А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Осторожно, чтобы не испугать ее, Гейб взял у нее пустую миску и поставил на стол.
– Есть минутка? – спросил он.
Жена Маккоу улыбнулась и похлопала Саммер по руке.
– Идите, идите. Мне теперь надо поговорить с миссис Уэбстер.
Саммер улыбнулась ему, и у него забилось сердце.
– По-моему, все идет отлично, как вам кажется? – Она непринужденно взяла его под руку. От ее прикосновения, такого невинного, в его крови зажглось желание. Он глубоко вздохнул, проклиная свое тело за слабость.
– Что вам нужно? – Ее голос, нежный и мелодичный, превратил его кровь в жидкий огонь.
Ты. Он с трудом смог вспомнить, что хотел узнать. Его испугало, как сильно она действует на него. Он почувствовал, что теряет контроль.
– Я слышал, вы купили дом Хейнза на Мэйн-стрит.
Саммер вздернула подбородок. Ее глаза зажглись янтарным огнем. Она убрала руку.
– Да, купила.
Глядя сверху вниз на ее мятежное лицо, Гейб пытался угадать ответ. Он не понимал этого.
Зачем ей покупать полуразвалившееся пустующее здание в центре города? Особенно если она все равно уедет, устав от жизни в глуши. Ей еще надо будет отделаться от Бар-Дабл-Эс, правда, она знала, что он оторвет его у нее с руками.
– Когда ляжет снег, будет очень трудно добираться до города. – Он не знал, что еще сказать. Учитывая, что она была из Хьюстона, он сомневался, что она вообще знает, что ее ждет, когда придет зима. Если ее не прогнали жара и тяжелая работа, то одиночное заключение на заснеженном ранчо со скотом, который надо кормить и поить, сделает это через пару недель.
Она пожала плечами с загадочным выражением лица.
– Будем надеяться, мне не придется ездить в город, – сказала она.
– Да? – Его голос прозвучал резче, чем он хотел. – Вы собираетесь переехать в этот дом до наступления зимы?
Ее смех был звонким и искренним. Несколько человек, стоящих поблизости, заинтересованно повернулись к ним. Гейб положил руку на ее плечо, приказывая себе не реагировать на прикосновение к ней.
– И оставить моих лошадей одних? – Ее брови грациозно взлетели вверх. – Не уверена. Нет, Гейб, раз уж вы умираете от любопытства, я скажу вам первому. В Сабине будет библиотека, и я собираюсь организовать ее.
– Библиотека? – пробормотал он. – Вы же не думаете, что у вас есть все для этого? Что заставляет вас думать?..
Она наклонилась вперед и чмокнула его в щеку. Это было как раскаленный металл. Она ушла, остался только запах ее экзотических духов. Глядя, как она удаляется, улыбаясь и кивая всем, кто заговаривал с ней, Гейб прикоснулся к месту ее поцелуя. Он чувствовал себя клейменым.
– Библиотека! – Андерсон присвистнул. – Не могу поверить в это. Конечно, у малышки полно книг, но кто бы мог подумать о таком?
Гейб продолжал чистить лошадь, как будто Андерсон ничего не говорил.
– Из нее получилась бы хорошая библиотекарша. – Размышляя вслух, Андерсон хлопнул кобылу Гейба по крупу. Лошадь махнула хвостом.
– В этом качестве ее представить гораздо легче, чем за работой на ранчо, – пробормотал Гейб.
– Ага! – Прислонившись к дверному косяку, с соломинкой в зубах, Андерсон хохотнул: – Так вот что тебя заедает!
– Ничто меня не заедает.
– Ты все еще думаешь, что Саммер махнет хвостом и уедет.
Гейб сердито глянул на него.
– Ей здесь не место.
– Так почему же она до сих пор не уехала?
– Погода была хорошая. Подожди до первого снегопада. Она сойдет с ума от холода за неделю.
Андерсон понимающе прищурился.
– Знаешь, она ведь не Урсула.
– Я этого никогда и не говорил. – Но он не мог не сравнивать, и Андерсон знал это. – Она уедет.
– Ты ведь влюбился в нее, а?
Если бы это сказал кто-то другой, Гейб испепелил бы его взглядом. Сейчас он мог только поднять глаза к небу и простонать:
– Нет, я не влюблен.
– Раньше ты никогда не врал мне. – Голос Андерсона был тихим, но решительным. – Не начинай сейчас.
Гейба как будто душили. В ушах раздавался барабанный бой его сердца.
– Я не влюблен, – повторил он, удивляясь, почему у этих слов вкус пепла.
Он не мог влюбиться в Саммер Шоу. Ведь не мог?
Андерсон пристально смотрел на него. Но когда пауза слишком затянулась, Андерсон наконец пожал плечами.
– Ну, как знаешь.
– Подожди. – Гейб провел рукой по глазам. – Я не знаю, что чувствую к ней. Я хочу ее, хочу так сильно, что иногда ночами не могу заснуть от боли. Но это вожделение, а не любовь.
– Нет. – Андерсон улыбнулся, но его глаза остались грустными. Понимающими. – Думаю, нет. Ты все еще хочешь ее ранчо?
– Хочу? – Гейб фыркнул. – А я разве переставал? Но я не хочу причинить ей боль. Она и так уже через многое прошла. Вся ее семья погибла, как и моя. – Он замолчал, почувствовав непривычную похожесть их судеб.
– Что?
– Она сказала, что нигде не могла почувствовать себя как дома, – тихо произнес Гейб. – До этого момента. Ее переполняют неосуществимые мечты и идеалистические надежды. Ты знаешь, что она собирается разводить арабских лошадей?
– Как?
В смехе Гейба не было веселья.
– По книжке, Андерсон. У нее там есть жеребец, на которого я хотел бы взглянуть. А теперь еще эта ее сумасшедшая идея устроить библиотеку.
– Сабину пригодилась бы библиотека, – заметил Андерсон. – Книги помогли бы многим скоротать зиму.
– А когда она уедет, тогда что? Дать всем этим ребятам надежду, а потом – бац! – Он прищелкнул пальцами. – Она устанет от этого места, вернется в свой город, и все закончится.
– А я правда не думаю, что она уедет. – Скрестив руки на груди, Андерсон опустил голову. – Чем скорее ты признаешь, что тебя беспокоит, тем лучше тебе будет. Тогда ты сможешь что-то предпринять.
Бросив раздраженный взгляд на друга, Гейб швырнул скребницу в ящик.
– Последний раз тебе говорю, – процедил он сквозь стиснутые зубы, – ничто меня не беспокоит. И я не понимаю, почему бы тебе не поехать к Кристал и улаживать дела там.
Ленивая улыбка Андерсона действовала Гейбу на нервы.
– Я уже все уладил, босс. – Тихонько насвистывая, он пошел к двери, оставив Гейба в необъяснимой ярости.
Библиотека будет иметь успех, Саммер чувствовала это. По меньшей мере семь женщин на барбекю вызвались помогать. Хотя потрясенное выражение на лице Гейба Мартина все еще мучило ее, общее мнение о ее затее было благосклонным.
Гейб был самым твердолобым, самым упрямым человеком, которого она когда-либо встречала. Ее руки сжались в кулаки. Он с самого начала был против того, чтобы она жила на ранчо Бар-Дабл-Эс, а теперь, похоже, не хотел, чтобы она устраивала библиотеку. Когда она объявила о своем намерении на вечеринке, она чувствовала, что Гейб все время бросает на нее сердитые и недовольные взгляды.
Действительно, по тому, как этот человек действовал, создавалось впечатление, что он не хочет, чтобы ее хоть что-то связывало с этим городом. Но она-то знала почему. Он действительно думал, что она уедет. И не было другого способа доказать ему, что он ошибается, как остаться. Время покажет.
Но он подарил ей часы. В сотый раз Саммер любовалась их гладким овальным циферблатом. Инкрустированные перламутром золотые стрелки светились спокойным изяществом.
Это были очень элегантные часы, к тому же дорогие. Она вдруг подумала, не купил ли он их когда-то для Урсулы, но потом решила, что это не важно. Теперь они принадлежат ей. Это ее сокровище, потому что подарено Гейбом.
Было семь часов утра, она только что выбралась из постели и вот уже думала о нем. Ради всего святого, она даже еще не выпила чашку кофе!
При звуке шин по гравию ее глупое сердце бешено забилось. Саммер выглянула в окно. Гейб. Она снова села в кресло, не зная, открывать дверь или нет. Она внезапно осознала, что не одета, только услышав, как захлопнулась дверца пикапа. На ней был все тот же старый халат поверх ночной рубашки. Ни одна женщина в здравом уме не позволит мужчине смотреть на себя в таком виде.
Это решило все. Она не откроет дверь на его стук. Как бы то ни было, этот человек должен решить, чего он хочет. Ее или это проклятое ранчо.
– Откройте, Саммер.
Это не уступка ли в его голосе? Может быть, намек на извинение? Сомнительно.
Она не ответила.
– Я знаю, что вы дома.
– Я не одета, – выкрикнула она, отпив кофе и приказывая сердцу не стучать так сильно. – Уходите.
– Нам давно пора начать урок верховой езды. Одевайтесь. Я подожду.
Несмотря на зашторенное окно, она видела его силуэт, освещенный утренним солнцем. Широкие плечи, стройная талия. Ковбойская шляпа надвинута низко на лоб. Он скрестил руки на груди и прислонился к перилам крыльца с таким видом, будто это был его дом.
Ее сердце смягчилось. Забыв о своем наряде, точнее, о его отсутствии, она открыла дверь.
– Заходите, – мягко сказала она. – Есть свежий кофе. Вы можете подождать в кухне, пока я переоденусь.
Она оставила его сидящим за столом, а сама пошла принять душ. Высушив полотенцем волосы, она почистила зубы и направилась к шкафу. Стоя в бюстгальтере и трусиках, она выбрала светлые джинсы и задумалась, какую надеть рубашку.
– Вы обо мне забыли? – Низкий голос Гейба заставил ее вздрогнуть. Схватив первое, что попалось под руку, Саммер закрылась рубашкой и изо всех сил старалась унять дрожь.
– Если вы не против, – произнесла она со всем достоинством, какое смогла собрать, будучи полуодетой, – я бы хотела одеться.
Его взгляд скользил по ее телу, заставляя ее чувствовать, будто он видит всю ее сквозь тонкую ткань. Ее соски мгновенно затвердели от возбуждения.
Он хотел ее, она видела это в его глазах.
– Вы мне больше нравитесь такой, – медленно произнес он, проходя по комнате, чтобы встать перед ней. Несмотря на дрожь в коленях, Саммер храбро подняла подбородок.
– Гейб…
Медленно, обольстительно его взгляд скользнул ниже.
– Вы прекрасны, вы знаете это?
Она сделала еще одну попытку, но не смогла найти слов, чтобы приказать ему уйти.
Одним движением он привлек ее в свои объятия. Его губы нежно коснулись ее рта.
Он сокрушал ее губы своими губами. Жесткими и мягкими, грубыми и нежными одновременно.
– Ведь я вам даже не нравлюсь. – Она слабо попыталась остановить его. Глазами, потемневшими от страсти, он, казалось, обжигал ее.
Его смех был резким, гортанным.
– Или, может быть, вы нравитесь мне слишком сильно.
Любовь. Этот всепоглощающий голод, это неистовое желание, в этом было ощущение любви.
Она потянулась навстречу ему, ее тело пылало.
Его язык раздвинул ее губы для поцелуя, который мог бы растопить даже лед.
– Я хочу тебя. – Голос Гейба был переполнен страстью.
К черту последствия. Всю свою жизнь она планировала и продумывала каждый шаг. Это было безумие, это было сумасбродство, но это должно было произойти. Каким-то образом она знала, что всю свою жизнь ждала этого момента, этого прохладного утра в глуши Нью-Мексико, этого поцелуя, этого мужчину.
Она хотела его, нуждалась в нем. И прежде чем это станет заметно всем, он признает, что тоже нуждается в ней. Не просто на мгновение, но навсегда.
– Я тоже хочу тебя. – Ее голос был хриплым, приглашающим.
Отодвинув чашечки ее бюстгальтера, его руки исследовали ее грудь. Она прильнула к нему и застонала.
– Ты уверена?
Она чувствовала это в нем – сдерживаемое желание, жесткий контроль. Она сочла это трогательным и странно, безумно возбуждающим. В ответ она сняла бюстгальтер, перешагнула через трусики и стояла перед ним, обнаженная, с затвердевшими сосками, ее тело было нежным и податливым. Беззащитным.
Он издал звук, средний между стоном и проклятием. Она слышала, как он судорожно вдохнул.
– Саммер… – Он прикоснулся к ней трепетно, несмело. Одно легкое прикосновение к ее руке, шелковистой и теплой. В его глазах, темных от желания, она прочла вопрос. Последнюю попытку, последнюю возможность изменить ее решение.
Она облизнула губы и прикоснулась ими к его коже. Жаркой, такой жаркой.
– Да.
– Ах, Саммер… – Он как-то незаметно снял рубашку и джинсы, она ощущала его пульсирующее возбуждение своим телом. Плоть к плоти, мужчина рядом с женщиной. Он подхватил ее и понес к постели.
Его руки скользили по ее телу, обжигая разгоряченную кожу. Извиваясь под ним, Саммер поняла, что жаждет его так страстно, что ощутить его внутри себя стало для нее центром всей вселенной.
– Гейб, – простонала она, переполненная жаром его тела, запахом его мужского возбуждения, наслаждением и болью его прикосновений.
Своей страстью он довел ее до безумия. Она, никогда не знавшая мужской ласки, испытывала сладкую боль желания.
У нее перехватило дыхание, когда его пальцы сомкнулись на том влажном тайном месте, пульсирующем в ожидании его.
Медленными, нежными прикосновениями он исследовал ее сокровенную плоть, усиливая ощущения, переполнявшие ее, и подготавливая ее к своей любви.
Когда он вошел в нее, она вскрикнула.
– Прости, – прошептал он, разрушая барьер одним быстрым движением, одной резкой болью, а потом какой-то непривычной наполненностью. – Прости меня. – Гейб поцелуем смахнул единственную слезу, скатившуюся из ее глаз.
Когда он начал двигаться, боль ушла, превратившись в наслаждение. Ее тело приветствовало его, двигалось вместе с ним, его горячий жезл наполнял ее так, как она никогда не могла представить или мечтать. Двое как одно целое, раздельные, но неразделимые; она чувствовала его желание, такое же сильное и неистовое, как и ее собственное.
Она была не готова к такому. Ничто из того, что она когда-либо читала, делала или испытывала, не говорило ей, что занятие любовью может отнять душу, перемешать и снова сформировать ее, а потом вернуть обратно на облаках огня.
Внутри ее возник трепет. Почувствовав это, Гейб ответил низким хрипловатым стоном. Когда Гейб был на грани освобождения, ее тело выгнулось от удовольствия, которого она никогда раньше не испытывала. Вместе они познали экстаз и восторг, блаженное удовлетворение, от которого Саммер захотелось кричать.
Они лежали рядом, пока их дыхание не успокоилось.
Она хотела плакать. Она хотела рассказать ему, что чувствует. Но она знала, что пока слишком рано. Он еще не был готов. Он мог не захотеть слушать о ее чувствах. Саммер обнаружила, что молча разглядывает линии его крепкого тела и представляет, каково это было бы просыпаться каждое утро в его объятиях.
– Что мы теперь будем делать? – спросила она вместо этого.
Глаза Гейба потемнели.
– Не знаю, – признался он. – Я никогда не думал зайти так далеко. Если бы это могло помочь, я бы сказал, что сожалею.
– Правда?
– Нет.
– Тогда не говори. – Приподнявшись на локте, она вглядывалась в его лицо. – Не лги мне, ни сейчас и никогда не лги. Я могу пережить все, что угодно, но только не это. Я не жалею, Гейб. Ты дал мне то, что, я думала, никогда не найду.
Его пальцы скользнули по ее руке. Сладострастно и медленно.
– Что же это? – пробормотал он хриплым голосом.
Она улыбнулась, так что он не мог понять, насколько серьезна она была. Она подумала, как он отреагирует на ее признание. Она читала во множестве статей, как это пугает мужчин.
Вдруг она поняла, что ей все равно.
– Любовь, – сказала она. – Ты дал мне любовь. – Она ждала его реакции затаив дыхание.
Гейб напрягся. Она ощутила, как он отдаляется, замыкается в себе.
– Теперь я чувствую себя просто ужасно. Я знаю, у тебя это был первый раз и все такое прочее, но, пожалуйста, не думай…
– Нет. – Саммер нежно прикоснулась губами к впадинке на его горле. – Ты сделал мне подарок.
Стиснув зубы, напрягшись, он выглядел как человек, страдающий от боли.
– Это не должно повториться.
У Саммер ком подкатил к горлу, она кивнула. Все статьи, прочитанные ею, говорили, что любовь причиняет боль. Только она не могла представить, что эта боль будет такой сильной. Чем бы это ни было для Гейба, для нее это означало перемену всей жизни. Она никогда не сможет забыть ни малейшей детали.
– Это не повторится. – Скрестив пальцы, она надеялась, что ей простится эта маленькая невинная ложь.
Все еще мрачный, он, похоже, избегал ее взгляда.
– Однократное помрачение рассудка.
Хотя это было ужасно больно, она умудрилась улыбнуться.
– Ты все же не можешь получить мое ранчо. – Она хотела пошутить, но Гейб воспринял это серьезно. Она поняла это по тому, как он резко с шумом вдохнул и как немного отстранился от нее. Напряжение как будто повисло в воздухе.
– Дорогая, когда я получу твое ранчо, я получу его честно и законно, – сказал он наконец, его голос был низким и вкрадчивым.
Прикусив губу, Саммер внимательно смотрела на него.
– Верю, – произнесла она.
– Не знаю, поздравлять тебя или назвать глупой, – пробормотал он. Повернувшись на спину, он положил ее голову на свою грудь как на подушку. Они оба дышали глубоко и ровно, как давние любовники, каждый был ошеломлен и потрясен тем, что сделал другой. Только Саммер знала, что он затронул больше, чем ее тело. Он затронул ее душу.
К сожалению, он был слишком слеп, чтобы понять это. Если кому-то и нужна книга по самопомощи, то это был он. Ей бы следовало написать такую и назвать «Как распознать настоящую любовь».
Оттолкнувшись от его соблазнительной груди, Саммер притворно зевнула, как будто бы то, что было между ними, ничего не значило для нее. Вместо того чтобы произносить слова нежности и любви, она вдруг заговорила о погоде:
– Здесь всегда так жарко в это время года?
Глаза Гейба сузились, но он понял намек.
– Не всегда. – Он встал и потянулся, его мускулы играли в солнечном свете. – Ты сможешь скакать верхом?
Она заморгала, ей понадобилось время, чтобы понять смысл его слов.
– Скакать?
– На лошадях. Урок верховой езды. Или ты слишком… – Он сделал жест рукой.
Она знала, что он имел в виду. Боль. Ей хотелось сказать: разбита, расстроена, полна жизни.
– Не знаю, – ответила она. – Подожди минутку, и мы посмотрим.
Она почему-то избегала смотреть на него, на то, как он одевался, но уголком глаза видела, как он натянул джинсы, запахнул рубашку на своей загорелой груди и застегнул ее. Несмотря на яркое наслаждение, которое они разделили, она чувствовала, что у нее пересыхает во рту. Она уже жаждала его снова, чистым, природным желанием, имевшим так мало общего с ее рациональным умом.
Предназначенность.
Ее недавно разбуженное тело было напряженным, чрезмерно чувственным. Даже шелк бюстгальтера казался слишком грубым для ее сосков. Последнее, чем она хотела бы заниматься, была верховая езда.
– Я… я не думаю, что это удачная идея, – сказала она ему.
– Хорошо, – спокойно ответил он. – Но давай пойдем в конюшню. Я нашел для тебя кое-какое занятие. Тебе еще надо очень многое узнать о лошадях.
«А тебе надо многое узнать о женщинах, Гейб Мартин», – зло подумала она.
Тихонько простонав, она взяла пару рабочих перчаток и последовала за ним к двери.
Глава 9
Саммер пришла к выводу, что в высшей степени переоценила себя. Особенно когда она взяла и все испортила. И не так, что можно сказать «утро вечера мудренее», – и все пройдет. Нет, уж если Саммер Шоу решала совершить ошибку, она прилагала к этому огромные усилия.
Она переспала с Гейбом Мартином. Самый глупый, идиотский поступок. Хуже того, она сказала, что любит его. Она удивлялась, что он все еще с ней разговаривает.
А быть с ним рядом стало для нее пыткой.
Все, что он делал, начиная с медленного, чувственного поглаживания шелковистой шкуры ее кобылы и заканчивая тем, как ловко он двигался, напоминало Саммер, как эти же руки прикасались к ее телу, как эта кожа пылала рядом с ее собственной. Она тосковала по нему, нуждалась в нем, как только что проклюнувшиеся ростки нуждаются в солнце.
Саммер нетерпеливо закончила убирать постель, стараясь не думать о том, каким в высшей степени мужественным выглядел он, лежа на ее простынях. Как он взял ее, заставил ее тело петь, заставил ее понять, чего ей недоставало все эти долгие годы… Черт! Если она не прекратит это, то побежит к нему домой и будет умолять его снова заняться с ней любовью.
Ее окружали ее книги. Но вместо утешения они заставляли ее беспокоиться. В первый раз в жизни она не могла с их помощью спрятаться от проблем.
Саммер принялась ходить по комнате – привычка, забытая с детства.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14