А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Лестер Энн

Ставка на любовь


 

На этой странице выложена электронная книга Ставка на любовь автора, которого зовут Лестер Энн. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Ставка на любовь или читать онлайн книгу Лестер Энн - Ставка на любовь без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Ставка на любовь равен 102.24 KB

Лестер Энн - Ставка на любовь => скачать бесплатно электронную книгу



OCR: Ната; Spellcheck: suisen
«Ставка на любовь»: Панорама; Москва; 2005
ISBN 5-7024-1673-2
Аннотация
Единственный человек, от которого была без ума юная очаровательная Флоренс, обманул и предал ее. С тех пор для нее, талантливой художницы, мир потускнел, утратил все свои яркие краски, став серым и унылым. Что с того, что она единственная дочь миллиардера и ей доступно то, о чем не могут даже мечтать многие другие люди? Любовь не купишь… Однако мрачные мысли теряют свою власть над душой Флоренс, когда на пороге ее дома появляется веселый и неугомонный Говард Севидж, друг ее детства…
Энн Лестер
Ставка на любовь
Пролог
Сэр Чарльз Коверндейл пил утренний кофе, по обыкновению, сидя в одиночестве за длинным столом. Правую стену комнаты занимал огромный, преисполненный строгого парадного изящества буфет в стиле «ампир», с портиком на двух колоннах. Левую – выполненный в той же манере посудный шкаф-горка, демонстрирующий коллекционный «веджвуд». Напольные часы в корпусе из черного дерева в виде башни Вестминстерского аббатства, размеренно пробили восемь. Он сделал глоток из чашки, поставил ее на блюдце и развернул свежий номер «Файнэншнл таймc». После гимнастики, короткой пробежки трусцой в парке и контрастного душа его гладко выбритое, сдержано благоухающее туалетной водой лицо семидесятилетнего человека не покидало выражение бодрости и отличного настроения.
Он окинул хозяйским взглядом колонки биржевых новостей – тут все было в порядке. Акции «Интернэйшнл вуден корпорейшн» на лондонской и токийской биржах поднялись еще на несколько пунктов, цены на целлюлозу продолжали расти… И пролистнул еще пару газетных страниц. Нет ли каких-либо пространных статей, касающихся непосредственно его персоны? На прошлой неделе, после того как сразу две крупнейшие американо-канадские, шведская и бразильская компании в одночасье стали дочерними предприятиями возглавляемой им корпорации, газеты заговорили о нем как об «императоре древесины».
Вспомнив сейчас об этом, сэр Чарльз слегка поморщился. Звание, которым его удостоили, звучало несколько нелепо, хотя и было, по сути, верным. Он был председателем совета директоров крупнейшей корпорации по добыче и переработке древесины. В самой Англии и в Скандинавии, на юге и на севере американского континента сотни тысяч людей валили лес, занимались его трелевкой, разделкой на бревна, брус и доски и перевозкой всего этого на автомобилях-трейлерах, на железнодорожных платформах и кораблях-лесовозах. Безостановочно, как в Европе, так и в Америке, действовали деревообрабатывающие и целлюлозно-бумажные комбинаты… Да, это была империя, которой управлял сэр Чарльз из своего кабинета, расположенного в одном из небоскребов лондонского Сити.
В «Файнэншнл таймc» о нем на этот раз не было ни слова. Он с облегчением вздохнул, поскольку не любил лишнее паблисити, отложил газету, допил кофе и встал. Часы, громко зашипев, пробили четверть девятого. Пора было ехать в офис. За окном на дорожке парка как всегда был виден темно-зеленый «ролс-ройс», за рулем которого, белея сединой из-под форменной фуражки, сидел Джордж Макинтош.
Сэр Чарльз улыбнулся, вспомнив, как неделю назад по пути из дома в Сити он рассказал Джорджу, каким званием был удостоен в прессе. Оба посмеялись, и тот, в свою очередь, назвал себя еще более нелепо – «личным шофером императора древесины».
Сэр Чарльз снял надетый специально для утреннего кофе короткий шелковый халат, бросив его на спинку стула, и остался в серых брюках, такой же жилетке, в белой рубашке с накрахмаленным жестким воротничком и черном шелковом галстуке, удлиненный узел которого был скромно элегантен. Оставалось пройти в гардеробную, облачиться в серый двубортный пиджак, с едва выглядывающим из нагрудного карманчика уголком черного, в тон галстуку, шелкового платка, и можно было бы ехать…
– Доброе утро, дорогой! – В столовую вошла жена. – Как я рада, что застала тебя.
– Привет, Эвелин, я думал, ты еще спишь. – Он шагнул к ней, привычно потянулся к ее щеке, и миссис Коверндейл пришлось слегка наклонить голову, чтобы принять его нежный утренний поцелуй. При этом мысли сэра Чарльза на мгновение пришли в полный беспорядок, поскольку он невольно скользнул взглядом в вырез ее халата и в этот момент смог думать лишь о том, что прошлой ночью как мужчина оказался на высоте.
Даже без привычных высоких каблуков Эвелин была заметно выше мужа. Но это обстоятельство никого из них не смущало. Бывшая прима некогда известной лондонской балетной труппы «Нью балей групп», танцевавшая на лучших сценах мира, на самом взлете вдруг прервала свою карьеру, чтобы неожиданно для всех стать леди Коверндейл и родить дочь.
Газеты-сплетницы, такие как «Санди таймc» и «Дейли мирор», вдоволь тогда пошумели об этом, предлагая читателям свои версии случившегося. Но все их предположения были далеки от истины, поскольку такое понятие как любовь в них напрочь отсутствовало.
Эвелин поправила роскошные рыжие волосы, собранные в пучок на затылке. Плавность движений, легкость походки все еще были свойственны этой красивой пятидесятипятилетней женщине. Внешне она не старела, сохраняя молодость благодаря современной косметологии, диетологии, пластической хирургии. И миллиардное состояние ее мужа играло здесь не последнюю роль, позволяя одерживать верх в нелегкой борьбе с законами природы.
– Дорогой, меня огорчает Флоренс. – Стоило ей заговорить о дочери, как выражение лица у нее изменилось, став озабоченно-грустным. – Я звонила ей, пока ты пил кофе… Кажется, у девочки снова депрессия.
Какого черта?! – с досадой подумал сэр Чарльз. Ведь Фло молода, хороша собой, талантлива.
Он посмотрел на жену нарочито спокойно и попросил:
– Не волнуйся так, Эвелин. Всего год с лишним прошел, как Фло рассталась с Аланом Бруком. Потом эта размолвка с другом детства… Надо подождать. Уверен, время все исправит.
– Во вторник, – скорбно сообщила ему жена, не принимая в расчет его спокойствие, – я беседовала с ее психоаналитиком, доктором Гриффитом… Дело может кончиться психиатрической клиникой.
– Вот как?! Но мистер Гриффит может ошибаться! – испуганно возразил сэр Чарльз. – Эти психоаналитики раздают рекомендации направо и налево, основываясь непонятно на чем! Они ведь ни за что не отвечают!
– По его мнению, Флоренс надо эмоционально встряхнуться. Разумеется, в положительном смысле. Понимаешь? – упрямо продолжала Эвелин. – Ей следует куда-нибудь поехать и отдохнуть в хорошей веселой компании. Придумай что-нибудь, прошу тебя! Но так, чтобы предложение исходило не от нас с тобой, а от ее друзей, иначе она не согласится…
– От друзей?! – растерянно переспросил он.
Сэр Чарльз переживал за дочь не меньше, чем его жена. Когда Флоренс родилась, ему уже стукнуло сорок пять. Это был его поздний, единственный и любимый ребенок. И хотя она давно уже превратилась в молодую красивую женщину, к тому же, благодаря его стараниям, хорошо образованную, – закрытая частная школа в графстве Эссекс, колледж в Кэмбридже, потом Сорбонна и степень доктора искусствоведения, – он не раз ловил себя на том, что продолжает думать о ней, как о ребенке. Еще бы, ведь нельзя же было всерьез воспринимать тот образ жизни, который выбрала Флоренс!
Он тяжело вздохнул, невольно перечисляя в памяти еще раз все, чем расстраивала его дочь в последнее время. Эта своенравная девчонка ютилась в квартирке-студии в мансарде старого дома в районе Челси – без лифта, мусоропровода, о кондиционере и говорить не приходилось, хорошо хоть там была горячая вода…
Ее сотрудничество с двумя-тремя элитарными журналами, редкие публикации статей по вопросам изобразительного искусства вряд ли могли принести доход и удовлетворение. Да и кто их читал?! Ну, разве что университетская профессура, студенты, да еще такие же, как она сама, художники. И то наверняка не все… Усердное, до изнеможения, писание картин маслом, участие в выставках, не давшее пока никаких результатов…
И это при ее-то возможностях! Ведь стоило ей только намекнуть, и мастерская была бы устроена прямо тут, в доме, на третьем этаже. Нет? Пожалуйста, он готов был возвести для этой цели павильон со стеклянной крышей в западной части парка, оплаченный проект этого оригинального сооружения, над которым потрудился знаменитый итальянский архитектор и дизайнер Мончинелли, давно ждал своего часа в ящике письменного стола…
Элитарные журналы? Да она могла бы иметь собственное издание, публиковаться хоть в каждом номере! Участие в выставках? Извольте, название «Флоренс Коверндейл, Арт Гэлэри» звучало бы неплохо, не так ли? Он консультировался со специалистами в этой области бизнеса, и если бы только дочь захотела, отрыл бы специально для нее выставочный зал в центре Лондона!
Но она решила проявить самостоятельность, без родительской опеки добиться признания и успеха. Так что оплата жилья и прочие расходы стали ее проблемами. Что ж, хорошо, ему это даже нравилось. Всего пара джинсов, грубые ботинки, наподобие армейских, куртка, свитер, ковбойки и футболки на смену… – вот и весь гардероб юной леди!
Однако Эвелин под сомнительным предлогом, что ей крайне необходим совет искусствоведа для приобретения шляпки или еще какой-то там чепухи, удалось недавно выманить эту добровольную затворницу из мастерской и поводить по центральным магазинам. Там Фло не смогла устоять и позволила матери купить для нее кое-что из одежды. Но она не проследила за процессом, и вещей в результате оказалось так много, что посыльные, доставлявшие их потом из разных магазинов к ней на верхотуру в Челси, буквально оборвали звонок.
Обо всем этом и о многом другом, что касалось дочери, сэр Чарльз узнавал не только со слов жены, а, вернее, не столько… С тех пор как у Флоренс произошел разрыв отношений с Аланом Бруком, бывшим, сокурсником по Сорбонне, ныне популярным телеведущим, сэр Чарльз регулярно получал информацию о ее делах от хорошо оплачиваемого специалиста. Надо было хотя бы на шаг опережать развитие событий, чтобы не позволить повториться ситуации, от которой дочь все еще не могла оправиться.
* * *
– У тебя появилась дурацкая манера выпадать из разговора, который с тобой ведут! – Жена нетерпеливо тронула его за плечо. – Ты меня слышишь?!
– А?! Что… – Взгляд сэра Чарльза почему-то скользнул по стене в другой конец комнаты. Туда, где над камином, широкую мраморную полку которого украшали два бронзовых канделябра, висел портрет деда.
– Прошу тебя! – настойчиво повторила жена. – Придумай что-нибудь!
– Конечно, дорогая! Обещаю! Сделаю все, что в моих силах! А сейчас, извини, должен идти…
Дед, отличившийся в англо-бурской войне, а позже и на дипломатическом поприще, взыскующе смотрел на него из тяжелой золоченой рамы, но сэр Чарльз уже взял себя в руки. И к тому моменту, когда он оказался на своем месте в «ролс-ройсе», план действий в целом уже сложился в его голове. Оставалось уточнить кое-какие детали.
1
Небольшой круизный теплоход «Премиум» уже месяц стоял на приколе в порту Чарлстон, штат Южная Каролина. Спущенный на воду в год окончания Второй мировой войны и построенный, следовательно, по довоенному проекту, он обводами широкого белого корпуса и надстроек, а также высокой прямой трубой напоминал о дизайне ушедшей эпохи. Впрочем, взглянув на него, любой, мало-мальски понимающий в корабельном деле человек, мог бы назвать его старым щеголем и оказался бы прав.
Оснащенный мощной машиной и современными навигационными приборами, внешне ухоженный, «Премиум» был комфортабельным плавучим отелем, рассчитанным на прием богатых постояльцев, решивших расслабиться и отдохнуть от трудов праведных. До начала пятидесятых он успел проделать немало круизов из Америки в Европу и обратно и совершил два кругосветных перехода, повторив маршруты известного мореплавателя Фернана Магеллана и королевского пирата, адмирала сэра Фрэнсиса Дрейка.
Потом госдепартамент США срочно выкупил судно у туристической фирмы, специализировавшейся на морских круизах, и передал его только что созданной международной организации, в которой объединилось несколько Центральноамериканских стран.
Перед передачей «Премиум» отогнали в Норфолк на капитальный ремонт, во время которого дооснастили всем необходимым, превратив в идеальное место для дипломатических переговоров. Тогда-то каюта номер тринадцать на второй палубе по левому борту и была напичкана специальной аппаратурой, позволявшей видеть и слышать все, что происходит в любом, даже самом отдаленном отсеке, и негласно утратила статус пассажирской. Хотя, если смотреть из коридора, ее дверь ничем, кроме номера, не отличалась от дверей остальных кают-аппартаментов. А молодых людей, располагавшихся в ней, в то время как на борту находились президенты, премьеры, министры иностранных дел стран новой организации, вполне можно было принять за дипломатов, участников саммита.
Впрочем, «переговоры на воде» проводились редко, судно следующие десять лет по большей части простаивало, либо перегонялось на всякий случай из одного порта в другой, являясь запасной площадкой, на которой можно было бы при необходимости развернуть дипломатическую игру.
В конце концов, пытаясь свести на нет дефицит бюджета, организация отказалась от эксплуатации «Премиума» и продала его. Далее в течение пяти лет, выставляясь на торги, теплоход не раз переходил из рук в руки, пока буквально месяц назад не был куплен «императором древесины», сэром Чарльзом Коверндейлом.
Это известие застало судно в Чарлстоне. И, пока шло переоформление документов на нового собственника, капитан Микис Панайтиди, старый грек, управлявший «Премиумом» в течение последних десяти лет, неоднократно звонил в Лондон, подробно рассказывал Чарльзу Коверндейлу о достоинствах приобретения, в том числе и об особенностях каюты номер тринадцать. В последний раз в достаточно короткой телефонной беседе, похожей скорее на инструктаж, босс сказал:
– Сегодня в Нью-Йорк утренним рейсом вылетел мой представитель, мистер Джон Рич. Как только он окажется на судне, его следует поселить в этой самой, специальной каюте.
– Слушаюсь! – ответил Микис Панайтиди. – Именно так я и поступлю. – И, чтобы хоть немного прояснить для себя ситуацию, спросил: – Какие еще будут указания?
– Обо всем остальном вам сообщит мистер Рич, будете выполнять его распоряжения.
И действительно, на другой день к вечеру на причале у трапа появился мужчина с небольшим чемоданом в руке. Он был в легком костюме из жатой хлопчатобумажной ткани, какие обычно покупают туристы, знающие заранее, что в предстоящей поездке у них не будет времени заниматься утюжкой взятой в дорогу одежды.
Прибывший поднялся на палубу и был немедленно препровожден к капитану. Тот ощутил на удивление крепкое рукопожатие этого худощавого, внешне вполне заурядного человека и столкнулся с твердым внимательным взглядом его черных глаз.
– Вот мои верительные грамоты…
Представитель босса сдержано улыбнулся, а в руках у старого грека оказался пакет с бухгалтерской документацией, позволявшей покрывать расходы, связанные с содержанием судна.
– Хорошо.
– И еще вот это. – И он быстрым движением руки извлек визитку из нагрудного кармана пиджака. – Взгляните…
На карточке стояла лаконичная надпись: «Всемирная ассоциация уфологов. Доктор Дж. Рич».
– Да-да, – кивнул капитан, помня о последнем разговоре с боссом. – Пойдемте со мной.
Они спустились на пассажирскую палубу. Коридор, облицованный панелями красного дерева, заканчивался полукруглым читальным салоном с тремя иллюминаторами, уютным кожаным диваном и книжным шкафом, сквозь стекла которого – это было видно даже с большого расстояния – призывно смотрели корешки книг. На столе перед диваном лежали газеты…
– Вот ваша каюта, – сказал капитан, вставив ключ в замочную скважину, повернул пару раз, нажал на ручку и отворил дверь. – Прошу.
Когда представитель босса шагнул в помещение, предназначенное для него, то сразу же посмотрел вправо, наверняка зная, что именно там расположено то, что отличает его временную обитель от всех остальных кают на судне.
– Пожалуйста, закройте дверь, – попросил он, поставил чемодан на пол и снял шляпу, бросив ее на кровать. И когда капитан выполнил его просьбу, взглянул на него, как бы ожидая дальнейших объяснений.
– Аппаратура, конечно, устарела, но зато проста в обращении и работает исправно, – начал Микис Панайтиди, нажав кнопку включения и щелкнув тумблером. – Вот, взгляните, перед вами соседняя каюта…
Рич посмотрел на экран размером с почтовый конверт, на котором появилась четкая черно-белая картинка: два иллюминатора с раздвинутыми шелковыми занавесками, двуспальная кровать под шелковым покрывалом, пара кресел с высокими спинками и стеганой кожаной обивкой, такой же диван, люстра с абажурами-колпачками, два бра в изголовье кровати… Пол застлан толстым ковром, стены забраны темными деревянными панелями. В стене слева от входа – еще дверь, ведущая…
Он оторвал взгляд от экрана и осмотрел каюту, в которой находился.
– Меблировка та же, – заверил его капитан. – Разница, как видите, в том, что вот здесь, на стене и столе, аппаратура и панель управления…
– Понятно, – кивнул Рич.
– Для прослушки надо будет надеть наушники, включаются они тут. – Капитан указал на рычажок. – А вот регулятор громкости…
– Отлично.
– А этот тумблер позволит просматривать служебные помещения и каюты экипажа…
– Меня интересуют только пассажиры.
Слава Богу, хоть так! – подумал Микис Панайтиди и спросил, с интересом посмотрев на собеседника:
– Какие будут инструкции?
– Отправляемся во Флориду, капитан, в Ки-Уэст, там берем на борт миссис Флоренс Коверндейл.
– Дочь сэра Чарльза? – не удержавшись, уточнил старый грек, хотя и понял, о ком идет речь.
– Да, дочь, – повторил представитель босса. – И мне хотелось бы, чтобы она не знала, что судно принадлежит отцу. Поговорите с экипажем, предупредите людей…
– Есть! Будет сделано. Что еще?
– Вместе с ней на борту окажется большая компания молодежи, человек, наверное, тридцать. Список я дам… Предстоит круиз в теплых водах, капитан. Маршрут выбирайте сами: Но так, чтобы можно было время от времени заходить в какой-нибудь порт и говорить по телефону с Лондоном. Понимаете?
– Да. Вполне, мистер Рич. Когда выходим?
– Прямо сейчас, не будем терять время. Возможно, и мисс Коверндейл и кое-кто из этой компании уже в Ки-Уэсте и ждут нас.
Когда капитан покинул каюту, Джон Рич запер дверь, вернулся к столу с аппаратурой и, сев за него, вынул из внутреннего кармана пиджака записную книжку. В ней имелась предварительно собранная информация об участниках предстоящего круиза.
Итак, подумал он, основных действующих лиц, разумеется, кроме дочери мистера Коверндейла, пока не так уж и много. А точнее, всего четверо, и это неплохо. Легче будет в случае чего держать ситуацию под контролем.
Первым номером у нас тут стоит Марджери Шихаб, в девичестве Боул, дочь лорда Боула, лучшая подруга Флоренс, ее сокурсница по колледжу в Кембридже и Сорбонне. Она вот уже три года замужем за дипломатом, атташе по культуре посольства Ливана в Лондоне, Абдулой Шихабом, который, как известно из светской хроники, сказочно богат. В семье трое детей, в настоящее время Марджери снова беременна, уже на седьмом месяце… И, тем не менее, именно к ней сочли возможным обратиться сэр Чарльз и леди Эвелин с деликатной просьбой устроить от собственного имени этот круиз. И она не только поняла их и согласилась, но и сама решила принять участие в небольшом путешествии, чтобы помочь Флоренс встряхнуться…
Джон Рич перевернул несколько страниц, прежде чем нашел следующее имя. Вот – Говард Севидж. Совладелец крупного лондонского издательства «Пеликан-пресс», автор книг по искусству, интеллектуал. Внешне привлекателен, сложен как Аполлон, занимался бодибилдингом, не женат. Женщины от него без ума. Но только не Флоренс. Хотя…
Детектив вздохнул. Она, похоже, все еще продолжала любить Алана Брука, этого красавчика, отпрыска известного клана Бруков, политиков с Восточного побережья США. За последние двадцать лет представители этого семейства трижды занимали высокие посты в Республиканской партии, Конгрессе и Сенате.

Лестер Энн - Ставка на любовь => читать онлайн книгу далее