А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Она продолжала краешком глаза следить за Полом, держа его в поле зрения на тот случай, чтобы не оказаться поблизости в момент высадки на берег: пассажиры почему-то всегда норовят спуститься толпой, в давке и суете. И в таких условиях она меньше всего хотела бы оказаться прижатой к нему, ощущая на ногах болезненные удары этой громадной и тяжелой сумки, в которой, как предположила Диана, хранились рабочие инструменты археолога и раскопанные им древние камни.
Но когда корабль начал медленно входить в гавань, Диана и думать забыла о раздражающем присутствии мистера Диметриоса, полностью зачарованная видом массивных портовых укреплений с высокими серыми стенами. Перед ней зловещим призраком встала легендарная башня «Отелло», где разыгралась леденящая кровь сцена гибели Дездемоны от рук безумно ревнивого мавра.
Все это Диана видела и прежде, но с моря древние укрепления и башни казались совершенно другими, они волновали и будоражили воображение.
Наконец они прибыли в порт. Там, на пристани, ждали Эмма, Тео и их девочки-двойняшки. Супруги уже заметили Диану на борту и теперь энергично и восторженно махали ей. И все ненужные мысли сразу же улетучились из головы девушки. Через несколько минут она уже крепко обнималась с кузиной и ее сияющим мужем, а дети робко разглядывали свою пока еще незнакомую и ослепительно красивую тетю.
Формальности были соблюдены, два скромных чемоданчика Дианы уложены в багажник семейной машины – и вот они уже мчатся по дороге к Вароше, где находится небольшой белый домик семейства Александросов.
Сквозь открытые окна, навевая воспоминания, доносился аромат благоухающих цветущих апельсинов, высаженных вдоль дороги. «Когда-то я была счастлива здесь, – думала Диана. – Какие прекрасные каникулы проводила я на этом острове, строя восхитительные планы на будущее, на что-то надеясь… Тогда только посредственные результаты экзаменов омрачали горизонт. А теперь…» Бесконечные юридические и финансовые проблемы, которые ей приходилось решать в последнее время в Англии, чувство горечи, недоумения и боли, пережитые в те мучительные дни, превратили ее в бледную копию той веселой и жизнерадостной девушки, какой она была раньше.
Однако нежный и радушный прием, оказанный семьей Александросов, и девочки-двойняшки, через пару минут забывшие о своей робости, возымели благотворное действие. И пусть она не способна больше полюбить и никогда теперь не сможет доверять мужчинам, у нее появилось чувство уверенности в том, что когда-нибудь наступит оттепель, принеся надежду на спокойное и безмятежное существование, может быть, даже с проблесками счастья.
Они с Эммой с самого раннего детства и до девичества жили по соседству в Лондоне, хотя и далеко не в равных условиях. Эмма, родившаяся в состоятельной семье, была старше Дианы на пять лет. Ее отец считался очень удачливым биржевым маклером, имел приличный доход, в отличие от своего младшего брата-артиста. А мама Эммы, уроженка Уэльса, располагала собственными средствами. Мать же Дианы, Дейна, приехала в Англию для работы в семьях за стол и кров и мало что принесла в приданое, если не считать веселого нрава, сердечности и красоты.
К счастью, богатая пара оказалась чрезвычайно доброй и щедрой. Уэльская и датская невестки стали близкими подругами, а Эмма окружила заботой и любовью свою маленькую кузину с льняными волосами. И так тесны и сердечны были отношения между двумя семьями, одна из которых жила в роскошном Челси, а другая – в захудалом Фулхеме, что, когда умер отец Дианы, ее мать не вернулась в Копенгаген, а осталась в Англии, дав дочке возможность закончить любимую школу.
Привлекательная и обаятельная молодая вдова, Дейна легко могла бы найти нового спутника жизни, но она вышла замуж лишь после того, как Диана поступила в педагогический колледж. Второй супруг увез красавицу датчанку в Америку. Теперь она была спокойна за дочь, зная, что та в течение часа спокойно может добраться из колледжа до дома дяди и тети, где всегда найдет радушный прием.
Для родителей Эммы было ударом, когда их обожаемая девочка, заболевшая во время каникул на Кипре, влюбилась в лечившего ее красивого молодого доктора. Однако, познакомившись с избранником дочери, они перестали возражать против их брака. Но Кипр был так далеко от Лондона! Диана, главная подружка невесты на долгой свадебной церемонии в греческом кафедральном соборе Бейсуотера, даже поинтересовалась, не планирует ли ее седовласый дядя переехать на солнечный средиземноморский остров, чтобы быть рядом с Эммой? Но они с женой покинули навсегда Англию, вырвав из родной земли свои корни, лишь через два года, дождавшись замужества Дианы.
Эти воспоминания нахлынули на Диану, когда девушка, сидя на увитой цветами веранде в обществе Эммы и Тео, с удовольствием смаковала свое любимое темно-желтое вино «Коммандария», по древним преданиям впервые приготовленное крестоносцами. Вино напомнило ей и о проведенных на Острове веселых студенческих каникулах.
Учительская карьера почти не давала Диане возможности общаться с маленькими детьми – все ее ученики были старше двенадцати лет. Но крошечные племянницы с сияющими глазками и темными завитками волос, требующие сейчас ее внимания, лепеча на смеси английского и греческого, просто очаровали Диану. Они сразу же стали для нее милыми и родными.
После ленча улыбающаяся юная служанка увела детей спать – наступило время сиесты, и Тео тактично оставил Эмму наедине с Дианой.
– Мы можем пойти в дом немного подремать, – без особого энтузиазма в голосе предложила Эмма. – Ты, наверное, устала после дороги. Но если тебе хочется поболтать…
Перспектива откровенного разговора пугала Диану. Девушка старалась избегать задушевных бесед в течение последних месяцев. Даже сейчас, в обществе своей горячо любимой кузины, она попыталась уклониться от исповеди. Но было нечто, о чем она не могла больше молчать, и чем скорее все будет сказано, тем лучше. Скрывать свое разбитое сердце от Эммы немыслимо, она очень проницательный человек.
Несколько лаконичных писем, отправленных родственникам авиапочтой, давали лишь общее представление о произошедшем несчастье. Диана писала, что Ральф попал в автокатастрофу и умер, не приходя в сознание. Больше в посланиях ничего не сообщалось, хотя в Англии после этой трагедии среди друзей и знакомых было довольно много пересудов и домыслов. Но от Эммы Диана не могла скрывать правду. Нервно крутя обручальное кольцо, она начала отрывисто говорить, и слезы, так долго сдерживаемые внутри, сразу же потекли по ее щекам.
– Мне было так горько!.. – воскликнула Диана в отчаянии.
– Но, дорогая, это вполне естественно, – мягко заметила Эмма. Ее глаза были полны сочувствия. – Внезапно потерять Ральфа в таком молодом возрасте…
– Ему было сорок, – тихо заметила Диана.
– Знаю. Я говорила не о Ральфе. Тебе только двадцать четыре, и замужем ты пробыла совсем недолго. Я чувствовала бы себя так же, случись что-нибудь ужасное с Тео. Наверное, я развалилась бы на кусочки. А ты очень мужественная девочка.
– Я пытаюсь быть такой. – Диана быстро перевела дух. – Бог свидетель. Но понимаешь, он погиб в обществе женщины, она тоже умерла сразу же. Эта дама довольно долго, еще до нашей свадьбы, была его любовницей. – Она закусила губу. – И об этом знало большинство его старых друзей. В блаженном неведении пребывали только я и его начальство!
Эмма с тревогой посмотрела на кузину, затем осторожно спросила:
– Дорогая, ты уверена, что они все еще были близки? Может, все давно закончилось? Вдруг есть какое-то разумное объяснение Тому, что они оказались в одной машине в это время?
Диана покачала головой:
– Несчастный случай произошел в восьмидесяти милях от того места, где он должен был быть в тот день. Он сказал мне, что едет в Рединг читать лекцию. Авария же случилась в Суффолке. Поскольку мы жили в Суссексе, получается почти кругосветное путешествие! – И потом, когда слабая ирония в ее голосе угасла, она уныло добавила: – Когда я связалась с людьми в Рединге… беспокоясь, что Ральф не вернулся домой, как обещал… мне сообщили, что они с ним вообще не договаривались ни о каких лекциях.
Воцарилась тишина, затем Эмма шепнула:
– И ты ничего не чувствовала? Что между вами что-то не так?
– Абсолютно ничего, – покачала головой Диана. – Ральф всегда был сдержанным, а в последние несколько месяцев, до того… до того, как это случилось, он стал попросту замкнутым. Но поскольку он очень много работал, я думала… ну, он старше меня, да и я сама уставала. Мне казалось, что все образуется и придет в норму после того, как мы хорошо проведем отпуск…
Диана вновь немного поколебалась, и Эмма молча ждала, когда кузина продолжит горестный рассказ.
– Хотя Ральф был довольно нервным, – через минуту Диана заговорила вновь, – он никогда не выходил из себя. Он чаще, чем раньше, стал делать мне небольшие подарки – одежду, украшения, красивые мелочи, которые мне обычно нравились. – Она отважно взглянула в глаза Эмме. – Я узнала из писем, которые случайно обнаружила, ища его завещание, что он женился на мне в депрессии после ссоры с ней, а полгода назад их любовная связь воскресла. Все это время они встречались. К тому же эта женщина, Сибил, сама была замужем. Она занималась ювелирным ремеслом и сама делала украшения. Думаю, что некоторые из подарков Ральфа были ее творениями, только отбракованными.
Некоторое время ошеломленная Эмма молча смотрела на Диану, затем тихо заметила:
– Несмотря на свой счастливый брак, я люблю тебя достаточно сильно, чтобы понять твою горечь и твои чувства.
– Чувства? Мне сейчас кажется, что у меня столько же чувств, сколько у тех мраморных статуй, что я видела на экскурсиях. Но не беспокойся, – поспешно добавила Диана, – я вполне способна держать себя в руках. Во всяком случае, стремлюсь к этому… – Она сделала паузу, затем твердо продолжила: – Я чуть-чуть погощу здесь у вас, немного приду в себя, а потом вернусь в Англию и буду искать новую работу… может, попытаюсь устроиться по обмену в Америке…
Эмма тут же вскочила и бросилась к Диане.
– Чем дольше ты останешься с нами, тем лучше, – нежно заверила она, обнимая бедняжку. – Мы все любим тебя, и ты нам нужна.
Самообладание покинуло Диану, и слезы полились потоком. А может, это плакало ее разбитое сердце или растоптанная гордость – кто знает.
– Только не говори никому, даже Тео, о… об этой женщине, – запинаясь и глотая слезы, выдавила Диана. – Я не в силах вынести его сострадание или презрительную жалость к женщине, слепой и глупой настолько, что она даже в мыслях не держала, будто ее брак рушится на глазах.
– Я о тебе так не думаю, – возразила Эмма. – И никто из твоих друзей не сделает такого вывода. – Она запнулась. – Но я не скажу ни слова даже маме и отцу.
Диана вытерла слезы и грустно улыбнулась.
– От них невозможно ничего утаить, – печально возразила она. – Мне иногда кажется, что они ясновидящие – тетя Бесси и дядя Том. Они всегда знали, когда я дурно вела себя в школе, даже если мама об этом не догадывалась!
– Согласна! – улыбнулась Эмма. – Но они как пара устриц. Тебе нечего их бояться. Ну а теперь самое время тебе отдохнуть. – Она поцеловала Диану. – Чтобы, как сказано в старой молитве, набраться храбрости снова возродиться.
Глава 2
Через несколько дней, проведенных в счастливой атмосфере дома Александросов, Диана начала приходить в себя. Маленькие Анна и Лиза, похожие как две горошинки в стручке, не могли нарадоваться на свою новую тетю. Особенно их поразили золотистые волосы Дианы. Девчушки влезали к ней на колени и благоговейно прикасались пухлыми пальчиками к ее мягким локонам, требуя показать волшебный пузыречек с золотой жидкостью, которая делает английскую тетю такой не похожей на темноволосых киприоток.
Диана рисовала малышкам портреты домашних любимцев – французского бульдога Бэзила и недавно приобретенных волнистых попугайчиков Фрэнки и Джонни. Девочки приходили в восторг, рассматривая забавные картинки, и просили новых и новых.
Но не только человеческая доброта и любовь, окружающие Диану, несли исцеление страдающей душе. Красота весеннего Кипра, ласковое теплое солнце, ясные звездные ночи, благоухание цветов и резкий запах моря стали еще лучшими лекарствами. Как она была благодарна и людям и природе за свое возрождение к жизни!
Сначала Диана избегала людей, хотя Эмма заверила ее, что она ни словом не обмолвилась об обстоятельствах смерти Ральфа. Знакомые и родственники знали, что он погиб в автомобильной аварии, оставив двадцатичетырехлетнюю Диану бездетной вдовой, и были предупреждены о том, что с бедняжкой лучше не говорить на эти темы, учитывая ее тяжелое моральное состояние. Однако Диана все же продолжала прятаться, когда приходили гости, зная, что ее кузина прекрасно поймет и простит ее за это.
Постепенно черный период прошел, и Диана обнаружила, что вполне может общаться с близкими Александросов, когда те приезжали в гости, и отвечать благодарностью на их дружелюбие, тем более что некоторых из них она уже знала. Особенно ей нравился Георгиос, младший брат Тео, некрасивый, полноватый, но очень милый холостяк с прекрасным чувством юмора. Она познакомилась с Георгиосом еще в студенческие дни, когда проводила каникулы на Кипре, и всегда чувствовала себя с ним очень легко и свободно. Теперь они приветствовали друг друга как старые друзья.
После окончания колледжа Георгиос некоторое время работал в туристической фирме, а теперь они с партнером Михаилом Ставросом, энергичным и талантливым фотографом, открыли в Никосии небольшое турагентство. Переполненный энтузиазмом, Георгиос нашел в Диане не обремененного делами, отзывчивого и внимательного слушателя и часто прогуливался с ней в саду, делясь новыми грандиозными планами, когда заезжал на обед.
Он рассказывал Диане, что они с Михаилом решили сосредоточиться на не охваченных другими фирмами маршрутах, предоставляя туристам более детальную информацию об археологических находках и античных руинах.
– Ты не думаешь, что мы промахнулись с пейзажем? – тревожно спросил он Диану.
– На этом прекрасном острове такое едва ли возможно, – рассмеялась она.
Он благодарно улыбнулся, словно комплимент относился именно к нему, и это тронуло Диану. Георгиос прямо-таки фонтанировал всяческими проектами и охотно делился с ней своими идеями. Он поведал, что зимой они с партнером планируют устраивать лыжные путешествия в горы Троодоса – недорогие маршруты для молодежи и отдельно – для пожилых толстосумов.
– Старики не всегда имеют лишние деньги, – заметила Диана. – И потом, это слишком большая ответственность.
Она вдруг подумала: а понравилась бы Ральфу такая экскурсия? И тут же укорила себя за то, что с самого начала не настояла на проведении совместных отпусков на Кипре, а лишь пассивно выслушивала его степенные замечания о больших расходах. Продолжая размышлять об этом, она начала терзаться чувством вины. Что заставило ее согласиться с решением Ральфа экономить на отдыхе? Было ли это мечтой о собственном доме и детях, которых они не успели завести, пока Ральф не стал слишком стар, чтобы наслаждаться ими? Самое обидное – он мало чего достиг в своем стремлении разбогатеть, судя по тому, что сказал ей адвокат.
В свете молодой луны Георгиос не мог видеть выражения лица собеседницы, когда эти беспорядочные мысли вихрем проносились в ее голове, и преспокойно продолжал свой рассказ. Вскоре Эмма позвала их выпить шерри перед ужином, и они неторопливо побрели к дому. Ожидавшая их на террасе Эмма сообщила Диане, что недавно звонили из Кирении.
– Мама хочет, чтобы ты пару недель провела с ними. Можешь поехать туда в любую минуту, – лукаво заметила она. – Я сказала, что мы не хотим тебя отпускать, разве что ненадолго. Но они с папой мечтают тебя увидеть.
Диана колебалась всего секунду, чувствуя себя мышкой, которую выманивают на яркий дневной свет из темной уютной норки. Взяв у кузины бокал шерри, она, собравшись с духом, улыбнулась и ответила:
– Охотно повидаюсь с ними. Я всегда обожала тетю Бесси и дядю Тома. Но до Кирении слишком далеко!
– Я отвезу тебя, – вклинился в разговор Георгиос. – В воскресенье я возвращаюсь в Никосию, а оттуда до Кирении рукой подать. Как ты на это смотришь?
Диана не успела ответить – вмешался Тео:
– А у меня тоже есть предложение. Через неделю день рождения твоей мамы, Эмма, так ведь? Пусть Диана едет с Георгиосом, а мы заберем ее обратно. Мы можем взять детей и провести у твоих родителей выходные.
– Прекрасно! – Эмма просияла от радости. – Как тебе такой план, Диана?
– А я смог бы показать тебе офис, – вставил Георгиос. – Познакомлю тебя с Михаилом. Вы понравитесь друг другу, я знаю!
Некоторое время Диана боролась с внезапно возникшим нелепым чувством тревоги. Ее страшила мысль, что придется еще раз рассказывать горькую историю, которую она с таким трудом запрятала на задворки памяти. Она просто не сможет притворяться перед мудрыми тетей Бесси и дядей Томом! Но Диана взяла себя в руки и сумела радостно улыбнуться.
– Думаю, это будет великолепно! – воскликнула она. – Спасибо вам всем.
И даже если кто-то заметил, что в этот вечер аппетит гостьи был хуже, чем обычно, она не услышала замечаний на этот счет.
Диана не показала и виду, что нервничает, отправляясь с Георгиосом в поездку, но вскоре действительно забыла о своих волнениях. Счастливые воспоминания о беззаботных студенческих деньках вычеркнули их напрочь. Она очень хорошо помнила этот путь, которым не раз ездила на пасхальных каникулах в Троодос и Кирению. Теперь Диана вновь любовалась дорогой с растянувшейся по краю цепью гор, расцвеченной желтыми коронами маргариток, алыми маками, розовыми венчиками ползучей мальвы, тянущимися к солнцу багровыми головками чертополоха по обочине. Цветными были здесь и поля: одни – золотистые от спелой пшеницы, другие – всех оттенков зеленого. Даже почва повсюду казалась разноцветной. На Диану вдруг нахлынуло страстное желание писать маслом, которого она давно уже не испытывала.
Они выехали поздно, и поэтому не останавливались в пути, чтобы отдохнуть и набрать цветов. Темнота в этих краях наступала быстро, меняя тона яркого пейзажа на серебристый и черный, и приходилось спешить, чтобы добраться до места засветло.
– Если бы не воскресенье, – заметил Георгиос, – мы могли бы выехать из Вароши спозаранку, посетить офис и поболтать с Михаилом и Йоландой – итальянкой, нашей секретаршей. Она приехала на Кипр погостить у родственников и так и осталась здесь. Секретарские курсы девушка закончила еще в Неаполе. Здесь живет ее тетя, и, поскольку Йоланда – сирота, никаких трудностей с переменой места жительства у нее не возникло. И мы очень рады, что взяли ее к себе. Особа темпераментная, но работает не покладая рук, не возражает против сверхурочных, которых всегда предостаточно. – Он засмеялся. – Когда она найдет дружка, это будет, конечно, совсем другая история! – Затем он с энтузиазмом добавил: – Надеюсь, ты позволишь нам развлечь тебя в Кирении и показать окрестности? Думаю, твои тетя и дядя не станут возражать!
Дни, проведенные у тети Бесси и дяди Тома в их просторной светлой квартире, выходящей окнами на гавань, оказались очень счастливыми. Они не видели Диану со дня ее замужества, а отвечать на письма не любили, поэтому она даже немного беспокоилась, не утратили ли они за это время родственной привязанности. Однако эти опасения оказались беспочвенными – она сразу же почувствовала, что они до сих пор ее очень любят. Когда бесчисленные приветственные поцелуи и объятия подошли к концу, тетя Бесси, показывая Диане ее комнату, заметила, что племяннице нет необходимости рассказывать что-либо о своих, как она выразилась, «печальных делах». У Дианы отлегло от сердца, и она решила, будто Эмма объяснила матери, по телефону или в письме, что на самом деле произошло. Девушка была глубоко благодарна родственникам за их тактичность и деликатность.
Диана неоднократно бывала в Кирении, каждый раз заново влюбляясь в этот город-порт. Зубчатые серые стены крепости, жизненно необходимые для защиты острова в давние времена, прекрасно гармонировали с ослепительно белыми зданиями, свидетельствующими о последующем периоде мира и процветания.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16