А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он прозрел. А потом он увидел над собой
прекрасное лицо Айо. Он знал, что это - сон. Но Айо мог входить в любые
сны, и сейчас он выводил из сна Золотоокого.

- Все что ты видел - истина, - тихо говорил Айо. - Истина и то, что
Король Мира и Варда не хотят, чтобы это видели. Иначе они потеряют власть.
Просто.
Золотоокий молчал. Терять веру всегда тяжко. Наконец, он поднял
голову.
- Я не могу больше, - с болью проговорил он. - Надо уходить.
- К Врагу?
- Нет. Просто уходить. Не "к кому" - "откуда".
- Тебя не отпустят.
- Все равно. Иначе лучше бы не просыпаться...
- Хорошо. Постараюсь помочь. Но тогда уйду и я... Как же отпустить
тебя одного - такого, - грустно улыбнулся Айо.

Были ли то чары Айо или действительно Манве и Варда больше не желали
видеть Золотоокого здесь, но его отпустили. Правда он уходил под предлогом
встречи эльфов, и ему было строго приказано с ними вернуться...
Ирмо же легко отпустил Айо, и друзья ушли вместе.

Они выходили из Озера слабые, беспомощные, испуганные, совсем нагие.
А земля эта не была раем Валинора. И они дрожали от холодного ветра и
жались друг к другу, боялись всего, боялись этого огромного чудовищного
подарка Эру, что упал им в слабые, не подготовленные к этому руки -
боялись Средиземья. Ночь рождения была безлунной, непроглядной, и в
темноте таился страх. И только там, наверху, светилось что-то доброе и
красивое, и один из эльфов протянул вверх руки, словно просил о помощи, и
позвал:
- Эле!

Тот, кто пришел к ним первым, откликнувшись на их зов, носил черные
одежды, и те, что ушли с ним, стали Эльфами Тьмы, хотя им было дано
ощутить и познать радость Света раньше всех своих собратьев. Ибо было им
дано - видеть.
Тот, кто пришел к ним вторым, был огромен, громогласен и блистающ, и
многие эльфы в ужасе бежали от него в ночь, и ужас сделал из них орков. Те
же, что ушли с ним из Средиземья, стали Эльфами Света, хотя и не знали
Света истинного.
Те, кто пришли к ним первыми, были очень похожи на них, но гораздо
мудрее. И эльфы, слушавшие песни Золотоокого и видевшие наваждения Айо,
полюбили Средиземье и остались здесь навсегда. Они разделились на разные
племена и по-разному говорили они, но в Валиноре их звали Авари Ослушники.
Так Золотоокий нарушил приказ Короля Мира, ибо остался в Средиземье.
Так остался в Средиземье Айо. Так не вернулся Охотник, ибо хотел он
творить. Так не вернулась Весенний Лист, ибо остался в Средиземье Охотник.
А Оссе не покидал Средиземье никогда.


О ДРАКОНАХ
И, чтобы бороться с тварями из пустоты, новые существа были созданы
Мелькором. Драконы - было имя их среди Людей.
Из огня и льда силой Музыки Творения, силой заклятий Тьмы и Света
были созданы они. Арда дала силу и мощь телам их, Ночь наделила их разумом
и речью. Велика была мудрость их, и с той поры говорили люди, что тот, кто
убьет дракона и отведает от сердца его, станет мудрейшим из мудрых, и
древние знания будут открыты ему, и будет он понимать речь всех живых
существ, будь то даже зверь или птица, и речи богов будут внятны ему.
И Луна своими чарами наделила созданий Властелина Тьмы, поэтому
завораживал взгляд их.
Первыми явились в мир Драконы Земли. Тяжелой была поступь их,
огненным было дыхание их, и глаза их горели яростным золотом, и гнев
Мастера, создавшего их, пылал в их сердцах. Красной медью одело их
восходящее солнце, так что, когда шли они, казалось - пламя вырывается
из-под пластин чешуи. И в создании их помогали Властелину демоны темного
огня, Балроги. Из рода Драконов Земли был Глаурунг, которого называют еще
Отцом Драконов.
И был полдень, и создал Мастер Драконов Огня. Золотой броней гибкой
чешуи одело их тела солнце, и золотыми были огромные крылья их, и глаза их
были цвета бледного сапфира, цвета неба пустыни. Веянье крыльев их -
раскаленный ветер, и даже металл расплавится от жара дыхания их. Гибкие,
изящные, стремительные, как крылатые стрелы, они прекрасны - и красота их
смертоносна. В создании их помогал Властелину ученик его Гортхауэр, чье
имя означает - "Владеющий Силой Пламени". Из рода Драконов Огня известно
лишь имя одного из последних - Смог, Золотой Дракон.
Вечером последней луны осени, когда льдистый шорох звезд только
начинает вплетаться в медленную мелодию тумана, когда непрочное стекло
первого льда сковывает воду и искристый иней покрывает тонкие ветви,
явились в мир Драконы Воздуха. Таинственное мерцание болотных огней жило в
глазах их; в сталь и черненое серебро были закованы они, и аспидными были
крылья их, и когти их - тверже адаманта. Бесшумен и стремителен, быстрее
ветра, был полет их; и дана была им холодная, беспощадная мудрость воинов.
Немногим дано было видеть их медленный завораживающий танец в ночном небе,
когда в темных бесчисленных зеркалах чешуи их отражались звезды, и лунный
свет омывал их. И так говорят люди: видевший этот танец становится слугой
Ночи, и свет дня более не приносит ему радости. И говорят еще, что в час
небесного танца Драконов Воздуха странные травы и цветы прорастают из
зерен, что десятилетия спали в земле, и тянутся к бледной луне. Кто
соберет их в ночь драконьего танца, познает великую мудрость и обретет
неодолимую силу; он станет большим, чем человек, но никогда более не
вернется к людям. Но если злобная жажда власти будет в сердце его, он
погибнет, и дух его станет болотным огнем; и лишь в Драконью ночь будет
обретать он призрачный облик, сходный с человеческим. Таковы были Драконы
Воздуха; и один творил их Мелькор. Из их рода происходил Анкалагон Черный,
величайший из драконов.
Порождением ночи были Драконы Вод. Медленная красота была в движениях
их, и черной бронзой были одеты они, и свет бледно-золотой Луны жил в их
глазах. Древняя мудрость Тьмы влекла их больше, чем битвы; темной и
прекрасной была музыка, творившая их. Тишину - спутницу раздумий - ценили
они превыше всего; и постижение сокрытых тайн мира было высшим
наслаждением для них. Потому избрали они жилища для себя в глубинах темных
озер, отражающих звезды, и в бездонных впадинах восточных морей, неведомых
и недоступных Ульмо. Мало кто видел их, потому в преданиях Эльфов не
говорится о Драконах Вод ничего; но легенды людей Востока часто
рассказывают о мудрых Драконах, Повелителях Вод...


СОБЫТИЯ В ВАЛИНОРЕ
"У врат Валимара Мелькор пал к ногам Манве и умолял о прощении, и
клялся, говоря, что, будь он даже последним из свободного народа Валинора,
он поможет Валар во всех трудах их и более всего - в исцелении тех ран,
что нанес он миру. И Ниенна просила за него. Но Мандос молчал."

Он предстал перед лицом Манве, но не склонил головы перед младшим
братом своим. Он молчал. И тогда заговорила Ниенна, сестра Намо и Ирмо;
она просила Короля Мира простить Мелькора, и тот преклонил слух к мольбе
скорбящей Валы. Но молчание Мелькора смущало его, потому заставил Манве
своего брата повторить клятву, данную три столетия назад. Мелькор повторил
свои слова, и Манве успокоился.
"Теперь он покорен нам, и станет исполнителем нашей воли. Воли
Единого. Конечно, он молчит лишь потому, что величие Могуществ Арды,
дивный свет Валинора и удивительная красота Детей Единого, что стала
подлинным украшением Благословенных Земель, лишили его дара речи. Ныне
узрел он во всем блеске воплощение замыслов Эру и осознал, сколь ничтожен
он сам в сравнении с Творцом Всего Сущего."
Манве убедил себя в том, что иных объяснений молчанию Черного Валы
нет и быть не может. Потому объявил он, что в милосердии своем и снисходя
к просьбе Ниенны ныне дарует он Мелькору свободу. Однако запрещено было
Мелькору покидать пределы Валимара, покуда деяниями своими не заслужит он
полное прощение Великих. Тулкас и Ауле не решились возразить Королю Мира.
И Намо молчал.
Когда Ниенна покидала Маханаксар, кто-то осторожно тронул ее за
плечо. Она обернулась - и встретилась взглядом с Мелькором.
- Благодарю тебя. Благодарю тебя за все, - тихо сказал Черный Вала и
прибавил: - Сестра.
Ниенна не ответила. Отчего-то слезы навернулись ей на глаза. Она
только кивнула и быстро ушла, впервые пряча слезы.

"В сердце своем более всех ненавидел Мелькор Элдар - как потому, что
были они прекрасны и исполнены радости, так и потому, что в них видел он
причину того, что Валар поднялись против него, причину своего падения. Тем
более он уверял их в своей любви к ним и искал дружбы их; и предлагал им
помощь и знания свои для любого из их великих свершений..."

В последние годы, что провел он в заточении, все чаще обращался
Мелькор мыслями к Людям. Ведомо было ему, что первые из них уже пришли в
Средиземье. Жизнь их была коротка - так судил Эру. Люди не были его
творением, хотя и называли их, как и Эльфов, Детьми Единого; но не были
они похожи на Эльфов - странные и свободные, и Эру не мог понять их, а,
быть может, и страшился их, ибо не были они покорны его воле.
И было дано Людям право выбора - и дар смерти, неразрывно связанный с
этим правом. Умирая, уходили они на пути, неведомые ни Эльфам, ни Валар,
ни Эру; и, переступая грань мира, не ощущали они боли. То были дары
Мелькора.
"Но кто будут учителя их? Кто даст им знания? Кто поможет им и укажет
им путь?"
По замыслу Мелькора, учителями Людей должны были стать Эльфы Тьмы. Их
больше нет. Так кто же? Сам Мелькор? - но как знать, когда сможет он
покинуть Валинор? Да и один он мало что сможет сделать. Гортхауэр? - нет;
слишком много горечи и гнева в его сердце, и ненавидеть он умеет лучше,
чем любить. Ему самому еще предстоит учиться многому. Эльфы Средиземья,
Мориквенди? - нет; слишком мало знают сами, да и в дела Людей вряд ли
захотят вмешаться. Валар? - Могучим Арды нет дела до Людей; они не смогут
их понять, а непонимание рождает страх. Да и не пожелают они покинуть
Валинор...
Оставались только три племени Элдар, Эльфы Валинора. И Мелькор пришел
к Ваньяр, которых считали мудрейшими среди Эльфов Света; но они, жившие
под сенью Двух Деревьев Валинора, слишком дорожили своим покоем. Они были
довольны своей судьбой и возносили хвалу Королю Мира и всесильным Валар.
Разве есть что-то, что неведомо им, мудрейшим из Элдар? С подозрением
отнеслись Ваньяр к тому, кто смущал покой их; и Мелькор покинул их.
Телери-мореходы, последними пришедшие в Благословенные Земли,
считали, что им вполне хватает знаний, позволяющих им слагать песни и
строить корабли.
Оставались - Нолдор. Пожалуй, из всех Элдар они были более всех
похожи на Эльфов Тьмы: была в них жажда знаний, и огонь творчества пылал в
их сердцах. К ним-то и обратился мыслями Мелькор в то время. Да, их
королем был Финве... Но ведь народ не в ответе за деяния короля-палача!..
Правда, первое время Нолдор опасливо косились на тяжелые железные
наручники, навечно оставшиеся на его запястьях, как клеймо, как знак, как
напоминание о том, что он нарушил веление Единого. Но благороден был облик
Черного Валы, и мудры речи его, и велики знания его: к нему привыкли.
И однажды увидел он книги Нолдор.
Мелькор был потрясен. В рунах Эльфов Света была тяжеловесность, не
свойственная легкому, летящему письму Эльфов Тьмы; но, несомненно, это
была письменность Черных Эльфов.
- Кто... дал вам эти знаки?
- Феанор, - ответил Румил, один из мудрейших Нолдор. Сердце Черного
Валы забилось глухо и тяжело: - Постой; повтори. Эти руны создал... -
Феанор, старший сын Финве. Мелькор замолчал. - Он по праву считается
мудрейшим из Нолдор, - Румил вздохнул. - Когда мы создавали Тенгвар, у нас
ушло на это несколько лет. Но мои письмена не так красивы, да и система
более громоздка. Феанор талантлив; работу, на которую у меня ушли годы, он
сделал за месяц. Его знаки не похожи на мои; правда, мои удобнее высекать
на камне... Нет, Феанор превзошел меня; должно быть, обо мне и моих знаках
скоро забудут...
- Нет, - глухо откликнулся Мелькор. - Камень простоит века. А
книги... - он замолчал ненадолго и неожиданно резко закончил. - Книги
горят.
Румил изумленно взглянул на Мелькора, но Черный Вала поднялся и
быстро вышел.

...Когда Мелькор вернулся в чертоги Намо, лицо его было застывшим.
Мертвым. Он молча сел и уставился а одну точку, стиснув руки.
- Что с тобой? - обеспокоено спросил Намо.
- Руны, - ответил Мелькор, - Руны Феанора. Почему ты не сказал мне.
Почему.
- Я... - Намо не мог подобрать слов. - Мелькор, я не мог... не
хотел... я не посмел...
Как объяснить?.. Он не записал этого в Книге. Не знал, что будет с
Мелькором, когда тот прочтет.
- Пожалел меня, - тем же ровным голосом сказал Мелькор, - решил, что
это меня сломает. Или побоялся, что я стану мстить.
Намо вздрогнул: Мелькор словно прочитал его мысли. Черный Вала
повернулся к нему; лицо его дернулось в кривой усмешке:
- Ничего. Хоть что-то осталось от них, - с неживым смешком проговорил
он, но смех его перешел то ли в сухой кашель, то ли в рыдание; Черный Вала
отвернулся.
- Ты знаешь... они так радовались тому, что могут записывать мысли...
- Мелькор говорил, чуть задыхаясь, - они... все - сами... Я лишь
немного... помогал им...
Он снова замолчал. Неожиданно рассмеялся тихо, и Намо с ужасом
подумал, что Мелькор сошел с ума.
- Знаешь... знаешь, _ч_т_о_ один из них принес мне? Сказки. Ну да,
сказки. Его так и прозвали потом - Сказитель. Понимаешь, он
рассказывает... - Мелькор не сказал: "рассказывал", но не заметил
оговорки, - ...о цветах, деревьях, травах... о мире, о птицах и зверях, о
звездах... У него каждый стебель, каждый камень, каждая звезда говорит
своим голосом - и рассказывает свою историю, свою легенду, - Мелькор снова
рассмеялся. - Он говорит: когда подрастут дети, они будут читать это.
Знаешь, мне кажется - дети должны полюбить эти сказки. Мудрые сказки. Да
он и сам - большой мудрый ребенок... Странно, правда? А еще он
рассказывает о других мирах. И знаешь, я думаю - наверно, он действительно
их видит...
Мелькор перевел взгляд на Намо. В лице Владыки Судеб смешались ужас,
жалость, растерянность и боль. Улыбка исчезла с лица Мелькора. Он снова
вернулся в явь.
- Видел, - Жестко поправился он. И, после паузы:
- Расскажи, как это было.
Намо отрицательно покачал головой.
- Расскажи. Я имею право знать.
И Намо рассказал.
Рукописи Черных Эльфов попали к Ауле. И когда Феанор решил всерьез
заняться разработкой письменности, Кузнец отдал их своему ученику. Они
быстро разобрались, что к чему. Так Феанор "создал" свои письмена.
- А... книги? Что с ними стало?
Книги сожгли. Там же, в чертогах Ауле. Никто, кроме Феанора, так и не
узнал о них. Книги в которых записаны были знания, идущие из Тьмы.
Летопись Черных Эльфов и их сказания.
- Ничего не осталось?
- Нет, Мелькор, - голос Владыки Судеб дрогнул.
- Даже памяти... Но твоя Книга, Намо... Скажи, ведь ты же напишешь об
этом? Ведь правда, напишешь? Хоть что-то... - глаза Мелькора умоляли.
- Я обещаю тебе, я напишу, - почти беззвучно сказал Намо. И повторил,
как клятву, - Я обещаю, Мелькор.

"Но Нолдор находили удовольствие в том сокрытом знании что давал им
Мелькор, и были те, кто прислушивался к словам, которых лучше было бы не
слышать им..."
И все же деяния Феанора не отвратили Мелькора от Нолдор. Лишь с
Эльфами из рода Финве избегал он встреч и они платили ему потаенной
ненавистью.
Много открывал Черный Вала Эльфам такого, что не было ведомо прочим
Валар; и был учителем внимательным, и терпеливым. Он не спешил, ибо знания
Тьмы подобны клинку, что ранит неосторожного, обращаясь против него.
И многим опасными и странными казались речи Мелькора, но до времени
молчали Эльфы.
И пришло время - начал Черный Вала рассказывать Нолдор о Средиземье.
И так говорил он:
- Вы - рабы... или дети, если так угодно вам; дети, которым приказали
довольствоваться игрушками и не пытаться уходить слишком далеко, не узнать
слишком много. Вы говорите, что счастливы под властью Валар: возможно; но
преступите пределы, положенные ими - и познаете вы жестокость сердец их.
Смотрите же: и искусство ваше, и сама красота ваша, служит лишь для
украшения владений их. Не любовь движет ими, но жажда обладания и
своекорыстие: проверьте сами! Потребуйте то, что даровано вам Илуватаром,
то, что ваше по праву: весь этот мир, полный тайн, что предстоит вам
разгадать и познать. И плоть этого мира станет плотью творений ваших,
которым не достанет места в этих игрушечных садах, отделенных от мира
безбрежным морем, отгороженных от него стеной гор...
Нолдор внимали словам Мелькора, и многим по сердцу было то, что
говорил он. И, видя это, рассказал им Вала о Людях:
- Старшими братьями и учителями станете вы им, - говорил он, - и
вместе сможете вы сделать Покинутые Земли не менее, а, быть может, и более
прекрасными, чем Аман.
Дивились Эльфы речам Черного Валы, ибо о Смертных Людях ничего не
говорили им Валар: в то время, когда Илуватар дал Айнур видение Арды,
узнали они и о Людях, что вслед за Эльфами должны были прийти в
Средиземье. Потому и решили Валар, что должно Перворожденным пребывать в
Валиноре, под рукой Великих; до Людей же не было им дела.
Не многое поняли Нолдор из рассказа Мелькора; а то, что поняли,
истолковали они по-своему. И решили они, что Люди хотят захватить земли,
которыми назначено владеть Эльфам; Манве же держит Элдар в Валиноре, как
пленников, ибо легче Валар подчинить своей воле народ слабый и смертный. С
тех пор никогда не было приязни меж Эльфами и Людьми; и позже стали
говорить Эльфы, что более, чем с прочими Валар, с Мелькором Морготом,
Черным Врагом, схожи Люди...

"...Феанор, достигший поры расцвета своего мастерства, был увлечен
новой мыслью - или, быть может, смутное предвидение того, что должно было
свершиться, было дано ему; и задумался он он о том, как навеки сохранить
свет Деревьев, славу Благословенной Земли. Так начал он долгую тайную
работу, и собрал он воедино все знания, всю силу, все тонкое искусство
свое; и так, в конце концов, создал он Сильмариллы..."

...В то время новая мысль пришла Феанору, старшему сыну Финве. Помнил
он прочтенное в книгах Эльфов Тьмы: один из учеников Черного Валы создал
камни, хранившие частицу пламени Арды." Но если такое по силам даже
ничтожному слуге раба Валар, - думал Феанор, - так неужто я, мудрейший,
искуснейший из Нолдор, ученик великого Ауле, не сумею превзойти его."
Он постарался вспомнить все, что рассказывали книги Эльфов Тьмы о
создании этих камней.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15