
Помнил это и Саурон, и страдание исказило черты его. И он ушел,
оставив Хэлкара одного.
И Хэлкар смотрел и слушал. Видел он людей Востока и Юга; и были они
мудрее, чем Избранники Валар. Видел он деяния нуменорцев в Средиземьи:
там, где проходили они, оставались пожарища вместо городов, пустыни вместо
пашен и пастбищ, рабы вместо свободных. Так шли они, по колено в крови, не
щадя никого: что за дело высшим до низших людишек! И гордые женщины
становились игрушками победителей, и кровь их детей лилась на алтарях во
славу Валар, и мужья их сгорали на кострах, посылая проклятья высшим...
И казалось Хэлкару: он один виноват в этом. Он - нуменорец, воин,
захватчик. Так же, как они, не знал он пощады; был он так же жесток и так
же уверен в своей правоте. Он смотрел и слушал, и ничто не было сокрыто от
него; и страдания умиравших передавались ему, и безумная, нечеловеческая
боль рвала его душу; и он потерял сознание.
...И вновь, очнувшись, увидел Хэлкар лицо Саурона. И бесконечное
сострадание было в голосе Черного, когда он тихо спросил:
- Больно?
Тогда Хэлкар бросился на колени перед Сауроном и простонал:
- Я видел... Я слышал... Я понял... Чем могу я искупить вину свою?
Возьми жизнь мою, Властелин! Я стану слугой твоим, я пойду за тобой... Но
я - только смертный человек; я слишком мало успею... Если бы я был
бессмертен!..
- Знаешь ли ты, чего просишь? Я могу дать тебе долгую, очень долгую,
почти бесконечную жизнь и великую силу. Тогда многое сможешь свершить ты.
- Я согласен на все, Повелитель!
- Не торопись. Быть может, придет день, когда ты захочешь умереть, но
я не смогу дать тебе смерти, пока не придет твой час. Бессмертие -
страшный дар...
- Я принимаю его!
- Труден и мучителен путь Тьмы, и смерть будет лишь продолжением
пути. Ты будешь проклят, как и я.
- Пусть так. Я согласен. Вина моя слишком велика, и по-иному не
искупить ее. Я иду с тобой.
- Тогда возьми, - Саурон протянул руку и разжал ладонь: железное
кольцо с плоским квадратным черным камнем. Шерл. Камень Тьмы. Хэлкар
понял: это кольцо - одно из Девяти. Но в душе его не было страха - только
боль, скорбь и раскаянье. И он надел Кольцо, и холодом обожгло оно руку
его.
- Повелитель, - глухо сказал он, - Я буду сражаться за тебя. Но меч
мой сломан...
- Он все равно бы не помог тебе. Возьми.
Хэлкар протянул руки, и в ладони ему лег меч в простых черных ножнах.
Рукоять его была - две сплетенные змеи с рубиновыми глазами: камень власти
и несчастья. Нуменорец извлек из ножен бледный клинок, коснулся его губами
и медленно проговорил:
- Я клянусь, Властитель, что буду хранить верность тебе и никогда не
сверну с пути. Я клянусь, что буду помнить. Я не забуду ничего из того,
что видел. Да будет так.
- Тяжел и страшен выбор твой, но ты сам сделал его. Пусть станет
отныне Память венцом твоим.
И на чело нуменорца возложил Саурон узкую стальную корону; и голова
воина склонилась под тяжестью венца, но, выпрямившись, он сказал:
- Я принимаю твой дар, Повелитель мой. Я стал воином Мордора. Аргор -
имя мое с этого дня; врагам твоим не будет пощады: горечь и гнев в сердце
моем, Тьма - путь мой. Я иду.

...Так Хэлкар-нуменорец, принявший имя Аргор, Властелин Ужаса, стал
первым из девяти учеников Саурона, Королем Назгулов. Был он мрачен,
молчалив и замкнут; и войска Мордора беспрекословно подчинялись ему, а
орки страшились его немногим меньше, чем самого Черного Властелина.
И когда странные известия о военачальнике Хэлкаре дошли до государя
Тар-Анкалимона, тот сказал: "Он перешел на сторону Врага. Да будет он
проклят отныне, да будет навеки забыто имя его!"
И имя Хэлкара вычеркнуто было из хроник Нуменора; но были те, кто -
помнил.


О ДУХЕ ЮГА (ТРЕТИЙ НАЗГУЛ)
"На востоке и на юге почти все люди были под властью Врага, и стали
они сильны в эти дни, и построили много городов и каменных стен, и были
они многочисленны и яростны в битве, и железными были их доспехи. Для них
Саурон был царем и богом и они страшно боялись его, ибо обитель свою он
окружил огнем."
"...И сказали они - мы видели, где рождается Солнце.
Мы видели воды Моря Восхода.
Но ныне хотим мы знать, куда уходит оно. Где его путь?
Где воды моря того, где умирает Солнце, и где предел земле?
И один сказал - я иду за Солнцем. Кто идет за мною?
Так шли мы от Морю Восхода к Морю Заката,
Много лет, много поколений.
Мы вывяли и мы роднились, и кровь наша мешалась
С кровью чужих племен.
И оставляли мы за собой наши песни и нашу память,
И песни чужие и память чужую несли мы с собой.
И время пришло - мы увидели Море Заката.
И здесь был предел земле.
И сказали мы - эту землю берем мы себе.
Здесь конец пути. И вонзил вождь копье свое в холм."
И у слияния двух рек, на холме возник город, что назвался Керанан,
что означало Копейный холм. И стал он потом столицей земли Ханатта, что
нуменорцы после называли Харад.
И было это в то время, когда избранные среди людей отправились в
благословенный Нуменор, который должен был стать подобием Валинора, только
для смертных. Но не могли понять Валар, что не может быть бездумного
вечного счастья там, где есть смерть. Хотя и думалось им, что на этой
земле, не оскверненной Морготом, не будет в душах людей неприметного для
Валар свободоволия и неповиновения, но видно, не в земле было дело. Даже в
Нуменоре не сумели Валар лишить людей свободы выбора. Но до этого было еще
далеко,
"...И на время Валар оставили людей. И были многие несчастны."
"Когда решено было построить большой город на Копейном холме и
обнести его стенами, верховный жрец сказал: "Надо принести жертвы Солнцу,
что привело нас в этот край. Поднимемся же в горы, где Солнце будет ближе
к нам." И пошли вожди и жрецы в горы, и вышел им навстречу человек в
черных одеждах жрецов, и изумились они. Он был высок, и облик его был
благороден и исполнен мудрости. Поднял он руку и приветствовал их, и
говорил он на их языке. И назвал он имя свое и означало оно "Солнечный". И
сказал жрец: "Это посланец Солнца, и должны мы прислушаться к словам его."
И говорил он, и учил он, и отвечал он, и счастливы были люди, и росло их
богатство и увеличивалась мудрость их."
Шло время. Страна объединилась. Росли города вдоль побережья и в
глубине страны. Торговцы Ханатты плавали на юг и север, и восток посещали
они, но никогда не плавали они на запад - оттуда корабли не возвращались.
Много они повидали стран народов и много они знали. Ведом был им ход
небесных светил, свойства трав и камней, и много хранилось в их замках
древних книг, написанных странными рунами, и о странном говорилось в них.
И был Харад бельмом на глазу и у Валар - как неподвластный их воле, и
у Нуменора - как соперник в Средиземье, куда потянулись длинные руки
нуменорских владык. И с тех пор стал Харад заклятым врагом Нуменора, и
никогда не прекращалась между ними война.
И в 1800 году Второй эпохи нуменорцы начали устанавливать свою власть
на западе Средиземья. Но если раньше приходили они зачастую как
просветители и учителя низших людей, то ныне привела их сюда жажда
богатства и власти.

"Король Наранна имел пятерых детей, и младший из его сыновей носил
имя Денна. Наставники говорили, что изо всех детей короля он более всех
был способен к наукам и лучше многих ученых людей времени своего понимал
он древнюю мудрость и разбирался в старинных рукописях. Однажды пожелал он
узнать о той земле, откуда много лет назад к людям явился Посланник
Солнца, но никто не мог сказать ему, ибо никто не бывал там. Ибо люди
боялись той земли. "Земля та таинственна и полна огня" - сказали ему. И
Денна рассмеялся в ответ: "Может ли быть страшной та земля, из которой
пришел к нам Посланник Солнца? Страх, да будет побежден знанием. Я пойду
туда и узнаю, что есть в этой земле." И ушел он один. И целых два месяца
не было о нем известий."
Он никогда не рассказывал никому о том, что с ним было. Ни о том, как
ночью смотрел на огромные звезды, такие близкие в горах. Ни о бледных
хрупких цветах с горьковатым запахом, что росли на горных лугах, ни об
огромном озере - море с темной холодной водой, на берегу которого он сидел
среди осоки, слушал гудение восточного ветра и глядел на черных лебедей,
качавшихся на волнах. Ни о том, как стоял у огненной горы, у подножия
которой смешивались две реки - медленная струя огненной и ледяная вода, и
столб пара поднимался над местом их встречи, и многоцветной змеей плясала
в каплях воды радуга, сотканная лучами солнца.
Он не рассказывал о том, как стоял в темном зале, своды которого,
казалось выходили в открытое небо, и холодный свет белых свечей в тяжелых
шандалах отражался в зеркале, выточенном из огромного кристалла черного
хрусталя. И весь замок пел - неуловимая мелодия, на пределе слышимости
тянулась отовсюду, и Денне казалось, что звучит весь мир, что он сливается
с этой непонятной музыкой и вот-вот перестанет существовать.
И он увидел того, кого втайне надеялся встретить здесь, и склонился
перед ним. И Посланник сказал ему.
- Приветствую тебя, Денна, сын короля. Ты искал меня, и вот я здесь.
Говори и спрашивай.
Но Денна не смог заговорить сразу - столько вопросов сразу
завертелось в его голове. Но, наконец, он нашел самый, казалось бы,
простой сейчас вопрос:
- Посланник, ты могуч и всесилен. Почему же ты не поможешь нашему
народу, так почитающему тебя, в войне с западными завоевателями?
Лицо Посланника помрачнело.
- Послушай меня, Денна, сын короля, и постарайся понять меня.
Постарайся. Слишком многие не желали говорить со мной и выслушать меня, и
оттого мир кренится на борт, как дырявая лодка. Выслушай меня, Денна. Я не
так всемогущ, как ты думаешь. Этот мир - мир людей, и главная сила в них.
Я могу лишь направлять, да и то только тех, кто добровольно изберет мой
путь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15