А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На этой странице выложена электронная книга Ключ Сары автора, которого зовут де Росней Татьяна. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Ключ Сары или читать онлайн книгу де Росней Татьяна - Ключ Сары без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Ключ Сары равен 282.87 KB

де Росней Татьяна - Ключ Сары => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Busya
«Татьяна де Росней «Ключ Сары»»: Клуб сімейного дозвілля; Харків; 2007
ISBN 978-966-343-697-5
Аннотация
Жаркий июль 1942 года. Около десяти тысяч евреев, жителей Франции, томятся в неведении на стадионе «Вель д'Ив». Старики, женщины, дети… Всех их ожидает лагерь смерти Аушвиц. Десятилетняя Сара рвется домой, к четырехлетнему братику, закрытому на ключ в потайном шкафу. Но она вернется в Париж слишком поздно…
Спустя шестьдесят лет Джулия, американка по происхождению, пытается понять, почему французские власти позволили уничтожить своих соотечественников, Что же стало причиной трагедии – страх или равнодушие? И нужны ли сегодня слова покаяния?
Роман «Ключ Сары» – первый роман писательницы – написан на английском языке, родном для нее. В настоящее время права на публикацию книги проданы в 30 стран, всего продано более миллиона книг.
Татьяна де Росней
Ключ Сары
Посвящается Стелле, моей матери
Моей дерзкой и непокорной Шарлотте
С любовью – памяти моей бабушки Наташи (1914–2005)

Предисловие

Все действующие лица настоящего романа вымышлены от начала и до конца. Но некоторые из описанных событий имели место в действительности, в особенности те, что произошли на территории оккупированной части Франции летом 1942 года. В частности, грандиозная облава «Велодром д'Ивер», которая состоялась 16 июля 1942 года в самом сердце Парижа.
Настоящее произведение не является историческим исследованием и никогда не претендовало на звание такового. Это дань памяти детям, попавшим в облаву «Вель д'Ив». Детям, которые не вернулись домой. И тем, кто выжил, чтобы рассказать об этом.
Т. де Росней
Мой Бог! Что делает со мной эта страна? И раз она меня отвергла, давайте взглянем на нее беспристрастно, давайте вместе посмотрим, как она теряет свою честь и свою жизнь.
Ирен Немировски. Французская сюита (1942)
Тигр, о Тигр, светло горящий
В глубине полночной чащи,
Кем задуман огневой
Соразмерный образ твой?
Уильям Блейк. Песни невинности и опыта

Париж, июль 1942 года
Девочка первой услышала громкий стук в дверь. Ее комната располагалась совсем рядом со входной дверью. Спросонья она решила, что это стучит отец, покинувший свое убежище в подвале. Очевидно, он забыл ключи, а теперь потерял терпение, когда никто не ответил на его первый, осторожный и робкий, стук в дверь. Но потом послышались голоса, сильные и грубые, разорвавшие тишину ночи. Это никак не мог быть отец.
– Полиция! Откройте! Немедленно!
Стук раздался снова, теперь уже громче. Он потряс ее до глубины души, проник в каждую клеточку ее тела. Ее младший брат, спавший на соседней кровати, зашевелился во сне.
– Полиция! Откройте! Откройте!
Интересно, который час? Она отодвинула занавеску и выглянула в окно. Было еще темно.
Ей стало страшно. Она вспомнила недавно подслушанный негромкий разговор, поздно вечером, когда родители думали, что она уже спит. Она подкралась к двери в гостиную, слушала и смотрела сквозь маленькую щелочку в дверной панели. Напряженный и нервный голос отца. Взволнованное лицо матери. Они говорили на своем родном языке, который девочка понимала, хотя разговаривала на нем не так свободно, как они. Отец шепотом предрекал, что впереди их ждут трудные времена. Он говорил о том, что они должны быть мужественными и очень осторожными. Он произносил странные, незнакомые слова «концентрационные лагеря», «облава, большая облава», «аресты по утрам», и девочке очень хотелось узнать, что они означают. Отец бормотал, что опасности подвергаются только мужчины, что женщинам и детям ничего не грозит и что он каждую ночь будет теперь прятаться в подвале.
Утром он объяснил девочке, что для всех будет лучше и безопаснее, если он некоторое время будет спать внизу. Пока «положение не улучшится», как он выразился. Интересно, какое положение он имеет в виду, подумала девочка. И как оно должно улучшиться? И самое главное, когда? Она хотела знать, что означают слова «концентрационный лагерь» и «облава», но боялась признаться, что несколько раз подслушивала разговор родителей. Поэтому она так и не осмелилась спросить его.
– Откройте! Полиция!
Неужели полицейские нашли папу в подвале, спросила она себя, и поэтому явились сюда, неужели они пришли, чтобы забрать папу с собой и отвезти в те места, которые он называл во время полуночных разговоров: «концентрационные лагеря», «далеко за городом»?
Девочка перебежала на цыпочках в комнату матери, которая находилась дальше по коридору. Мать проснулась сразу же, как только почувствовала ее руку на своем плече.
– Это полиция, мама, – прошептала девочка, – они ломятся в дверь.
Мать сбросила простыню, опустила ноги на пол и убрала с лица прядь волос. Девочка подумала, что она выглядит очень усталой и старой, намного старше своих тридцати лет.
– Они пришли, чтобы увести папу с собой? – жалобно спросила девочка, схватив мать за руки. – Они пришли за ним?
Та не ответила. Из коридора снова донеслись громкие голоса. Мать быстро накинула платье поверх ночной рубашки, потом взяла девочку за руку и подошла к двери. Ее ладонь была горячей и потной, совсем как у маленького ребенка, подумала девочка.
– Да? – дрожащим голосом произнесла мать, не открывая замка.
В ответ раздался мужской голос. Он выкрикнул ее имя.
– Да, месье, это я, – отозвалась она. Ее акцент стал заметнее, он прозвучал резко, почти грубо.
– Открывайте. Немедленно. Полиция.
Мать поднесла руку к горлу, и девочка заметила, что она очень бледна. Она выглядела опустошенной и обессиленной, почти что мертвой. И она не могла заставить себя сдвинуться с места. Девочка еще никогда не видела такого страха на лице матери. Она почувствовала, как у нее пересохло во рту. Ей тоже было страшно и тоскливо.
Мужчины снова забарабанили в дверь. Неловкими, дрожащими руками мать открыла замок. Девочка вздрогнула и напряглась, ожидая увидеть серо-зеленую форму.
На пороге стояли двое. Один из них был полицейским, в темно-синем плаще с капюшоном и круглой фуражке с высокой тульей. Второй мужчина был одет в бежевый дождевик. В руке он держал лист бумаги. Он еще раз произнес вслух имя матери. А потом отца. Его французский был безупречен. Слава Богу, мы в безопасности, подумала девочка. Если это французы, а не немцы, нам ничего не грозит. Если это французы, они не причинят нам вреда.
Мать крепче прижала девочку к себе. Девочка слышала, как под платьем бьется материнское сердце. Ей хотелось оттолкнуть мать, хотелось, чтобы та выпрямилась, храбро взглянула в лицо этим мужчинам и перестала дрожать. И еще ей хотелось, чтобы сердце матери перестало биться, как у испуганного, загнанного животного. Она хотела, чтобы ее мать вела себя достойно.
– Мой муж… его здесь нет, – запинаясь, с трудом выговорила мать. – Я не знаю, где он. Не знаю.
Оттолкнув ее, мужчина в бежевом дождевике вошел в квартиру.
– Поторопитесь, мадам. У вас есть десять минут. Соберите какие-нибудь вещи и одежду. Чтобы хватило на первое время.
Мать не сдвинулась с места. Она во все глаза смотрела на полицейского. Тот стоял на лестничной клетке, повернувшись спиной к двери. Весь вид его выражал равнодушие и скуку. Она положила руку на рукав его темно-синей формы.
– Месье, пожалуйста… – начала она.
Полицейский развернулся, стряхнув ее руку. Глаза его были пустыми и холодными.
– Вы слышали, что я сказал. Вы идете с нами. Ваша дочь тоже. Делайте, как вам говорят.
Париж, май 2002 года
Бертран опаздывал, по своему обыкновению. Я пыталась сделать вид, что мне все равно, но получалось не очень. Зоя прислонилась к стене, ей было скучно. Она была очень похожа на своего отца, и это их сходство иногда вызывало у меня улыбку. Но только не сегодня. Я подняла голову, глядя на древнее, высокое здание. Жилище Mam? . Старая квартира бабушки Бертрана. А теперь здесь будем жить мы. Мы собирались оставить бульвар дю Монпарнас, с его шумом уличного движения, бесконечной вереницей машин «скорой помощи», спешащих к трем больницам, расположенным по соседству, с его кафе и ресторанчиками, и переехать сюда, на тихую, узкую улочку на правом берегу Сены.
Округ Марэ был мне незнаком, хотя его древняя, увядающая красота приводила меня в восхищение. Была ли я счастлива оттого, что мы переезжаем? Не знаю. Не уверена. Собственно говоря, Бертран даже не спросил моего мнения. В сущности, мы вообще не разговаривали на эту тему. Со своим обычным напором он просто сделал то, что считал нужным. Не поставив меня в известность.
– Вот он, – сказала Зоя. – Опоздал всего на полчаса.
Мы смотрели, как Бертран идет по улице своей знаменитой фланирующей, чувственной походкой. Стройный, смуглый, излучающий сексуальную притягательность, истинный француз. Разумеется, он разговаривал по телефону. Как всегда. Позади плелся его деловой партнер, бородатый и розовощекий Антуан. Их контора находилась на рю де Л'Аркад, прямо за Магдалиной. Бертран подвизался в строительно-архитектурном бизнесе уже давно, когда мы еще не были женаты, но собственное дело, вместе с Антуаном, открыл всего пять лет назад.
Бертран помахал нам рукой, а потом указал на телефон, скорчив гримасу и нахмурившись.
– Якобы не может отделаться от типа, с которым разговаривает, – презрительно фыркнула Зоя. – Как же!
Зое было всего одиннадцать, но у меня иногда возникало ощущение, будто она уже взрослая девушка. Во-первых, из-за роста, отчего все ее подружки выглядели малышками, а во-вторых, из-за размера моей ножищи, мрачно добавляла она, да еще из-за не по годам свойственной ей прозорливости, от которой у меня часто буквально замирало сердце. Было нечто взрослое в строгом взгляде ее карих глаз, в том, как она, задумавшись, задирала вверх подбородок. Она всегда была такой, еще с пеленок. Спокойная, уверенная, разумная. Иногда даже слишком разумная для своего возраста.
Антуан подошел к нам, чтобы поздороваться, а Бертран продолжал болтать по телефону, достаточно громко, чтобы его слышала вся улица. Он размахивал руками, гримасничал, оборачиваясь время от времени, чтобы убедиться, что мы ловим каждое его слово.
– Возникла проблема с одним архитектором, – любезно улыбнувшись, объяснил Антуан.
– Конкурент? – пожелала узнать Зоя.
– Конкурент, – подтвердил Антуан.
Зоя вздохнула.
– Это значит, что мы можем застрять здесь на целый день.
Мне пришла в голову одна мысль.
– Антуан, у вас случайно нет с собой ключей от квартиры мадам Тезак?
– Случайно есть, Джулия, – ответил он и просиял. Антуан всегда говорил по-английски в моем присутствии, хотя я обращалась к нему по-французски. Полагаю, таким образом он хотел выказать мне дружеское расположение, но в глубине души я испытывала раздражение. У меня возникало ощущение, что, несмотря на то что я прожила здесь столько лет, мой французский все еще недостаточно хорош.
С важным видом Антуан извлек на свет ключ. Мы решили подняться в квартиру, все втроем. Зоя ловко набрала нужную комбинацию на digicode . Пройдя через тенистый, прохладный внутренний дворик, мы подошли к лифту.
– Ненавижу лифт, – заявила Зоя. – Папа должен что-нибудь с ним сделать.
– Милая, он перестраивает только квартиру твоей прабабушки, – заметила я. – А не все здание.
– Может быть, ему стоит подумать об этом, – парировала дочь.
Пока мы стояли в ожидании лифта, мой мобильный телефон зачирикал, выводя мелодию Дарта Вейдера. Я бросила взгляд на экран, на котором высветился номер. Звонил Джошуа, мой босс.
Я ответила:
– Да?
Джошуа был немногословен. Как всегда.
– Ты нужна здесь к трем часам. Закрываем июльский выпуск. Окончательно и бесповоротно.
– Блин, вот это да! – дерзко и нахально отреагировала я. С другого конца линии до меня донесся короткий смешок, после чего Джошуа повесил трубку. Похоже, ему нравилось, когда я говорила «Блин!». Может, это напоминало ему о молодости. Антуан, кажется, пришел в изумление от моих старомодных американизмов. Я представила, как он коллекционирует их, а потом пытается воспроизвести со своим французским акцентом.
Лифт представлял собой одну из этих неподражаемых хитроумных парижских штуковин с крошечной кабиной, опускаемой вручную железной шторкой и двойными деревянными дверями, которые так и норовили стукнуть вас по носу. Зажатая между Зоей и Антуаном, который, на мой взгляд, несколько перестарался с одеколоном «Vetriver», я мельком взглянула на свое отражение в зеркале, пока мы медленно поднимались вверх. Я выглядела такой же старой и ржавой, как и жалобно скрипящий лифт. Куда подевалась цветущая и свежая красавица из города Бостона, штат Массачусетс? Женщина, которая смотрела на меня из зеркала, пребывала в том кошмарном возрасте, где-то между сорока и сорока пятью, и на ее бесцветном лице явственно видна была обвисшая кожа, намечающиеся морщины и подкрадывающийся климактерический период.
– Я тоже ненавижу этот лифт, – мрачно заявила я.
Зоя засмеялась и ущипнула меня за щеку.
– Мама, в этом зеркале даже Гвинет Пэлтроу была бы похожа на ведьму.
Я не смогла сдержать улыбку. Замечание как раз в духе Зои.
* * *
Мать начала всхлипывать, сначала тихонько, а потом все громче и громче. Пораженная, девочка глядела на нее во все глаза. За все прожитые десять лет своей жизни ей еще ни разу не приходилось видеть, чтобы мать плакала. Она с ужасом смотрела, как по белому, словно бумага, и такому же сморщенному лицу матери текли слезы. Ей хотелось крикнуть матери, чтобы та перестала плакать, ей было невыносимо стыдно оттого, что мать распустила сопли в присутствии этих чужих и незнакомых мужчин. Но те не обратили на слезы матери никакого внимания. Они просто приказали ей пошевеливаться. Времени на разговоры у них не было.
В спальне продолжал крепко спать маленький мальчик.
– Но куда вы собираетесь нас отвезти? – взмолилась мать девочки. – Моя дочь француженка, она родилась в Париже, почему вы забираете и ее? Куда вы нас везете?
Мужчины не проронили ни слова. Они возвышались над нею, огромные и угрожающие. Глаза у матери побелели от страха. Она прошла к себе в комнату и обессилено опустилась на кровать. Но через несколько секунд выпрямилась и повернулась к девочке. Лицо ее напоминало страшную клоунскую маску, а голос походил на шипение змеи.
– Разбуди своего брата. Одевайтесь, оба. Возьми какую-нибудь одежду, для себя и для него. Быстрее! Быстрее, ну же!
Ее братик от ужаса потерял дар речи, когда выглянул в коридор из-за приоткрытой двери и увидел мужчин. Он смотрел на мать, растрепанную, всхлипывающую, пытающуюся впопыхах увязать в узел хоть какие-то вещи. Малыш собрал все силенки, которые нашлись в его четырехлетнем теле. Он отказывался двинуться с места, как ни упрашивала его сестра. Он просто не слушал ее и стоял неподвижно, скрестив руки на груди.
Девочка сбросила ночную рубашку, схватила хлопчатобумажную блузку, юбку. Сунула ноги в туфли. Брат молча наблюдал за ней. Из соседней комнаты до них доносился плач матери.
– Я пойду в наше секретное убежище, – прошептал он.
– Нет! – взмолилась она. – Ты идешь с нами.
Она схватила его, но он вырвался и скользнул в высокий, глубокий шкаф, встроенный в стену их спальни. Тот самый, в котором они любили играть в прятки. Они постоянно отсиживались в нем, закрыв за собой дверцы, и им казалось, что они сидят в собственном маленьком домике. Мама и папа, конечно, знали об этом тайнике, но делали вид, что ни о чем не догадываются. Они окликали их по именам, громко переговариваясь между собой: «Но куда же подевались эти непослушные дети? Ведь они были здесь буквально минуту назад!» А они с братом только тихонько хихикали от удовольствия.
В стенном шкафу у них был фонарик, несколько подушек, игрушки, книги и даже фляжка с водой, которую мама меняла каждый день. Братик еще не знал буквы, поэтому девочка читала ему вслух «Маленького чертенка». Ему очень нравилась история о сироте Шарле и ужасной мадам Макмиш и о том, как Шарль поквитался с ней за жестокость и грубость. Девочка читала и вновь перечитывала ему эту книжку.
Она видела личико брата, когда он смотрел на нее из темноты. Он прижал к груди любимого плюшевого мишку, и ему больше не было страшно. Быть может, там он действительно будет в безопасности. У него есть вода и фонарик. И он может разглядывать картинки в книжке графини де Сегур, особенно одну из них, свою любимую, на которой изображена великолепная месть Шарля. Быть может, ей и в самом деле лучше оставить его там, хотя бы ненадолго. Эти мужчины никогда не найдут его. А она придет за ним позже, сегодня днем, когда им разрешат вернуться домой. И отец, по-прежнему прячущийся в погребе, будет знать, где искать его, если поднимется наверх.
– Тебе там не страшно? – негромко спросила она, когда вновь раздались голоса мужчин, приказывающих им пошевеливаться.
– Нет, – ответил он. – Мне нисколечко не страшно. А ты запри дверь. Тогда они меня не найдут.
Она закрыла дверцу перед его маленьким побледневшим личиком и повернула ключ в замке. Потом сунула его в карман. Замок был скрыт накладным поворотным устройством, выполненным в виде фальшивого старомодного выключателя. Невооруженным взглядом заметить очертания шкафа на фоне обивки было невозможно. Да, здесь он будет в безопасности. Она уверена в этом.
Девочка пробормотала его имя и прижала ладошку к деревянной панели.
– Позже я вернусь за тобой. Обещаю.
* * *
Мы вошли в квартиру, повозились с выключателями. Никакого толку. Антуан раздвинул на окнах жалюзи. Снаружи хлынул солнечный свет. Комнаты выглядели голыми и пыльными. Лишенная мебели гостиная казалась огромной. Золотистые лучи косо падали сквозь покрытые слоем копоти высокие оконные панели, покрывая рыжими пятнами темно-коричневые доски пола.
Я обвела взглядом пустые полки, более темные пятна на стенах, оставшиеся там, где раньше висели чудесные картины, облицованный изразцовой плиткой камин, в котором на моей памяти долгими зимними вечерами гудел огонь, а Mam? протягивала к пламени хрупкие, тонкие руки.
Я подошла к одному из окон и остановилась, глядя вниз на тихий, зеленый дворик. Я была рада, что Mam? уехала, не успев увидеть, как опустела ее квартира. Подобное зрелище наверняка бы ее расстроило. Как расстроило меня.
– Здесь по-прежнему пахнет бабушкой, – заявила Зоя. – Ее любимые духи «Шалимар».
– И до сих пор воняет этой ужасной Минеттой, – поддакнула я, наморщив нос. Минетта была последней любимицей бабушки. Сиамская кошка, страдающая недержанием мочи.
Антуан бросил на меня удивленный взгляд.
– Кошка, – пояснила я. На этот раз я говорила по-английски. Разумеется, я знала, что a chatte – это французский аналог английского существительного «кошка», причем в женском роде, но это слово могло означать и «влагалище». А мне совсем не хотелось, чтобы Антуан потешался над сомнительного качества игрой слов.
Антуан обвел квартиру профессиональным взором.
– Электропроводка совсем древняя, – заметил он, указывая на старомодные фарфоровые пробки. – И отопление ей под стать.
Гигантские радиаторы были черными от пыли и грязи и покрыты чешуйками, подобно рептилиям.
– Подождите, пока не увидите кухню и ванные комнаты, – предостерегла его я.
– У ванны есть настоящие когти, – заявила Зоя. – Мне будет их не хватать.
Тем временем Антуан осматривал стены, постукивая по ним с видом знатока.
– Полагаю, вы с Бертраном хотите сделать здесь капитальный ремонт? – поинтересовался он, глядя на меня.
Я лишь пожала плечами.
– Собственно говоря, я даже не знаю, каковы его намерения. Это была целиком и полностью его идея – переселиться сюда. Я вовсе не горела желанием переезжать, я предпочла бы что-нибудь… более практичное. И желательно новое.
Антуан ухмыльнулся.
– Но эти апартаменты будут выглядеть как новенькие, когда мы закончим здесь ремонт.
– Может быть. Но для меня они навсегда останутся квартирой Mam?.
На всем по-прежнему лежал отпечаток характера и вкуса Mam?, и это притом, что она вот уже девять месяцев как переехала в дом престарелых. Бабушка моего мужа прожила здесь долгие годы.

де Росней Татьяна - Ключ Сары => читать онлайн книгу далее