А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Бротиган Ричард

Следствие сомбреро


 

На этой странице выложена электронная книга Следствие сомбреро автора, которого зовут Бротиган Ричард. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Следствие сомбреро или читать онлайн книгу Бротиган Ричард - Следствие сомбреро без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Следствие сомбреро равен 107.75 KB

Бротиган Ричард - Следствие сомбреро => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Busya
«Бротиган P. «Следствие сомбреро. Японский роман»»: Издательский Дом «Азбука-классика»; СПб.; 2006
Аннотация
Впервые на русском – «японский» роман идола контркультуры, «современного Марка Твена», выдающегося рассказчика, последнего американского классика Ричарда Бротигана, которого признавали своим учителем Харуки Мураками и Эрленд Лу.
От знаменитого американского юмориста уходит его подруга-японка. Пытаясь заглушить боль утраты, он начинает новый роман – о холодном, как лед, сомбреро, ни с того ни с сего падающем с неба на главную улицу маленького городка. Не в силах сосредоточиться, писатель рвет машинопись в клочья и бросает в корзину для бумаг – где помимо его воли обстановка вокруг сомбреро накаляется, взрываясь широкомасштабным кровопролитием.
Ричард Бродиган
Следствие сомбреро
Японский роман
Этот роман – для Дзюнъитиро Танидзаки, который написал «Ключ» и «Дневник безумного старика»
Сомбреро
«Сомбреро упало с неба и приземлилось на Главную улицу городка перед мэром, его родичем и одним безработным человеком. Пустынный воздух натер день до блеска. Синело небо. Синело, как человечьи глаза, которые ждут, когда что-то произойдет. Сомбреро упало с неба нипочему. Ни самолет, ни вертолет над головою не пролетали, и религиозного праздника тоже не случилось».
Первая слеза собралась в его правом глазу. Этот глаз всегда начинал плакать первым. За ним левый. Это любопытно, решил бы он, если б знал, что правый глаз плачет первым. Левый глаз плачет так скоро вслед за правым, что он не знал, какой глаз начинает, хотя первым плакал всегда правый.
Он был очень восприимчив, но недостаточно восприимчив, чтоб уяснить, какой глаз плачет первым. Ну, если возможно этот обрывочек информации превратить в какое-нибудь определение восприимчивости.
«– Это что, сомбреро? – спросил мэр. Мэры всегда заговаривают первыми, особенно если в политике им не подняться выше должности мэра крохотного городишки.
– Да, – сказал его родич, который сам желал быть мэром.
Человек без работы ничего не сказал. Он ждал, куда ветер подует. Не хотел раскачивать лодку. В Америке остаться без работы – это вам не шутки.
– Оно упало с неба, – сказал мэр, глядя в абсолютно ясное синее небо.
– Да, – сказал его родич.
Человек без работы ничего не сказал, потому что хотел работу. Не хотел рисковать теми смутными шансами ее получить, что у него имелись. Для всех оно и к лучшему, если болтать будут важные шишки.
Три человека поозирались, зачем бы сомбреро падать с неба, но ни одной причины не нашли, включая человека без работы.
Сомбреро на вид было совсем новенькое.
Лежало посреди улицы, маковкой уставившись в небеса.
Размер: 7 1/4.
– Чего это с неба падают шляпы? – спросил мэр.
Не знаю, – ответил его родич.
Человек, который остался без работы, приглядывался, налезет ли шляпа ему на голову».
Теперь плакали оба глаза.
О господи…
Он потянулся к пишмашинке, будто гробовщик застегивает ширинку мертвецу в гробу, и вытащил лист бумаги, на котором было все, что здесь написано, кроме его плача, о котором он и не подозревал, ибо в последнее время столько плакал; все равно что выпить стакан воды – выпиваешь ненароком, когда пить не хочется, а потом и не помнишь.
Он разорвал лист бумаги, на котором было все, что вы прочли о сомбреро. Разорвал очень тщательно, на мелкие клочки, и бросил на пол.
Завтра утром он начнет заново, напишет о чем-нибудь другом, без всяких упавших с неба сомбреро.
Его работа – писать книги. Он прославленный американский юморист. Не найти книжного магазина, где нет хотя бы одной его книги.
И чего он тогда ревет?
Ему что, славы мало?
Ответ довольно прост.
Ушла его японская подруга.
Бросила его.
Вот почему слезы собирались у него в глазах, которых он уже и не помнил, разве что по слезам, – теперь, с тех пор как ушла японка, слезы приключались каждый день.
Иногда он столько плачет, что ему чудится, будто ему это снится.
По-японски
Когда Юкико спала, ее волосы спали вокруг нее долго и по-японски. Она не знала, что ее волосы спят. Протеину тоже требуется отдых. Она так не рассуждала. Мысли ее, если вдуматься, были очень просты.
По утрам она расчесывала волосы.
Это она проделывала перво-наперво, едва проснувшись. Всегда очень старательно их расчесывала. Иногда собирала в узел на макушке, совсем по-японски. Иногда распускала, и они доставали до самой попы.
В Сан-Франциско – вечер, начало одиннадцатого. Капли тихоокеанского дождя стучали в окно у постели, но Юкико не слышала, потому что крепко спала. Она всегда спала хорошо, а иногда подолгу, двенадцать часов или около того, и наслаждалась этим, будто шла, например, гулять или вкусно готовила. Еще она любила есть.
Он рвал лист бумаги со словами про сомбреро, упавшее с неба, а она спала, и волосы ее спали с ней, долгие и темные подле нее.
Волосам снилось, как их очень старательно расчешут наутро.
Призрак
Он посмотрел на пол, на бумажные клочки, где говорилось о сомбреро, нипочему упавшем с неба, и почему-то от зрелища этого заплакал сильнее.
«С кем она спит?» – думал он, а глаза его помчались слезами, пытаясь вырваться вперед, внезапно понеслись наперегонки, обгоняя друг друга на щеках, будто они на Плачевной Олимпиаде и пред ними маячат грезы о золотых медалях.
Он представил ее в постели с другим мужчиной. Мужчина, которого он сочинил ей в любовники, не имел четкого тела, или цвета волос, или даже черт. Ее воображаемый любовник был лишен костей, плоти или крови. Мужчина, которого он уложил с ней в постель, был силовая энергия призрака с пенисом.
Вероятно, если это возможно, он бы заплакал сильнее, узнай он, что она спит одна. Это бы его только больше опечалило.
Моряк
Куда он денет остаток ночи? Ноябрь, четверть одиннадцатого. Он не хотел смотреть одиннадцатичасовые новости. Не был голоден. Не хотел выпить. Знал, что, если попробовать почитать, книжные страницы поплывут в его слезах.
Поэтому он подумал о том, как она трахается с кем-то другим. Подумал о безымянном лице, другом мужчине, чей пенис входит в нее. Представил, как она стонет и ерзает под тяжестью члена другого мужчины. Такие мысли ему были ни к чему, но он цеплялся за них, словно тонущий моряк за доску посреди океана без горизонтов.
Затем он посмотрел на бумажные клочки под ногами. С чего бы сомбреро падать с неба? Разодранные бумажные клочки никогда ему не скажут. Он сел среди них на пол.
Стёрка
Японка спала дальше.
Юкико легла в постель ужасно усталая. У нее выдался тяжкий день. На работе она только и мечтала вернуться домой и лечь спать, а теперь так и есть: она дома и спит.
Ей снился крошечный сон про детство. Сон, который она не вспомнит, когда проснется утром, и вообще никогда не вспомнит.
Он исчез навсегда.
Вообще-то он исчез, пока она его смотрела.
Стер сам себя, ей показываясь.
Дышать
Он с ней познакомился, когда сильно напился как-то вечером в Сан-Франциско. Она после работы с какими-то сослуживицами отправилась в бар. Она не любила пить, поскольку типично по-японски быстро напивалась, а кроме того, ей не нравилось, как алкоголь плещется в ее теле. У нее от этого кружилась голова.
Поэтому в бары она ходила нечасто.
В тот вечер она закончила работу и устала, но две сослуживицы уговорили ее пойти с ними в бар неподалеку, где тусуется молодежь.
Развернувшись на барном табурете, очень пьяный – не чуждое ему состояние, – и увидев, как она сидит в своей белой форме, он и знать не знал, что спустя два года сядет на пол в окружении бумажных клочков про сомбреро, упавшее с неба, и глаза его станут извергать слезы, будто горный ручей по весне, и пойти ему навсегда будет некуда, и жизнь его устанет им дышать.
Пригород
Юкико перекатилась на бок.
Вот так обыкновенно, вот так просто.
Тело ее в движении было крошечным.
И волосы последовали за ней – им снилась она, она движется.
Кошка, ее кошка, спавшая с нею, проснулась от движения и поглядела, как Юкико медленно ворочается в постели. Когда она замерла, кошка вновь уснула.
Черная кошка – наверное, пригород ее волос.
Оригами
Он подобрал кучу бумажных клочков про сомбреро и высыпал в пустую корзину для бумаг, темную и совершенно бездонную, но белые бумажные клочки чудесным образом нашли дно и улеглись, слабо сияя в вышину, словно оригами наоборот, упокоенное в бездне.
Он не знал, что она спит одна.
Девушка
Должен же быть выход.
Потом он сообразил, что делать. Он позвонил по телефону девушке. Она сняла трубку и обрадовалась, что это он.
– Хорошо, что позвонил, – сказала она. – Может, зайдешь, выпьешь со мной на сон грядущий? Я бы хотела с тобой увидеться.
Она жила всего в четырех кварталах.
В голосе ее звенела романтика.
Годами они то и дело оказывались нечаянными любовниками, и в постели она была весьма хороша. Прочла все его книги и была очень умна, поскольку никогда о них не заговаривала. Он не любил говорить о своих книгах, и она ни разу ничего о них не спросила, хотя все они стояли у нее на полке. Ему нравилась мысль, что у нее стоят все его книги, но еще больше нравилось, что она его любовница вот уже пять лет и ни единожды о них не спросила. Он их писал, она их читала, и они то и дело довольно неплохо поебывались.
Она была не в его вкусе, но умела это компенсировать иными способами.
– Я бы хотела с тобой увидеться, – сказала она по телефону.
– Я приду через пару минут, – сказал он.
– Я кину полено в камин, – сказала она. Теперь ему полегчало.
Возможно, все образуется.
Может, это не безнадежно.
Он накинул плащ и направился за дверь.
Вообще-то ничего он не делал, он об этом лишь подумал про себя. Это все было понарошку. Он не касался телефона, и девушки такой тоже нет.
Он все глядел на бумажные клочки в корзине для бумаг. Он очень пристально их разглядывал, пока они корешились с бездной. Похоже, у них своя жизнь. Решение солидное, однако они решили жить дальше без него.
Мэр
Чего это с неба падают шляпы? – спросил мэр.
– Не знаю, – ответил его родич.
Человек, который остался без работы, приглядывался, налезет ли шляпа ему на голову.
– Серьезное дело, – сказал мэр. – Дайте-ка я гляну на это сомбреро.
Он ткнул пальцем в шляпу, и родич тут же за ней наклонился, поскольку сам хотел однажды стать мэром, а подбирание этой шляпы, возможно, обеспечит его политической поддержкой в будущем, когда его имя попадет в избирательный бюллетень.
Может, мэр его даже рекомендует и на большом съезде скажет: «Я был хороший мэр, вы меня переизбирали шесть раз, но я знаю, что вот этот мой родич будет замечательным мэром и продолжит традицию честности и руководительства в нашем обществе».
Да, подобрать сомбреро – отличная мысль.
От нее зависело родичево мэрское будущее.
Он же не идиот – ответить: «Сам подбирай. Да ты вообще кто такой? Меня на эту землю послали не для того, чтоб я тебе сомбреро подбирал».
Ягоды
День был жаркий, однако сомбреро оказалось ледяное. Коснувшись шляпы, родич мгновенно отдернул руку, словно коснулся электричества.
– Что такое? – спросил мэр.
– Сомбреро холодное, – ответил родич.
– Что? – спросил мэр.
– Холодное.
– Холодное?
– Ледяное.
Человек, у которого не было работы, уставился на сомбреро. На вид вроде не холодное. Хотя что он смыслит? Он же без работы. Наверное, будь у него работа, он бы увидел, что сомбреро холодное. Может, потому у него и нет работы. Он не узнаёт холодное сомбреро, даже когда оно у него перед носом.
Его пособие по безработице истощилось месяц назад, и теперь ему оставалось только есть ягоды, которые он находил у подножья окрестных холмов.
Его очень утомило есть ягоды.
Он хотел гамбургер.
Гамбургеры
В голове безработного моментальную форму приняла мысль. Сомбреро так и лежало посреди улицы. Мэрскому родичу не удалось его подобрать. Он попытался, но аж отпрыгнул, как будто его пчела укусила.
Сомбреро лежало.
Быть может, если безработный подберет эту шляпу и вручит ее мэру, мэр даст ему работу, можно будет перестать есть ягоды и питаться сплошными гамбургерами.
Безработный снова посмотрел на сомбреро посреди улицы, и рот наполнился слюной, едва он вообразил вкус гамбургеров с горкой лука и лужей кетчупа.
Он такого шанса не упустит.
Может, его никогда больше не возьмут на работу, если он не подберет сомбреро и не вручит его мэру.
Что он будет делать, когда закончится ягодный сезон?
Очень жуткая мысль.
Никаких больше ягод.
Теперь-то он уже ненавидел ягоды, но лучше есть их, чем ничего. Что он будет делать, когда ягод не станет?
Это сомбреро, что лежит посреди улицы, – возможно, его последний шанс.
Карьера
– Я подниму вам сомбреро, мэр, – сказал он и наклонился за сомбреро.
– Нет, я подниму, – сказал мэрский родич, внезапно сообразив, что, если он сомбреро не подберет, мэрства ему не видать.
Что это еще за безработный ублюдок пытается подобрать сомбреро, испортить родичу рывок на выборную должность? Может, сам хочет мэром стать? Да пускай сомбреро жуть какое холодное – он не позволит этому сукину сыну подобрать сомбреро и стать мэром города.
«Почему же я его сразу-то не подобрал?» – думал родич. Тогда бы ничего и не было. Ледяное сомбреро не кусается. Оно родича просто удивило. Вот и все. Родич не ожидал, что оно будет холодное, вот и отпрыгнул. Кто мог подумать, что сомбреро окажется мороженым? Всякий бы удивился и отреагировал так же.
Внезапно родич возненавидел сомбреро за то, что выставило его идиотом. Надо вручить мэру это сомбреро, если родич желает когда-нибудь сам стать мэром. Вся его политическая карьера закончится прямо здесь и сейчас, если он не добудет мэру сомбреро. Чертово сомбреро!
Работа
Увидев, что мэрский родич сильно жаждет сам подобрать сомбреро, безработный запаниковал. Он точно знал: не видать ему больше работы, если он не добудет мэру это сомбреро.
Зачем мэрскому родичу подбирать сомбреро?
У него работа уже есть.
У него руки не заляпаны ягодами.
Веник
Сердечно разбитый американский юморист, разумеется, и не догадывался, что творится среди бумажных клочков в его корзине для бумаг. Он не знал, что у них теперь своя жизнь и они живут дальше без него. Он горевал лишь об утраченной японской любви. Думал позвонить ей по телефону и сказать, что любит ее, сделает все на свете, чтобы заполучить ее назад.
Он посмотрел на телефон.
До нее всего семь цифр.
Надо их только набрать.
И тогда он услышит ее голос.
Голос будет очень сонный, потому что американский юморист ее разбудит. Такой голос, будто из далекого далека. Например, из Киото, хотя она всего в миле, в районе Ричмонда, Сан-Франциско.
– Алло, – сказала она.
– Это я. Можешь говорить?
– Нет, я не одна. Между нами все кончено. Больше не звони. Он злится, когда ты звонишь.
– Что?
– Мужчина, которого я люблю. Ему не нравится, когда ты звонишь. Так что не звони больше. Ладно?
клик
И она повесила трубку.
Вешая трубку у него в голове, она спала одна с кошкой в постели. Она крепко спала. Она ни с кем не ложилась в постель уже месяц, с самого их разрыва. Даже на свидание с другим мужчиной не ходила. Только трудилась на своей работе, приходила домой, рукодельничала или читала. Читала она Пруста. Почему – не знала. Иногда заезжала к брату и его жене, и они все вместе смотрели телевизор.
После разрыва с американским юмористом у японки толком ничего не происходило. Занимаясь чем-нибудь таким, она много думала о своей жизни. Ей стукнуло двадцать шесть, и она пыталась различить перспективу. Где-то посреди двух лет, встречаясь с юмористом, она потеряла смысл своей жизни и чего она от жизни хочет. Юморист отнимал у нее уйму сил. Ей вечно приходилось подкармливать его неуверенность и неврозы своей уверенностью и психической стабильностью. После двух лет такой жизни она уже не понимала, кто она есть. В начале она только и хотела жить с ним, рожать детей и наслаждаться нормальностью.
Его глубинное безумие ничего такого не допустило.
После года вместе она поняла, что ей не полезно его любить, но понадобился еще год, чтобы она это прекратила, и теперь она очень радовалась, что все закончилось.
Порой она недоумевала, как же это она позволила, чтобы все так затянулось.
«В следующий раз, когда влюблюсь, буду очень осторожна», – говорила она себе. И еще она дала себе клятву, которую намеревалась сдержать. Никогда больше не станет она встречаться с писателем, каким бы чувствительным, обаятельным, находчивым или забавным он ни был. В конечном итоге они того не стоят. Эмоционально чересчур затратны, чересчур сложен ремонт и уход. Все равно что завести дома пылесос, который все время ломается, а починить его может только Эйнштейн.
Она хотела, чтобы следующий ее любовник был веником.
Бар
Он посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Он не мог ей позвонить, поскольку знал, что она с другим мужчиной: наслаждается его телом, тихонько стонет под ним… и любит его.
Его тело заштормило от исполинского вздоха, после чего он сел на диван. Он пытался разобраться. Она была мозаикой из тысячи кусков, и они кувыркались у него в голове, точно в сушилке прачечной.
Какие-то мгновения голова его была одновременно прошлым, настоящим и будущим, и его мысли о японке формы не имели. Потом лейтмотивом горя начали всплывать ее волосы. Он всегда любил ее волосы. Ее волосы были для него какой-то даже манией. Мысли о ее волосах, какие они долгие, и темные, и гипнотичные, складывали кусочки мозаики, пока он не вспомнил, как с ней познакомился.
Два года назад, шел дождь.
В бары она ходила нечасто.
В тот вечер она закончила работу и устала, но две сослуживицы уговорили ее пойти с ними в бар неподалеку, где тусуется молодежь.
Он сидел в этом баре и ужасно тосковал. Он нередко ужасно тосковал и не задумываясь рассказывал другим людям, как ему тоскливо. Таскал эту мину с добродушием креста. Развернувшись на барном табурете, очень пьяный – не чуждое ему состояние, – он увидел, как она сидит за столом с двумя женщинами. Все три в белом. Судя по виду, только что с работы.
Она была прекрасна.
Волосы собраны в узел на макушке, совсем по-японски. Она почти не притронулась к стакану. Слушала, как две другие женщины разговаривают. Одна разговаривала много и с наслаждением пила то, что перед ней стояло.
Азиатка была очень тихая.
Он на нее уставился, и несколько секунд она глядела на него, а затем опять стала слушать, что говорят женщины.
«Может, она меня узнала», – подумал он. Иногда женщины его узнавали – к его же благу. Его книги были очень популярны и продавались на каждом углу.
Он развернулся к бару и заказал еще выпить. Это надо обмозговать. Трезвым он очень стеснялся. Ему необходимо сильно напиться, чтобы клеиться к женщине. Попивая из стакана, он раздумывал, достаточно ли пьян, чтобы подойти к столику, где сидит азиатка, и рискнуть с ней познакомиться. Он обернулся, но она уже на него смотрела. Это его сбило, и он опять отвернулся к бару, а уши его смущенно горели.
Нет, он недостаточно пьян, чтобы к ней клеиться.
Он поманил бармена, и тот подошел.
– Еще? – спросил бармен, глядя на всего лишь полупустой стакан.
– Двойной, – ответил юморист.
Лицо бармена не дрогнуло, поскольку он был очень хороший бармен. Отошел, принес виски. Когда он вернулся, юморист уже допил свой полупустой стакан. Через минуту двойной наполовину исчез. Юморист двумя глотками превратил его в одинарный.
Он чувствовал, как азиатка смотрит на него.
«Она читала мои книги», – подумал он.
Затем осушил стакан.
Виски как будто упало в бездонный колодец без единого звука. Одно присутствие виски стало энергией, что подняла его из-за стойки, провела туда, где сидела женщина, и раскрыла ему рот:
– Привет, можно составить вам компанию?
Дышать
Две другие женщины оборвали разговор и посмотрели на юмориста.
Азиатка смотрела на него очень бережно.
Ни одна азиатка никогда прежде не смотрела на него так бережно. Глаза ее были темны и узки. Поскольку глаза ее были так узки, какую-то секунду он раздумывал, видит ли она столько же, сколько европеец.

Бротиган Ричард - Следствие сомбреро => читать онлайн книгу далее