А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Асприн Роберт

Мир воров - 2. Истории Таверны Распутный Единорог


 

На этой странице выложена электронная книга Мир воров - 2. Истории Таверны Распутный Единорог автора, которого зовут Асприн Роберт. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Мир воров - 2. Истории Таверны Распутный Единорог или читать онлайн книгу Асприн Роберт - Мир воров - 2. Истории Таверны Распутный Единорог без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Мир воров - 2. Истории Таверны Распутный Единорог равен 202.1 KB

Асприн Роберт - Мир воров - 2. Истории Таверны Распутный Единорог => скачать бесплатно электронную книгу




ОТ РЕДАКТОРА
Читатель может обратить внимание на небольшие противоречия, присущие
действующим лицам представленных повестей. Время от времени различаются
обороты их речи, оценка определенных событий и взгляды на характер
действий властей.
ЭТО ВОВСЕ НЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ!
Читателю следует основательно задуматься над этим, памятуя о трех
вещах.
Первое. Каждую повесть излагают разные рассказчики, а разные люди
по-разному воспринимают происходящее. Даже самые очевидные факты
испытывают влияние личного мнения и восприятия. Ведь менестрель,
повествующий о разговоре с волшебником, представляет его совсем не так,
как воришка, рассказывающий о том же.
Второе. Граждане Санктуария в силу необходимости заметно склонны к
паранойе. В разговоре они стремятся либо опустить, либо немного изменить
часть информации. И делают это скорее интуитивно, чем преднамеренно,
поскольку данное обстоятельство имеет важное значение для выживания в этом
обществе.
Наконец, в Санктуарии царит страшная конкуренция. Признав, к примеру,
свою принадлежность к второразрядным фехтовальщикам города, бесполезно
претендовать на получение работы. Помимо возвеличивания собственного
положения, принято принижать или игнорировать возможности непосредственных
конкурентов. Поэтому характер действий в Санктуарии меняется в зависимости
от того, с кем говоришь, а еще важнее... кому веришь.

Роберт АСПРИН
ПРЕДИСЛОВИЕ


Поводя пристальным взглядом поверх края винного бокала, рассказчик
историй Хаким рассматривал комнату, стараясь не привлекать внимания.
Нельзя было допустить, чтобы кто-то заподозрил, что в действительности он
не спит. То, что он увидел, только подтвердило растущее чувство омерзения.
Таверна "Распутный Единорог" определенно приходила в упадок. На полу у
стены похрапывал пьяный, отключившийся в луже собственной блевотины, в то
время как несколько попрошаек курсировали от стола к столу, прерывая
приглушенные разговоры и препирательства посетителей таверны.
Хотя Хаким не подавал виду, внутренне его всего передергивало.
Подобные вещи были невозможны в присутствии Культяпки. Бармен, он же и
владелец "Единорога", быстренько выпроваживал отбросы общества при их
появлении. Поскольку законопослушные граждане Санктуария всегда избегали
таверны, одна из основных причин почитания ее простым людом состояла в
возможности пропустить рюмашку или спокойно поговорить накоротке о
воровских делах. Этой традиции быстро приходил конец.
Хакиму никогда не приходила на ум мысль о том, что если бы здесь был
Культяпка, ему самому вряд ли позволили бы часами засиживаться над кубком
самого дешевого вина таверны. Хаким был мастер. Он слыл рассказчиком,
сказочником, сочинителем фантазий и кошмаров и считал, что занимает куда
более высокое положение, чем отщепенцы, ставшие завсегдатаями заведения.
Культяпка уже давно не появлялся, дольше, чем в любое предшествующее
свое исчезновение. Страх перед его возвращением заставлял держать таверну
открытой, а обслуживающий персонал блюсти честность, и все же за время его
отсутствия заведение приходило в упадок. Опуститься еще ниже оно могло бы
лишь в том случае, если бы его облюбовал цербер.
Несмотря на напускную видимость сна, Хаким почувствовал, что
улыбается при мысли об этом. Цербер в "Распутном Единороге"! По меньшей
мере невероятно. Санктуарию все еще докучали оккупационные силы Рэнканской
Империи, а церберов ненавидели не меньше военного правителя. Принца
Кадакитиса, которого они охраняли. Хоть и не было особой разницы между
Принцем Китти-Кэт с его наивным законотворчеством и отборными войсками,
которые претворяли в жизнь его решения, граждане Санктуария обычно считали
глупым стремление военного правителя очистить затхлую дьявольскую нору
Империи, поскольку церберы действовали поразительно эффективно. В городе,
где люди вынуждены были жить умом и мастерством, невольно приходилось
восхищаться этой эффективностью, тогда как глупость, особенно власть
предержащих, вызывала только презрение.
Нет, церберы не были глупы. Относясь к числу блестящих фехтовальщиков
и закаленных ветеранов, они редко посещали Лабиринт и уж никогда их нога
не ступала в таверну "Распутный Единорог". О западной части города
говорили, что сюда приходит только тот, кто ищет смерти или сеет смерть.
Хотя это утверждение несколько преувеличено, правда была в том, что
большинству людей, часто посещавших Лабиринт, либо нечего было терять,
либо они были готовы рискнуть всем ради возможного выигрыша. Будучи людьми
рациональными, церберы избегали таверну Лабиринта с самой скверной
репутацией.
Тем не менее факт оставался фактом: таверна "Распутный Единорог"
очень нуждалась в появлении Культяпки, а его возвращение сильно
задерживалось. Отчасти этим можно было объяснить, почему Хаким последние
дни проводил здесь столько времени: питал надежду услышать о возвращении
Культяпки, а, возможно и рассказ о его похождениях. Уже одного этого было
достаточно, чтобы рассказчик зачастил в таверну, к тому же истории,
услышанные им во время ожидания, сами по себе представляли награду. Хаким
был умелым собирателем рассказов и считал это своей профессией. Многие
истории зарождались или заканчивались в этих стенах. Он собрал их все,
зная, что большинство из них неповторимо, так как ценность рассказа в его
сути, а не в коммерческой привлекательности.

Филип Жозе ФАРМЕР
ПАУКИ ПУРПУРНОГО МАГА


1
В Санктуарии прошла неделя великой охоты на крыс.
На следующей неделе были убиты и выпотрошены все кошки, которых
удалось изловить.
За третью неделю уничтожили всех собак.
Маша цил-Инил была одной из немногих людей в городе, которые не
участвовали в охоте на крыс. Она никак не могла поверить, что крыса, как
бы велика она ни была (а в Санктуарии обитали довольно крупные
экземпляры), способна проглотить такой большой драгоценный камень.
Но когда пошел слух, что кто-то видел, как кошка съела дохлую крысу,
а потом странно себя вела, она сочла разумным сделать вид, что и она
присоединилась к охоте. Не поступи она так, люди стали бы интересоваться
причинами ее поведения. Могли подумать, что ей известно что-то, что
неизвестно им. И тогда ее могли бы уничтожить.
Только, в отличие от животных, ее пытали бы до тех пор, пока она не
сказала бы, где драгоценный камень.
Она не знала, где камень, и даже не была уверена в его существовании.
Но благодаря ее болтливому пьяному мужу Эвроену всем было известно,
что именно ей поведал об изумруде Бенна нус-Катарц.
Три недели тому назад Маша возвращалась домой поздно ночью после
принятия родов у жены богатого купца в восточном квартале. Было уже далеко
за полночь, но точное время определить она не могла, потому что небо было
затянуто облаками. Вторая жена Шужа, продавца пряностей, родила четвертого
ребенка. Маша сама принимала роды, в то время как доктор Надиш сидел в
соседней комнате за полуприкрытой дверью и выслушивал ее сообщения. Надишу
запрещалось видеть любую часть тела пациенток-женщин, прикрытую одеждой в
обычное время. Особенно строгий запрет касался грудей и половых органов.
При возникновении сложностей при родах Маша должна была сообщать ему об
этом, а он отдавал необходимые указания.
Это сердило Машу, поскольку врачи забирали половину вознаграждения, а
толку от них было мало. Скорее они только мешали.
Тем не менее, даже половина лучше, чем ничего. Что было бы, будь жены
и наложницы богачей такими же беспечными и выносливыми, как бедные
женщины, которые не задумываясь присаживались на корточки там, где их
заставали схватки и рожали без посторонней помощи? Маша не смогла бы
содержать себя, двух дочерей, больную мать и пьяницу мужа. Денег, которые
она зарабатывала на женских прическах, на удалении и протезировании зубов
на базарной площади, не хватало. Акушерская практика давала весомый
приработок, который позволял не умереть с голоду.
Она была бы рада зарабатывать стрижкой мужчин на базарной площади, но
это запрещалось законом и древним обычаем.
Она вышла из дома Шужа после того, как сожгла пуповину
новорожденного, чтобы удостовериться, что демоны не утащат ее, и согласно
ритуалу вымыв руки. Охрана знала ее и беспрепятственно пропустила через
ворота. Пропустила ее и охрана ворот, ведущих в восточные кварталы. Не
обошлось, конечно, без предложений некоторых стражей разделить с ними ложе
в эту ночь.
- Я ублажу тебя получше твоего муженька, - крикнул один охранник.
Маша была рада, что капюшон и темнота ночи скрыли от охранников ее
пылающее лицо; увидев, что она пылает от стыда, они бы поняли, что имеют
дело не с бесстыжей потаскушкой Лабиринта, а с женщиной, знавшей лучшие
времена и занимавшей более высокое положение в обществе, чем теперь.
Они не могли знать, а она не могла забыть, что когда-то жила за
крепостными стенами, а ее отец был зажиточным, даже богатым купцом.
Маша молча продолжила свой путь. Она получила бы удовольствие,
рассказав им о своем прошлом, а потом обложив матерщиной, усвоенной в
Лабиринте. Но подобный поступок унизил бы ее в собственных глазах.
Хотя у нее был факел и огниво в цилиндрической кожаной коробочке на
спине, она не воспользовалась ими. Лучше было идти по улицам незаметно.
Многие притаившиеся в темноте мужчины не тронули бы ее, поскольку знали с
детских лет, но нашлись бы и такие, что не оказали бы подобной любезности.
Они отобрали бы ее профессиональный инструмент, сняли одежду, а то и
надругались бы. Или хотя бы попытались.
Она быстро шла сквозь темноту уверенной походкой, выработанной
годами. Впереди просматривалась белесая масса саманных построек. Затем
дорога повернула и она увидела тусклое мерцание света. Горели факелы. Маша
прошла еще немного и увидела, что свет льется из окна таверны.
Она вошла в узкую извилистую улицу и зашагала по ее середине.
Завернув за угол, увидела факел на скобе стены дома и рядом двух мужчин.
Она сразу же перешла на другую сторону улицы и, прижимаясь к стенам,
миновала их. Трубки мужчин ярко светились; до нее донесся запах резкого
тошнотворного дыма _к_л_е_т_е_л_я_, наркотика, который обычно использовали
бедняки, когда у них не было денег на покупку более дорогого. И это
происходило практически постоянно.
Выкурив две-три трубки, у курильщиков появлялась тошнота. Однако они
уверяли, что эйфория стоит рвоты. Ветер доносил и другие запахи: гниющего
у стен мусора, помойных посудин с экскрементами и блевотиной наркоманов и
пьяниц. Грузили мусор на запряженные козлами тележки возчики, за семьями
которых давно закрепилось это право. Помойные ведра опорожнялись семьей,
которая уже столетие доставляла их содержимое фермерам и яростно боролась
бы в случае необходимости за сохранение этого права. Фермеры использовали
экскременты для удобрения почвы; а моча выливалась в устье реки Белая
Лошадь и ее уносило в море.
Она слышала шуршанье и повизгивание крыс, ищущих съедобные кусочки, и
собак, которые рычали и скалились, преследуя кошек и дерясь друг с другом.
Подобно кошке она шла торопливым шагом по улице, останавливаясь на
перекрестках, чтобы оглядеться, прежде чем осмелиться продолжить путь.
Находясь уже в полумиле от дома, она услышала впереди звук шагов. Маша
замерла на месте и постаралась слиться со стеной.

2
В этот момент сквозь облака пробилась луна. Она была почти полная и
только слепой не увидел бы Машу в лунном свете. Она бросилась через улицу
на темную сторону и снова прижалась к стене.
Шлепанье ног по утрамбованной грязи улицы приближалось. Где-то над
головой заплакал ребенок.
Маша вытащила из ножен под мантией длинный нож и спрятала его за
спину. Вне всяких сомнений бежавший был жуликом или человеком, пытавшимся
убежать от вора, грабителя или убийцы. Если это был жулик, убегавший с
места преступления, она в безопасности. Он просто не сможет остановиться и
прикинуть, чем можно у нее поживиться. Если за ним гонятся, преследователи
могут переключить свое внимание на нее. Если заметят, конечно.
Внезапно звук шагов усилился. Из-за угла появился высокий юноша,
одетый в разорванный мундир, бриджи и ботинки на шнуровке. Он остановился,
ухватился за угол дома и оглянулся. Его дыхание издавало такие же звуки,
как ржавые ворота, раскачиваемые туда-сюда порывами ветра.
За ним явно кто-то гнался. Может ей переждать здесь? Юноша ее не
видит, а гнавшийся за ним, вероятно, будет так увлечен преследованием, что
тоже не заметит.
Юноша повернул лицо, и у Маши перехватило дыхание. Лицо было такое
опухшее, что она едва узнала его. Это был Бенна нус-Катарц, приехавший
сюда года два назад из Илсига. Никто не знал, почему он иммигрировал, и,
соблюдая неписаный закон Санктуария, никто не интересовался причиной.
Даже при лунном свете и находясь на другой стороне улицы, она видела
опухоли и синяки на его лице. А его руки! Пальцы походили на гнилые
бананы.
Он повернулся, чтобы глянуть за угол. Его дыхание успокоилось. Теперь
и она услышала слабые звуки приближающихся шагов. Скоро преследователи
будут здесь.
Бенна издал легкий стон отчаяния. Пошатываясь он поплелся к куче
мусора и остановился перед ней. Из кучи выскочила крыса, остановилась в
нескольких футах и зашипела на него. Смелые животные эти крысы Санктуария.
Сейчас Маша отчетливо различала звуки приближавшихся преследователей
и даже слова, которые были похожи на шуршание разрезаемого листа бумаги.
Бенна застонал, он запустил неуклюжие пальцы руки под кафтан и что-то
вытащил. Маша не видела что, хотя и пыталась рассмотреть. Повернувшись
спиной к стене, она медленно продвигалась к дверному проему. Темнота под
ним еще больше укроет ее.
Бенна взглянул на предмет в своей руке, промолвил что-то, и Маше
показалось, что это ругательство. Она не была уверена: он говорил на
илсигском диалекте.
Ребенок над головой прекратил плакать; видимо, мать дала ему соску,
а, возможно, напоила водичкой с лекарством.
Бенна вытащил что-то еще из-под кафтана. Что бы это ни было, он
обмотал им первый предмет и бросил его перед крысой.
Огромный серый зверек отбежал в сторону, когда в его направлении
полетел предмет. Спустя мгновение крыса, обнюхивая, приблизилась к
небольшому шарику. Потом метнулась вперед, все еще принюхиваясь,
дотронулась носом до шарика, пробуя, и схватив его, убежала.
Маша видела, как крыса протиснулась в щель старой саманной постройки
на соседнем перекрестке. Там никто не жил. Годами дом обваливался и
рушился без ремонта, и даже самые отчаянные бродяги и бездельники
сторонились его. Поговаривали, что в доме поселился дух старого
Лабу-Кулачище после его убийства, и никто не осмеливался проверить
правдоподобность этих рассказов. Все еще учащенно дыша, Бенна последовал
за крысой. Слыша отчетливые звуки шагов, Маша передвигалась вдоль стены,
не покидая тени. Ей было любопытно узнать, от чего отделался Бенна, но
вовсе не хотелось выглядеть его соучастницей, если вдруг преследователи
настигнут его.
На перекрестке юноша остановился и обернулся. Было похоже, что он не
может решить, куда направиться дальше. Он постоял покачиваясь, потом упал
на колени, застонал и рухнул лицом вниз, пытаясь смягчить удар вытянутыми
руками.
Маша намеревалась оставить его на милость судьбы. Это было
единственно разумное решение. Но когда завернула за угол, она услышала
стон. А потом ей показалось, что он говорит что-то о драгоценном камне.
Она остановилась. Не его ли он вложил во что-то, возможно, в кусочек
сыра, и бросил крысе? Это стоит побольше, чем она заработала за всю свою
жизнь. Если бы только завладеть им... Ее мысли прыгали с той же скоростью,
с какой колотилось сердце. Маша тяжело дышала. Драгоценный камень!
Драгоценный камень? Он означал бы избавление от этого ужасного места,
хороший дом для матери и детей. И для нее самой.
И избавление от Эвроена.
Но совсем рядом была опасность. Сейчас она не слышала звуки,
издаваемые преследователями, но это вовсе не означало, что они ушли. Они
шарили вокруг, заглядывая в каждый укромный уголок.
Не исключено, что кто-нибудь уже заглянул за угол и увидел Бенну.
Возможно, они уже готовились к последнему стремительному броску.
Маша отчетливо представила себе ножи в их руках. Попытайся она
вмешаться и потерпи неудачу, ей конец, а мать и дочери остались бы без
кормилицы. Им пришлось бы побираться. От Эвроена помощи никакой. Халду и
Кхем, которым три и пять лет отроду, вырастут малолетними проститутками,
если раньше не умрут от голода. Такая судьба неминуема.
Пока она стояла в нерешительности, сознавая, что для принятия решения
у нее в лучшем случае есть несколько секунд, облака снова затянули луну.
Это изменило ситуацию. Она бросилась через улицу к Бенне. Он продолжал
валяться в уличной грязи, и его голова едва не касалась вонючих собачьих
испражнений. Она вложила в ножны кинжал, опустилась на колени и
перевернула Бенну. Он тяжело вздохнул, в ужасе почувствовав прикосновение
ее рук.
- Не волнуйся, - сказала она. - Послушай меня. Ты сможешь подняться с
моей помощью? Я уведу тебя отсюда!
Ее лоб покрылся испариной, когда она глянула в дальний угол. Никого
не было видно, но если преследователи были в темной одежде, на таком
расстоянии было невозможно различить их. Бенна застонал и промолвил: "Я
умираю, Маша".
Маша заскрежетала зубами. Она надеялась, что он не узнает ее голоса,
во всяком случае до того, как она отведет его в безопасное место. А теперь
получалось так, что если преследователи обнаружат его живым и узнают от
него ее имя, они непременно начнут охоту за ней. Они будут думать, что
драгоценный камень или то, за чем они охотятся, находится в ее руках.
- Давай же. Поднимайся, - взмолилась она и сделала усилие, чтобы
помочь ему.
Маша была небольшого роста, примерно пяти футов и весила восемьдесят
два фунта. Но обладала мускулатурой кошки, а страх придавал ей
дополнительные силы. Ей удалось поднять Бенну на ноги. Покачиваясь под
тяжестью его тела, она помогла ему добраться до открытой двери углового
дома.
От Бенны исходил странных запах, напоминающий зловоние тухлого мяса,
но совсем не похожий на знакомые запахи. Он смешался с запахом мочи и
пота, что исходили от тела и одежды юноши.
- Не надо, - пробормотал Бенна распухшими губами. - Я умираю. Ужасно
больно, Маша.

Асприн Роберт - Мир воров - 2. Истории Таверны Распутный Единорог => читать онлайн книгу далее