А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Хакки выхватил нож.
Их жертва осталась полусогнутой, не распрямляя спины, но словно вдруг исцелилась от всех болячек. Ни один из хулиганов не распознал в его позе боевую стойку, пока старик не подцепил Хакки посохом между ног и изо всех сил не рванул его вверх.
Хакки с громким болезненным всхлипом втянул воздух, а жертва уже проделала танцевальное па и так врезала своим посохом по колену Ахаза, что тот, взвизгнув, рухнул наземь. Сперва, правда, с размаху врезавшись в каменную стену.
Когда через несколько минут они смогли собрать ноющие от боли части тела воедино, их добыча испарилась, словно растворилась в тенях.
- Старая тварь! - взревел Ахаз. - Вот это номер! Отделал нас, как последних сопляков!
И тогда Хакки пнул его по второй ноге.
И сам завыл, когда резкое движение отдалось невыносимой болью в распухших гениталиях.
***
Пару минут спустя старая тварь вновь пустила в ход свой посох раздвинула бахрому из тридцати одной сирезской веревки, которыми был занавешен вход в низкосортный кабак под названием "Кабак Хитреца". Шаг вперед, стук посоха об пол. Старик оглядел плотную толпу выпивающих и балагурящих завсегдатаев. Еще один шаг, снова стук посоха - и он спустился в шумный, переполненный густыми ароматами главный зал.
Оуле, сражавшая мужиков наповал одним своим взглядом, уже сидела у кого-то на коленях, ее пышные формы распирали блузку, а в это время некая женщина в устрашающего вида юбке подавала им на стол. Длинноногий юноша в штанах с лампасами тащил поднос с пустыми кувшинами и глиняными кружками к стойке, за которой огромный человек в длинной кольчуге пытался водрузить тарелочку с большой поджаренной сосиской на миниатюрный подносик, пристроив ее между двумя бокалами с пивом. Его глаза так и стреляли во все стороны по стойке, по заказчикам и официантам и, конечно же, не пропустили появления скрюченного старичка в дурацкой шляпе. К тому же старичок так гремел по вощеному дереву половиц своим посохом-переростком, что хотелось заткнуть уши.
Еще один шаг и один "бах!" - к стойке.
- Ахдио - это вы?
Человек в кольчуге оскалился.
- Ага. А тебя нынче как звать - Нотаблем?
Под шляпой зашевелились черные усы, но они были так густы, что не выдали невеселой улыбки.
- Тебе все известно, правда? Ты что, действительно колдун, Ахдио?
Ахдио приложил кусок мяса, который служил ему рукой, к затянутой в кольчугу груди и скорчил самую невинную и честную физиономию, на которую только была способна его бандитская рожа.
- Я? А ты, часом, не из церберов ли?
Ганс хмыкнул, качнув шляпой.
- Зови меня Скарт. Я живу в Лабиринте. Ты же меня знаешь столько лет. Нацеди-ка пива, а что не допью, отдам твоему Любимчику.
- Как пожелаешь, - заметил Ахдио и занялся пивом. - Этот кошак задавил сегодня в обед здоровую крысу и обглодал всю, остались только кишки со всем содержимым. Он всегда оставляет их, наверное, лично для меня. Как бы там ни было, он уже проспался и переварил крысу до последнего кусочка, и ждет не дождется, чтобы засунуть морду в плошку с пивом. А как там Нотабль?
- Он не такой соня, - заверил Ганс. - И всегда начеку! Спасибо.
Его рука вцепилась в ручку кружки из необожженной глины, которую водрузил перед ним Ахдио. Заметив несколько содранных морщинистых лоскутков кожи, Ганс спросил скрипучим старческим голосом:
- Ты узнал то, что просил тебя Стрик?
- Да. Эта личность проживает в Низовье. - Ахдио наклонился над стойкой и понизил голос, хотя это было уже лишним - понижать голос в самой шумной таверне во всем городе, а то и на всей планете. - Дом кирпичный, лет двадцать назад его выкрасили в голубое, четыре этажа, улица Счастья. Черный ход с переулка, как раз напротив находится небольшой амбар, похожий на хлев, а скорее всего это хлев и был. Бьюсь об заклад, что клиент засыпал под блеянье коз. Его комната на четвертом этаже, окна выходят на задний двор.
- Прррекрасно, - промурлыкал Ганс. - Последний этаж, говоришь? Глянь, Ахдио. Тут есть кто-нибудь, кому можно доверять?
Начав было озирать зал, Ахдио вдруг выкатил глаза и снова уставился на старичка в шляпе.
- Ты что, сдурел? Думаешь, в "Золотой Оазис" попал?
Ганс рассмеялся.
- Думай, как знаешь. Но мне нужен парень, который согласился бы помочь мне в одном ночном дельце и смог удержать язык за зубами хотя бы до завтрашнего утра.
Ахдиовизун нахмурился.
- Уж не задумал ли ты убийство, а, Ганс?
- Да что ты! - Из-под стойки вынырнул морщинистый коричневый палец и поманил бармена. Ахдио сильнее налег на стойку, вслушиваясь в голос Ганса, излагающего свой план. Вдруг вся громадная туша этого высокого и крепкого человека заколыхалась в приступе гомерического хохота. С минуту он в голос хохотал, ослабляя пояс и утирая набежавшие слезы.
- Скарт, это.., это отличный ход! - Ахдио огляделся и подозвал юного помощника, которого все называли Тощий. Предполагалось, что он сын двоюродной сестры Ахдио и из Тванда.
- Трод! Поди-ка на минутку, мальчик. - Ахдио поднял голову. - Фраке! И ты иди сюда!
Вот так вышло, что телохранитель Стрика на несколько часов остался заправлять "Кабаком Хитреца", Оуле и Нимси помогали жене Ахдио готовить, а Ганс вместе с Ахдио и Тродом, которые закутались в плащи и нахлобучили шляпы по самые брови, направились в Низовье - в самые гнусные изо всех гнусных трущоб, сквозящие нищетой и вонью. Там спутники обнаружили, что под хламидой Ганс прятал черные, черные, черные одежды и ножи, много ножей. Рабочее снаряжение вора, прозванного Шедоуспаном. А еще у него был припасен добрый моток крепкой веревки.
Ганс и Трод, оба прекрасные верхолазы, должны были выполнять основную часть операции. И хотя Ахдио был силен как бык, его они оставили "на стреме" у черного входа.
***
За всю свою жизнь Таркл не встречал никого лучше Лицсы.
Он никак не мог взять в толк, отчего он не пользуется успехом у представителей обоих полов. Еще никто не называл его симпатичным или милым. Черт! Допустим, его внешность оставляет желать лучшего. Зато он такой большой, больше всех! А силища-то какая; он легче легкого положит на лопатки любого, да, любого! К тому же он так старается понравиться хоть кому-нибудь!
Сколько раз он покупал и пиво, и эль, а то и вино для девушек, а пару раз и для зрелых женщин, но, как только подступал "именно тот час", они всеми правдами и не правдами избавлялись от Таркла, давали от ворот поворот и смывались домой. Но сегодня вечером Таркл чувствовал себя на седьмом небе. Вот уж повезло так повезло! Правда, брови Линсы сходились над переносицей, совсем как у этого ублюдка Ганса, а один глаз у нее явственно косил... зато со вторым все было в порядке. И нос кривоват.., так это если смотреть на нее сбоку. И, похоже, она давненько не мыла голову и вообще не очень-то заботится о своей внешности. И голос у нее - далеко не райское пение. Но в конце концов, это всего-навсего мелкие недостатки. Зато тело у нее было что надо и она была не прочь допустить к нему Таркла. И это самое главное.
К тому же у нее не было ни гроша и она не знала, где сегодня заночевать.
И вот они поднимаются по лестнице бок о бок. Это позволило Тарклу облапить ее пухлый и мягкий зад, а локтем прижаться к колыхающейся теплоте. Он вел ее через три лестничных пролета, в свои апартаменты. Они почти не разговаривали, но Таркл был не силен в болтовне, а Линса за его счет накачалась пивом в "Распутном Единороге" по самые брови. "Вот это ночка! думал он, затаскивая девицу на площадку. - А дальше будет еще круче. Ух, и покувыркаемся мы в постели!" Он уже тонул - с ума сойти! - в этом податливом и мягком колыхании.
Он знал, что Линсе понравится его комната. Таркл был молод и силен, а потому ничего не боялся, даже своих сомнительных соседей. А девушку должно успокоить то, что его комната находится на четвертом этаже. У него есть один расчудесный стул и еще один, не совсем чудесный, и два коврика, и кусок красивой деревянной панели на стене, и большое окно - со шторами, между прочим - и великолепный, широкий, плотно набитый тюфяк. А еще стол, и даже таз для умывания. Вся эта роскошь дополнялась бочонком из-под пива, который он когда-то стянул и разрубил пополам. Одна половина служила столиком для лампы, а вторая могла играть роль табурета, подставки для ног, да всего, чего хочешь! Одежду и кое-какие ценности Таркл держал в массивном тяжелом комоде, который стоял в дальнем углу.
- Ага, замок на месте, - провозгласил он. Линса хлопнула рукой, которой обнимала Таркла за талию, ему по спине и издала звук, похожий то ли на хихиканье, то ли на хмыканье, то ли на писк. Таркл мысленно поздравил себя с удачным вечером и снова порадовался, что ему удалось затащить ее сюда.
Он отомкнул замок, барским движением распахнул дверь настежь и широко махнул рукой, приглашая ее войти.
Линса шагнула в комнату, залитую лунным светом, и, задрожав, прижалась к Тарклу.
- Ну и сквозняк из окна! - сказала она. - Ты хоть бы шторы повесил, что ли.., эй! Это че такое, шутка? Или как?
Таркл уставился на свою собственную комнату. Желудок ухнул куда-то вниз, к горлу подкатил здоровенный ком, и, несмотря на сквозняк из распахнутого окна, на котором штор не было и в помине, его прошиб пот.
Комната была пуста.
Ни штор. Ни ковриков, ни половинок пивного бочонка. Ни стола, ни стульев. Ни тюфяка. Ни щепочки от чудесной деревянной панели. Лампа и тазик для умывания пропали тоже. И что самое невероятное, исчез комод. А ведь ему пришлось кланяться в ножки двум здоровякам, чтобы они помогли затащить широкий и тяжеленный комод наверх, в его комнату. И где тот комод?
Невероятно! Этого просто не может быть! Таркл пялился на пустую комнату, в которой не осталось ни единой пылинки. Комната казалась даже больше, чем была, - такая неприкрытая, жалкая и голая, просто сверкающая пустотой. Похоже, кто-то даже специально подмел пол!
Все, что осталось от былой роскоши, - это то, что было надето на нем, плюс кое-какая мелочь в кармане. На полулежала пара зимних гамаш, аккуратно размещенных так, чтобы носки указывали на дверной проем, где стоял сейчас Таркл. Штанины лежали порознь - гамаши были разрезаны пополам.
"Этого не может быть", - подумал Таркл. Колени у него подогнулись.
В задней комнате "Кабака Хитреца", кем бы ни был этот самый Хитрец, в узком кругу лиц шло тихое празднество. Джодира, жена Аадио, выслушав рассказ о похождениях своего супруга и его двоих приятелей, в восторг отнюдь не пришла. Время от времени она бормотала: "Дети, просто дети малые!" и бросала на мужа мрачные взоры. Остальным было указано, чтобы они поменьше поддавались дурному влиянию Ганса по прозвищу Шедоуспан. И все же она не могла удержаться от смеха вместе с трио ночных ворюг, которые и так и этак перемалывали события последней ночи.
- Мы чуть не померли под этакой тяжестью, - фыркнул Ахдио, хлопнул себя по брюху и потянулся за еще одной кружкой своего лучшего пива.
- Я же говорил, что тот комодище нужно было переносить сразу, как пришли, пока мы еще не устали! - проворчал Ганс.
Трод захихикал.
- Жаль, что ты не видела, - сказал Ахдио. - Эх, какая жалость, что ты не видела этого цирка!
- И слава богу. Зато наслушалась больше некуда! - парировала Джодира.
- Есть куда! - воскликнул Ахдио и снова захохотал. - Еще как есть!
- А мне хотелось бы посмотреть на толстую рожу этого придурка, признался Трод, мечтательно уставившись в очередную кружку пива.
- Мы чуть дуба не дали, - повторил Ахдио, - пока волокли и выпихивали этот громадный комод через окно и затаскивали его на крышу! Они вдвоем толкали снизу, я слышал, как они кряхтели и ругались, а я вытягивал наверх, весь взмок. Ну, и конечно, тоже кряхтел и ругался, пока тащил эту дуру на веревке... Чертов комод будет побольше меня самого.
- Ты же мог надорваться, - заметила Джодира.
- И-эх, дорогая, твой муженек еще достаточно крепок, чтоб подсобить друзьям передвинуть мебель! - ответил Ахдиовизун, трясясь и перейдя к концу фразы на фальцет, сменившийся новым раскатом смеха.
Ахдио все хохотал и хохотал, содрогаясь всем телом, пока его бесхвостый кот Любимчик не ударился в бегство, одарив хозяина негодующим взглядом, отчего тот разошелся еще пуще, да так, что чуть не свалился со стула.
- Мне на ноги намазали липучего клея, - наконец сказал он. - Ганс взял его у Чолли. Так что по стене я забрался в один момент, почище этих верхолазов. - Он окинул лучезарным взглядом своего работника и своего друга, вора. - Иди сюда, Любимчик. Иди, я налью тебе рюмочку.
- А что, если кто-нибудь вас видел? - спросила Джодира.
- Кто-нибудь... А кто, по-твоему, мог нас увидеть?
- Ну, гулял кто-нибудь... - начала она. Ганс хмыкнул. Джодира запнулась и посмотрела в его сторону.
- Мы были в Низовье, - пояснил Трод. - Сидели на стене, над переулком. В Низовье никто и никогда не гуляет по переулкам, ни днем, ни ночью!
- А, - выдохнула Джодира. - Мне не приходилось бывать... ладно. Грубая шутка над грубияном, - добавила она, снова невольно улыбнувшись. - Как ты думаешь, Таркл когда-нибудь разыщет свои вещички?
- А как? - усмехнулся Трод. - Только мы с Гансом можем забраться на ту крышу, к его шмоткам!
Наступило молчание. Только Любимчик шумно лакал пиво из своей плошки. Все посмотрели на Ганса, который до сих пор покачивал в руках первую кружку пива. Он один не смеялся, даже не улыбнулся ни разу, и разговаривал только со своей кружкой.
- Таркл свое получил, - угрюмо сказал он. - Теперь очередь свиньи Марипа.
Ахдио сразу стал серьезен.
- Мне нужно рассказать тебе то, что Трод услышал прошлой ночью от маленького засранца Хакки.
Темные глаза Ганса выжидающе уставились на Трода.
- Кто-то гавкнул, что, похоже, ты слинял куда подальше, - начал Трод. - А Хакки сказал - тихо так, с ухмылкой, - что Таркл рассказал ему, что его наняла Эмоли, хотела избавиться от тебя и даже сказала, как это лучше сделать.
Ахдио хмыкнул:
- Он сказал, что она сказала, что он сказал, что я сказал, что она с...
- Кто такая Эмоли? - перебила его излияния Джодира, и Ахдио снова рассмеялся.
- Едва ли тебе захочется познакомиться с ней, любовь моя.
Это хозяйка борделя "Сад Лилий".
Джодира, женщина скромная, заморгала. Перевела взгляд на Ганса.
- Но почему... Что ты такого сделал, Ганс, что настроил против себя хозяйку борделя?
Но Ганс все еще смотрел на Трода. На лице его отражалось изумление, а может, и озарение неожиданной догадкой. Что бы ни было написано на его лице, но взгляд его стал отсутствующим, направленным внутрь себя - Ганс крепко задумался, что-то прикидывая и просчитывая.
Внезапно он встал и вышел. Трое оставшихся озадаченно посмотрели на дверь, за которой скрылся их товарищ. Ахдио покачал головой.
- И тебе спокойной ночи, Ганс, - пробормотал он.
Ганс заскочил домой, натянул стеганый жилет, подхватил возликовавшего Нотабля и, выбежав на улицу, нетерпеливо подождал, пока кот решит свои кошачьи проблемы. И двинулся по улице прежде, чем Нотабль закончил обряд обнюхивания свеженапущенной лужицы. Кот в негодовании хлопнул хвостом по боку и засеменил вслед за хозяином, недовольно пыхтя.
- Успокойся, Нотабль, - буркнул Ганс. - Мы идем надело.
Нотабль в ответ издал низкий горловой рык. Потом зашипел и распушил шерсть, заметив приближающуюся к ним фигуру в плаще. Когда Нотабль вздыбил шерстку, он тут же стал в два раза больше, так что мог бы до судорог напугать любую собаку, а то и человека. Но невысокий незнакомец в плаще не обратил на него никакого внимания, он шел прямо на Ганса. Шедоуспан тоже увидел незнакомца, и в его руке незаметно появился нож. Но пустить его в ход Ганс не успел.
- Ганс, - позвал его голос Мигнариал. - Ганс!
- Спокойно, Нотабль! Джилил.., что ты делаешь здесь так позд... запнулся он, и волосы зашевелились у него на затылке.
Он слышал голос Мигнариал, но знал, что перед ним Джилил.
И все же что-то было не так: Мигнариал говорила таким странным тоном всего несколько раз. Он всякий раз тогда собирался на дело, и всякий раз Мигнариал об этом не подозревала. Ганс шагнул в сторону, и ей пришлось повернуться к свету, падающему из окна. Он увидел ее глаза. Так и есть! Ему стало нестерпимо жутко. Она смотрела застывшим, невидящим взглядом, словно статуя, а не живой человек.
- Ганс.., проверь, захватил ли ты с собой кинжал с серебряным лезвием.
Ганс вздрогнул. О отец Илье! Значит, Джилил такая же! Дар С'данзо. И проявился этот дар так же, как и у ее старшей сестры, сильней, чем у их покойной матери, да и любой другой женщины С'данзо, которых и о которых знал Ганс. Джилил и Мигнариал это не стоило ни малейших усилий. Они просто Видели. Ганс спрятал нож и сказал, вернее, начал говорить дрожащим голосом:
- Я взял его...
Но тут к ним подошла высокая фигура в плаще, ее капюшон был поднят, а позади маячила парочка незнакомцев, и нож снова очутился в левой руке Ганса.
- Ты видишь мои руки, в них ничего нет, поэтому ты можешь спрятать свой нож, юноша. И успокой свою собаку.
- Мегера! - воскликнул Ганс.
- Мегера? - переспросила Джилил уже нормальным, но слабым голосом. Она пошатнулась, и высокая женщина придержала ее за талию.
- Мррррмау...
- Это кот?!
- Нет, Нотабль. Они не опасны, - успокоил его Ганс и обратился к уважаемой старейшине рода С'данзо:
- Что вы здесь делаете?
Старая карга оторвала глаза от удивительного кота.
- Давайте объяснимся, юноша.
- У меня есть имя, старуха. Меня зовут Ганс.
- Его зовут Ганс. Что ты здесь делаешь, Ганс?
Мегера удивленно и несколько сконфуженно моргнула и повернулась к девушке.
- Нет, Джилил, вопрос должен звучать не так. Что здесь делаешь ты?
- Аа.., на улице... Наверное, мы с вами гуляем? Я чувствую себя немного.., странно.
- Мегера, это ваши телохранители? - тихо и твердо спросил Ганс командирским голосом.
Она расправила плечи.
- Сопровождающие.
Он кивнул.
- Ага. Джилил, ты только что попала под действие дара ясновидения. Ничего страшного, но не могла бы ты постоять в сторонке, вместе с.., сопровождающими? - Он метнул взгляд на пожилую даму. - Мне нужно перемолвиться парой слов с Мегерой.
Смущенная Джилил позволила одному из телохранителей увести себя, а Ганс не сводил темных глаз со старейшины С'данзо.
- Ты живешь здесь, Ганс?
- Да.
- А откуда Джилил знает, где ты живешь?
- Мегера, я голову даю на отсечение, что она не могла об этом знать. Она спросила, что я здесь делаю. Она пришла предупредить меня, хотя не знала ни где я живу, ни что я собираюсь сделать.
Видя, что Мегера собирается возразить, он поднял руку.
- Постойте. Выслушайте меня.
Он поведал ей о Мигнариал, о том, как она неоднократно предупреждала его об опасностях, о которых не имела ни малейшего представления.
- Она не знала, но говорила, Мегера, - сказал он. - Джилил тоже не знает, совсем как ее сестра.
Казалось, Мегера удивилась, но не слишком.
- Я знаю, что с Мигнариал бывало такое, - ответила она. - Мне рассказывала ее мать. Я занимаюсь с Джилил не только потому, что она - юная девушка и дочь моей подопечной. Девочка, девочка, - поспешно поправилась она, слишком поспешно.
Ганс понимал, что она напомнила себе напомнить Гансу, что Джилил всего лишь девочка. "И держи свои загребущие лапы подальше от нее, бродяга", - мысленно добавил он, но вслух ничего не сказал.
- Она сказала тебе что-то важное?
- Совсем как Мигнариал. Однажды она нашла меня - как сейчас Джилил - и предупредила, чтобы я захватил с собой горшок, помеченный крестом. У меня и правда был такой горшок, с известью. Но Мигнариал никогда его в глаза не видела. Если бы я не захватил с собой известь, я бы погиб от заклятья Керда.
- Керд!
- В следующий раз она подпрыгнула на месте и приказала "взять с собой большого рыжего кота". Она никогда не видела Нотабля, вот этого котяру.
- Да, он и вправду большой.
- И если бы я не взял его с собой, меня бы укусила змея.
Такая, из Бейсиба...
- Бейнит, - подсказала она.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26