А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но ведь у принца нет такой устойчивости к ядам!
- Куррекаи, не подпускай его ко мне!
Принц нахмурился. Бейса с трудом подавила рвущиеся из груди рыдания.
- Мой лорд, подождите еще немного! - спокойно сказала леди Куррекаи. Когда моя госпожа совсем проснется, ее змея успокоится сама по себе. И тогда вы сможете к ней подойти.
Шупансея откинулась на подушки, глубоко дыша. Это был всего лишь сон. Ну, конечно же, это был только сон! Кости Товека давным-давно рассыпались в прах где-то на востоке, в землях Бейсиба, а она в безопасности, здесь, в Санктуарии.
- Это не первый кошмар? - спросил принц.
- Такое было один раз, вчера, - призналась Куррекаи. - Но за последнюю ночь это уже в третий раз, и до рассвета еще далеко. Госпожа не позволяет мне дать ей снотворное, но ей просто необходимо выспаться. Может, хоть вас она послушается!
Бейса со вздохом присела в кровати, откинув покрывала в сторону.
- Шу-си, любимая, что тебе снилось? - Принц осторожно присел на кровать у ног Бейсы и сжал ее протянутую руку.
- Человек, который предал меня еще до того, как мы с тобой впервые встретились.
- Этот изменник Товек... - с горечью сказала Куррекаи.
- Великая Матерь Бей! - прошептала Бейса. - Так ты тоже его видела?
Встревоженная волнением госпожи, змея вновь подняла голову, но потом успокоилась и устроилась в ложбинке между двумя полными грудями.
- А еще раньше это были те двое из пасынков, - неумолимо продолжала придворная дама. - Они нагло вышагивали прямо через весь зал! Стражник тоже их видел, но, наверное, подумал, что это был его собственный кошмар.
- Убери свою змею и позволь мне лечь с тобой! - настойчиво потребовал принц. Обе женщины уставились на него, не говоря ни слова. - Я знаю, что ты не любишь с ней расставаться, но ты должна отдохнуть, в конце концов!
- Кадакитис! Я могу погубить тебя... - медленно выговорила Шупансея. Даже без змеи. Моя кровь - сама по себе смертельный яд, Китус! Ах! Если бы ты был из бейсибцев, ты бы понял, о чем я говорю...
Они некоторое время не сводили глаз друг с друга. Оба сознавали, что бездна, которая разделяет их расы и культуры, насмехается сейчас над их объятиями.
- Я понимаю только одно - я люблю тебя! - сказал наконец принц. - И я все еще принц Санктуария. Если ты не можешь отдохнуть, значит, ни один ученый муж в этом городе не заснет, пока ты не избавишься от кошмаров!
***
- Еще неделька - и я сам смогу снять комнату, - сказал Каппен Варра, протягивая Джилле вылизанную до блеска тарелку за вторым куском пирога. Конечно, это не совсем та работа, о которой я мечтал - заполнять музыкальными паузами антракты в выступлениях труппы Фелтерина. Но, по крайней мере, заработок постоянный.
- Ты можешь остаться у нас, - радушно предложила хозяйка.
- Спасибо, но мне для работы нужно уединение... И, кроме того, не хочется вас стеснять, - Варра встретился взглядом с Лало, как бы предупреждая, и быстро отвел глаза.
- Но кому, скажи пожалуйста, может помешать твоя музыка? - воскликнула Джилла.
Лало спрятал улыбку. Он подозревал, что менестрель имел в виду не совсем то, что сказал. Не музыкой он собирался заниматься! Фелтерин для последних постановок пригласил новую актрису, и Варра уже начал ее обхаживать.
Насытившись, все отодвинули пустые тарелки. И тут вдруг раздался громкий, настойчивый стук в дверь.
- Открывайте! Именем лорда верховного жреца, открывайте!
Латилла, слишком юная, чтобы помнить те времена, когда такой вот стук в двери был для всех сигналом прятаться, подскочила с места и бросилась отворять. Лало открыл было рот, чтобы отозвать дочь, но так ничего и не сказал. Если это в самом деле люди Факельщика, бояться ему нечего. Или?.. Лало вспомнил те времена, когда Визирь Корицидиус посылал за ним церберов.
Нет, верховный жрец, который был сейчас для художника кем-то вроде покровителя, вряд ли задумал что-то недоброе.
- Чего хочет от меня Факельщик в такой час? - спросил Лало, когда стражники ввалились в комнату.
- Он нам не сказал. Ты пойдешь с нами. И прихвати свои рисовальные принадлежности.
- Ну, знаете ли! - воскликнула Джилла. - Неужели он пожелал, чтобы Лало нарисовал для него что-нибудь в такое-то время?!
Стражник только пожал плечами.
- Я получил приказ. Остальное жрец сам расскажет, если надо.
"Это нечто иное, не просто экстренный заказ на картину", - раздумывал Лало, собирая кисти и краски. И вдруг вспомнил, о чем они разговаривали со жрецом сегодня утром. Дариос внимательно следил за художником взглядом, слегка побледневшие губы беззвучно шевелились, как будто ученик хотел что-то сказать, но не решался...
- Мой ученик пойдет вместе со мной, - Лало повернулся, зажав под мышкой этюдник. Дариос немедленно встал и двинулся за ним.
- Этого не было в приказе... - начал было тот стражник, что был за главного.
- Да какая нам разница? - сказал другой стражник. - Нам ведено поскорее привести художника. Ну приведем мы двоих - кому от этого будет хуже?
***
Они быстро шагали по темным улицам ночного города. Даже обитатели Лабиринта предпочитали убраться с дороги отряда хорошо вооруженных стражников, которые, по всему видно, неплохо знали свое дело. У Лало никогда не получалось пройти через весь город так быстро. Но только когда стало ясно, что стражники ведут их наверх по широким ступеням лестницы, к королев(жим палатам, а не вниз, в Зал Правосудия, художник по-настоящему испугался. Очень сильно испугался.
Густой и тяжелый воздух в коридорах верхних этажей был пропитан ароматами курительниц и дорогих духов. Богато изукрашенные драпировки на стенах блестели золотым шитьем.
Дало даже заморгал часто-часто, увидев своим двойным зрением на фоне замысловатого рисунка ткани мерцавшие в отсветах факелов полупризрачные образы богато разряженных придворных и вооруженных с ног до головы воинов.
Художник сделал глубокий вдох, задержал дыхание и закрыл глаза. Он немедленно открыл их, когда услышал совсем рядом низкий гортанный смех и увидел перед собой подвижную фигуру убийцы Зандерея, на лице которого играла ехидная ухмылка, а в руках поблескивал нож.
- Эй, смотрите! - Лало резко остановился, и стражник, который шел за ним, от неожиданности врезался художнику в спину. - У него нож!
- У кого? Где? - Стражники мгновенно окружили его, притиснули к стене и выставили наружу обнаженные мечи. - Дурак!
Тени испугался! Здесь никого нет!
Лало еще раз моргнул. В самом деле, в коридоре не было никого постороннего. Но ведь он действительно что-то видел, иначе с чего бы ему привиделся человек, который умер много дет назад?
- По мне, так все здесь последнее время что-то слишком часто стали шарахаться от теней, - проворчал себе под нос один из стражников, когда процессия снова двинулась вперед.
Дариос прижался к художнику. Юноша дрожал, как загнанная лошадь.
- Мне привиделся мой старый учитель! - прошептал он. - И, кстати, здесь пахнет ладаном. Лало, похоже, кто-то проводил во дворце обряд изгнания демонов...
"С чего бы это?.. - подумал художник. - Однако..." Он не успел додумать эту мысль до конца, потому что высокие позолоченные двери в конце коридора распахнулись, и их с Дариосом удостоили своим присутствием сам принц Кадакитис, Бейса и их приближенные. Лорд Факельщик, мрачный, как грозовая туча, стоял, глядя в окно. Едва художник и Дариос вошли, жрец обернулся. Нетерпеливым движением руки Факельщик отослал солдат. И сказал:
- Ты рассказывал, что с помощью своих рисунков избавил девушек из Дома Сладострастия от дурных снов. Я хочу, чтобы ты сделал это еще раз!
- Для вас? - Лало огляделся. Молин Факельщик был в гневе, но вот Бейса выглядела сильно уставшей, да и у принца лицо было необычайно бледным.
- Для всех... - ответил принц Кадакитис. - Это началось с кошмарных снов у Бейсы. Но теперь видения являются всем. Это место одержимо демонами! Дальше так продолжаться не может.
Лало кивнул. Зандерей был его собственным кошмаром, а уж сколько видений могло преследовать принца - страшно даже представить. Особенно здесь, в Санктуарии. Но одно дело было увидеть, а потом изменить страхи девушек из дома для удовольствий... И другое дело - развеять скрытые страхи принца, для этого могло потребоваться такое, на что, во имя безопасности города, художник никогда бы не решился. И даже если ему удастся что-то сделать, разве позволят великие мира сего остаться в живых тому, кто видел все их грехи?
К тому же его искусство могло и не подействовать. Лало мог изобразить воспоминания, но не ожившие кошмары.
- Вас беспокоят только сны? - осторожно спросил художник.
- Нет! - воскликнула Бейса. Она нервно перекатывала по ночному столику мерцающий серебристый шарик. - Это просто сущий кошмар! Я не могу спать, а проснувшись, по-прежнему вижу повсюду ожившие тени...
Лало вздрогнул. По одним словам женщины он понял, что ее кошмары во сто крат ужаснее его собственных. Художник чувствовал, как дрожит Дариос у него за спиной. Нет, с этим надо что-то делать! Лало вспомнил, что говорил Варра о силе человеческого воображения.
- Дариос... - Едва художник заговорил, юноша с благодарностью заглянул ему в глаза. - Настало время взяться за те упражнения, о которых ты все время толкуешь. Я хочу, чтобы ты подумал о чем-нибудь простом - например, о цвете, не важно, о каком именно. Представь, что окраска этих гобеленов изменяется... Это в самом деле так... - Лало замолчал ненадолго. Лицо юноши стало спокойным и сосредоточенным. - Даже светильники излучают тот свет, о котором ты думаешь... Все меняется...
У него вдруг перехватило дыхание, потому что все в комнате внезапно окрасилось в мягкий голубой цвет. Полупрозрачные веки Бейсы - наследие рыбообразных предков - опустились...
И цветом стали неотличимы от морской волны.
- Можешь посмотреть... - мягко сказал художник, порадовавшись про себя от того, как расширились в изумлении глаза Дариоса. Еще немного - и он поймет, в чем дело. Разгадка близка, надо только дотянуться до нее... И если он прав... Дрожа от прилива вдохновения, Лало вызвал в памяти малиновый цвет и увидел, как холодная голубая краска переливается в теплую, пурпурную, как малиновые потоки, извиваясь, устремились по ковру к ногам Дариоса.
Глаза юноши сияли. Внезапно между ними вспыхнула новая волна глубокой голубизны. Лало сосредоточился, и голубое сияние утонуло, исчезло, поглощенное вспышкой пламени.
- Мастер Живописец? - Голос Факельщика нарушил их сосредоточенность. Голубое и алое свечение дрогнуло и пропало, снова явив прежние гобелены и обивку цвета слоновой кости с позолотой, которые украшали покои Бейсы. Что вы хотите доказать таким своеобразным способом?
- То, что замок не одержим демонами... - просто ответил Лало. - Разве вы не видите - оживают не только ваши страхи и кошмарные сновидения! Любая мысль, все, на чем сосредоточишься, - все это усиливается и становится явью...
- Так вот оно что! Усилитель душевных излучений! - воскликнул Дариос. - Надо же, а я считал, что все подобные штуки уничтожены. Вчера вечером я как раз об этом думал! Эти вещи были созданы Гильдией как подобия Сфер Нисибиси, но, конечно же, они ни в какое сравнение не идут с ними по уровню магической силы.
- Но у нас же есть Хазард! - вмешался принц Кадакитис. - Пусть он отыщет эту гадость, если она все же существует!
- Она может выглядеть как угодно - как игрушка, драгоценность... добавил Дариос. - Чародей, который надежно защищен от одержимости, наверное, даже не сможет распознать эту вещь.
- А ты не можешь? - спросил Лало, мысленно вознося хвалу богам за то, что они надоумили взять с собой ученика.
Дариос нахмурился и чуть прикрыл глаза. Все разом умолкли, когда перед юношей из ниоткуда возникла сфера, которая испускала бледное свечение.
- Лало, следи за сферой. Я обойду здесь все, а ты смотри, и если свечение станет ярче - скажешь.
И Дариос медленно двинулся вдоль покоев.
- Что это?
Сфера ярко вспыхнула. Лало указал на лучик света, который отражался от маленького серебристого шарика в руке Бейсы.
- Я.., я взяла это у служанки, - сказала Бейса, выронив шарик. Лало поймал шарик, от которого по полу разливалось серебристое свечение, и ощутил легкое покалывание в пальцах.
Даже не верилось, что такая невинная с виду вещица оказалась причиной стольких страданий... Он, художник, мог вдохнуть жизнь в свои картины. А этот маленький серебристый шарик воспринимал чужие мысли и страхи и воплощал их. И все те символы, которые вбивал ему в голову Дариос, с этим шариком могли стать здесь столь же реальными, как в Ином мире. Мелькнула мимолетная мысль, что такой вот шарик гораздо удобнее в обращении, чем кисти или карандаш, но Лало поскорее прогнал ее подальше.
- Я полагаю, нам все же придется вызвать Хазарда, чтобы он уничтожил эту штуку, - высказался Молин Факельщик среди всеобщего молчания.
- Они не станут ее уничтожать. Они захотят ею воспользоваться! возразил Дариос. - И, как мне кажется, сила этой вещи пойдет не на добрые дела Жестокость и злоба, которую восприняла эта сфера, омрачили ее. Я думаю, что только маг великой силы и чистоты духа сможет теперь применить эту сферу для хороших дел!
- Мне что-то не нравится такой вариант - чтобы эти продажные парни снова прибрали к рукам силу вроде этой! - сказал принц. - Мы только-только более-менее с ними совладали... - Все взгляды вернулись к сверкающему шарику, который, как ртуть, переливался в пальцах художника.
- Может быть, есть и другой выход... - медленно сказал Лало.
***
- Это ты во всем виноват, не отпирайся! - говорил Молин Факельщик. Лало отнял кисть, которой он заливал на фреске мантию принца Кадакитиса, и повернулся к жрецу.
- Мы проследили, откуда взялся этот чертов шарик - от служанки Бейсы к гвардейцу, который выиграл безделушку в кости у другого солдата, а тот, в свою очередь, получил эту штуковину в подарок от одной из девиц Дома Сладострастия. А этой девице шарик достался от некоего Аглона, тоже в подарок. А этот Аглон нашел шарик, когда помогал твоему, заметь, сыну откапывать из-под развалин здания Гильдии Магов твоего, заметь, ученичка причем совсем недавно! - Выражение лица Факельщика было трудно рассмотреть из-за густой тени зонтика.
- Но ведь это я помог вам найти способ избавиться от этой штуки, разве нет? - спокойно заметил Лало.
- А с чего это ты взял, что, если все мы дружно закроем глаза и вообразим, что усилитель исчез, он действительно растворится в воздухе? спросил жрец с нескрываемым любопытством - У меня самого на это просто не хватило бы сил. А этот шарик, похоже, мог усиливать образы, которые возникают в человеческом воображении, оживлять их. Так почему было не попробовать?
Лало с трудом удалось не выказать своего волнения Его лицо не дрогнуло. Никому нельзя показывать, что он боялся. Боялся, что его план не сработает или при этом случится что-нибудь непредвиденное... Но все уже позади. И мысли его теперь спокойны, как и весь город, который избавился наконец от кошмарных видений и может спать спокойно, не пугаясь никаких потусторонних теней.
- А ты изменился, художник. Девять лет назад ты не отважился бы даже представить себе такое...
- Изменился? - Лало искренне рассмеялся. - А кто из нас не изменился? И ты изменился, жрец. Да только какой от этого прок, если вы так ничему и не научились?
- А чему научился ты, художник? - Молин Факельщик с любопытством разглядывал Лало.
- Тому, что я - не серебристый шарик, который можно использовать, а можно выбросить - как кому вздумается, - ответил Лало. - Я буду рисовать ту истину, о которой ты меня попросишь, Факельщик, но не пытайся заставить мою магию лгать.
Жрец какое-то мгновение разглядывал Лало, будто увидел в первый раз, потом коротко хохотнул, повернулся и ушел.
Лало проследил взглядом, как Факельщик обогнул выступ крепостной стены, направляясь обратно во дворец. Затем художник снова посмотрел на грубую штукатурку стены, которую покрывал фреской. Нижний угол слева показался каким-то пустым, туда обязательно надо добавить какое-нибудь цветовое пятно - какую-нибудь мелочь, чтобы уравновесить тяжелые грозовые облака справа. Внезапно губы художника изогнулись в лукавой улыбке. Он смешал немного белой и черной краски так, чтобы получился серебристо-серый оттенок.
Лало опустился на колени и аккуратно вписал контуры шарика между двумя камешками. Это нужно было сделать сейчас, пока он помнил размеры и вес и ощущение прохладной гладкой поверхности в руке. Пара легких касаний красками других цветов - и поверхность серебристого шарика заиграла, как радуга, с точностью воспроизводя мерцание света на настоящем шарике таким, каким запомнил его Лало в покоях Бейсы. Дариос сказал, что просто стыдно потерять навсегда такое сокровище. Так где же лучше всего спрятать его, как не здесь?
Здесь оно будет в безопасности. Будем надеяться, никто даже внимания не обратит на маленький шарик, застрявший между камнями, и не сможет им воспользоваться. Никто, кроме него самого. "Надеюсь, мне никогда не придется снова вдохнуть жизнь в эту вещь. Но если будет нужно - я сделаю это, - думал Лало-Живописец, последним мазком белой краски добавляя серебристый отблеск на округлом боку маленького шарика. - Молин Факельщик хотел знать, чему я научился... Я и сам только сейчас начинаю это понимать..."
ВЕТРЫ СУДЬБЫ
К. Дж. ЧЕРРИ
Клубы пара. Лошадь стояла спокойно, пока Страт мыл ее и обтирал ветошью, расплескивая воду на грязный пол конюшни.
Самая обыкновенная, ничем не примечательная лошадь, если не считать небольшого пятна не правильной формы на крупе. А так - ничего особенного. Крит злился из-за того, что Страт столько возится с этой тварью. Критиас фактически был сейчас главой клана пасынков, соратником Бога. Но, в отличие от своего напарника Стратона, он немного опасался нежити.
Эта лошадь однажды уже погибла под Стратоном, но вернулась к нему из адской бездны. И спасла его от смерти. А Стратон теперь платил своей лошади преданностью, которую она заслужила.
А то небольшое пятнышко на крупе - это особая метка, такая непременно есть у всех созданий, которые Ад выпустил обратно.
И эта метка никоим образом не приуменьшала ни отваги, ни верности. Так, во всяком случае, считал Страт.
"Лошадь лучше человека, - думал Страт. - Лучше любящей женщины которая в конце концов может оказаться вероломной обманщицей".
Критиас тоже не раз спасал ему жизнь, и Страт, как мог, старался выразить ему свою благодарность. Но Крит есть Крит - его мало занимали разные там тонкие чувства. Одному-единственному существу во всем этом мире можно было безгранично верить, доверять - как самому себе. Лошадь стояла, прикрыв глаза, и наслаждалась теплом жизни...
После смертельного холода Ада.
Стратон подумал, что он и сам слишком хорошо знает, что такое холод. Не зря же он, если это только было возможно, старался не выходить в холодные дни.
И, кроме всего прочего, была еще женщина - колдунья, которая часто являлась ему в снах.
Крит сказал: "Выкинь ее из головы!"
Но разве можно забыть свои сны...
Раздалось негромкое размеренное чавканье грязи - кто-то тихо подошел и остановился у Стратона за спиной. Страт обернулся - рядом стоял Критиас, немного наклонившись и упираясь ладонями в бедра.
- У тебя же дежурство! - сказал Крит. - Черт тебя побери, Туз!..
Страт только сейчас вспомнил, что утром обещал подменить Гейла на ночном дежурстве в верхнем городе. У них еще тогда все пошло как-то наперекосяк. Страт уронил губку в ведро и покачал головой, глянув Криту в лицо:
- Прости... Сейчас иду.
Крит подошел поближе, загородив Стратону все пути к отступлению.
- Страт...
- Я забыл, просто забыл, понятно?
Критиас толкнул его в плечо, потом схватил за то же плечо и встряхнул, чтобы привлечь к себе внимание напарника.
- Забыл, Страт?..
- Я же сказал, что забыл. Извини...
Он повернулся было, стараясь высвободиться, но Крит только сильнее сжал его плечо и, рывком развернув к себе лицом, заглянул прямо в глаза.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26