А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Кроме того, Петр неусыпно трудился над улучшением внутреннего управления государством и над искоренением злоупотреблений в различных сферах. С этой целью Петр предпринял целый ряд преобразований в России, затронув практически все стороны русской государственной, общественной и народной жизни.
Преобразования Петра
Одним из наиболее важных преобразований в отношение внутреннего государственного строя было учреждение двух высших правительственных органов: Святейшего Синода и Правительствующего Сената.
Синоду было передано управление всей русской Церковью, и это коллегиальное учреждение заменило собой власть патриарха, так как Петр после смерти патриарха Адриана (1700 г.) не пожелал избрания нового. Синоду же вверены были заботы о распространении образования в среде духовенства и вменено в обязанность издание книг религиозно-нравственного содержания.
Прежняя Боярская Дума (высшее государственное учреждение при царях московских) и прежние приказы, ведавшие отдельными направлениями государственного управления и государственного хозяйства, были заменены Правительствующим Сенатом и коллегиями. Сенат представлял собой высший суд и высший контрольный орган, наблюдавший за общим ходом дел в государстве, за государственными доходами и расходами, а главное – за исполнением законов и царских указов во всем Российском государстве.
В административном отношении все государство было разделено на губернии, а губернии – на провинции. Каждому из сословий дано некоторое определенное устройство. Определенный образовательный ценз был признан необходимым для поступления на службу, и, таким образом, являлся обязательным для всего дворянства, которому по воле Петра приходилось всю жизнь посвящать службе государственной – военной или гражданской. Этим же была вызвана необходимость и в организации школ, как начальных и образовательных, так и специальных, и только при Петре всем сословиям одинаково был открыт доступ к образованию.
Наряду с этими важными государственными преобразованиями, Петр успел создать в России сильную, постоянную армию, обученную регулярному строю, и флот, который еще при его жизни заявил о себе громкими победами. Обратив внимание на положение государственных финансов, Петр сумел увеличить государственные доходы и всеми силами старался изыскать новые источники их приобретения, заботился о развитии промышленности и торговли, поощрял частную предприимчивость, прокладывал в государстве новые пути сообщения, сухопутные и водные, сам вникал во все мелочи городского порядка, благоустройства и общественной безопасности. Важная перемена была произведена Петром и в семейной жизни русского народа – он положил конец затворничеству русской женщины и ввел ее в общество, чем в значительной степени способствовал общему смягчению нравов.
Одним словом, Петр вывел Россию на новый путь развития и сближения с Европой настолько смело и твердо, дал такой сильный толчок развитию русской жизни в этом направлении, что уже никакими усилиями нельзя было вернуть русский народ к прежним допетровским порядкам и прежним воззрениям.
Сподвижники Петра
Немало способствовало успешному проведению в жизнь преобразований Петра Великого то обстоятельство, что он сумел окружить себя людьми, горячо ему преданными и твердо убежденными в пользе преобразовательной деятельности государя. Великий реформатор России постепенно создал вокруг себя круг сподвижников, отчасти – из тех иноземцев, которые окончательно поселились в России и всю жизнь свою посвятили своему новому отечеству. Среди этих новых людей были выдающиеся деятели, умные талантливые, великолепно образованные. В их числе были и проповедники, и воины, и государственные деятели. Из проповедников особого внимания заслуживает Феофан Прокопович, образованнейший богослов и остроумнейший писатель, который в своих проповедях и сочинениях разъяснял важнейшие государственные мероприятия Петра. В числе сподвижников Петра, ведущих свое происхождение из старинной русской знати, первое место занимал фельдмаршал граф Борис Петрович Шереметев, братья – князья Голицыны, Дмитрий и Михаил Михайловичи, князь Куракин и знаменитый русский дипломат Бестужев. Из низших слоев общества происходили три выдающихся деятеля: Шафиров, Ягужинский и Меншиков. Первый вышел из подьячих Посольского приказа и достиг высших государственных должностей. Ягужинский происходил из торгового сословия, а впоследствии, при учреждении Сената, был первым его генерал-прокурором. Меншиков был в ранней юности простым разносчиком, затем поступил в «потешные» полки юного царя Петра, понравился ему, заслужил его доверие и быстро достиг высших почестей, княжеского достоинства и первостепенного государственного значения. Как человек умный и необычайно способный, Меншиков действовал с равным успехом и на гражданском, и на военном поприще (Петр был ему в значительной степени обязан Полтавской победой) и после кончины Екатерины I был некоторое время даже правителем государства, в период несовершеннолетия Петра II.
Сподвижники Петра:
Граф Ф. А. Головин. Граф Б. И. Шереметев. Светлейший князь А. Д. Меншиков. Граф Брюс. Граф Г. И. Головкин.
Семья Петра. Его наследники
В своей семье Петру довелось пережить тяжелые испытания. После развода со своей первой супругой еще в ранней молодости (после возвращения из первой поездки за границу), Петр не имел возможности, среди постоянных тревог и забот, заняться воспитанием своего сына, царевича Алексея Петровича. Люди, окружавшие царевича в юности, были враждебно настроены против Петра и сумели внушить царевичу свою нелюбовь к Великому Преобразователю и его деятельности. Царевич постоянно занимал по отношению к отцу пассивную оппозицию, уклонялся, по возможности, от участия в государственных делах, и, наконец, решился даже вступить в открытую борьбу с отцом. Он бежал за границу, ко двору германского императора Карла VI, и отдался под его защиту. Петр сумел вернуть сына в Россию и поступил с ним чрезвычайно сурово: предал его суду, состоящему из высших сановников государства, которыми царевич был приговорен к смертной казни, но он скончался раньше исполнения приговора от тех волнений и нравственных мучений, которые перенес во время розыска (26 июня 1718 г.).
От второго брака Петра не осталось наследников мужского пола: права наследования престола перешли сначала к его внуку, Петру II, а потом к его дочерям, Анне и Елизавете.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Европейские государства после заключения мирных договоров и до вступления на королевский престол Пруссии Фридриха II

1720—1740 гг.
Вслед за великими войнами, на которых было сосредоточено внимание всей Европы, наступили два десятилетия сравнительно мирного времени, но затем с 1740 года начинается снова бурный период. За минувшие два десятилетия границы и состав европейских государств приобрели тот самый вид, в каком застигла их французская революция, а именно: 1) Великобритания; 2) Франция; 3) Габсбургская монархия с Венгрией, Богемией и австрийскими (бывшими испанскими) Нидерландами, с ее владениями в Италии, Сардинией, Миланом, Неаполем во главе с императором, и, наконец, 4) Великая Российская империя, которая уже и тогда была предметом опасений со стороны Западной Европы. И без того уже грандиозная по своим размерам, Россия еще шире раздвинула свои пределы за счет владений Турции и Швеции и в последней войне получила самую крупную долю в добыче.
Кроме этих главных государств, в Европе было еще немало второстепенных, находящихся в упадке или в стадии развития. Таковы были, например, Нидерланды, Швеция, Дания и новое королевство Пруссия, еще не распавшаяся, но уже сильно расшатанная Польская республика со своими правами свободных выборов, с господством дворянского сословия, быстро разрушающаяся Османская империя, государства Пиренейского полуострова, Португалия и некогда грозная, но уже лишенная прежней своей мощи – Испания. Италия в то время состояла из множества мелких владений, из которых наиболее выдающимся был Пьемонт – еще юное королевство, во главе которого стоял Савойский правящий дом, получивший по Утрехтскому миру Сардинию, на которую Австрия обменяла Сицилию в 1720 году. Эти разрозненные государства назывались государственной системой и даже шла речь о равновесии европейских держав и нечто подобное, действительно, начинало проявляться после неудачного для Франции исхода испанской войны.
Религия все еще играла важную роль в политике, однако даже в окружении Людовика XIV все были поражены необычайным явлением: во время войны за Испанское наследство, Господь оказывал помощь «еретикам» и «узурпаторам» – Нидерландам и Англии. С другой стороны, и понятие национальности еще не вполне определилось, хотя уже и возможно было наметить три главные группы ее: романскую, славянскую и германскую.
Франция. Конец царствования Людовика XIV
Людовик XIV – самый типичный представитель своей эпохи – прожил еще два года после заключении Утрехтского договора. Последние десять лет его царствования были несчастливы для его государства, особенно же плохо пришлось ему в 1705-1707 году, когда ясно обозначился упадок того могущества, которое Людовик успешно созидал в первое время своего царствования. Чтобы добыть средства на ведение злополучной войны за испанский престол, приходилось пускаться на всевозможные ухищрения: налоги, установление должностей, за которые платились известные взносы, сдачу земель в аренду, выпуск новой монеты и кредитных билетов. Финансовые затруднения одолевали, и из них так и не могло уже выбраться это некогда богатейшее из европейских государств: они и послужили позднее поводом к революции. Борьба с янсенистами вспыхнула снова, но не имела теперь большого значения, так как сам король, подчинившийся влиянию госпожи де Ментенон, ревностной католички, и подружившейся с папой, быстро подавил янсенистское движение, ненавистное для него, как и всякое другое проявление свободомыслия.
Папская же власть и дух католицизма не допускали проявления посторонней воли. В 1713 году обнародована была папская Булла «Unigenitus», в которой был наложен запрет на «Новый Завет» янсенистов – издание Кенеля («Paschasius Quesnel»), одобренный даже архиепископом города Парижа – Ноайлем. Книга эта встретила сильный отпор со стороны иезуитов, а 101 выдержка из нее, были преданы папой проклятию. Как это ни странно, между ними оказались и такие, которые почти слово в слово совпадали с некоторыми изречениями Св. Писания и творений Святых Отцов. Влияние благочестия госпожи де Ментенон на короля совершенно перевернувшего весь уклад его личной и официальной жизни, по ее указаниям, объясняется, пожалуй, выражением итальянцев, которые смотрели на Людовика, как на человека «molto pio, e non molto dotto» («очень набожного, но не очень ученого»). При дворе воцарилась скука и строгий этикет, сторонницей которого была умная и набожная до ханжества вдова Скаррона – всесильная госпожа де Ментенон.
Французское общество было строго разделено на классы, к высшему из которых принадлежали дети и внуки самого короля, затем шли принцы крови, класс которых начинался с детей внуков французского королевского дома; затем шли незаконнорожденные дети Людовика XIV, воспитание которых было поручено госпоже де Ментенон,– в то время вдове Скаррона, одного из второстепенных поэтов этой блестящей эпохи. Родилась она в 1635 году и уже в зрелом возрасте, благодаря своему скромному месту воспитательницы, сумела выдвинуться и заслужить дружбу и любовь величайшего из государей того времени, а в 1685 году, пятидесяти лет от роду, сочеталась с ним тайным браком. Она придерживалась до того строгой формальности, что при дворе даже в точности соблюдались и такие мелочи, как, например, присутствие или отсутствие при титуле определенного члена «1е» или «la»: «Madam la Duchesse d'Orleans» или же: «Madame (?) Duchesse d'Orleans». Несоблюдение такого пустяка нередко влекло за собой серьезную немилость.
Помимо всего этого, Людовик XIV до конца своей жизни оставался энергичным и заботливым деятелем, всемерно радеющим за интересы своего государства; в натуре его не было мелочности; он обладал способностью ясно обобщать факты и здраво смотреть на их настоящие и будущие условия. Будущее Франции не внушало ему ни малейших опасений до злополучного 1711 года, когда счастье его покинуло. Помимо неудач в войне, Людовика постигло ужасное бедствие: в апреле этого года скончался его пятидесятилетний сын – Дофин, а вслед за тем, с 1711 года по февраль 1712 года умерли все его прямые наследники: сын Дофина (внук Людовика XIV), герцог Бургундский, воспитанник Фенелона,– человек строгой нравственности, прекрасный муж и семьянин; но еще раньше умерла его жена от кори и один из сыновей; от горя по любимой супруге скончался (также от кори) сам Дофин, а вслед за ним и второй его сын. Все эти смерти, приключившиеся в феврале 1712 года возложили на главу пятилетнего, единственного оставшегося в живых правнука короля, будущую корону Франции. В 1714 году умер и ближайший его дядя – третий внук Людовика XIV, герцог Беррийский; второй, Филипп V, как нам известно, отказался от всяких притязаний на престол Франции, и потому право регентства перешло к герцогу Филиппу Орлеанскому.
Людовик XV. Герцог Орлеанский – регент Франции. 1715 г.
Людовик XV. С гравюры Ж. Г. Вилля
Людовик XIV скончался 10 сентября 1715 года на семьдесят седьмом году жизни после долголетнего царствования, преисполненного славы и блеска. Во многом этот блеск был только кажущийся, но во многом и действительный. Наружная сторона его разрослась, как нам известно, до грандиозных размеров; в душе же, Людовик XIV, «Король Солнце» («Le Roi Soleil»), как он сам себя величал, признавал его лишь настолько, насколько он был связан с его собственной особой. Как ни преданы были своей вере французы, их вера не имела ничего общего с Евангельским учением, с учением кротости и милосердия. Это было особенно заметно в отношениях и воззрениях самого короля, весьма напоминавшего собой (несмотря на всю свою цивилизованность) тип восточных деспотов.
Преемником его был его малолетний правнук Людовик XV (1715 – 1774 гг). Регент Франции, Филипп Орлеанский, был человек умный и властолюбивый. Он вполне полагался (и мог, действительно, полагаться) на свою личную рассудительность, и потому не соблюдал в управлении страной никаких требований или указаний, которые Людовик XIV оставил в своем завещании для ограничения регента.
Насколько Филипп был умен, настолько же был и распущен в своих нравственных и религиозных воззрениях; насколько при дворе Людовика XIV господствовала чопорность и благочестие, доходившее до ханжества, настолько при дворе его юного преемника царили безнравственность и легкомыслие. Последнее, впрочем, принесло даже некоторую пользу, так как регент Филипп возвратил свободу заключенным янсенистам, осужденным папской буллой «Unigenitus», и прогнал от себя иезуитов, в числе которых был и последний из духовников Людовика XIV, отец ле Телье. Своим главным советником и, так сказать, соправителем, Филипп избрал бывшего своего учителя, аббата (а вскоре после того уже и кардинала) Дюбуа, настолько же умного и настолько же испорченного человека, как и его питомец.
Расстройство финансов, сильно пострадавших за последнее царствование, привело к серьезной попытке введения новой финансовой системы. Она была поручена некоему шотландцу, Джону Лоу, который прибыл в Париж в 1716 году и сумел убедить правителя в неоспоримых преимуществах своего особого финансового плана, вполне ясного для нас как своими преимуществами, так и крупными недостатками. Лоу, который действительно глубже других вникал в запутанный вопрос о денежном обращении, исходил в своей системе из принципа кредита и введения его в общий строй финансов государства, который он находил «более важным, нежели открытие обеих Индий», а свои вычисления основывал на той идее, что стоимость банковских обязательств смело может вдесятеро превышать наличность банка, а стоимость акций любого торгового товарищества – представлять ценность, вчетверо большую, чем все его имущество.
В этом именно смысле, на основании преувеличения идеи, в основе совершенно верной, был учрежден банк и основана большая торговая компания – на акциях. Опорой последней должны были служить заморские владения и торговые дела Франции, которыми, как совершенно правильно предполагалось, надлежало в будущем воспользоваться в гораздо более усиленной степени, нежели им пользовались до того времени. Жажда наживы до бесконечности преувеличила надежды на те сокровища, которые предстояло добыть на берегах Миссисипи и в Луизиане, в Ост-Индии или в Африке.
Вскоре предприимчивый шотландец был удостоен почетного звания «генерал-контролера» финансов, ради получения которого он перешел в католичество. Торговая компания, акции которой стали раскупаться нарасхват, приняла участие в откупе государственных доходов и таким образом могла ссудить государству 1200 миллионов за весьма умеренный процент, вследствие чего правительство могло погасить некоторые из своих старых займов, по которым уплачивались более высокие проценты. Возвращенные по этим займам деньги, в большей своей части, были обращены прежними кредиторами на покупку новых миссисипских акций, которые вследствие этого стали быстро возрастать в цене. Все захотели участвовать в барышах компании, стали покупать акции, брать их в качестве залога,– увлечение приняло громадные размеры; в то же время выпущено было и огромное, ни с чем не соразмерное количество банковых билетов, и мимолетное изобилие денег привело к весьма важному в политическом смысле замыслу – задумали выкупить покупные должности, уплатив обладателям права на них известную сумму, дабы вновь возвратить государству право произвольного распоряжения этими должностями...
Но до этого дело не дошло – все предприятие было подорвано правительственным распоряжением, по которому никто не имел права держать дома наличными деньгами сумму, превышающую 500 ливров. Этим распоряжением, совершенно во вкусе XVIII века, хотели искусственно поддержать курс бумажных денег, выпущенных в огромном количестве. Но в сущности оно-то и навело всех на сомнение в возможности получения полной суммы по всем выданным обязательствам. Притом же и большие торговые предприятия не приносили ожидаемых барышей: когда же, вскоре, вопреки всем представлениям и доводам Джона Лоу, ценность банковых билетов была понижена наполовину – наступил полный крах предприятия. Все очнулись от ослепления, стали осаждать банк требованиями, и оказалось, что банк не в состоянии уплатить всем. Насколько велико было бедствие, можно судить по тому, что не было уплачено заявленных обязательств на 2000 миллионов франков! Лоу вынужден был бежать; регент, некоторые из его приближенных и те немногие, что были поумнее других, воспользовались суммами банка для уплаты своих долгов, и даже кое-что полезное было сделано на эти суммы: государство же значительно снизило тягость своих долгов, черпая средства из оборотов банка.
Монета, отчеканенная в качестве насмешки над Джоном Лоу
Кардинал Дюбуа
Как внешнюю, так и внутреннюю политику Франции, Филипп-правитель и его соправители вели довольно удачно. По церковному вопросу они сошлись с папой, в силу необходимости, на таком компромиссе: янсенистов не притесняли и даже не преследовали возрождение протестантизма. С Англией пришли к выгодному соглашению и Тройственный союз против Испании, с присоединением к нему теперь Австрии, обратился в «четверной», так как испанцы стали слишком высокомерничать, а у французского королевского дома явилась своего рода зависть к родственному французской династии Филиппу V, Анжуйскому.
Испания. Филипп V
С вступлением Филиппа V на испанский престол началась в Испании новая династия. Он царствовал с 1701 по 1746 год и за это время сильно поднялось национальное чувство испанцев, ободренных своими успехами над союзниками перед окончательным утверждением своего короля на престоле. Народ имел полное основание любить своего государя: Филипп V был не только благочестивый, но и на деле богобоязненный и строго нравственный человек.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73