А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Весьма необходимой и полезной помощью Фридриху служили английские деньги: парламент утвердил бюджет на содержание 45-тысячной сухопутной армии, а Вестминстерский договор о нейтралитете был обращен в союзный договор с ежегодной уплатой Фридриху по одному миллиону фунтов стерлингов. Состав всей армии, находившейся в его непосредственном распоряжении, равнялся 150 000 человек полевых войск и 50 000 гарнизонных, что было громадным количеством для государства с населением, немного превышавшим 5 миллионов, и вся доходность которого не доходила ежегодно и до 36 миллионов марок.
Битва под Прагой, 1757 г.
В 1757 году Фридрих мог ожидать вторжения с четырех сторон. Вторжение шведов представлялось маловероятным, да и не представляло серьезной опасности. Гораздо более опасался Фридрих готовившегося русского вторжения в лице 100-тысячной армии. Фридрих выслал против этой армии своего старого генерала Левальда с 30-тысячным войском. Против французов, рано выступивших в поход, были выставлены английские, ганноверские, гессенские и готские полки с пятью тысячами пруссаков. Этой смешанной армией командовал английский принц, герцог Кумберлендский. Для действий против шведов оставались 4000. Австрийское вторжение, очевидно, следовало предупредить, и Фридрих, лично командуя своими главными силами, направился против своего опаснейшего врага. Он вступил в Богемию 18 апреля, имея 117 000 человек, которые двигались тремя колоннами: первую вел сам курфюрст саксонский, вторую Шверин, наступая из Силезии, третью принц Брауншвейг-Беверн, следуя из Лаузица. Австрийцам пришлось отступить к Праге, предоставив продовольственные склады в Северной Богемии пруссакам, которые и забрали их один за другим. На горе Жижке, к востоку от Праги, стояла австрийская армия в числе 60 000 человек, под командой Броуна и герцога Лотарингского, которому даже и теперь был поручен такой ответственный пост в силу династического непотизма... Позиция австрийцев была выгодна, и они ждали вскорости еще 30 000 человек подкрепления под начальством Дауна. Фридрих не стал откладывать дела до его прибытия, успев стянуть к себе до 6 мая, 64 000 человек. Сделанная им рекогносцировка указала на возможность атаковать правое крыло неприятеля у Штербоголя, на юге возвышенности.
Генерал Броун
Фельдмаршал граф Даун. Гравюра работы Нильсона
Граф Шверинский, генерал-фельдмаршал, павший в битве под Прагой
Гравюра работы Э. Генне с портрета работы И. Г. Странца; внизу – апофеоз работы Б. Боде
В наступившей кровавой битве пал 73-летний фельдмаршал Шверин, с юношеским пылом бросившийся вперед со знаменем в руке во главе своего полка; но победа осталась за Фридрихом, хотя стоила ему громадных жертв. Австрийцы потеряли в этот день 24 000 человек, по другим источникам, 13 000 человек, но и убыль пруссаков равнялась 18 000 человек или, по самому умеренному счету – 12 000 человек. Притом город все же не был взят и побежденные были только отброшены в него. Необходимо было приступить к осаде; однако, несмотря на всю поспешность, с которой велись осадные работы, они требовали известного времени, а между тем Даун усилил свою армию бежавшими с Жижки до 60-тысячного состава, и небольшой отряд Беверна, оставленный для наблюдения за ним, не мог препятствовать его дальнейшим движениям, поэтому Фридрих решил сам атаковать Дауна и этим обеспечить себе дальнейшую осаду богемской столицы.
Битва при Колине
Даун стоял близ Кутной горы, потом занял крепкую позицию слева от Эльбы, между двумя большими селами на большой дороге из Праги в Вену, Планианом (к западу от дороги) и Колином (к востоку). Фридрих атаковал его в этом месте 18 июня после полудня. План был хорошо рассчитан, но бой затянулся до вечера, без перевеса в ту или другую сторону. Даун решился наконец прекратить дело и написал карандашом записку, которую послал к своим генералам: «Отступление к Суходолу». Но один саксонский подполковник, лучше понимая положение вещей, позволил себе задержать эту записку; и несколько случайностей, две-три отдельные ошибки слишком поусердствовавших прусских командиров, последняя атака австрийцев на утомленное левое крыло пруссаков, решили дело против Фридриха, который поздним вечером решился на отступление. Даун его не преследовал, но потери пруссаков были велики: Фридрих лишился 8000 человек своего отборнейшего войска, 45 орудий, 22 знамен и, что было ему больнее всего, видел разрушение своего грандиозного плана: покончить разом войну «ударом в самое сердце» австрийской монархии. Пришлось также снять осаду Праги; это было совершено чрезвычайно быстро, дельно и спокойно, как делалось и все в армии Фридриха. Велика была радость Австрии при этой первой действительной победе над пруссаками и их королем. Восхищенная императрица учредила даже по этому случаю новый орден «Марии Терезии», первый знак которого был возложен ею на счастливого вождя, Дауна. Германия тоже ожила. После сражения у Праги прусский полковник Майр с небольшим отрядом из 1300 человек пехоты и 200 гусар с 5 орудиями нагнал страху на всю Южную Германию, остановил даже вооружавшееся по распоряжению рейхстага в Регенсбурге, «подвижное германское ополчение»: теперь и он отступал; всюду настроение изменялось. Фридрих ушел обратно к Лейтмерицу (на правом берегу Эльбы), в Северной Богемии. Обстоятельства должны были решить, откуда грозила ему наибольшая опасность и против которого из врагов требовалось ему обратить, прежде всего, свои силы.
Западный театр войны: Гастенбек
Известия с других театров войны были тоже весьма неблагоприятны. Большая французская армия, угрожавшая с запада, в количестве 110 500 человек, перешла Рейн и двинулась на Везель, который даже не защищался. Но это войско шло медленно, из-за недостатка продовольственных складов, передвижных средств, денег и единства в распоряжениях. Главным делом, или побочным, но возведенным в главное версальскими льстецами, было доставление высокого поста принцу Субиз, который пользовался покровительством маркизы Помпадур. Пока главная французская армия, под начальством маршала д'Эстрэ, подвигалась к Вестфалии, Субизу был отделен особый корпус в 25-30 тысяч человек для вторжения в Саксонию. Д'Эстрэ встретился с герцогом Кумберлендским 26 июля 1757 года при Гастенбеке, на правом берегу Везера. Сражение было очень своеобразно: французский маршал, уже отдав приказ к отступлению, узнал, что и неприятель отступает, и что, следовательно, победа за французами. В августе его сменил герцог Ришелье, царедворец и столь же неспособный начальствовать армиями, как и герцог Кумберлендский, но действия этих удивительных стратегов все же привели к заключению договора, устроенного при посредстве Дании и известного под названием Конвенции Цевенского монастыря (8 сентября). Война прекратилась; войска союзников (гессенцы, брауншвейгцы и проч.) были распущены по домам; остальные заняли Стаде или, за ненадобностью здесь, перешли на правый берег Эльбы. Но эта конвенция страдала крайней неопределенностью; в ней не обозначались сроки для выполнения известных условий и передвижений войск. Продовольствие французских войск было обеспечено и герцог Ришелье, которому, по-видимому, была по сердцу сентиментально-человеколюбивая роль, за что он и получил похвальный рескрипт от Фридриха, остался в пределах Гальберштедтской области, не предпринимая ничего далее.
Северный театр войны: Грос-Егерндорф
Русская армия в количестве 80 000 человек двинулась в поход в мае и направлялась к Восточной Пруссии через Польшу и Литву. Мемель, который защищали 800 человек гарнизона, был вынужден капитулировать (5 июля). В августе прибыл к армии главнокомандующий, Апраксин, способный и распорядительный военачальник, который, однако, не мог удержать свою легкую конницу – казаков, калмыков и татар – от весьма хищного и своевольного хозяйничанья на неприятельской территории. Престарелый генерал-фельдмаршал Левальд с 24 000 войска попытался атаковать позицию 80-тысячной русской армии при Грос-Егерндорфе, но потерпел жестокое поражение и вынужден был к отступлению. Все ожидали, что Апраксин будет его преследовать и двинется быстро вперед; но, к крайнему изумлению Фридриха, Апраксин, тотчас после одержанной им победы, вдруг отступил в Польшу. Оказалось, что Апраксин действовал в данном случае по тайному указанию канцлера Бестужева, напуганного внезапной болезнью императрицы Елизаветы, и опасался перемены в русской политике, которая должна была неминуемо произойти в случае кончины Елизаветы, так как наследник престола (Петр III) был сильно расположен к Фридриху. Государыня, разгневанная таким самовольным способом действий канцлера Бестужева, приказала немедленно предать суду и его, и Апраксина; затем она продолжала войну с Фридрихом еще в течение целых пяти лет, и эта кампания замечательна тем, что здесь начали свое военное поприще двое великих русских полководцев – Румянцев и Суворов.
Имперская армия
Вследствие удачного боя при Колине было собрано и имперское войско в составе 33 000 человек, и сомнительная честь командования им была поручена австрийскому генерал-фельдмаршалу, принцу Иосифу Фридриху фон Гильдбургаузену. Задача его была скромной: он должен был соединиться у Эрфурта с 24 000 принца Субиза, которому было настойчиво внушено из Версаля – избегать сражения. Лучшей иллюстрацией этого карикатурного войска служит следующее: для одной роты в отряде Швабского округа один город поставил капитана, другой – старшего поручика, одна коронная аббатисса – второго поручика, один коронный аббат – прапорщика. Обмундировка, обувь, продовольствие соответствовали такому распорядку. Дезертирство было в большом ходу; у протестантских солдат оно было, так сказать, возведено в принцип и усиливалось по мере приближения битвы с пруссаками. Армии успели соединиться, действительно (25 августа), но при первом известии о приближении Фридриха они тотчас же отступили к Эйзенаху.
Битва при Росбахе
Австрийцы торжественно отпраздновали свою победу при Колине, но воспользовались ей не в полной мере. Фридрих стоял в Лейтмерице, в Верхней Богемии; разбитые при Колине войска его отступили к Лаузицу. Принц Август Вильгельм, брат короля, совершил это отступление так неловко, что Фридрих, крайне строгий в подобном отношении, сделал ему строгий выговор, вследствие которого принц вышел в отставку. Ошибки его были очень выгодны для австрийцев, но те не умели и ими воспользоваться. В наступившее лето не было уже ни одного большого сражения; единственным военным делом австрийцев была бомбардировка открытого города Циттау, после чего, укрепясь в хорошо выбранной позиции, они ждали приближения французов, русских и германской армии. Из всей военной истории этого времени видно, насколько быстрота движений, порядок, уверенность, с которыми делаются все распоряжения, словом, высшее понимание дела, проникающее всех, от старшего начальства до последнего ефрейтора, уравновешивают численное превосходство неприятеля. Во все это время с австрийской стороны можно отметить лишь одно смелое предприятие: движение генерала Гаддика на Берлин с какими-нибудь 4000 человек. Он подошел к Шлезвигским воротам столицы 16 октября в 11 часов утра; но, узнав о приближении принца Морица, удовольствовался сбором 180 000 рейхсталеров и вернулся с этой жиденькой добычей и двумя дюжинами перчаток для своей государыни.
В этот самый день, 12 октября, государственный стряпчий, д-р Априль, предъявил в Регенсбурге тамошнему прусскому представителю на рейхстаге, Плото, правительственный приговор с требованием явиться для его выслушивания,– «citationem fiscalem», как называла это канцелярщина на своем языке – и за такое приглашение был сведен с лестницы слугами Плото, к великой потехе всей протестантской и свободомыслящей Германии. Но ее ожидала еще большая радость. К французско-имперской армии прибыло подкрепление в 15 000 человек, присланное герцогом Ришелье, и прусскому королю представился, наконец, случай к желанной им битве. В войске Субиз-Гильдбургаузена было теперь более 50 000 человек. Все, что было можно было видеть на позиции Фридриха при деревне Росбах, не превышало 10 000 чел. В действительности же у него было здесь 22 000 чел., но и половины их не потребовалось для одержания победы. Без карты и специального описания трудно понять то, что произошло: соединенная армия допустила такие ошибки, основываясь на своих предварительных неверных расчетах, что сражение было выиграно прежде, чем началось. Фридрих отдал приказания в 2 часа; в 3:30. Зейдлиц атаковал правый фланг неприятеля своей кавалерией, разогнал его в какие-нибудь полчаса, между тем как артиллерия Фридриха открыла огонь с высоты Янусова холма. Правое крыло пруссаков не вступало в бой, согласно часто применяемому Фридрихом принципу «косвенного строя». В то время как артиллерия и беглый пехотный огонь заставили поколебаться неприятельский центр, Зейдлиц собрал снова свою конницу южнее, у деревни Тагевербен, и напал в тыл злополучной армии. И в течение 3-4 часов, под вечер ноябрьского дня, 7 батальонов при 38 эскадронах выиграли сражение, потеряв лишь 165 человек убитыми и 376 человек ранеными, между тем как неприятельские потери равнялись 3000 убитых и раненых и 5000 взятых в плен, между ними были 8 генералов и 300 офицеров. Знамен, пушек и вьюков было брошено больше, чем можно было подобрать. Союзной армии, в собственном значении слова, более уже не существовало; она надолго лишилась всякой способности к действию. Бедные имперцы – «бондари» (Fassbinder), как называл их в насмешку народ,– претерпели более других и не на шутку, но происшедшее вызывало и в более глубоких умах радостную, патриотическую, национально-немецкую гордость: французское высокомерие было принижено, старое превосходство германской отваги над галльской, под предводительством «настоящего» короля, было доказано. Вольтер, получив известие о деле при Росбахе, написал с досадой: «Теперь он (прусский король) добился всего, к чему стремился: понравился французам, осмеял их и поколотил их же».
Генерал-лейтенант Фридрих Вильгельм фон Зейдлиц. Гравюра работы Гоффмана
Положение в Силезии. Битва при Лёйтене
Эта замечательная победа обеспечивала Фридриху безопасность со стороны Саксонии и Запада, давая ему возможность разрешить на Востоке вопрос о Силезии. Австрийцы развернули здесь все свои силы. Сражение при Герлице стоило жизни одному из лучших прусских генералов, Винтерфельду; 12 ноября, после 17-дневной осады, пал Швейдниц; герцог Беверн остановился с 28 000 человек в укрепленном лагере при Бреславле, но был разбит после долгого и упорного сопротивления 80-тысячной армией принца Карла и Дауна, а через несколько дней после этого поражения попал сам в плен к австрийцам. Бреславль был взят ими 24 числа и прежние служащие вновь заняли свои места в управлении. Но у Фридриха были тоже руки развязаны в эту минуту; он двинулся ускоренным маршем из Лейпцига и соединился 2 декабря с остатками армии Беверна, которые привел ему генерал Циттен, в числе 20 000 человек. Победа при Росбахе, благоприятный оборот, принятый делами в Англии,– о чем будет речь ниже – сама необходимость поставить все на карту, усиливающая энергию мужественной души, все это вселяло в него ту уверенность, которая передавалась от государя и к солдату – все это побудило Фридриха атаковать втрое сильнейшего неприятеля в его окопах под Бреславлем. К его большой радости австрийцы покинули сами эту крепкую позицию, желая теперь со своей стороны открытого боя. Успехи, достигнутые ими здесь без особенного труда, внушали большую самонадеянность начальникам, и один только Даун был против движения вперед. Фридрих со своим почетным караулом, как противники называли, в насмешку, его малочисленное войско, прибыл в Неймаркт (4 декабря), нагрянул там на австрийскую полевую пекарню и захватил 80 000 свежих хлебных рационов для своего войска. На следующее утро, с рассветом, армия его двинулась в восточном направлении. При Борне были разбиты ею два саксонских конных полка, служившие авангардом неприятеля, который теперь, так как день уже вполне наступил, можно было видеть с высоты ближнего холма, на всем протяжении от Нипперна на севере до Загшюца на юге и с центром за деревней Лёйтен. Фридрих искусно воспользовался пересеченной местностью для сокрытия своих движений: она была знакома ему еще по маневрам. Австрийские генералы считали его отступающим к югу; между тем, достигнув деревни Лобетинца, лежавшей против левого крыла австрийцев под начальством Надасды, Фридрих счел минуту удобной для действия. Прибегнув опять к своему знаменитому «косвенному» построению, которое могло применяться удачно лишь с его полками, приученными к крайнему порядку и точности, он ударил стремительно на левый фланг неприятеля. Был час пополудни, а к двум часам Надасда отступал уже к Лёйтену, но Фридрих не дал времени австрийцам переменить позицию согласно новому положению дел; полки их скучились в Лёйтене беспорядочно и в такой тесноте, что не могли развернуться для атаки и препятствовали взаимно своему же движению. Им оставалось только обороняться в деревне, и они защищались упорно, особенно за крепкой оградой местного кладбища. С час продолжалась здесь отчаянная борьба, но неожиданный кавалерийский натиск с левого прусского крыла решил судьбу сражения. Австрийцы отступали беспорядочными массами к Лиссе; они попытались еще раз построиться, но безуспешно. Преследуемые прусской конницей, они отступали по четырем мостам через Вейстрицу. Это Лёйтенское сражение может быть названо блистательным: победа была одержана пруссаками над втрое сильнейшим неприятелем: 30 000 шли против 80-90 000 человек; результаты были громадны: 10 000 убитых и раненых, масса пленных, увеличивавшаяся с каждым часом и дошедшая, наконец, до 21 000 человек; в том числе были 15 генералов и более 700 офицеров. Было взято также 117 орудий и 59 знамен. И все это досталось Фридриху после трехчасовой битвы в зимний день и с собственной потерей лишь в 1191 убитого и 5118 раненых. Король отважился на преследование неприятеля до Лиссы в тот же вечер и захватил в местном замке несколько австрийских офицеров, которые могли бы взять в плен его самого. «Bon soir, messieurs? – сказал он, входя.– Нельзя ли и мне к вам?» Победоносная армия, следуя в ночной темноте за своим королем к Лиссе, пела хорал «Возблагодарим все Господа» кем-то затянутый в строю: факт знаменательный в армии Фридриха, не верившего ни во что. Непосредственным следствием победы было возвращение, или завоевание, всей Силезии. Капитуляция Лигницского гарнизона не замедлила; после 12-дневной осады сдался и Бреславль с 17 000 войска. Из всей своей большой 90-тысячной армии герцог Лотарингский привел обратно в Богемию не более 37 000 человек. Держался пока еще один Швейдниц.
Англия. Вильям Питт
Весть о последней победе облетела весь мир, возбудив особенный восторг в Англии, где победам Фридриха радовались, как торжеству протестантского принца над католической коалицией. Но и ранее здесь сложились обстоятельства, весьма благоприятные для Пруссии. С конца июня, и на продолжительное время, управление делами перешло в руки Вильяма Питта, высокодаровитого государственного деятеля, не уступавшего в гениальности Фридриху.
Вильям Питт-старший. Гравюра работы Р. Густона
Питт родился 15 ноября 1708 года, в семье состоятельной, но не принадлежавшей к высшей и богатой аристократии. На 26 году своей жизни он поступил в парламент обыкновенным путем, в качестве представителя незначительного избирательного местечка, но вскоре выделился из толпы депутатов своим редким даром слова. Он боролся с Вельфской политикой, орудием которой служил лорд Кэртрэт, и король, ненавидевший Питта, как немецкий принц-деспот и человек ограниченный, был все же вынужден допустить его в министерство (в 1746 г. военным цальмейстером), потому что такие посредственности, как братья Пельгам и их сторонники, не могли выносить подобного человека в оппозиции. В 1755 году Питт был отставлен, но в 1756 году снова был назначен государственным секретарем. В народе его признавали за замечательнейшего между государственными деятелями в Англии, может быть даже единственно замечательного, но, вследствие новой интриги, он был вынужден опять удалиться после девятимесячной службы, именно в то время, когда враг его, герцог Кумберлендский, отправлялся в свой злополучный германский поход.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73