А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Учитывая, что я росла среди лошадей, мои знания можно назвать минимальными.
– А я убежден, что вы слишком скромничаете, мэм. Ваш отец разводил лошадей специально для скачек?
– Нет, но у него были кливлендские кобылы для разведения лучших верховых лошадей.
– А, йоркширских?
– Да, северных йоркширских.
– Мой отец держал только кливлендских гнедых. Они очень сильные и выносливые. Хотя лично я предпочитаю для своего фаэтона более тяжелых.
– Сегодня спортивные экипажи такие легкие, что с ними управится и самая маленькая лошадь. А мне очень нравятся кливлендские.
Он улыбнулся тепло и понимающе.
– Разумеется. Верность семье – могучая сила.
– Скорее, верность породе, – сказала она и пожалела, что снова выдала свои мысли.
Лорд Тиндейл слегка кашлянул.
– Не смущайтесь, миссис Робардс. Уверяю, что вашему отцу понравились бы такие слова как мужчине.
Он ухмыляясь смотрел на нее. Раньше она не замечала у него такого взгляда.
Словно высеченное из камня лицо его помягчело, перестало быть слишком жестким. У него был действительно очень красивый рот и ровные белые зубы. Улыбаясь, он сразу выглядел гораздо моложе, а его темные глаза блестели загадочно, будто требовали от нее ответа.
И невольно Чарити тоже улыбнулась. Она не хотела, чтобы он обнаружил ее слабую сторону. Чарити в общем-то без труда могла противостоять его шарму, которым он столь умело пользовался, очаровывая всех женщин. Она побыстрее закончила беседу, потому что все-таки волновалась. Его вопросы этим вечером были очень нескромные.
Лорд Тиндейл стоял, глядя на удаляющуюся от него миссис Робардс. Он любовался той грацией, с которой двигалось ее прекрасное тело под скромным неприметным платьем. Неожиданно он пообещал себе, что сам позаботится о ее нарядах. Надо же отдать должное этим чудесным волосам и роскошным формам!
Словно что-то эхом откликнулось у него внутри, и он слегка осклабился. Да, пока это слова, неподкрепленные никакими действиями. Но ведь только что он нашел о чем поговорить с миссис Робардс, значит, и у них есть точки соприкосновения!
Хотя обычно миссис Робардс старается создать между ними искусственный барьер. А во время этой беседы черты лица ее смягчились, и она отбросила маску холодной вежливости, которую надевает специально для него. Прекрасные глаза светились янтарным блеском. Затем она вспомнила, что не любит его – и снова возник барьер, а она убежала. На этот раз, однако, он был не так расстроен. Он знал, что у них с миссис Робардс есть хотя бы один общий интерес.
Граф почувствовал на себе чей-то взгляд и, взяв себя в руки, осмотрелся вокруг внимательно.
Его глаза встретились с глазами худенькой стройной женщины, которую он видел пару раз в компании с Фелис Денби. У Фелис почти не было подруг, но она поддерживала знакомство с несколькими любительницами поиграть в карты – с теми, кто захаживает частенько в игорные дома, но не с их хозяйками.
Он был не из тех, кто прячется. Замаскировав как можно быстрее свою неприязнь, он подошел к женщине.
– Как вы поживаете, миссис Соурби? – сказал он, вежливо поклонившись.
– Добрый вечер, лорд Тиндейл. Я подумала, что вы меня не узнали. Вы были так заняты беседой с этой… э-э… миссис Робардс, кажется, так ее зовут?
Тиндейл чуть не поморщился от ее резкого голоса, но старался отвечать спокойно.
– Да, вы правы. У миссис Робардс есть очаровательная сестра, которая тоже сейчас в Лондоне.
Он знал, что каждое его слово будет передано обязательно Фелис.
– Ах, да, эта новая Несравненная! Сегодня такие девушки в моде, а через месяц про них уже все забудут. Лучше скажите мне, – произнесла эта леди, впившись в него своими остренькими глазками, – как себя чувствует леди Денби после болезни?
– Я надеялся услышать это от вас, мэм, – ответил Тиндейл. – Мне было сказано, что леди Денби пока не принимает. Но я думал, что знакомые женщины ее навещают все-таки.
– Действительно, я заходила к ней на днях, – сказала миссис Соурби. – Она очень неважно выглядела, бедняжка, но храбро заявляла, что скоро поправится.
– Я счастлив слышать такие хорошие новости, – ответил граф, притворившись обрадованным. – Передайте ей мои наилучшие пожелания, когда увидите ее снова.
Через два дня лорд Тиндейл смог лично увидеть леди Денби.
Он получил приглашение в золотой рамочке. Карточный вечер должен был состояться в одном богатом доме. Ни для кого, впрочем, не секрет, что леди Эшкрофт давно планировала превратить свою резиденцию в роскошный игорный дом. Последний месяц только об этом и говорили все вокруг. А тем временем особняк на Альбермаль-стрит отделывался заново и там работали дизайнеры и художники. Сплетни ходили о том, что это начинание послужило причиной ссоры в семье баронета и привело к полному разрыву отношений между предприимчивой леди Эшкрофт и ее старшим сыном. Поскольку тот унаследовал вместе с титулом и легендарное зазнайство Эшкрофта, но не обладая умом, добротой и обаянием, которыми его отец снискал себе любовь современников, то излишне будет говорить, что в обществе сплошь и рядом радовались его теперешним неудачам.
– Леди Эшкрофт, безусловно, только выиграет от того, что он такой осел, – сказал лорд Генри.
Они вместе с лордом Тиндейлом шли по улице в направлении Альбермаль-стрит.
– И я уверен, что у нее в доме сегодня будет полно гостей. Сможет ли она получить выгоду от такого сомнительного предприятия – это другое дело, – ответил Тиндейл. – Она не первая женщина, которая пытается превратить увлечение картами в прибыльный бизнес.
– Я, кажется, слышал историю про то, как женщины еще в прошлом веке держали игровые дома и довольно успешно.
– Действительно, были такие женские предприятия. Но если ты говоришь о миссис Корнелис, которая купила особняк на Сохо-сквер, где она давала балы и концерты для тех, кто покупал билеты на целый год, то я не думаю, что в первую очередь карты привлекали туда людей. Конечно, у миссис Корнелис был небольшой успех сначала: она разбогатела, но затем, после нескольких скандалов с большими суммами денег, потерпела крах и умерла в тюрьме. Что касается предприятия леди Эшкрофт, то надо еще посмотреть, что из этого получится. Желает ли она заняться бизнесом или придумала себе развлечение от скуки, чтобы проводить время с друзьями, которым тоже нравится игра в карты.
Первым признаком того, что леди Эшкрофт серьезно относится к своей роли хозяйки эксклюзивного игорного дома, были впечатляющие габариты швейцара и одновременно охранника. Он попросил мужчин предъявить пригласительные карточки и посмотрел на них цепким взором.
– В следующий раз, когда мы придем, он будет знать наши имена и титулы наизусть, – произнес тихо лорд Генри.
Они прошли в холл.
– Редкий экземпляр, действительно, – заметил с одобрением лорд Тиндейл. – Профессионал, это точно.
Вслед за другими гостями они поднялись по красивой мраморной лестнице.
С первого взгляда было ясно, что здесь не пожалели затрат. Все было сделано для удобства гостей. Яркие люстры, великолепные живописные полотна на стенах. А на втором этаже женщин приглашала в гардеробную стройная служанка.
Комнаты сверкали свежими красками приятных пастельных тонов, на окнах висели бархатные синие портьеры. Вокруг были расставлены столы и зеленые стулья с желтыми атласными сиденьями. Можно спокойно побеседовать или заняться серьезной игрой. Официанты бесшумно и ловко ходили мимо столов, открывая бутылки, убирая пустые бокалы, причем делая это профессионально и ненавязчиво. Через неплотно завешенные портьеры алькова были видны два столика, за которыми сидели игроки в вист, сосредоточенные и не обращавшие внимания на то, что происходит в зале.
Граф Тиндейл и лорд Генри дождались своей очереди поприветствовать хозяйку. На ней было шикарное атласное платье темно синего цвета, украшенное сотнями цехинов.
Она любезно выслушала их комплименты и слегка кивнула, отчего закачались три страусиных пера, выкрашенных под цвет ее платья.
– Да, я хочу создать все условия. Чтобы игроки приходили ко мне снова. У меня профессионалы за столиками для фаро, но я и сама буду помогать иногда. Охранник очень опытный, вы его видели, он сможет уладить любое недоразумение, какое случается во время игры. Вход только по приглашениям и личная рекомендация обязательны. Так что, леди могут не опасаться за свою репутацию, посещая этот дом.
– Ваш охранник произвел на нас сильное впечатление. Особенно тем, как он в точности выполняет ваши распоряжения, мэм, – сказал лорд Генри.
– Суровый мужчина, но мне его рекомендовали. – Леди Эшкрофт повернулась к лорду Тиндейлу. – Вы заметите, что я поставила рулетку, которая очень нравится дамам. Убеждена, что джентльменам понравятся мои вина, а также и ужин, который я здесь предлагаю. У меня сейчас работает самый лучший повар.
– Вы, кажется, предусмотрели все, чтобы ваше предприятие было успешным, мэм, – сказал граф. – Надеюсь, ваши усилия окупятся с лихвой.
Осталось недосказанным, но вполне понятным, что все неудобства, которые понесет при этом ее чванливый сын, тоже пойдут на пользу ее светлости.
Когда они нашли столик с рулеткой, который действительно облюбовали представительницы прекрасного пола, лорд Тиндейл обнаружил, что леди Денби тоже здесь.
Она сидела за столом среди играющих. Тиндейл видел ее красивый профиль. Фелис как раз беседовала с джентльменом, сидящим справа от нее.
Друзья задержали Тиндейла, когда он входил в комнату. Было ясно, что Фелис лишь притворяется слишком занятой беседой со своим приятелем. Конечно, она первой заметила Тиндейла, но мастерски разыграла удивление.
– Моя дорогая Фелис, как я рад тебя видеть. Только вчера миссис Соурби говорила мне, что ты очень больна. И вот ты здесь и ослепительно выглядишь!
Леди Денби опустила накрашенные ресницы, а затем широко открыла глаза и посмотрела на него.
– О, благодарю вас, Тиндейл. Я и сама очень рада, что вновь в строю.
Граф произносил свой комплимент с полной откровенностью. На Фелис было шелковое красное платье, с очень глубоким декольте, открывавшим ее прекрасные плечи и белую пышную грудь, на которую были устремлены все взгляды.
Ее локоны были зачесаны кверху, напомажены и сверкали золотом в свете многих дюжин свечей.
Она была великолепна! И ее легкий ответ дополнялся тяжелым взглядом.
– Разумеется, – в свою очередь непринужденно ответил Тиндейл, понимая, что они привлекают к себе всеобщее внимание. – Я счастлив видеть вас в добром здравии, леди Денби. Могу ли я иметь честь пригласить вас здесь на ужин?
Фелис коротко рассмеялась и положила свою руку на локоть мужчины, сидевшего рядом.
– Боюсь, что я уже приняла приглашение лорда Весткотта.
– Понимаю, – кивнул Тиндейл в ответ на не очень дружелюбный взгляд мужчины. – Тогда, быть может, я нанесу вам завтра визит, если это удобно?
– Нет, завтра будет совсем неудобно, – сказала леди Денби, ослепительно улыбаясь. Затем она добавила: – Кстати, я хочу воспользоваться случаем и сказать вам одну вещь, Тиндейл. Мне больше не понадобится ваша серая кобыла… если вы решите одолжить ее другой леди.
– Никогда! – воскликнул граф, пытаясь скрыть охватившее его возбуждение. – Серая Леди предназначена только для вас и ваших опытных рук. Я должен настаивать на том, чтобы подарить ее вам, моя дорогая Фелис. Мой грум отведет ее в те конюшни, которые вы укажите.
Тиндейл был очень рад. Он застал ее врасплох.
Однако она быстро опомнилась и в приятных выражениях поблагодарила его, повернувшись спиной к своему сильно покрасневшему кавалеру.
Еще через некоторое время Тиндейл и лорд Генри отошли немного в сторону.
Тиндейл чувствовал, будто у него гора свалилась с плеч. Со всей этой неловкой ситуацией было теперь покончено раз и навсегда.
Однако он также понимал, что у Фелис не все получилось, как она того хотела. Поэтому, чтобы удовлетворить ее раненное самолюбие, он согласен был принять «отставку» даже публично. Но это ее колкое замечание о кобыле, которую он может «предложить другой женщине», Тиндейл никак не мог простить. И он с наслаждением наблюдал после этого за Фелис. В ней боролись жадность и осторожность. Она тщательно взвешивала, принимать ли ей дорогой подарок в счет новой любовной интрижки. Жадность победила. Но интересно было посмотреть, как Фелис объяснит это все сегодня вечером своему любовнику лорду Весткотту.
– Поздравляю, – сказал лорд Генри, прервав его размышления. – В такой тяжелой ситуации ты просто чудом спас свою шкуру. Думаю, не ошибусь, если скажу, что леди Денби за время своей ложной болезни сумела подыскать себе нового покровителя.
– Ты несправедлив к ней, Гарри, – ответил граф. – Фелис Денби вовсе не из тех женщин. Проблема в том, что она все-таки хотела выйти замуж.
– Они все этого хотят.
– Собственно говоря, я был удивлен, когда она приняла мой подарок. Если честно, то я был готов к тому, что она швырнет мне его обратно в зубы.
Лорд Генри посмотрел краем глаза на своего друга, сомневаясь, прежде чем сказать:
– Ходят сплетни, что Фелис Денби вся в долгах как в шелках.
Заметив, как граф удивился, лорд Генри продолжал:
– Она всегда любила поиграть. Но в последнее время она делает слишком большие ставки и в основном проигрывает. Мне это сказал человек, у которого она недавно заняла деньги, – добавил он, видя скептическое выражение на лице друга. – А эта твоя лошадь стоит не меньше чем шестьсот фунтов.
Тиндейл думал над только что полученной информацией, уставившись невидящим взглядом на картину, где была изображена сцена охоты.
– Значит, она надумала выйти за меня замуж, чтобы решить свои финансовые проблемы. Хорошенький удар по моему самолюбию, – сказал он шутливым тоном. – Впрочем, я всегда знал, что моя привлекательность для женщин не имеет ничего общего с моими личными качествами.
– Да нет же, ну не расстраивайся ты так, я тебя умоляю! – возразил лорд Генри. – Смею тебе сказать, что кругом еще полно странных женщин, которых привлекает большой и ужасный мужчина, честный до глупости, и никакие их маленькие штучки не помогут им улизнуть от него.
Тиндейл громко рассмеялся.
– Теперь я знаю, где взять рекомендацию, если женщина ее у меня когда-нибудь попросит!
И он добавил серьезней:
– Но вернемся к Фелис Денби. Я бы помог ей, если бы она сказала мне все честно, а не притворялась.
– Ты говоришь, что у нее тоже есть гордость… – Лорд Генри посмотрел на друга и пожал плечами. – Может, она думала, что ты ей подходишь. Возможно, женщины чувствуют, что надо быть такими, какими их хочет видеть мужчина? Да кто знает, что думают женщины!
– А этот Весткотт – что ты о нем знаешь? Кажется, он намного ее моложе. Неужели Фелис так уверена, что он женится на ней?
– Я слышал, что он весьма неожиданно получил титул. Сам виконт и его сын погибли во время кораблекрушения. Весткотт, похоже, очень горд своим новым положением. Хотя в действительности оно не столь уж и блестяще. Пока что ни одна красотка на него не клюнула. Он волочился за мисс Леонард в начале сезона, но не произвел на нее большого впечатления. Поверь мне, что умная женщина может крутить таким парнем, как ей вздумается.
– Ты имеешь в виду Фелис Денби, конечно. Хотя лично я считал ее гораздо умнее и не представлял, что из-за карт она может очутиться в тюрьме.
– Да ты только оглянись, – возразил лорд Генри. – Видишь, как женщины облепили рулетку? И нет бы им играть в какую-нибудь игру попроще, чтобы отвлечься от тех таинственных мыслей, которые их обуревают! Но нет… Тут они спустят все денежки. У моей жены тоже была такая страсть. В конце концов я топнул ногой и запретил Присцилле делать крупные ставки, где бы она ни играла. А то я уже давно был бы нищий. О! Даже такая разумная женщина, как миссис Робардс, зашла ко мне на днях и попросила поставить «пони» на скачках в Эпсоме, хотя и советовала мне все сначала хорошенько проверить и быть уверенным по крайней мере, что у лошади четыре ноги.
– Сто фунтов! – воскликнул граф. – И на какую, интересно, лошадь?
– Это трехлеток Золотой Луч.
– Хм-м… Похоже, тебя очень ценят женщины – любительницы приключений, а, Гарри? А может, ты и сам попытаешь счастья за одним из столов? Уверен, что мы найдем свободные места за столиком для фаро на час или даже больше, если ты не возражаешь. Это даст нам изумительную возможность понаблюдать за привычками рискованных женщин.
10
Неделя, что оставалась до ежегодных конных состязаний в Эпсоме, не изобиловала событиями, но была странно беспокойной для лорда Тиндейла.
Кампанию, которую затеяла Фелис Денби, чтобы заманить его в свою ловушку, была ему отвратительна, это верно. Так почему же теперь, порвав все отношения с Фелис, он испытывает как будто чувство потери?
Конечно же… Он лишен возможности заниматься любовью с красивой и опытной женщиной. Несмотря на притязания Фелис, она еще долго могла бы оставаться его любовницей. Вместо этого при каждом удобном случае он ее нарочно дразнил. Он нахваливал при ней миссис Робардс и прекрасную мисс Леонард.
Ввиду всех этих обстоятельств его теперешняя хандра казалась ему действительно очень странной. Обычно граф не давал себе труда заниматься самоанализом. Тайные пружины своих поступков Тиндейла не интересовали никогда.
И вдруг он обнаружил, что занимается как раз этим непривычным для него делом! Причем в самые неожиданные и неподходящие моменты – на вечере, например, или во время беседы. В таких случаях его иногда саркастически спрашивали, а хорошо ли он слышит или интересовались его здоровьем. Но это был, можно сказать, единственный результат.
А так все эти умственные упражнения привели лишь к тому, что он еще сильнее стал ощущать чувство неудовлетворенности своей жизнью – и неизвестно, по какой причине.
Он не испытывал даже особых потрясений. Не говоря уже о трагедиях. Кроме, конечно, смерти отца и его кузена Гая.
Ему казалось, что в тридцать пять лет он ничего еще не достиг. А что главное – он и не пытался это сделать. Он не стремился чем-нибудь удивить мир.
Занятия спортом? Но об этом даже и не стоит упоминать в данном контексте.
Действительно, если судить по большому счету, разве может иметь какое-то значение, что он лучше всех ездит верхом, лучше всех стреляет из пистолета и дерется на кулаках?
Сейчас он был склонен рассматривать эти и другие свои подобные таланты как доказательство попусту растраченной юности.
В данном месте этой оргии самоуничижения лорд Тиндейл слегка притормозил свое не в меру разогнавшееся воображение. Нет, надо все-таки немного сбалансировать оценки. Он хорошо учился в Оксфорде. И не потерял полученной там привычки читать классическую литературу, каким бы плотным не был его календарь.
Он постоянно в курсе того, что происходит в Парламенте и в мире, а также знаком с последними научными открытиями. Нет, не вся жизнь его посвящена погоне за развлечениями! И его не назовешь дилетантом.
До сих пор он находился в мире с собой и по-прежнему не готов сказать, чего же ему не хватает в жизни.
В какие-то моменты думалось даже, что это его «болезнь» просто продукт временного умственного сдвига, что ли. Но моменты проходили, а сдвиг оставался.
Граф редко видел Чарити, хотя постоянно искал с ней встречи. Однако он не мог допустить, что женщина способна так кардинально изменить жизнь мужчины. Было много женщин, которые вызывали у него страстное желание. Но свою свободу он из-за них терять не хотел.
И все же ни о ком он не думал так, как о Чарити. Никогда раньше он не стремился понять женскую душу. Но увлечение – еще не любовь!
Совершенно точно, по крайней мере, что и увлечение и любовь – это еще не повод для женитьбы. Так считалось всегда в роду у Тиндейлов. Даже не подлежало сомнению, что невеста должна происходить из очень знатного древнего рода. Отсутствие большого приданного можно проигнорировать, если девушка обладает другими достойными качествами. Отсутствие воспитания – никогда!
Он не спрашивал, почему так надо. Но у него не было спешки в этом деле. И меньше всего он искал для себя особу голубых кровей среди тех юных леди, которые встречались ему за последние двенадцать лет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19