А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

О'Мара Кейт

Негодяйка


 

На этой странице выложена электронная книга Негодяйка автора, которого зовут О'Мара Кейт. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Негодяйка или читать онлайн книгу О'Мара Кейт - Негодяйка без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Негодяйка равен 267.81 KB

О'Мара Кейт - Негодяйка => скачать бесплатно электронную книгу



OCR & SpellCheck: Larisa_F
«О'Мара Кейт. Негодяйка. – Роман»: АО "Издательство «Новости»"; Москва; 1995
ISBN 5-7020-0916-9
Аннотация
Девятнадцатилетняя красавица Аманда Уиллоуби, воспитывавшаяся в скромной английской семье, внезапно узнает, что ее настоящими родителями являются знаменитая голливудская звезда и видный политический деятель Великобритании. Потрясенная, девушка решает отомстить бросившим ее отцу и матери, а заодно и добиться финансового благополучия, чтобы осуществить свою мечту – стать киноактрисой.
Кейт O'Mapa
Негодяйка
Патриции, в благодарность за Леони и Элизабет
ПРОЛОГ
Леони устроилась на четвереньках в ворохе смятых шелковых простыней, внимательно разглядывая свое отражение в огромном в золоченой раме зеркале. В спальне царил полумрак, лишь сероватый рассвет мягко сочился сквозь тяжелые ставни. Но даже и в этом тусклом свете Леони, плавно раскачиваясь взад-вперед, различала в зеркале крутой изгиб упругих бедер и ровную линию плоского живота.
Дыхание перехватило – она почувствовала, как жадно впились в ее бедра руки Роба и как яростно вошел он в нее. И вот уже губы Леони раскрылись в охватившем ее вожделении, каштановые волосы рассыпались по плечам, и несколько влажных прядей упали на блестевший от пота лоб. Вскоре Леони вновь устремила взгляд в зеркало, любуясь тем, как скользят по ее телу руки любовника, приближаясь к соскам грудей. Роб начал нежно ласкать их, повергая Леони в счастливое волнение.
Еще мгновение – и Леони выскользнула из его объятий и игриво подтолкнула его, уложив на спину. Разглядывая теперь уже сверху красивое загорелое лицо любовника, его серые кошачьи глаза, горевшие страстью, она ощутила, как захлестывает ее новая волна желания. Медленно она склонилась над Робом, прижимая его руки к подушкам, а грудями касаясь его губ, которые жадно откликнулись на прикосновение.
С Робом Леони познала самый изощренный и волнующий секс; физически они идеально подходили друг другу. В глубине души она даже иногда побаивалась, что, как и всякая идиллия, это долго не продлится, но, как и прежде, гнала от себя мрачные мысли и с наслаждением предавалась радостям, которые дарил ей день сегодняшний. Еще через полчаса, уютно устроившись в объятиях Роба, она заснула глубоким и счастливым сном.
Но сон скоро кончился – сквозь его пелену она вдруг расслышала беспокойную возню Роба. Сначала она почувствовала, как осторожно он отодвинулся от нее, затем щелкнул замок в ванной и вслед за этим раздался шум хлынувшей воды. И когда через какое-то время Роб появился из душа, Леони уже бодрствовала.
– По-моему, – заметил Роб, самодовольно поглядывая на нее, – трахнули тебя сегодня отменно.
– Бывало и хуже, – с улыбкой парировала Леони. – Не думай, что я не оценила твоих стараний.
– Поверь, для меня это было наслаждением.
– Конечно, и для меня тоже. – Леони скатилась с постели и ленивой походной направилась в ванную, по пути игриво погладив рукой выпуклость меж ног Роба. И, прежде чем он успел сделать ответное движение, проскользнула в ванную, решительно захлопнув за собой дверь.
Вопль разочарования эхом прокатился по квартире, но Леони, ступая под душ, лишь усмехнулась про себя. Она слишком хорошо знала, что, как только волнение уляжется, Роб схватится за сценарий и с головой уйдет в работу, готовясь к дневным съемкам. Он был счастлив, что получил главную роль в ее фильме, упорно работал над ней, и, надо признать, получалось это у него чертовски хорошо. Леони не ошиблась в своем выборе: теперь она могла судить об этом не только по своим впечатлениям, но и по реакции всей съемочной группы.
Может быть, ее решение пригласить на главную роль Роба и выглядело необдуманным, особенно сейчас, когда только-только стихли пересуды вокруг их имен. Но как сорежиссер фильма она стремилась найти лучший актерский вариант, а Роб, и она это знала, идеально подходил на роль. Да и для него самого это было прекрасной возможностью доказать широкой публике, что его талант и внешность стоят многого.
Вот уже больше года они были вместе. Для газетных сплетников день, когда впервые просочились слухи об их связи, стал поистине знаменательным. Ведь Леони О'Брайен была великой звездой, ее слава шумела по обе стороны Атлантики, в то время как имя Роба Фентона, который вполне мог быть прекрасным актером, публике ни о чем не говорило. Фант, которому вначале ни Леони, ни Роб, казалось, не придавали никакого значения, теперь… иногда Леони уже сомневалась в этом.
Углубившись в свои мысли, она тщательно намыливала тело. Сегодня днем предстояло снимать сцену в борделе, наводненном красотками. Роб и женщины… очень скоро, едва присоединившись к актерскому составу в пьесе „Много шума из ничего“, которую ставили в одном из лондонских театров Уэст-Энда на Шафтсбери-авеню, она узнала о его репутации обольстителя. Впрочем, едва ли этому стоило удивляться. Эта порочная красота – потрясающие серые глаза в обрамлении черных ресниц, необыкновенный шарм – была губительна для женских сердец. А его сексуальная привлекательность полностью затмила для Леони ее партнера по пьесе – солидного, средних лет актера, игравшего роль Бенедикта.
Роб между тем постоянно клялся в том, что ни одна женщина, кроме нее, Леони, больше его не интересует. Что ж, ей хотелось верить ему, да и до сих пор не было реальных поводов для сомнений. Но, хотя они оба и пытались обратить все это в шутку, Роб все же не мог противостоять соблазну и обойти своим вниманием хорошенькую девушку, а таких, видит Бог, в картине было занято множество. И ему доставляло удовольствие видеть, как смягчаются женские взгляды от его улыбки или как бы невзначай оброненной шутки. Леони же была слишком наблюдательна, чтобы не замечать этого.
Она вздохнула и горько усмехнулась. Это была плата за удовольствие, которое дарил такой мужчина, как Роб. Если вдруг, в минуту слабости, он все-таки поддастся искушению, – а она знала, что однажды это непременно произойдет, если уже не произошло, – то ей, она надеялась, достанет сил побороть разочарование, не дав ему сокрушить счастливые воспоминания об их близости.
А не сваляла ли она дуру, добровольно отказавшись от роли для себя? Если бы они с Робом играли в паре, может, это сблизило бы их еще больше? Нет, она хотела, чтобы сейчас именно Роб был в центре внимания, да он и сам настаивал на этом, хотел „показать себя“, как сам выразился. Возможно, он был прав, хотя, казалось, ему и в голову не приходило, что, отдав ему главную роль в картине, Леони, используя свое влияние, помогает ему ничуть не меньше, чем если бы появилась на экране рядом с ним. И не то чтобы это задевало ее – просто иногда страшно злило, что она не может оказаться там, перед камерами, где всегда было ее место. Сознавать это было мучительно.
Леони вдруг почувствовала, что ее сотрясает озноб. Черт возьми, из душа хлестала холодная вода. Даже в таком роскошном palazzo римский водопровод давал сбои. Леони вышла из душа, ступив на холодный белый мрамор пола. Схватив с вешалки пушистое персиковое полотенце, она энергично растерлась, с наслаждением ощутив на теле нежный ворс ткани. Затем, намотав полотенце наподобие саронга, она прошла на кухню, освещенную тем же тусклым светом, что и вся квартира.
Роб уже опередил ее и теперь, в одних трусах и темной рубашке, расстегнутой до пояса, вовсю хозяйничал у холодильника. Прислонившись к косяку, Леони наблюдала, как мелькает за дверцей холодильника его голова.
– Я опять хочу тебя, – сказала она, приблизившись к нему и пробежав пальцем по его груди.
– Некогда, – коротко бросил он, с улыбкой отступая в сторону. Достав из холодильника пакет с апельсиновым соком, он разлил его в два стакана.
– Во сколько тебя ждут на съемках?
– В два сорок пять я должен быть в гримерной. – Бросив кубики льда в стаканы, он протянул ей один, одновременно жадно припав к другому. Затем аккуратно поставил пустой стакан на кафельную стойку, притянул Леони к себе и поцеловал. Рот его после ледяного сока был холодным и пах мускусом, даже после душа. – Так нельзя. Мне надо идти, – сказал он, отстранившись с неохотой. Затем ухмыльнулся. – Мне нравится работать на тебя, ты же знаешь. Леони улыбнулась.
– Мне тоже нравится твоя работа. Лишь одного не хватает, чтобы сделать ее безупречной… – Она заколебалась.
– И чего же?
– Я бы хотела, чтобы мы играли вместе. Хочу играть с тобой в паре. Было бы забавно, не так ли? – В голосе ее зазвучали нотки мольбы.
Прежнее благодушие исчезло с лица Роба.
– Ты же знаешь, что я думаю по этому поводу. Да, все это могло бы выглядеть великолепно, но сначала я должен самоутвердиться. – Не дождавшись реакции Леони, он, слегка хмурясь, продолжал: – Я хочу, чтобы все знали, что я из твоей команды, вот и все.
– Что ты имеешь в виду? Мы оба принадлежим к одному актерскому братству. Тем более что ты играешь прекрасно.
– Это мы с тобой знаем, а я хочу, чтобы об этом узнал весь мир. Не желаю, чтобы говорили, будто я делаю карьеру на твоем имени. – Он отвернулся и начал рыскать в буфете.
– Ты хороший актер, и это главное. Нам удается неплохо работать вместе, так почему бы не попробовать играть в паре?
Роб не ответил, продолжая шарить по полкам.
– Что ты ищешь? – спросила Леони.
– Должно же быть хоть что-нибудь съестное в этой чертовой квартире, – раздраженно ответил он.
– Да здесь полно еды, – примирительно сказала Леони. – Что именно ты хочешь? – Она обращалась к нему, как к капризному ребенку.
– Хочу печенья.
– Печенья! Ты же только что позавтракал!
– Что, есть какое-то неписаное правило, запрещающее мне есть это чертово печенье, когда я этого хочу? – Роб уже был на взводе. На его лице промелькнуло выражение обиды.
– Роб… не надо.
– Что не надо?
– Давай не будем ссориться. Мы ведь только что были так счастливы.
– Я до сих пор счастлив, а ты нет? – Роб был по-прежнему агрессивен.
– Нет, когда ты так кричишь на меня. Мне никогда не приходило в голову, что ты вдруг захочешь печенья. Ты всегда так следишь за своим весом, поэтому я, естественно, его не покупаю. – Леони вдруг возвысила голос. – Мне кажется, твоя критика несправедлива. Я из кожи вон лезу, пекусь и о тебе, и о всей съемочной группе, добываю деньги, оборудование! Как ты думаешь, легко это – угодить сразу всем? Так вот нет, нелегко, скажу я тебе.
Роб прекратил свои поиски и молча слушал.
– Ты все сказала?
– Нет! – огрызнулась Леони. – Ты замечательный актер, я безумно люблю тебя, но с этого момента можешь сам покупать себе это проклятое печенье.
Роб просиял и расхохотался.
– Лео, ты бесподобна! Этот твой бешеный темперамент… я перед ним пасую. – Он заключил ее в объятия. – Давай не будем спорить. Ты же знаешь, как я люблю тебя.
Его настроение, ВАК всегда, сменилось с быстротой, подобной вспышке молнии. И эта непредсказуемость тоже добавляла ему шарма. В общем-то, Роб во многих вопросах до сих пор мальчишка, думала Леони, счастливо прижимаясь к его широкой груди. Теперь, на какое-то время, он будет вдвойне нежен и внимателен. Так всегда бывало после их ссор. Иногда Леони спрашивала себя, не боится ли он перегнуть палку, – ведь им обоим было известно, как безжалостна могла она быть в ярости, – и все же он не мог преодолеть искушения испытать силу своей власти над ней. Возможно, сам того не сознавая, Роб пытался хотя бы так, отстаивая свое мужское „я“, встать над ней, над ее успехом и славой.
Как бы то ни было, но сейчас Леони была счастлива, нежась в лучах спокойствия, пришедшего на смену буре. Она еще теснее прижалась к любимому, с наслаждением ощущая силу обнимавших ее рук.
– Ты действительно любишь меня?
– Обожаю. Ты – это лучшее, что было в моей жизни. И, конечно, я хочу, чтобы мы снимались вместе, нужно лишь подождать, пока для этого настанет подходящий момент. Чтобы нам обоим было хорошо.
Леони подняла на него взгляд, открытый и недоверчивый.
– На днях Найджел обмолвился, что у него есть пьеса – для нас двоих, – сказала она сладким голосом.
– Так давай за нее и возьмемся.
Она улыбнулась.
– Но ты даже еще не знаешь, что это за вещь.
– Не важно. Главное – что я буду с тобой.
– О дорогой! – Умиротворенная, она еще теснее прижалась к нему, легкими поцелуями осыпая его шею.
– И буду играть главную роль, получая при этом высшее вознаграждение, – добавил он.
Рассмеявшись, Леони игриво провела пальчиком по его плечу.
– Ты невозможен.
– Я знаю, потому-то ты и любишь меня, – с раздражающим самодовольством заявил Роб. – Ну ладно, а какие у тебя планы на сегодня?
– Ленч с Джастином Гамильтоном-Брауном из „Санди кроникл“. Как ты мог забыть об этом?
На лице Роба отразилось презрение.
– Проклятый журналистишка. Он не стоит того, чтобы так уж волноваться по поводу встречи с ним.
– Он писатель, а не журналист, – поправила Леони. – И, кстати, довольно неплохой.
– Не обманывайся на этот счет, все они одним миром мазаны, задают одни и те же идиотские вопросы. „Итак, скажите, мисс О'Брайен, – заныл, передразнивая, Роб, – чувствуете ли вы себя готовой взяться за леди Макбет? Может быть, вам стоит подумать о том, чтобы пригласить мистера Фентона на роль Гамлета?“ – Он ловко увернулся от пущенного в него Леони пустого пакета из-под сока и поймал его на лету. – „А теперь, мисс О'Брайен, давайте поговорим о вас и мистере Фентоне. Ах, вы не хотите? О, милая, наши читатели будут так разочарованы! Может быть, я тогда сам что-нибудь придумаю?“
Леони расхохоталась.
– Ты смешон, Роб.
– Не более, чем будешь выглядеть ты, когда выяснится, что я прав, – ответил он, направляясь в сторону спальни.
Леони последовала за ним, внутренне усмехаясь. Она молча наблюдала, как Роб натягивал красиво сшитые светлые брюки, как щелкнул застежкой кожаного пояса.
– Я явно похудел. Наверное, плохо питаюсь. – Он бросил на нее шаловливый взгляд.
– Ты выглядишь великолепно, – твердо сказала она.
– Знаю. – Он взял со столика бумажник и ключи и засунул их в задний карман брюк, исподтишка запустив свободную руку под полотенце, лаская ее грудь.
– Сукин сын. – Она, смеясь, оттолкнула его. – Лучше поторопись, а то опоздаешь.
Он быстро обулся и побежал к входной двери, на ходу застегивая золотые часы „Ролекс“.
– Может, заскочу попозже, – бросил он через плечо.
– Попробуй только не прийти, – крикнула она ему вслед, но ее голос утонул в грохоте, с которым хлопнула дверь.
Все еще прислушиваясь к удаляющимся шагам Роба, Леони скинула с себя влажное полотенце и схватила шелковый, цвета слоновой кости халат, валявшийся возле кровати. Накинув его, она поспешила на балкон, чтобы успеть полюбоваться, как бросится Роб к своему серебристому „мерседесу“, припаркованному в неположенном месте на соседней улочке. Она увидела, как, уже садясь в машину, он вдруг замер на мгновение, явно завороженный эффектной молодой девушкой с копной длинных, до талии, рыжеватых волос, пронесшейся мимо на „веспе“.
Словно почувствовав на себе взгляд Леони, Роб боязливо покосился на балкон. Пожав плечами, он забрался в машину, послав Леони ослепительную улыбку. Затем надел солнцезащитные очки, полюбовался собой в зеркальце, завел мотор и с ревом умчался в полуденную римскую жару.
Возвращаясь в прохладу дома, Леони мысленно возвратилась к рыжеволосой девушке на мопеде. Когда-то, очень давно, у нее самой были такие же волосы: роскошные, с медным отливом, и тоже до пояса. А сейчас… Она уставилась на свое отражение в одном из огромных зеркал, которых в квартире было множество. И сейчас рыжеватые кудри… немного темнее, намного короче… но лицо, которое они обрамляли, хотя и красивое, бесспорно принадлежало женщине за сорок. Она вполне годилась в матери той девушке… и мысль, которую она все время старалась гнать от себя, сейчас пронзила ее жгучей болью – а ведь она годилась в матери и Робу.
1
Рим задыхался от жары. Туристы, выплывавшие из Сикстинской капеллы, слепли от жгучего солнца, останавливались в дверях, беспомощно жмурясь, одуревшие от палящего зноя. Совсем как узники из последнего акта "Фиделио", подумала Берил Уиллоуби, тоже застрявшая на выходе в ожидании, когда же сдвинется толпа.
Она, бесспорно, знала толк в оперном искусстве. Любовь к музыке и привела ее в Италию в эти каникулы. Впервые она была за границей одна. Впервые за свои пятьдесят два года. Даже когда Арнольд был жив, они не слишком много путешествовали по миру – так, пару раз гостили в маленьком отеле в Бретани, медовый месяц провели в Париже, да еще был отвратительный тур на остров Тенерифе.
Арнольд не любил заграницу – ненавидел жаркое солнце и то, что он называл "мерзкой пищей", а еще страшно злился, когда не понимал чужого языка. Он предпочитал отдых на Озерах, так что за двадцать два года супружества они большей частью проводили отпуска именно там.
Арнольд, наверное, возненавидел бы Италию, думала Берил. Она же, напротив, была в восторге от страны и чудесно проводила время. Она обожала солнце, тепло, великолепную архитектуру, новую, незнакомую ей кухню, изобиловавшую приправами и маслом, густое красное вино. Их группа меломанов, с которой путешествовала Берил, уже посетила несколько европейских городов, но Рим, конечно же, произвел на нее наибольшее впечатление, а Италия стала ее любимой страной.
Единственное, что понравилось бы Арнольду в этой поездке, была музыка. Скажем, тот вечер в "Ла Скала" два дня назад – даже Арнольд согласился бы, что только ради того, чтобы послушать "Риголетто" Верди в этом бесподобном театре, стоило пересекать Европу. В конце концов, музыка была их единственным общим интересом. Именно она и связала их судьбы в те далекие годы.
Тридцатилетняя Берил не могла похвалиться особыми внешними данными. Прямые, мышиного цвета волосы, спортивная фигура; на миловидном, но довольно скучном лице выделялись лишь выразительные серовато-зеленые глаза. Но ее голос, мелодичное сопрано, был поистине великолепен. Единственное дитя стареющих родителей, посвятив себя нудной работе секретаря в одной из нотариальных контор, она не умела общаться со сверстниками и была болезненно стеснительной. За год до описываемых событий одна за другой последовали две смерти, унесшие и мать, и отца, и Берил осталась одна в их маленьком уединенном домике на окраине городка Эшбурна в Суссексе.
В юности и ранней молодости у Берил была пара приятелей, но отношения с ними угасли, так и не успев разгореться. Уже позже она полностью посвятила себя работе и уходу за дряхлеющими родителями. В течение долгих лет в ее жизни не было ни одного мужчины. И вот она поняла, что, если срочно не решит проблему своего замужества, ее ждет полное одиночество. Именно в этот момент на глаза ей попалось объявление в городской библиотеке. "Хоровое общество Эшбурна ищет новых друзей, – гласило оно. – Вы умеете петь, подобно птице? Если да, приходите и присоединяйтесь к нашей стае". Собрав все свое мужество, Берил пришла на собеседование и была охотно принята в хор. С этого дня в ее жизни все изменилось.
Хор собирался по пятницам, в половине восьмого вечера, в городском концертном зале. Берил полюбила эти вечера. Так же как вскоре полюбила и Арнольда Уиллоуби, темноволосого и тихого средних лет мужчину, который пел в группе теноров. Когда однажды их глаза, оторвавшись от нотных листов, нечаянно встретились, Берил едва осмелилась прочитать очевидный интерес в обращенном на нее взгляде Арнольда. Когда же он предложил проводить ее домой, она затрепетала и пришла в еще большее волнение, когда через неделю он робко возобновил свое предложение.
Вскоре Берил, набравшись мужества, пригласила Арнольда к себе на ужин. Ничем не примечательная внешне, Берил, после долгих лет ухода за престарелыми родителями, преуспела в кулинарном искусстве и вообще была отменной хозяйкой. Арнольд, одинокий холостяк, оценил ее вкусную стряпню. Визиты его участились, и дружба их крепла.
Арнольд тоже не отличался особой привлекательностью, но казался добрым, вежливым и внимательным. Возможно, ему не хватало темперамента, но Берил понимала, что в ее возрасте рассчитывать на многое не приходится. В свои сорок два Арнольд все еще не был женат, и поначалу Берил не могла понять, почему такой завидный жених до сих пор не попался на удочку какой-нибудь расторопной девице.

О'Мара Кейт - Негодяйка => читать онлайн книгу далее