А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Ему повезло. Он только что убежал от радостных объятий миссис Атертон и прошел мимо ряда вдов с их хитрыми глазами, как вдруг увидел Чарити Робардс.
Она была в другом конце комнаты среди группы пожилых кумушек, но ее рыжие волосы он заметил сразу!
Он проделал трудный путь, останавливаясь часто для беседы со своими знакомыми. Горацию он увидел раньше, чем она заметила его, и ускользнул от встречи. Филипп танцевал с мисс Леонард, в то время как он приблизился к ее сестре и ждал, когда кончится музыка, чтобы поприветствовать сначала младшую.
Пруденс была очаровательна, он искренне ею восхищался.
– Счастлив видеть вас живой и здоровой после того ливня, что случился на днях, мисс Леонард, – сказал он после того, как они обменялись приветствиями.
– О, все в порядке, – ответила она весело, – хотя мы с трудом удерживали зонты. Хорошо что какие-то джентльмены пришли нам на помощь.
– Повезло этим джентльменам, должен заметить.
– Боюсь, что они все промокли, пока нам помогали. Да и вы с вашей подругой, наверное, тоже вымокли до нитки, если вам было далеко ехать.
Она сказала это просто так. С ее стороны это был обычный вежливый интерес.
– Промокли, конечно, – ответил Тиндейл. – Дождь начался так неожиданно.
Разговаривая, они шли в том направлении, где сидела Чарити. Она посмотрела на них и улыбнулась равнодушно, когда он приветствовал ее.
Он тоже улыбнулся и пригласил ее на танец.
В притворном удивлении она раскрыла широко свои глаза и сказала сладким голосом:
– Извините, сэр, я думала, вы хорошо знаете, что я никогда не танцую.
– Я знаю наверняка, что капля камень точит. Поэтому продолжаю надеяться, что когда-нибудь получу удовольствие танцевать с вами, миссис Робардс.
– Как жаль, что такая настойчивость пропадает зря. Ничем не могу наградить вас. Я смирилась с ролью компаньонки моей сестры, сэр.
– Может, вы будете добрее к отверженному просителю, мисс Леонард?
Пруденс посмотрела в свой блокнотик.
– Кажется, у меня остался еще один танец. Да, тот, который начнется прямо сейчас, сэр, если это вас устраивает.
– Это честь для меня!
Он поклонился. Ему не хотелось оставлять Чарити уже так скоро, но она задала в это время Филиппу какой-то незначительный вопрос и теперь с очень внимательным видом слушала его ответ. Тиндейл напомнил себе, что Рим не сразу строился, и повел Пруденс танцевать.
– Почему-то у меня такое впечатление, что я не очень нравлюсь вашей сестре, – сказал он как бы немного шутливо.
– О, нет, сэр, – ответила она серьезно. – Это совершенная правда, что Чарити никогда не танцует. Я часто прошу ее потанцевать. Мне совсем не по душе, что она сидит все время рядом с вдовами, пока я развлекаюсь. Я бы тоже сидела с ней, но она этого не хочет.
– Конечно! И не надо. Это будет преступление против всех мужчин, во-первых. И для вашей сестры очень важно, чтобы вы развлекались во время сезона. – Он улыбнулся, глядя на девушку, и добавил: – Надо полагать, у нее была возможность развлекаться раньше, а теперь она считает, что настал ваш черед.
– Но у нее не было такой возможности! – воскликнула Пруденс. – То есть я имею ввиду, что у нее не было лондонского сезона, – добавила она быстро. – Как бы я хотела, чтобы она забыла о своей роли компаньонки и начала действительно развлекаться!
– И я тоже этого хочу, – сказал он доверительным тоном, – но у меня такое чувство, будто ваша сестра не любит мужчин.
Он заметил, как она смутилась, но не удержался и продолжал:
– Может, у нее был несчастливый брак, и поэтому все мужчины стали ей ненавистны?
– О нет! – возразила она моментально. – Ее муж был прекрасный человек!
Движение танца разъединило их ненадолго, и она лучезарно улыбалась, когда в следующем па они снова были вместе.
Тиндейл смутился, полагая, что своими вопросами он мучает ребенка, и во время танца он также почувствовал, как в ответ напряглось ее юное тело.
Уже в конце танца Тиндейл заметил красивую седовласую женщину, которая стояла совсем рядом с танцевальной площадкой. Его поразило, как эта женщина смотрела на Пруденс. С восхищением, но не только. Конечно, красота Пруденс привлекала, но было в глазах женщины еще что-то, кроме восхищения – таким странным, до боли пристальным был ее взгляд. Будто она увидела перед собой призрак.
– Вы знаете эту пожилую леди, мисс Леонард? – спросил он при замирающих звуках музыки.
Пруденс глянула через плечо.
– Нет, а что?
Мелодия закончилась. Он протянул руку, и Пруденс положила ему на ладонь свои пальчики, чтобы он проводил ее с площадки.
Женщина, которая следила за ними, встала на их пути.
– Я… прошу прощения за то, что я смотрела так невежливо, – начала она глубоким голосом. – Но я испытала буквально шок. Скажи мне, дитя мое, твою мать звали Эмили Уиксфорд, пока она не вышла замуж?
– Да. А в чем дело? Откуда…
– Я была уверена, что не ошиблась! Даже после стольких лет! – сказала женщина довольно и хватая Пруденс за руки. – Ты точная копия своей матери, когда она была еще совсем юной девушкой. Я чуть в обморок не упала, когда увидела, как ты идешь по залу. Я недавно приехала в город и понятия не имела, что и дочь Эмили здесь. Твоя мать тоже тут с тобой, моя дорогая?
– Нет, мэм. Это грустно сказать, но моя мама умерла.
– Ах, это действительно очень печально. Моя дочь Салли будет огорчена. Она и твоя мать очень дружили раньше. О, прошу прощения! Меня зовут леди Харман, и я болтаю как девчонка. Но это был такой шок…
– Может быть, вы сядете, леди Харман? – предложил лорд Тиндейл.
Он боялся, что она снова ударится в детальное описание своего шока.
Однако он ее недооценил.
– Нет, спасибо, сэр. Вы очень добры, но я чувствую себя уже гораздо лучше. Боюсь, что не знаю вашего имени. Да и вашего, моя дорогая, – сказала леди Харман, поворачиваясь к Пруденс, которую она по-прежнему цепко держала за руку. – Твоя мать убежала с твоим отцом, когда они были в гостях у моей дочери. Я забыла, как его зовут, такой приятный мужчина! Был ужасный скандал! – Она покачала головой и ее глаза затуманились. – Твой дедушка был очень сердит, и это совершенно понятно. Но сказать, что это я устроила побег – это уж слишком! Я слыхом не слыхивала о существовании этого мужчины. Ах, ладно! Все уже в прошлом!
Ее завороженные слушатели ловили каждое слово, но леди Харман опомнилась и стала извиняться:
– Я прошу прощения… как ты сказала тебя зовут, моя милая?
Она посмотрела внимательно и наконец отпустила руку девушки.
– Меня зовут мисс Пруденс Леонард, леди Харман, и я здесь нахожусь с моей старшей сестрой, которая будет счастлива познакомиться с вами, если вы не возражаете подойти к ней вместе со мной. Или же я могу привести ее к вам, пока вы отдохнете и соберетесь с силами.
– Ты просто прелесть! Вся в мать. Даже голос такой же, как у Эмили. – Леди Харман слегка прослезилась. – Спасибо, дитя мое, я бы очень хотела познакомиться с твоей сестрой.
Она извинилась еще раз и кивнула лорду Тиндейлу, который было решил последовать за ними, чтобы посмотреть, как миссис Робардс отреагирует на этот призрак из прошлого ее матери.
Он вежливо поклонился и все-таки пошел следом. А затем встал на таком расстоянии, чтобы видеть прямую спину старухи в наглухо застегнутом сиреневом корсете и стройную фигуру девушки, когда обе подошли к ничего не подозревающей миссис Робардс. Она встала со спокойным достоинством, увидев, что сестра собирается познакомить ее с леди Харман. Лорд Тиндейл видел, как она вся застыла, а леди Харман бросилась в объяснения. Значит, так реагирует миссис Робардс, когда она действительно взволнованна? Он очень мало знает о ней, в самом деле. А сколько еще предстоит узнать!
– Я уже несколько минут пытаюсь привлечь твое внимание, – раздался рядом с ним знакомый голос. – Почему ты стоишь тут один с таким странным видом?
– Добрый вечер, Горация, – сказал он, чтобы просто быть вежливым. – У меня странный вид?
Горация была одета с непогрешимым вкусом, как и всегда. Зеленое атласное платье с белыми кружевами. Волосы зачесаны кверху и украшены алмазами.
Он подумал, – не в первый раз, – почему столь очаровательная внешность вызывает у него раздражение. Но, похоже, это был вечер вопросов без ответов.
Тень нетерпения мелькнула на ее лице, и он сказал:
– Я только что познакомился с одной леди, которая тебя наверняка заинтересует.
– О?..
– Да. Милую старушку зовут леди Харман. Она заметила мисс Леонард, когда мы танцевали, и ее прямо как громом поразило. Действительно, так поразило, что она подошла и спросила, как зовут мисс Леонард и правда ли, что она дочь Эмили Уиксфорд. Похоже, что Эмили Уиксфорд и дочь леди Харман были хорошими подругами, а мисс Леонард как две капли воды похожа на свою мать, и поэтому спустя четверть века эта леди узнала ее. Я убежден, Горация, что это событие должно развеять все твои сомнения относительно того, была ли сестра у Роберта Уиксфорда и действительно ли мисс Леонард является внучкой сэра Джефри.
Миссис Марш слушала не перебивая. И ее глаза становились все уже.
– А может, сестры наняли ее, чтобы она сыграла эту сцену специально для тебя? – спросила она.
– И зачем им это нужно, Горация? – спросил он ласково.
– Затем! Они знают, что им никто не верит…
– Откуда они могут знать? Если только кто-то распускает о них сплетни…
– Неправда, – резко ответила она. – Признаюсь, я спрашивала кое у кого, была ли сестра у Роберта Уиксфорда. И мне сказали, что нет! Но я не обвиняла сестер во лжи.
– Ладно, теперь ты можешь исправить свое ложное впечатление о них. Я уверен, что леди Харман никакая не артистка. Думаю, это очень просто узнать. Мы спросим о ней хозяйку бала.
– Это может быть правда или неправда, но это по-прежнему не объясняет, откуда они взялись, из какого города они приехали. Допустим, что их отец умер. А что случилось с их родственниками?
– Горация, перестань. Ты не любишь сестер. У них нет ни связей, ни богатства, которые ты желаешь для Филиппа. Пока, кстати, нет и намека, что мисс Леонард интересуется им. Но если они любят друг друга, то ты не сможешь помешать их браку. Или ты навсегда потеряешь сына.
– Не будь таким уверенным, – заявила миссис Марш, и ее щеки покраснели. – Я могу доказать, что они не были там, где говорят, до того, как приехали в Лондон.
– Интересно, как ты это докажешь.
– Они утверждают, что жили в Бате. Но я говорила с сэром Генри Уолкоттом, который как раз оттуда. У него много знакомых в Бате. И он категорически отрицает, что слышал о мисс Леонард или Чарити Робардс. Они не могли жить там в прошлом году. Их имена не были даже в списке приглашенных на ежегодную церемонию. Она проходит и в Памп-Рум и в Новой Ассамблее, и никто никогда не слышал имена сестер.
– Они были в трауре и не показывались никому на глаза.
– Это, может, объясняет, почему их не было на церемонии. Но у всех есть друзья, и у тех, кто в трауре. Друзья приходят навестить и успокоить. А такую красавицу, как мисс Леонард, да и такую заметную личность, как миссис Робардс с ее волосами, – забыть очень трудно.
Граф хотел отмахнуться, но невольно его глаза поискали эту самую личность. Да, это очевидно: кто хоть раз ее видел, тот уже не забудет.
9
Чарити не меньше, чем ее сестра, была рада встретить кого-то, кто помнил и любил их мать. Но в отличие от сестры Чарити испытывала по этому поводу очень сложные чувства.
Естественно, что сплетни про себя сестры услышали последними, но Чарити быстрее догадалась, от кого это может исходить.
Она хорошо знала, что их неожиданное появление в обществе вызывает любопытство, и на их счет могут злословить. Пару раз Присцилла Элиот отзывалась о женщинах, с которыми беседовала, как о сплетницах. С плохо скрытым раздражением она говорила, что им больше нечего делать, как портить другим репутацию. Чарити понимала, кто эти «другие», но им с сестрой оставалось только молчать.
Поэтому удачно, что леди Харман узнала Пруденс. Ее доброе отношение к сестрам было как никогда приятно. Особенно приятно им, девушкам, потерявшим свою мать.
Появление на сцене леди Харман – это просто подарок судьбы.
Вдова не часто бывала в столице, но у нее было тут много знакомых, очень почтенных уважаемых матрон, которые, возможно, и проводили свое время, обсуждая последние сплетни. Бегство родителей и прочие семейные неурядицы были слишком далеко в прошлом и, даже став предметом таких сплетен, не могли угрожать шансам Пруден на счастливый брак.
Чарити могла только молиться, чтобы человеческий аппетит на скандалы насытился этими пересудами и никто бы не искал ничего посочнее в более обозримом времени.
Поведение Пруденс безупречно, и тут старушкам придраться не к чему. Ее сестра являет собой образец милой и порядочной девушки, а Чарити старалась выглядеть так, чтобы не привлекать к себе лишние взгляды.
В общем, эта тактика оказалась вполне эффективной. Но, конечно, приходилось быть постоянно начеку.
Чарити надо было сдерживать свои жесты и эмоции, вести себя тише воды, ниже травы, в беседах больше отмалчиваться. Она представляла иногда себя артисткой, исполняющей роль в каком-то спектакле. Роль самой обычной банальности. И вроде бы пока все получалось нормально.
Собственно, ей почти ничего не надо было делать. Просто сидеть рядом с вдовами и улыбаться время от времени, кивать иногда, притворяясь, что она тоже участвует в их беседе. А когда уже хотелось взвыть от скуки, она напоминала себе, ради чего затеяла эту игру – на карты было поставлено, ни больше и не меньше, будущее счастье ее сестры.
Стыд и чувство вины было однако не так легко успокоить. Чарити думала о том, что невольно обманывает свою лучшую подругу, делает ее своей сообщницей. Даже забота о будущем сестры не являлась в данном случае достаточным оправданием.
Чарити и так испытывала угрызения совести, а тут еще жалостливая леди Харман печется о них, а им приходится и ее тоже обманывать!
Временами Чарити охватывало страстное желание рассказать все Присцилле или еще кому-нибудь. Так хотелось дружбы, основанной только на искренних чувствах, хотелось иметь какую-нибудь родственную душу.
Однажды, когда Пруденс найдет свое счастье, можно будет наконец отбросить фальшь и снова быть самой собой. В это данное себе обещание Чарити верила и держалась за него пока.
Как будто ей не хватало всех этих переживаний! Она к тому же испытывала порой моменты просто панического страха.
Разоблачение казалось неминуемым. В основном из-за графа Тиндейла с его настойчивым любопытством и нескромными вопросами. После каждой встречи с лордом Тиндейлом она подвергала свои ответы тщательному анализу и находила их вполне убедительными. Почему же тогда она не может избавиться от впечатления, что он по-прежнему преследует ее?
Почему он не верит ей? Что-то в ней задело его, очевидно.
Она чувствовала, как его глаза следят за каждым ее шагом на вечерах, где они оказывались вместе. Посередине беседы она вдруг замечала на себе взгляд его задумчивых темных глаз. Она научилась контролировать свои эмоции. Чарити притворялась непонимающей или равнодушной – все годилось, лишь бы он не догадался, что на самом деле тревожит ее.
К сожалению, она была так устроена, что сама искала конфронтации. Она хотела знать причину этой его странной, если не сказать зловещей заинтересованности ее персоной.
Но она также знала, что не может задавать ему подобные вопросы. Это, была бы непростительная ошибка. Выбранная ею роль не позволяла этого сделать. Женщина, которую она играла, не заметила бы эти знаки повышенного внимания, или же ей не хватало бы воображения увидеть в них какую-то опасность.
Было очень важно всегда соответствовать этой выбранной уже маске.
Вполне возможно, что его интерес подогревался той неожиданной встречей в Сохо. Чарити забылась тогда на момент и вышла из роли.
Этот образ тихони и скромницы ей был необходим, чтобы отпугивать от себя мужчин и не вызывать любопытства у женщин. После этого случая в Сохо, она стала осторожней и не повторяла больше такой ошибки. Но если честно признаться – интерес лорда Тиндейла к ней все равно не ослабевал, и это не приносило Чарити душевного спокойствия.
Лорд Тиндейл кружил все время где-то рядом, выжидая, рассчитывая на ее малейший промах.
И такое случилось на большом приеме, когда Чарити действительно развлекалась впервые за долгое время. Пруденс веселилась, окруженная группой молодых людей, а она не видела лорда Тиндейла среди присутствующих.
Хозяин вечера, лорд Барвистл, решил представить Чарити своей матери, которая вспомнила, что встречалась с Робертом Уиксфордом несколько лет назад.
Чарити улыбнулась, пытаясь скрыть волнение, которое охватывало ее всякий раз, когда речь заходила о маминой семье. Было очень маловероятно, чтобы ее дядя или дедушка говорили кому-нибудь о втором замужестве Эмили.
Они с лордом Барвистлом шли через комнату, когда их остановили трое знакомых лорда, которых Чарити уже видела в начале вечера.
После небольшого замечания, брошенного одним из мужчин, беседа перекинулась на предстоящее дерби.
Вежливо-почтительное выражение на лице Чарити сменилось живейшим интересом, когда все заговорили о скачках и талантах разных жокеев. Она слушала завороженно рассказ о соревнованиях в Эпсоме.
– Кажется, тогда Шепот, жеребец Графтона, выиграл дерби, – сказал мистер Эдгерворт. – Это было в 1814-м.
– А мне кажется, что у жеребца герцога было другое имя. Не Шепот, а Шелковый, сэр, – сказала Чарити. – И это было в 1815-м.
– Совершенно верно. Теперь и я вспомнил, что это было как раз перед Ватерлоо, – подтвердил лорд Барвистл.
И мужчины продолжали спор о том, у кого какие шансы в этом году.
Чарити, которая тут же пожалела о своем замечании, снова расслабилась. Мужчины не заметили ничего странного в том, что женщина знает, какая лошадь выиграла скачки несколько лет назад. Скорее всего, в споре они просто забыли, что она женщина. А потом они и не вспомнят, кто это сказал. Но ей надо быть осторожней.
Однако уже через секунду она снова не выдержала.
– Вы говорите, что Золотой Луч тоже будет участвовать в дерби, сэр?
– Нет, только в скачках, которые состоятся на неделю раньше, – ответил мистер Эдгерворт. – Вы знаете что-нибудь о нем, миссис Робардс? Он принадлежал сэру Десмонду Эллерби, у которого было много победителей за последние шесть лет. Я пытался выяснить, но никто не говорит о Золотом Луче.
– В прошлом году я видела его на скачках двухлеток, – сказала Чарити. – Быстро стартует, легкий шаг, без вредных привычек и очень добрый. Немного неуклюжий забавный гнедой, но Просто великолепный. Он…
Чарити неожиданно замолчала.
На нее внимательно смотрели знакомые темные глаза, и она чуть не задохнулась от страха.
– Да, миссис Робардс? Что вы хотели сказать? – подбадривал ее лорд Барвистл.
Она отвела свои глаза от темных глаз, которые были совсем рядом.
– Просто… просто, что он очень быстрый, – сказала она почти жалобно. И затем добавила: – Вы извините меня, джентльмены, моя сестра зовет меня, кажется.
– Значит, я познакомлю вас с моей матерью чуть позже, миссис Робардс, – сказал лорд Барвистл, дружески ей улыбнувшись.
Чарити пробормотала что-то в ответ и пошла к своей сестре, стараясь не шататься.
Джентльмены не успели ничего заметить, потому что они увидели лорда Тиндейла и обратились к нему, требуя, чтобы он рассудил их в споре о скачках.
Чарити не стала оглядываться, чтобы посмотреть, дал ли он втянуть себя в дискуссию. Но это не имело для нее никакого значения…
К тому времени, когда лорд Тиндейл поклонился ей с улыбкой, Чарити успела еще раз припомнить беседу, которую он мог слышать, и убедила себя, что для волнений нет причины.
Не было никакого секрета в том, что ее отец занимался коневодством. Поэтому ничего удивительного, что она разбирается в скачках.
Конечно, гораздо лучше, если граф вообще не будет знать о ее пристрастиях.
– Добрый вечер, лорд Тиндейл, – сказала она. Чарити смотрела на него холодно и ждала его первый выстрел.
Он ее не подвел.
– Должен сказать вам, миссис Робардс, что ваши знания о лошадях просто впечатляющи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19