А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Брехт Бертольд

Винтовки Тересы Каррар


 

На этой странице выложена электронная книга Винтовки Тересы Каррар автора, которого зовут Брехт Бертольд. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Винтовки Тересы Каррар или читать онлайн книгу Брехт Бертольд - Винтовки Тересы Каррар без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Винтовки Тересы Каррар равен 23.15 KB

Брехт Бертольд - Винтовки Тересы Каррар => скачать бесплатно электронную книгу



Брехт Бертольд
Винтовки Тересы Каррар
Бертольд Брехт
Винтовки Тересы Каррар
По мотивам Дж.-М. Синга
В сотрудничестве с М. Штеффин
Перевод И. Каринцевой
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Тереса Kappaр, рыбачка.
Xосе, ее младший сын.
Педро Хакерос, брат
Тересы Каррар, рабочий.
Раненый.
Mануэла.
Священник.
Старуха Перес.
Голос генерала.
Два рыбака.
Женщины, дети.
Апрельская ночь 1937 года. Андалусская рыбачья хижина; в углу побеленной горницы - большое черное распятие. Сорокалетняя рыбачка Тереса Каррар печет хлеб. У окна ее пятнадцатилетний сын Xосе строгает колышек для сетей.
Отдаленная артиллерийская канонада.
Мать. Видна еще тебе лодка Хуана?
Мальчик. Да.
Мать. Горит еще его фонарь?
Мальчик. Да.
Мать. А другие лодки не подошли?
Мальчик. Нет.
Пауза.
Мать. Странно. Почему больше никто не рыбачит?
Мальчик. Ты ведь знаешь.
Мать (терпеливо). Если я спрашиваю - значит, не знаю.
Мальчик. Никто, кроме Хуана, не вышел в море, у всех есть дела поважнее, чем ловля рыбы.
Мать. Так.
Пауза.
Мальчик. И Хуан не вышел бы, будь его воля.
Мать. Верно. Но воля-то не его.
Мальчик (ожесточенно строгая). Нет.
Мать ставит тесто в печь, вытирает руки и берет для починки сеть.
Есть хочется.
Мать. А почему же ты не хочешь, чтобы твой брат ловил рыбу?
Мальчик. Потому что ловить рыбу и я могу, а Хуан должен быть на фронте.
Пауза.
Мать. Я думала - ты тоже хочешь на фронт?
Мальчик. Прорвутся ли пароходы с продовольствием через английскую блокаду?
Мать. У меня-то мука вся, а хлеб в печи - последний.
Мальчик закрывает окно.
Почему ты закрыл окно?
Мальчик. Уже девять часов.
Мать. Ну и что?
Мальчик. В девять этот негодяй будет выступать по радио, и Пересы включат приемник.
Мать (просит). Пожалуйста, открой скорее окно! Тебе будет плохо видно. Свет лампы отражается в окне.
Мальчик. Почему это мне здесь сидеть да следить? Не убежит он от тебя. Это ты только боишься, что он уйдет на фронт.
Мать. Не груби! И без того тошно, что мне приходится следить за вами.
Мальчик. Что значит - за вами?
Мать. Ты ничуть не лучше брата. Скорее, хуже.
Мальчик. А они радио включают вообще-то только для нас. Вот уже третий вечер. Я заметил вчера - они нарочно открыли окно, чтобы мы слышали.
Мать. Эти речи такие же, как те, что передают из Валенсии.
Мальчик. Скажи уж, что они лучше!
Мать. Ты знаешь, я не считаю их лучше. С какой стати мне быть за генералов? Я против того, чтобы лилась кровь.
Мальчик. А кто начал? Может, мы?
Мать молчит. Мальчик открывает окно. Издалека доносится: "Внимание, внимание! У микрофона его превосходительство генерал Кейпо де Льяно!" И в тишине ночи громко и резко звучит голос генерала от пропаганды,
обращающегося с вечерней речью к испанскому народу.
Голос генерала. Сегодня или завтра, друзья мои, нам предстоит решительный разговор. Поведем мы этот разговор из Мадрида, хотя, возможно, то, что будет окружать нас, уже не будет походить на Мадрид. Тогда епископ Кентерберийский не без оснований прольет крокодиловы слезы. Наши храбрые мавры сведут с ними счеты!
Мальчик. Сволочь!
Голос генерала. Друзья мои, так называемая Британская империя, этот колосс на глиняных ногах, не помешает нам разгромить столицу развращенной черни, которая смеет противиться торжеству национального дела. Мы сметем этот сброд с лица земли!
Мальчик. Это он нас имеет в виду, мама.
Мать. Мы не мятежники, и мы ничему не противимся. Вот дай вам волю, вы, верно, так бы и поступали. Ты и твой брат; у обоих от рождения ветер в голове. У вас это отцовское. Только я, пожалуй, и не хотела бы, чтобы вы были другими. Но они-то не шутят: не слышишь разве, как палят их пушки? Мы бедняки, а бедняки не могут вести войну.
Стучат. Входит рабочий Педро Хакерос, брат Тересы Каррар. Видно, что он
проделал долгий путь.
Рабочий. Добрый вечер!
Мальчик. Дядя Педро!
Мать. Какими судьбами, Педро? (Подает ему руку.)
Мальчик. Ты из Мотриля, дядя Педро? Как там дела?
Рабочий. Да не очень хороши. Как вы тут живете?
Мать (сдержанно). Ничего.
Мальчик. Ты сегодня оттуда?
Рабочий. Да.
Мальчик. Это ведь добрых четыре часа ходу?
Рабочий. Больше, дороги запружены беженцами, они хотят попасть в Альмерию.
Мальчик. Но Мотриль держится?
Рабочий. Не знаю, как там сегодня. Ночью мы еще держались.
Мальчик. Почему же ты ушел?
Рабочий. Нам много кой-чего нужно для фронта. А мимоходом решил заглянуть к вам.
Мать. Выпьешь глоток вина? (Достает кувшин.) Хлеб поспеет только через полчаса.
Рабочий. А где же Хуан?
Мальчик. Рыбачит. Рабочий. Правда?
Мать. Жить-то нужно.
Рабочий. Конечно. Когда я шел по шоссе, я слышал речь этого крикуна. Кто же его здесь слушает?
Мальчик. Это Пересы, в доме напротив.
Рабочий. Они всегда включают такие передачи?
Мальчик. Нет. Они вовсе не франкисты, они включают не для себя, не думай.
Рабочий. Вот как?
Мать (сыну). Ты что же за братом-то не смотришь?
Мальчик (неохотно возвращается к окну). Не волнуйся. Из лодки не вывалился.
Рабочий (берет кувшин с вином и, подсев к сестре, помогает ей чинить сеть). Сколько, собственно, лет Хуану?
Мать. В сентябре минет двадцать один.
Рабочий. А Хосе?
Мать. У тебя какие-нибудь важные дела в наших краях?
Рабочий. Ничего особенного.
Мать. Давненько ты здесь не был.
Рабочий. Два года.
Мать. Как поживает Роса?
Рабочий. Ревматизм мучает.
Мать. Я все ждала, что вы заглянете к нам.
Рабочий. Роса на тебя чуть в обиде - из-за похорон Карло.
Мать молчит.
Она говорит, вы могли бы нас известить. Мы, конечно, пришли бы на похороны твоего мужа, Тереса.
Мать. Это случилось слишком внезапно.
Рабочий. А отчего он умер?
Мать молчит.
Мальчик. Легкое было прострелено.
Рабочий (удивленно). Как это?
Мать. Что значит - как это?
Рабочий. Да ведь два года назад здесь было тихо?
Мальчик. Смотри, из окна виден его фонарь.
Мальчик. Но в Овьедо было восстание.
Рабочий. А как же Карло попал в Овьедо?
Мать. Поехал.
Рабочий. Отсюда?
Мальчик. Да, когда о восстании написали в газетах.
Мать (с горечью). Как некоторые едут в Америку, ставя все на карту. Как вообще поступают дураки.
Мальчик (встает). Ты хочешь сказать, что он был дураком?
Мать молча, трясущимися руками откладывает сеть и выходит.
Рабочий. Она очень горевала, а?
Мальчик. Да.
Рабочий. А хуже всего для нее, верно, что не увидела его больше.
Мальчик. Она видела его, он вернулся. Вот это, пожалуй, хуже всего. Кое-как перевязанный, он натянул куртку и в Астурии еще сумел сесть в поезд. Два раза ему надо было пересаживаться, и здесь на станции он умер. Вдруг вечером у нас открылась дверь, вошли. соседки, как бывает, когда приносят утонувшего, и, не сказав ни слова, стали к стене, бормоча молитву деве Марии. Потом на куске парусины внесли его и положили на пол. С тех пор мать стала бегать в церковь. А учительницу, о которой известно, что она красная, мать на порог не пускает.
Рабочий. Она и впрямь стала набожной?
Мальчик (кивает). Хуан считает, что из-за сплетен; соседи о ней разное болтают.
Рабочий. Что же болтают?
Мальчик. Будто она ему присоветовала.
Рабочий. А это верно?
Мальчик пожимает плечами. Входит мать, смотрит, не испекся ли хлеб, и
принимается снова за сеть.
Мать (рабочему, который хочет ей помочь). Оставь, пей лучше вино да отдохни, ты ведь с утра на ногах.
Рабочий берет стакан и возвращается к столу.
Переночуешь у нас?
Рабочий. Нет. Мало времени, я должен сегодня вернуться. Но я умоюсь. (Уходит.)
Мать (кивком подзывая сына). Он сказал тебе, зачем пришел?
Мальчик. Нет.
Мать. Ты говоришь правду?
Рабочий возвращается, в руках у него таз и полотенце; моется.
А что, старики Лопесы еще живы?
Рабочий. Только он. (Мальчику.) Много здешних ушло на фронт?
Мальчик. Кое-кто еще остался.
Рабочий. У нас многие католики сражаются, и даже самые ярые.
Мальчик. Из наших тоже.
Рабочий. И у всех есть винтовки?
Мальчик. Нет. Не у всех.
Рабочий. Это плохо. Винтовки сейчас нужней всего. А в деревне ни у кого нет винтовок?
Мать (быстро). Нет!
Мальчик. Ну иные ведь и припрятали. Зарыли винтовки в землю, будто картошку.
Мать смотрит на мальчика.
Рабочий. Так-так.
Мальчик не спеша отходит от окна и скрывается в глубине сцены.
Мать. Ты куда это?
Мальчик. Никуда.
Мать. Вернись к окну!
Мальчик упрямо остается на месте.
Рабочий. В чем дело?
Мать. Почему ты убежал от окна? Отвечай!
Рабочий. Там кто-нибудь есть?
Мальчик (хрипло). Нет.
Дети (на улице, поют).
Наш Хуан - он не солдат,
Потому что трусоват.
Чуть его что испугало,
Прячется под одеяло.
(Появляются в окне.)
У-у! (Убегают.)
Мать (встает, идет к окну). Вот поймаю да так отлупцую, что помнить будете, пакостники эдакие! (Повернувшись.) Это тоже Пересы!
Пауза.
Рабочий. Раньше ты играл в карты, Хосе. Перекинемся?
Мать садится к окну. Мальчик находит карты, и они начинают игру.
Ты и теперь еще плутуешь?
Мальчик (смеется). А что, разве бывало?
Рабочий. Да, мне так казалось. На всякий случай, дай сниму. Значит, все позволено! На войне ведь хитрость допускается, не так ли?
Мать недоверчиво смотрит на рабочего.
Мальчик. Эх, плохой козырь.
Рабочий. Очень мило, что ты мне сказал... Эге, у него-то, оказывается, козырный туз! Ты меня обманул, не слишком ли дорого тебе это обойдется? Твоя пушка отстреляла, теперь вступят мои пулеметчики. (Бьет его карты.) Так-то бывает! Смелость - это хорошо, сын мой. Ты смел, но пока еще неосторожен!
Мальчик. Риск - благородное дело.
Мать. Такие поговорки у них от отца. "Благородный человек должен рисковать". Что?
Рабочий. Да, нашими жизнями. Дон Мигель де Ферранте в один присест проиграл семьдесят крестьян какому-то полковнику. Бедняга разорился и остаток своих дней довольствовался всего двенадцатью слугами... Смотри пожалуйста, он ходит с козырной десятки!
Мальчик. Делать нечего. (Берет взятку.) Это был мой единственный шанс.
Мать. Они все такие. Его отец прыгал в воду, если сеть запутывалась.
Рабочий. Может, у него была одна только сеть.
Мать. Но и жизнь у него была только одна!
В дверях появляется парень в форме народной милиции; голова его
забинтована, рука на перевязи.
Входи же, Паоло!
Раненый. Вы сказали, я могу прийти еще раз на перевязку, сеньора Каррар.
Мать. Все опять промокло! (Выбегает.) Рабочий. Где это тебя угораздило? Раненый. У Монте Сольюве.
Мать возвращается с рубахой; разрывает ее на куски, меняет повязку,
но ни на минуту не спускает глаз с сидящих за столом.
Мать. Ты опять работал!
Раненый. Только правой рукой.
Мать. Тебе же сказано, этого нельзя делать!
Раненый. Да-да... Они говорят, что сегодня в ночь прорвутся. А у нас больше нет пополнений. Может, уже прорвались?
Рабочий (с тревогой). Нет, не думаю. Было б слышно по канонаде.
Раненый. Верно!
Мать. Тебе не больно? Ты скажи. Я ведь не училась на сестру. Стараюсь как могу.
Мальчик. Под Мадридом они не пройдут.
Раненый. Неизвестно.
Мальчик. Нет, известно.
Раненый. Это хорошо. А вы, сеньора Каррар, опять изорвали совсем крепкую рубаху! Не нужно было этого делать!
Мать. Хочешь, чтоб я забинтовала тебя грязной тряпкой?
Раненый. У вас ведь и у самих не очень-то густо.
Мать. Пока есть, так есть. Ну вот. Но для второй твоей руки уже не найдется.
Раненый (смеется). Значит, в следующий раз буду осторожней! (Встает, рабочему.) Только б они не прошли, мерзавцы! (Уходит.)
Мать. Какая пальба!
Мальчик. А мы ловим рыбу.
Мать. Будьте довольны, что у вас еще кости целы.
С улицы, то нарастая, то удаляясь, доносится шум проезжающих грузовиков
и пение. Рабочий и мальчик подходят к окну и выглядывают.
Рабочий. Это интернациональные бригады. Их перебрасывают в Мотриль на фронт.
Слышна песня батальона Эрнста Тельмана "Далеко она, родная страна..."
Это немцы.
Слышно несколько тактов "Марсельезы".
Французы.
"Варшавянка".
Поляки.
"Бандьера росса".
Итальянцы.
"Hold the Fort".
Американцы.
"Los cuatros generales".
А это наши.
Шум грузовиков и пение затихает. Рабочий и мальчик опять подходят к столу.
Сегодняшняя ночь все решит... Ну, мне пора. Это была последняя партия, Хосе.
Мать (подходя к столу). Кто же выиграл?
Мальчик (гордо). Он.
Мать. Так, значит, не стелить тебе?
Рабочий. Нет, мне надо идти. (Продолжает сидеть.)
Мать. Кланяйся Росе. И пусть не сердится. Никто не знает, что нам предстоит.
Мальчик. Я провожу тебя немного.
Рабочий. Не надо. Мать (высовывается в окно). Ты, верно, хотел бы повидать Хуана?
Рабочий. Да, очень. Но он ведь не скоро вернется?
Мать. Он довольно далеко. Почти у самого мыса. (Обернувшись.) Можно позвать его.
В дверях появляется молоденькая девушка.
Мальчик. Здравствуй, Мануэла! (Тихо, рабочему.) Это подруга Хуана Мануэла. (Мануэле.) Это дядя Педро.
Девушка. Где Хуан?
Мать. Хуан работает.
Девушка. А мы думали - вы отвели его в детский сад играть в мячик.
Мать. Нет, он рыбачит. Хуан рыбак.
Девушка. А почему он не явился на собрание в школу? Там были и рыбаки.
Мать. Нечего ему там делать.
Мальчик. А что за собрание?
Девушка. Мы решили, что все, кто может, уйдут на фронт еще сегодня ночью. Но вы ведь знали, в чем дело. Мы известили Хуана.
Мальчик. Этого не может быть! Тогда Хуан ни за что бы не выехал. Или они тебе сказали, мать?
Мать молчит. Она по пояс залезла в печь.
Она просто не передала ему! (Матери.) Теперь я знаю, почему ты послала его рыбачить!
Рабочий. Тебе не следовало этого делать, Тереса.
Мать (выпрямившись). Бог дал каждому свое дело. Мой сын - рыбак.
Девушка. Вы что ж, хотите, чтобы над нами вся деревня смеялась? Куда б я ни пошла, на меня указывают пальцами. Я уже имени Хуана слышать не могу. Да что вы вообще за люди?
Мать. Мы бедные люди.
Девушка. Правительство призвало всех боеспособных мужчин взяться за оружие. Не уверяйте, что вы этого не читали!
Мать. Я читала это. Но правительство правительством, а на живодерню нас сволокут. Ну я-то уж добровольно своих детей на живодерню не свезу.
Девушка. Нет! Вы ждете, когда их поставят к стенке. Подобной глупости свет не видел. Такие, как вы, и виноваты, что дело зашло так далеко и этот негодяй Льяно смеет разговаривать с нами подобным тоном!
Мать (нерешительно). Я не потерплю таких слов у себя в доме.
Девушка (вне себя). Она уже сейчас радуется за генералов!
Мальчик (с досадой). Нет! Но она не хочет, чтобы мы сражались. 288
Рабочий. Хочешь остаться в стороне, а? Мать. Я знаю, вы хотите сделать из моего дома гнездо заговорщиков. Пока не увидите Хуана у стенки, не успокоитесь!
Девушка. И это о вас говорили, что вы помогали мужу, когда он поехал в Овьедо!
Мать (тихо). Придержите язык! Я не помогала мужу. Уж в таком-то деле наверно! Я знаю, на меня наговаривают, но это все ложь. Грязная ложь! Это каждый может подтвердить.
Девушка. На вас вовсе ничего не наговаривают, сеньора Каррар. Об этом говорят с глубоким уважением. Всей деревне известно, что Карло Каррар был героем. Но ему пришлось, верно, ночью улизнуть из дому. Теперь мы это знаем.
Мальчик. Мой отец не улизнул из дому, Мануэла.
Мать. Молчи, Хосе.
Девушка. Передайте вашему сыну, что я не хочу иметь с ним ничего общего. И пусть не обходит меня стороной, пусть не боится, что спрошу, почему это он еще не там, где должен быть. (Уходит.)
Рабочий. Напрасно ты отпустила девушку. Прежде ты не поступила бы так, Тереса.
Мать. Я все та же. Они, наверно, поспорили, что вытолкнут Хуана на фронт. Я его кликну домой. Или позови-ка его ты, Хосе! Нет, постой, лучше я сама пойду. Я скоро вернусь. (Уходит.)
Рабочий. Послушай, Хосе, ты же не дурак, тебе не нужно все разжевывать. Короче, где они?
Мальчик. Что?
Рабочий. Винтовки!
Мальчик. Отцовские?
Рабочий. Должны же они быть здесь. Ведь не мог он взять эти штуки с собой в поезд, когда уезжал.
Мальчик. Ты пришел за ними?
Рабочий. А то зачем же?
Мальчик. Она никогда не отдаст их. Она их спрятала.
Рабочий. Где?
Мальчик показывает в угол комнаты.
Рабочий (встает и хочет подойти туда, но, услышав шаги, быстро садится). Молчок!
Мать входит с местным священником. Это высокий, плотный мужчина в сильно
поношенной сутане.
Священник. Добрый вечер, Хосе! (Рабочему.) Добрый вечер!
Мать. Это мой брат из Мотриля, падре.
Священник. Рад познакомиться. (Матери.) Должен извиниться, что опять прихожу к вам с просьбой. Не могли бы вы завтра в обед зайти к Турильосам? Там дети остались одни, мать ушла к мужу на фронт.
Мать. С удовольствием.
Священник (рабочему). Что привело вас в наши края? Я слышал, из Мотриля сюда уже трудно добираться?
Рабочий. Здесь пока совсем тихо, а?
Священник. Простите? Да.
Мать. Мне кажется, падре спросил, что привело тебя сюда?
Рабочий. Хотелось повидаться с сестрой.
Священник (ободряюще смотрит на мать). Это прекрасно, что вы решили повидаться с сестрой. Вы уже, наверно, заметили, что ей живется нелегко!
Рабочий. Надеюсь, она хорошая прихожанка?
Мать. Выпейте стакан вина. Падре заботится о детях, чьи родители ушли на фронт. Вы, верно, опять целый день на ногах? (Ставит перед священником кувшин с вином.)
Священник (садится, берет кувшин). Хотел бы я знать, кто оплатит мне мои башмаки.
В эту минуту у Пересов опять заговорило радио. Мать хочет закрыть окно.
Оставьте окно открытым, сеньора Каррар! Они видели, как я вошел сюда. Они в обиде на меня, что я не на баррикадах, и они время от времени угощают меня этими речами.
Рабочий. Вам это очень мешает?
Священник. Откровенно говоря, да. Но окно вы можете оставить открытым.
Голос генерала. ...Но всем известна дьявольская ложь, которой эти господа пытаются очернить национальное дело. Мы не платим господину епископу Кентерберийскому так хорошо, как красные, зато можем назвать ему десять тысяч священников, которым его уважаемые друзья перерезали глотки. Да будет известно этому господину, даже если мы не подкрепляем наши слова чеком, что национальная армия при своем победоносном продвижении находила множество складов бомб и пулеметов, но нигде ни одного оставшегося в живых священника.
Рабочий протягивает священнику пачку сигарет. Священник, который вообще
не курит, улыбаясь, берет сигарету.
Хорошо, впрочем, что правое дело побеждает и без господ епископов, пока оно опирается на превосходные самолеты. На таких людей, как генерал Франко, генерал Мола...
Передача резко обрывается.
Священник (добродушно). Слава богу, Пересы сами не выдерживают больше трех фраз! Я считаю, что такие речи не могут произвести благоприятное впечатление.
Рабочий. Тем не менее мы слышали, что и Ватикан распространяет подобное вранье.
Священник. Это мне неизвестно. (Удрученно.) По-моему, не дело церкви представлять черное белым, а белое черным.
Рабочий (поглядывая на мальчика). Конечно, нет.
Мать (быстро). Мой брат сражается в рядах милиции, падре.
Священник. С какого участка фронта вы пришли?
Рабочий. Из Малаги.
Священник. Там ужасно, да?
Рабочий молча курит.
Мать. Брат не считает меня доброй испанкой. Он хочет, чтобы я отпустила Хуана на фронт.
Мальчик. И меня тоже! Мы должны быть на фронте!
Священник. Вы знаете, сеньора Каррар, что по совести и разумению моему я считаю ваше поведение правильным. Низшие служители церкви во многих местностях поддерживают законное правительство. Из восемнадцати епархий Бильбао семнадцать объявили о своей верности правительству. Немало моих собратьев сражается на фронте. Некоторые уже пали.

Брехт Бертольд - Винтовки Тересы Каррар => читать онлайн книгу далее