А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Танцы – это уже слишком.
Кроме того, Диане надлежало проявить уважение и к родственникам. Старики тоже были озабочены соблюдением приличий, соседствуя не только с британцами, но и с киприотами. Разве может она, их племянница, свести на «нет» их надежды и усилия наладить дружеские отношения со своим окружением? Эти мысли вихрем пронеслись в голове Дианы, и она мягко отклонила предложение Георгиоса, сразу же поняв, что поступила правильно, поскольку ни один из спутников не выразил ничего, кроме согласия и сочувствия, даже сам Георгиос. Они ведь ничего не знали об обстоятельствах смерти Ральфа. Она даже не поверила своим ушам, когда Георгиос однажды упомянул, правда очень робко, что Диана может вновь выйти замуж. Может, в один из своих визитов в Варошу он что-то понял из тех замечаний, что нечаянно обронила Эмма?
Доставленная в целости и сохранности к дому дяди и тети, Диана нашла стариков уже готовыми отойти ко сну – они были ранними пташками. Девушка вдвойне порадовалась, что не отправилась на танцы, поскольку родственники явно ждали ее с минуты на минуту. Конечно, они не стали бы ее упрекать в случае опоздания, но сочли бы такое поведение верхом неприличия. Поболтав немного с племянницей о ее поездке в Беллапе и последних находках Пола Диметриоса и его группы, дядя и тетя упомянули, что он считается подающим большие надежды археологом. Тетя сожалела, что никогда с ним не встречалась.
– Может быть, – сонно добавил дядя Том, – когда-нибудь мы познакомимся с этим молодым человеком.
Он зевнул, а Диана поняла намек и пожелала им спокойной ночи. «Сладких снов, дорогая!» – прозвучало ей в ответ, и девушка отправилась в спальню. Однако сон долгое время ускользал от нее. Диана напряженно размышляла. Георгиос и Михаил не давили на нее, она сама должна была принять верное решение, и чем скорее, тем лучше. Через два дня она уедет из Кирении с Эммой и Тео, вернется с ними в Варошу. А до этого нужно обязательно все обсудить с Георгиосом и Михаилом.
Диана страстно мечтала остаться на Кипре до тех пор, пока ее раны окончательно не зарубцуются. Она боялась возвращаться в Англию и не хотела больше работать в школе, пусть даже в другой, хотя имела довольно большой опыт. Но принять предложение этого высокомерного аристократа, человека, показавшего себя с наихудшей стороны, мужчины, один вид которого вызывал у нее неприязнь, если не сказать отвращение, она не могла. На самом деле, накручивала она себя, мучаясь от бессонницы, «отвратителен» – это слишком мягкое слово для Пола Диметриоса.
Вскоре Диана поняла, что уснуть ей все равно не удастся, и решила хорошенько все обдумать и принять наконец какое-нибудь решение. В итоге ей пришла мысль написать матери в Америку и сообщить, что она хочет поискать место по обмену поближе к ней. После этого Диана сразу же погрузилась в сон. Но он не принес желанного облегчения. Ей приснился Ральф: он только что вернулся домой после свидания и преподнес ей маленькую картонную коробочку с рубиновым кулоном в серебряной оправе. Диана отказывалась принять презент, а Ральф, как обычно при сопротивлении с ее стороны, молча смотрел на нее с холодным раздражением, продолжая протягивать свой подарок. Когда она оттолкнула руку мужа, бросив ему в лицо, что у нее предостаточно подобных безделушек и что она прекрасно знает, откуда он их берет, Ральф схватил ее за запястья и стал кричать, чего никогда не делал в реальной жизни. Но это уже был не Ральф, а Пол Диметриос, выкрикивающий все те оскорбления, которые он произнес тогда у каюты, перемежая их словами, что она сварливая, но чертовски красивая женщина.
Диана проснулась в ужасе, включила настольную лампу и, сама поражаясь собственной глупости, осмотрела свои запястья. Ну и дура же она! Запястье на одной руке действительно покраснело, но не из-за призрачных гостей – Диана просто забыла снять часы, и тонкий золотой браслет больно врезался в кожу, оставив на ней глубокий отпечаток. Могло ли быть что-либо более раздражающее и нелепое!
Диана направилась на кухню, чтобы выпить теплого молока, но и после этого долго не могла успокоиться. Можно, конечно, принять одну из тех пилюль, которые после несчастья с Ральфом прописал ей знакомый доктор, – у нее сохранился почти полный пузырек снадобья, – но Диана сразу же отказалась от соблазна найти легкий сон, приняв таблетку. Она молодая здоровая женщина, сказала себе вдова, и редкие бессонные ночи не причинят ей особого вреда. Вскоре Диана была вознаграждена за свое благоразумие – долгожданный сон, на этот раз спокойный и без кошмаров, окутал ее словно покрывалом, и она мирно проспала до самого утра.
На следующий день Диана утвердилась в решении отказаться от работы в «Афродите», хотя девушке было очень неудобно обмануть надежды родственников и расстроить планы Георгиоса и Михаила. Да и самой Диане очень не хотелось терять прекрасный шанс остаться на Кипре, этом волшебном острове, который так ей полюбился. Но, приняв предложение Пола Диметриоса, она оказалась бы в долгу перед человеком, вызывавшем у нее только ненависть. Диана менее всего желала его помощи. Нет сомнений, он выдающийся археолог. Но и Ральф, бывший исключительным специалистом в своей области, с удовольствием унижал не блещущих такими знаниями людей, в том числе собственную жену, которая, кстати, считалась не только хорошо образованной, но и довольно способной леди.
Диана не сомневалась, что этот самонадеянный член богатого клана считает, будто деньги, вложенные им в агентство для покрытия расходов на новую сотрудницу, дадут ему право распоряжаться ею как послушной марионеткой. Пусть Георгиос и Михаил называют его необычайную щедрость инвестицией, но ни один здравомыслящий человек не поверит в эту сказку. Пройдут годы, прежде чем Пол получит хоть какую-нибудь прибыль от своих капиталовложений.
Диана не решилась советоваться с родственниками. Дядя, конечно, согласится, что этот план никуда не годен, и сам предложит ей помощь, которую она ни за что не сможет принять. Он и так всегда был необыкновенно щедр к юной племяннице, сделав для нее больше, чем кто-либо, и брать у старика деньги сейчас, когда он на пенсии, – верх неблагодарности. Поэтому Диана выбрала время, когда дядя ушел по делам, а тетя уединилась на кухне со служанкой, готовя праздничный стол к прибытию дорогих гостей, и позвонила в агентство.
Трубку взял Михаил, и Диана, даже не упоминая о предложении Пола, выразила сожаление, что должна отказаться от мысли работать с ними. Она сообщила, будто окончательно решила уехать в Америку, где надеется найти приличную должность в одной из школ поблизости от дома ее матери и отчима.
Михаил, как она и ожидала, был глубоко разочарован этим решением, но не стал разубеждать ее.
– Как грек, – сказал он, – я очень хорошо понимаю тебя. Семья для нас важнее всего на свете. Георгиос должен чувствовать то же самое. Все, что я могу сказать от нас обоих, – если ты передумаешь, только дай знать. Старина Зенон – отличный парень. Он сохранит свое предложение в силе, я уверен.
– Очень мило с его стороны, – сухо заметила Диана.
Михаил кашлянул, но не добавил ни слова к сказанному. Многозначительная пауза закончилась вежливым прощанием, и они одновременно повесили трубки.
Перед чаепитием, к которому они ждали прибытия семьи Александросов, произошло неожиданное событие. Тетя позвала Диану к телефону. Услышав на другом конце провода низкий мурлыкающий голос, девушка сразу узнала Пола Диметриоса.
– Миссис Мортон, – сказал он вежливо, но твердо, – я слышал от Михаила, что вы отказались работать с ними?
– Верно. Я намерена поискать работу по специальности в США.
– Я так и понял. Простите мою прямоту, но Михаил решил, будто вы отклонили предложение из-за того, что это я даю им деньги, чтобы платить вам приемлемое жалованье. Если бы это сделал какой-нибудь незнакомец, а не человек, которого вам довелось возненавидеть, решение было бы совсем другим, да? Вы посчитали бы его субсидию простым вложением капитала в фирму, я прав?
Его проницательность ошеломила Диану. Несколько секунд она не знала, что ответить, а Пол холодно продолжил:
– Если вы думаете, что я собираюсь относиться к вам как к подчиненной или как-то вмешиваться в вашу работу, подвергая ее критике, вы далеки от истины. Я слишком занят своими собственными делами. – Он сделал короткую паузу, затем со смешком добавил: – Конечно, если вы внезапно обрушите свой восхитительный гнев наследницы викингов на какого-нибудь бедолагу туриста…
– Такое может произойти только в том случае, если он будет невыносим, – перебила Диана, выпуская коготки. – И поскольку причина, по которой я отказываюсь от работы в агентстве, кажется мне довольно значимой, я не переменю решения, так что вам нет необходимости тратить ваше драгоценное время на пустые разговоры. До свидания.
К счастью, через минуту приехали Эмма и Тео с девочками, и в суматохе встречи никто, казалось, не заметил замешательства Дианы. Она тут же бросилась обниматься и целоваться с прибывшими, а тетя Бесси на радостях совсем забыла, что какой-то незнакомец только что звонил ее племяннице.
Перед отъездом в Варошу Диана объявила тете и дяде, что, когда ее дела в Англии будут полностью улажены, она уедет в Америку. Старики отнеслись к ее решению с пониманием, сказав, что она поступает правильно. Во-первых, заметили они, работа по обмену не задержит ее там надолго, а во-вторых, родные будут рады, если Диана какое-то время поживет у них или где-нибудь по соседству. По их мнению, это была прекрасная идея.
Однако кузина не разделяла их энтузиазма. Она надеялась, что Диана останется на Кипре. Если же она уедет в Коннектикут, то они могут потерять друг друга, особенно если Диана выйдет замуж за американца. Эмма даже предположила, что отчим станет ревновать Диану к матери, поскольку та непременно захочет уделять дочери как можно больше внимания, учитывая ее теперешнее состояние. Что тогда? Она посоветовала Диане не торопиться с решением, а сначала написать матери и прямо спросить ее совета. Если придет восторженный ответ и у Дианы к тому времени не пропадет желание перебраться в США, можно со спокойной душой направлять прошение в учреждение, занимающееся такого рода обменами.
– Мама давно мечтает, чтобы я переехала в Америку, – возразила Диана. – А пока я попробую поискать работу в Англии, чтобы преодолеть свою… свою замкнутость. Не будь я так нервна и чувствительна, у меня была бы хоть слабая надежда на счастливые перемены в жизни. Тогда мне удалось бы легче справиться с депрессией.
Но вскоре Диана, так и не успев написать матери, была поставлена перед фактом. На следующий день в Варошу пришло длинное и нежное письмо из США, где мать сообщала, что они с отчимом отправляются в длительное турне по Южной Америке. Фирма ее мужа готова оплатить все расходы, поскольку руководство считает эту поездку частью его работы, хотя на самом деле она больше напоминает каникулы. Поэтому их не будет дома довольно длительное время.
Для Дианы эта новость была более чем неожиданной. Однако письмо заканчивалось приятным сюрпризом. Мать писала: «Дорогая, то, что Ральф почти ничего тебе не оставил, повергло нас с Генри в шок. Мы очень бы хотели, чтобы ты сейчас была с нами, но, так как в настоящее время это невозможно, мы перевели две тысячи фунтов на твой счет в Лондоне, причем не для того, чтобы ты их берегла на черный день. Мы хотим, чтобы ты свободно расходовала эти деньги и не торопилась с поисками новой работы, пока не почувствуешь, что готова к этому. Только отложи нужную сумму на билет до США. Мы напишем тебе, когда вернемся. Приезжай хотя бы в отпуск».
Несколько минут Диана сидела как громом пораженная. Ее мать и отчим иногда присылали ей подарки, но деньги – никогда. Да она и не нуждалась в этом, ведь был жив Ральф, она получала приличное жалованье. Какая неожиданная удача! Теперь она сможет остаться на Кипре до конца года, помогая Георгиосу и Михаилу в агентстве. А потом спокойно решит, где ей искать работу – в Англии или в Америке. Диана не сомневалась, что повысит квалификацию, знакомя туристов с историей острова. Это ведь часть работы учителя – делиться информацией. Кроме того, она сможет расширить свою эрудицию в области классической древности.
Диане не терпелось поскорее рассказать обо всем Эмме, но она отложила разговор до того момента, когда двойняшки наконец угомонились. За ужином она посвятила Эмму и Тео в свою тайну, предварительно зачитав письмо от матери. Они пришли в восторг. Эмма ликовала, услышав от Дианы хорошие новости. Тео не очень удивился, поскольку англичанка весь день казалась очень счастливой и взволнованной, словно скрывала переполнявшую ее радость.
– Я еще кое-что должна вам сообщить, – нетерпеливо перебила его Диана и рассказала о предложении, сделанном владельцами «Афродиты», об их финансовых проблемах и о своем отказе уладить это с помощью Пола Диметриоса. – Они хотели перехитрить меня и сказать, будто получили прибыль или новые инвестиции, но я все равно бы догадалась, что за этим стоит Пол Диметриос. Я очень хочу остаться на Кипре и работать в агентстве, по-настоящему узнать этот прекрасный остров, почаще навещать вас и детишек. Но я уже отказалась, заявив, что еду в Америку.
– Но теперь ведь ситуация изменилась? – недоумевал Тео. – Знаешь, я очень сомневаюсь, что тебе следовало так переживать из-за необыкновенной щедрости Пола. Его афинские родственники – довольно состоятельные люди. Хотя сам Пол не производит впечатления богача. Кроме того, он всегда готов вложить деньги в любые проекты, которые помогут сделать его любимый античный Кипр более известным.
– И все же я принимаю точку зрения Дианы, – горячо перебила его Эмма. – Но теперь путь свободен! Ди, ты должна позвонить Георгиосу сразу же после ужина и обрадовать его хорошими новостями.
Диана просияла:
– Георгиос и Михаил такие милые! И работа мне очень понравится, я знаю, лишь бы я с ней справилась… Знаете, мне придется многому получиться, прежде чем браться за это дело. А еще я должна найти жилье в Никосии, узнать массу вещей об истории острова и его сокровищах. Как только смогу, начну изучать греческий язык.
Диана позвонила в столичную квартиру, которую Георгиос и Михаил снимали вместе, но не застала никого из них. Тогда она набрала номер дяди и несколько минут проговорила с ним и с тетей. Старики тоже обрадовались услышанному, поняв, что теперь смогут часто видеться с племянницей. Огорчило их только то, что она не сможет жить с ними в Кирении. Но они настаивали, чтобы Диана приезжала на выходные к ним или к Эмме, во всяком случае, до тех пор, пока не заведет себе друзей, с которыми сможет проводить уик-энды.
Утром, сразу же после завтрака, Диана позвонила в агентство «Афродита» и сказала Георгиосу, что передумала и хотела бы поговорить о его предложении в любое удобное для него время.
– Моя дорогая! Я сам приеду сегодня к вам вечером, – сразу же ответил собеседник. – У меня как-никак есть машина. И если у тебя еще остались какие-либо сомнения по поводу денег, можешь их отбросить. Пол пока не забрал назад свое предложение.
– Не волнуйся. Я уже не нуждаюсь в нем! – ликовала Диана. – Я все объясню, когда ты приедешь.
– Прекрасно. Главное, что ты передумала. Увидимся около пяти часов.
Результатом этого незапланированного визита Георгиоса в Варошу было то, что через неделю Диана упаковала чемоданы и перебралась в Никосию. Ее отвезла туда на своей машине добродушная Эмма. Первым делом они направились в пансион, где жила Йоланда, и договорились с хозяйкой, маленькой дружелюбной гречанкой кириа Агатой, что Диана пока поживет здесь. Дом оказался очень чистым, уютным и, похоже, стоил тех теплых рекомендаций, которые дала Йоланда. Особенно Диане понравилась просторная светлая комната с небольшим балконом, где ее и поселили. Хотя она была очень просто меблирована, здесь нашлось все необходимое и для отдыха, и для работы. Обстановку составляли широкий письменный стол, огромный стенной шкаф для одежды и удобная кровать.
Оставив хозяйке задаток и получив ключ, Диана занесла вещи в теперь уже свою комнату и отправилась с Эммой в агентство «Афродита», чтобы пригласить Михаила и Георгиоса на ленч. Эмма, как самая старшая и состоятельная, заявила, что приглашает всех сама. Она пояснила, что на этом настоял Тео, а молодые люди, как истинные греки, должны понимать, как важно женщине выполнить приказание мужа. Они, конечно, рассмеялись, но Эмма все же настояла на своем, позволив, однако, младшему братцу, как она называла Георгиоса, заплатить за бутылочку ее любимого вина.
Компания весело провела время в уже знакомом Диане маленьком ресторанчике, и девушка впервые за долгое время полностью расслабилась, чувствуя себя абсолютно счастливой. Вскоре Эмма попрощалась и отправилась назад в Варошу, а они втроем неторопливо побрели в офис, где обнаружили обливающуюся слезами Йоланду. Клиент, звонивший из какого-то города в Швеции, о котором итальянка раньше слыхом не слыхивала, вспылил из-за того, что она не смогла понять его чудовищный английский. Йоланда попросила, чтобы он связался с ними после трех, когда в офисе, вероятно, будет человек, способный поговорить на его родном языке. Но он, не поняв секретаршу, перезвонил без четверти час и очень обозлился, что в агентстве вновь не оказалось никого более компетентного.
– Но если бы даже этот швед не спутал время, он бы все равно вас не застал, – удрученно добавила она, – и мне опять пришлось бы туго. Кошмар! Теперь я умираю с голода на нервной почве.
Михаил принялся утешать бедолагу, а Георгиос увел Диану в свой кабинет и шепнул с легким раздражением, плотно прикрыв дверь:
– Она отличная девушка и хороший работник, но слишком уж эмоциональна. Боюсь, сочувствие Михаила здесь не поможет. Я ему говорил, но он лишь смеется в ответ. Заявляет, будто я все воображаю.
Устроившись поудобнее, они приступили к обсуждению будущего сотрудничества. Диана уже объяснила, что скоро у нее будут деньги, и поэтому она не нуждается в жалованье. Георгиос, в свою очередь, поведал, что Зенон в любом случае собирается инвестировать небольшую сумму в агентство.
– Пол сказал, и, кстати, он совершенно прав, что, даже если мы не возьмем еще одного оплачиваемого сотрудника, нужно немного расширить офис. Это как раз очень легко сделать. Этажом выше скоро освободится комната, и мы устроим тебя там. Проведем от нас параллельный телефон, оснастим необходимым офисным оборудованием и назовем твой кабинет «скандинавским отделением». Что ты об этом думаешь?
Диана быстро все обмозговала и решила, что в этом плане нет ничего такого, что заставило бы ее чувствовать себя в долгу перед Полом Диметриосом. Агентству на самом деле необходимо расширяться. И если она не займет эту комнату наверху, это сделает кто-нибудь другой.
– Звучит заманчиво, – улыбнулась Диана. – Я постараюсь быть достойной громкого названия и сделаю все возможное, чтобы справиться с работой. Постараюсь освежить в памяти шведский и норвежский языки, а заодно поупражняюсь и в датском.
– Вот это меня как раз не беспокоит, – уверенно заявил Георгиос. – Тебе надо подучить греческий, чтобы не возникало трудностей в общении с местными клиентами. Но самое главное – и ты, конечно, и сама это прекрасно понимаешь – хорошее знание тех мест, по которым мы будем возить туристов. Попытаюсь уговорить Пола улучить время и поднатаскать тебя, он-то в этом деле профи.
– Было бы очень любезно с его стороны, – холодно заметила она. – Но, учитывая, что мы с ним друг друга терпеть не можем… Ладно, это второстепенный вопрос. – И быстро добавила: – Надеюсь, ты не считаешь меня из-за этого психопаткой?
– Не смеши меня. Мы с Михаилом очень любим старину Зенона, но можем понять, что люди, плохо его знающие, не разделяют наших чувств. – Георгиос немного поколебался. – Я говорю так не потому, что он принадлежит к знатной семье. Пол – довольно демократичный и неприхотливый человек…
– И все-таки, – прервала его Диана, – я считаю, что люди, выросшие в роскоши, становятся избалованными снобами. Но не будем об этом. Я не хочу краснеть за свою работу, поэтому приму любую помощь, от кого бы она ни исходила, если только она не финансовая.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16