А-П

П-Я

 Салливан Эд - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На этой странице выложена электронная книга Чико автора, которого зовут Маккаммон Роберт. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Чико или читать онлайн книгу Маккаммон Роберт - Чико без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Чико равен 10.48 KB

Маккаммон Роберт - Чико => скачать бесплатно электронную книгу



ЧИКО


- Все - дерьмо, - объявил Маркус Саломон после очередного изрядного
глотка эликсира мудрости. Он допил пиво и поставил глухо звякнувшую
бутылку на ободранный стол возле своего кресла. Шум выпугнул из-под
выступающего края переполненной пепельницы прятавшегося там таракана, и
тот бежал в поисках более надежного укрытия. - Матерь Божья! - возопил
Саломон, поскольку таракан - блестящий, черный экземпляр добрых два дюйма
длиной - перепрыгнул на ручку кресла и заскользил по ней, неистово
перебирая лапками. Саломон ахнул по таракану пивной бутылкой, промазал,
таракан пробежал по креслу вниз, очутился на полу и пулей метнулся к одной
из трещин, которые во множестве тянулись вдоль плинтуса. У Саломона было
выпирающее "пивное" брюхо и целый каскад подбородков, однако проворства он
все еще не утратил; во всяком случае, он оказался шустрее, чем ожидал
таракан. Выскользнув из кресла, Саломон грузно протопал по комнате и
придавил таракана ногой, прежде чем насекомое сумело втиснуться в щелку.
- Гаденыш! - негодующе кипел он. - Ну, сволочь маленькая! - Он
перенес на ногу всю свою тяжесть, и раздавшееся хруп превратило его
презрительную ухмылку в довольную усмешку. - Что, взял я тебя за жопу, а?
- Он растер таракана по полу, точно это был окурок, и задрал ногу, чтоб
полюбоваться итогом кровавой расправы. Таракана разорвало почти пополам,
брюшко вдавилось в половицы. Единственная лапка слабо подергивалась. - Вот
тебе, паразит! - сказал Саломон... но не успел он договорить, как еще один
черный таракан, выскочив из щели под плинтусом, побежал мимо своего
мертвого товарища в противоположном направлении. Яростно взревев (крик
этот сотряс тонкие стены и грязное стекло в открытом окошке, выходящем на
пожарную лестницу), Саломон погнался за ним, тяжело бухая ногами в пол.
Второй таракан оказался проворнее и хитрее первого и попытался забраться
под вытертый коричневый коврик, лежавший за порогом гостиной, там, где
начинался ведший в глубь квартиры узкий коридорчик. Однако Саломон был
опытным убийцей; дважды он промахивался, но на третий раз оглушил
таракана, и тот сбился с курса. Четвертый удар башмака о пол смял
насекомое; от пятого таракан лопнул. Саломон опустил на таракана все свои
двести тридцать семь фунтов, растирая его по доскам. В пол снизу застучали
- вероятно, шваброй, - и чей-то голос прокричал: "Эй, там, наверху! Хватит
шуметь! Весь дом развалите, будь он неладен!"
- Я тебе жопу развалю, рыло обезьянское! - заорал Саломон, адресуясь
к миссис Кардинса, старухе, которая жила этажом ниже. Сразу же раздался
тонкий, взвинченный до бабьего визга голос мистера Кардинсы, в котором
звучало плохо скрываемое бешенство: "Нечего так разговаривать с моей
женой! Да я к тебе легавых вызову, сволочь!"
- Давай-давай, вызывай! - прокричал Саломон и притопнул еще разок. -
Может, им захочется потолковать с твоим племянничком про то, кто же это в
нашем доме всю наркоту продает! Давай, звони! - Это утихомирило супругов
Кардинса, а Саломон обеими ногами нарочито громко затопал по полу у них
над головой. Под его тяжестью половицы пронзительно заскрипели. Но тут
завелся сосед-пьянчуга Бриджер: "Да заткнитесь вы там! Дайте человеку
поспать, чтоб вас черти побрали!"
Саломон подкрался к стене и заколотил по ней. Стояла середина
августа, было душно, парило, и воздух в квартире словно бы загустел; лоб
Саломона блестел от пота, а футболка была в мокрых пятнах.
- Сам туда катись! Кого это ты посылаешь к черту? Вот приду, намылю
жопу твою тощую, ты... - Его внимание привлекло какое-то движение: по
полу, точно надменный черный лимузин, мчался таракан. - Сукин сын! -
взвизгнул Саломон, в два прыжка догнал насекомое и обрушил на него башмак.
Для таракана настал Судный День. Скрипя зубами, Саломон безжалостно давил.
С подбородков капал пот. Хруп - и Саломон размазал внутренности насекомого
по полу.
Уловив уголком глаза еще какое-то движение, он обернулся - сплошная
стена живота - и посмотрел на того, кого считал тараканом другой породы.
- А тебе какого черта надо?
Разумеется, Чико не ответил. Он на четвереньках вполз в комнату и
теперь сидел на корточках, слегка склонив набок непомерно большую голову.
- Эй! - сказал Саломон. - Хочешь поглядеть что-то занятное? - Он
ухмыльнулся, показав гнилые зубы.
Чико тоже осклабился. С мясистого смуглого лица глядели разные глаза;
один был глубоко посаженный, темный, а другой - совершенно белый: мертвый
слепой камушек.
- Взаправду занятное! Хочешь поглядеть? - Саломон, продолжая
ухмыляться, утвердительно качнул головой, и, подражая ему, Чико тоже
ухмыльнулся и кивнул. - Тогда иди сюда. Сюда, сюда. - Он показал пальцем
на желтые, поблескивающие тараканьи внутренности, лежавшие на полу.
Ничего не подозревающий Чико энергично пополз к Саломону. Тот
отступил.
- Вот туточки, - сказал он и притронулся к влажно поблескивающей
кашице носком ботинка. - А на вкус-то чисто конфета! Ням-ням! Ну-ка,
давай, лизни!
Чико уже был над желтым мазком. Он посмотрел на пятно, потом
единственным темным глазом снизу вверх вопросительно взглянул на Саломона.
- Ням-ням! - повторил Саломон и погладил себя по животу.
Чико нагнул голову и высунул язык.
- Чико!
Высокий, нервный женский голос остановил Чико, прежде чем он добрался
до пятна. Чико поднял голову и сел, глядя на мать. Шея под тяжестью головы
незамедлительно начала напрягаться, отчего череп склонился несколько
набок.
- Не делай этого, - сказала женщина Чико и помотала головой. - Нет.
Чико заморгал здоровым глазом. Он поджал губы, беззвучно выговорил
нет и отполз от дохлого таракана.
София вся дрожала. Она сердито сверкала глазами на Саломона, тонкие
руки висели вдоль тела, пальцы были сжаты в кулаки.
- Как ты мог... такое?
Он пожал плечами; ухмылка стала чуть менее широкой, точно рот
Саломона был раной, оставленной очень острым ножом.
- Я просто шутил с ним, вот и все. Я не позволил бы ему сделать это.
- Иди сюда, Чико, - позвала София, и двенадцатилетний мальчик быстро
подполз к матери. Он притулился головой к ее ноге, как могла бы
притулиться собака, и София коснулась курчавых черных волос.
- Больно уж серьезно ты все воспринимаешь, - сказал Саломон и пинком
отправил раздавленного таракана в угол. Ему нравилось их убивать;
подбирать трупы было делом Софии. - Заткнись! - проревел он в стену
Бриджеру - тот все еще кричал, что в этом гнойнике, в этой чертовой дыре,
ни дна ей, ни покрышки, человеку никогда нельзя выспаться. Бриджер умолк,
зная, когда не следует лезть на рожон и искушать судьбу. В квартире этажом
ниже чета Кардинса тоже хранила молчание, не желая, чтобы потолок рухнул
им на голову. Но в комнате роились иные звуки, долетавшие и из открытого
окна, и из нутра убогого дома: неотступный, сводящий с ума рев уличного
движения на Ист-Ривер-драйв; два голоса, мужской и женский, громко
переругивающиеся на замусоренном бетонном квадрате, который район именовал
"парком"; рев пущенного на полную громкость стереомагнитофона; громкое
хлюпанье и урчание перегруженного водопровода и стрекот вентиляторов,
которые в жаре и духоте были абсолютно бесполезны. Саломон уселся в
любимое кресло с продавленным сиденьем, из-под которого свисали пружины. -
Принеси-ка пивка, - велел он.
- Возьми сам.
- Я сказал... принеси пива. - Он повернул голову и уставился на Софию
глазами, грозившими уничтожить.
София выдержала его взгляд. Миниатюрная, темноволосая, с безжизненным
лицом, она сжала губы и не двинулась с места; она походила на крепкий
тростник, гнущийся под напором надвигающейся бури.
Большие костяшки пальцев Саломона задвигались.
- Если мне придется встать с этого кресла, - спокойно сказал он, - ты
крупно пожалеешь.
Жалеть Софии уже приходилось. Однажды Саломон отвесил ей такую
пощечину, что голова у нее три дня гудела, как колокол Санта-Марии. В
другой раз он отшвырнул ее к стене и переломал бы ей все ребра, не
пригрози Бриджер сходить за полицией. Правда, хуже всего было в тот раз,
когда Саломон пнул Чико и синяк с плеча мальчика не сходил целую неделю. В
нынешний переплет они угодили из-за нее, не из-за Чико, и всякий раз,
когда страдал сын, сердце Софии разрывалось на части.
Саломон положил руки на подлокотники, готовясь подняться с кресла.
София повернулась и сделала те четыре шага, что отделяли комнату от
каморки, служившей кухней. Она открыла тарахтящий холодильник, содержимое
которого представляло собой сборную солянку: разнообразнейшие остатки и
объедки, коробки со всякой съедобной всячиной и бутылки с пивом, самым
дешевым, какое нашел Саломон. Саломон вновь устроился в кресле, полностью
игнорируя Чико, бездумно ползавшего по полу туда-назад. Тараканище
никчемный, думал Саломон. Следовало бы раздавить это отродье. Избавить от
жалкого существования, от страданий. Черт, да разве лучше быть глухим,
немым и полу-слепым? Все равно, рассуждал Саломон, башка у пацана пустая.
Ни капли мозгов. Даже ходить этот кретин и то не может. Только ползает на
карачках, путается под ногами, идиот придурошный. Вот кабы он мог выйти из
дома да подсуетиться где-нибудь насчет деньжат, может, было бы другое
дело, но, насколько понимал Саломон, Чико лишь занимал место, жрал и срал.
"Ты, ноль без палочки", - сказал он и посмотрел на мальчика. Чико, отыскав
свой обычный угол, сидел там и ухмылялся.
- И чего это тебе все кажется таким смешным, едрена мать! - фыркнул
Саломон. - Поработал бы в доках на разгрузке, как я каждый вечер вкалываю,
- небось, поменьше бы лыбился, дебил чертов!
София принесла пиво. Он вырвал бутылку у нее из рук, отвинтил
крышечку, отшвырнул и большими, жадными глотками выхлебал содержимое.
- Скажи ему, чтоб перестал, - велел он Софии.
- Что перестал?
- Ухмыляться. Скажи, чтоб перестал лыбиться и еще - чтоб перестал
глазеть на меня.
- Чико тебе ничего плохого не делает.
- С души воротит смотреть на его чертову уродскую рожу! - закричал
Саломон. Он увидел, как мелькнуло что-то темное: мимо ноги Чико вдоль
треснувшего плинтуса пробежал таракан. По носу Саломона покатилась
бисеринка пота, но он утерся раньше, чем капля добралась до кончика. -
Печет, - сказал он. - Не выношу жарынь. Голова от нее трещит. - В
последнее время голова у Маркуса Саломона болела чрезвычайно часто. А все
этот дом, подумал он. Грязные стены и окошко на пожарную лестницу. Черные
волосы Софии, в тридцать два года уже пронизанные седыми прядями, и
отчужденная усмешка Чико. Нужна какая-то перемена, смена обстановки, не то
он сойдет с ума. Вообще, какого черта он связался с этой бабой и ее
дебильным чадом? Ответ был достаточно ясен: чтоб было, кому приносить
пиво, стирать шмотки и раздвигать ноги, когда Саломон того хотел. Больше
на нее никто бы не позарился, а тем, кто занимался социальным
обеспечением, довольно было бы поставить примерно одну подпись, чтобы
упечь Чико в приют к другим таким же кретинам. Саломон погладил прохладной
бутылкой лоб. Поглядев в угол, на Чико, он увидел, что мальчишка
по-прежнему улыбается. Так Чико мог сидеть часами. Эта ухмылка; в ней было
что-то такое, что действовало Саломону на нервы. Позади Чико вверх по
стене вдруг пробежал здоровенный черный таракан, и Саломон взорвался,
словно выдернули чеку. - К чертям собачьим! - заорал он и запустил в
таракана полупустой пивной бутылкой.
София завизжала. Бутылка угодила в стену прямо под тараканом, шестью
или семью дюймами выше вздутого черепа Чико (но не разбилась, только
расплескала повсюду пиво), упала и покатилась по полу, а таракан метнулся
вверх по стене и юркнул в щель. Чико сидел совершенно неподвижно и
ухмылялся.
- Сдурел! - закричала София. - Псих ненормальный! - Она опустилась на
колени, прижала сына к себе, и Чико обнял ее худыми смуглыми руками.
- Пусть перестанет пялить на меня зенки! Заставь его! - Саломон
вскочил; толстое брюхо и подбородки тряслись от бешеной злобы - на Чико,
на черных блестящих тараканов, которых, кажется, приходилось убивать снова
и снова, на простеганные трещинами стены и ревущий шум Ист-Ривер-драйв. -
Я ему всю харю набок сверну, мама родная не узнает, вот те крест!
София ухватила Чико за подбородок. Тяжелая голова сопротивлялась, но
Софии все-таки удалось отвернуть лицо Чико от Саломона. Привалившись
головой к плечу матери, мальчик испустил тихий бессильный вздох.
- Пойду прогуляюсь, - объявил Саломон. Ему было досадно - не потому,
что он бросил в Чико бутылкой; потому, что пиво пропало зря. Он покинул
комнату, вышел за дверь и двинулся в конец коридора, к общей уборной.
София покачивала сына в своих объятиях. "Хватит верещать!" - крикнул
кто-то в коридоре. Где-то играло радио, от стены к стене гулял громовой
рэп. Откуда-то наплывал горьковато-сладкий запах: в одной из нежилых,
заброшенных квартир, служивших теперь прибежищем наркоманам и торговцам
наркотиками, химичили с кокаином. Далекий вой полицейской сирены породил
за дверью напротив панический быстрый топот, но сирена мало-помалу
затихла, и топот смолк. Как она дошла до жизни такой, София не знала.
Нет-нет, решила она, неправда. Она отлично знала - как. Обычная история:
нищета, оскорбления и жестокие побои от отца - по крайней мере, мать Софии
называла того человека ее отцом. По ходу сюжета София в четырнадцать лет
становилась дешевой проституткой, промышлявшей в испанском Гарлеме; игла,
кокаин, обчищенные карманы туристов на Сорок второй улице. История из тех,
что, единожды начав разматывать, обратно уже не смотаешь. Софии случалось
оказываться и на распутье, когда требовалось принять решение... но она
неизменно выбирала улицу, погруженную во мрак. Тогда она была молода, ее
тянуло к острым ощущениям. Кто был отцом Чико, она, честно говоря, не
знала: возможно, торговец, который сказал, что он из Олбани и жена к нему
охладела, возможно, толкач с Тридцать восьмой улицы, тот, что носил в носу
булавки, а может быть, один из множества безликих клиентов, тенями
проходивших сквозь одурманенное сознание. Но София знала, что ее грех так
раздул голову младенца еще в утробе и превратил малыша в бессловесного
страдальца. Грех, а еще то, что как-то раз ее спустили с лестницы с
ребенком на руках. Такова жизнь. София боялась Саломона, но боялась и
лишиться Чико. Кроме сына, у нее ничего не было и ничего уже не
предвиделось. Пусть Саломон жестокий, бесчувственный и грубый, зато он не
выкинет их на улицу и не изобьет слишком сильно; уж больно ему нравится ее
пособие по безработице плюс те деньги, которые она получает на содержание
ребенка с задержкой в развитии. София любила Чико; он нуждался в ней и она
не желала отдавать его в холодные, равнодушные руки государственного
учреждения.
София прислонилась головой к голове Чико и прикрыла глаза. Совсем
молоденькой девочкой она часто мечтала о ребенке... и в мечтах дитя
представало безупречным, счастливым, здоровым мальчуганом, полным любви,
благодати и... да, и чудес. Она пригладила Чико волосы и почувствовала на
щеке пальцы сына. София открыла глаза и посмотрела на него, на
единственный темный глаз и на мертвый, белый. Пальцы Чико легкими
касаниями путешествовали по ее лицу; София схватила руку сына и ласково
придержала. Пальцы у него были длинные, тонкие. Руки врача, подумала она.
Целителя. Если бы только... если бы только...
София посмотрела в окно. В знойных серых тучах над Ист-Ривер виднелся
осколок синевы. "Все еще переменится, - зашептала она на ухо Чико. - Не
всегда будет так, как сейчас. Придет Иисус, и все изменится. В одно
мгновенье, когда ты меньше всего ожидаешь. Придет Он в белых одеждах,
Чико, и возложит на тебя руки свои. Он возложит руки свои на нас обоих, и
тогда, о, тогда мы взлетим над этим миром - высоко, так высоко... Ты
веришь мне?"
Чико не сводил с нее здорового глаза, а его ухмылка то появлялась, то
исчезала.
- Ибо обещано, - прошептала она. - Будет сотворено все новое. Всяк
будет здрав телом и всяк обретет свободу. И мы с тобой, Чико. И мы с
тобой.
Открылась и с глухим хлопком закрылась входная дверь. Саломон
спросил:
- О чем шепчемся? Обо мне?
- Нет, - сказала она. - Не о тебе.
- Оно бы лучше. А то как бы я кой-кому не надраил жопу. - Пустая
угроза, оба это знали. Саломон рыгнул - отрыжка походила на дробь басового
барабана - и двинулся через комнату. Перед ним по полу прошмыгнул еще один
таракан. - Едрена мать! Откуда они лезут, сволочи? - Понятное дело, в
стенах этих тварей, должно быть, обреталось видимо-невидимо, но, сколько
Саломон ни убивал, дом кишел ими. Из-под кресла выскочил второй таракан,
крупнее первого. Саломон взревел, вынес ногу вперед и притопнул. Таракан с
перебитой спиной завертелся на месте. Ботинок Саломона опустился вторично,
а когда поднялся, таракан остался лежать, превращенный в нечто желтое,
слизистое, кашицеобразное. - Свихнешься с этими тварями! - пожаловался
Саломон. - Куда ни глянешь, сидит новый!
- Потому что жарко, - объяснила София. - Когда жарко, они всегда
вылазят.
- Ага. - Он утер потную шею и коротко глянул на Чико. Опять эта
ухмылка. - Что смешного? Ну, придурок! Что, черт побери, смешного?
- Не разговаривай с ним так! Он понимает твой тон.
- Черта с два он понимает! - хмыкнул Саломон. - Там, где положено
быть мозгам, у него большая дырка!
София встала. Желудок у нее сводила судорога, зато лицо оживилось,
глаза блестели. Бывая рядом с Чико - касаясь его - она неизменно
чувствовала себя такой сильной, такой... полной надежд.
- Чико - мой сын, - в ее голосе звучала спокойная сила. - Если ты
хочешь, чтобы мы ушли, мы уйдем. Только скажи, и мы уберемся отсюда.
- Да уж. Рассказывай!
- Нам уже приходилось жить на улице. - Сердце Софии тяжело
колотилось, но слова, вскипая, переливались через край. - Можно и еще
пожить.
- Ага, готов поспорить, что люди из соцобеспечения будут в восторге!
- Утрясется, - сказала София, и сердце у нее в груди подпрыгнуло;
впервые за очень долгое время она действительно поверила в это. - Вот
увидишь. Все утрясется.
- Угу. Покажи мне еще одно чудо, и я сделаю тебя святой. - Он гулко
захохотал, но смех звучал принужденно. София не пятилась от него. Она
стояла, вскинув подбородок и распрямив спину. Иногда она становилась
такой, но ненадолго. По полу, чуть ли не под ногой у Саломона, пробежал
еще один таракан. Саломон притопнул, но проворства таракану было не
занимать.
- Я не шучу, - сказала София.

Маккаммон Роберт - Чико => читать онлайн книгу далее