А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

По этому странному соглашению легкомысленный молодой человек позволял издавать от своего имени прокламацию, в которой давал обет поощрять и распространять то, что эти ограниченные ревнители считали «царствием Божьим» и к чему они готовили этого юношу бесконечными проповедями, которые должны были внушить ему на всю жизнь отвращение к протестантству.
Битва при Денбаре, 1650 г.
Тем самым они бросали вызов республиканской Англии. Парламент отстранил Файрфакса, вызвал из Ирландии Кромвеля и поручил ему главное командование над армией, отправляемой в Шотландию. Кромвель, не тратя времени зря, выступил в июле 1650 года против шотландской армии, находившейся под командой графа Левена, ветерана Лесли и его племянника Давида Лесли.
Удивительно то, с каким воодушевлением обе армии шли на смертный бой друг с другом. Как гласит послание английского войска, обе они возлагали свою надежду на Промысел, на «Бога сил», стараясь, в то же время, вразумить противника и обращались к нему «с сердцем, полным любви и сострадания». Кромвель шлет обращение к общему собранию шотландской «кирки»: «Прошу вас, прочтите 28 главу из Исайи, от пятого до пятнадцатого стиха», – но и противная сторона не скупилась на ссылки из библейских текстов.
Кромвель перешел границу с 16 000 человек и скоро оказался в невыгодном положении. Лесли, почти с двойными перевесом в силах, занял позицию на высотах к юго-востоку от Эдинбурга и уклонялся от боя, которого должен был искать Кромвель. Отступление к югу ему было закрыто, и он стоял между шотландской армией и маленьким приморским городком Денбаром. Положение было отчаянное, хотя солдаты того и не подозревали. Кромвель тайно обратился к начальнику ближайшего английского отряда с последними приказаниями, тоном человека, готового предстать, сегодня или завтра, на суд Божий. Одно лицо, близко знавшее Кромвеля, пишет о нем так: «Этот человек стоял твердо среди мрачных опасностей войны. Надежда светилась перед ним, как огненный столп даже в то время, когда уже угасала перед другими». Она не обманула его и на этот раз: шотландцы покинули свои господствующие высоты, воодушевленные пламенными речами своих проповедников, пересиливших доводы такого опытного бойца, как Лесли, и 3 сентября 1650 года «независимые», под командованием Кромвеля, одержали с криками: «Господь Саваоф!», – блистательную победу над шотландской армией. Шотландцы потеряли 3000 человек убитыми и 9000 пленными. Помимо этого неприятель отбил у них 200 знамен, а сам понес незначительные потери. Следствием победы в этой битве было то, что Эдинбург со своей доселе неприступной крепостью достался тоже англичанам. Победители поступили милосердно; Кромвель писал в своем донесении в Лондон: «Господу возвращен здесь народ, хотя и заблуждающийся, но почитающий Его Имя».
Битва при Ворчестере, 1651 г.
Но пресвитерианская партия еще не считала себя погибшей. Кромвель тщетно указывал ей на то, что она хочет основать «Царствие Божие» с «королем-злоумышленником» во главе. Перед сражением вожди этой партии вынудили молодого короля подписать мерзкую по своей сути декларацию, в которой его заставили обвинить своих отца и мать в их идолопоклонстве, навлекшем гнев Божий на их семью.
Однако, когда «независимые», начавшие образовывать свою партию и в Шотландии, пресвитериане были вынуждены искать поддержки у умеренной партии и у старороялистов, они стали лучше обращаться с Карлом II: предоставляли ему некоторую свободу и в январе 1651 года он был коронован в Сконе, по старинному шотландскому обряду. Корону возложил на него маркиз Арджейль, глава пресвитерианской партии. Вокруг нового короля собралось довольно значительное, хотя и не твердо сплоченное войско. Карл II, зная, что в Англии было много недовольных новым порядком, а верность монархическому началу еще не до конца искоренилась в народе, смело решился на вторжение в Англию.
На английской земле его приветствовали как короля, и он без особых помех дошел до Ворчестера, то есть прошел более половины пути до Лондона. Но здесь его встретил Кромвель, который сознательно позволил шотландцами зайти так далеко, и 3 сентября 1651 года, ровно через год после победы при Денбаре, англичане легко одержали победу и здесь, под стенами Ворчестера и на самих улицах города. Шотландцы потеряли около 3000 человек убитыми и 6000 человек пленными. Сам молодой король успел спастись, с ним осталось лишь 60 человек.
Если бы республиканский строй был действительно популярен в народе, то короля, скорее всего, ожидала бы участь своего отца – он был бы предан и казнен. Но Карл полтора месяца скрывался в Англии, скитаясь с места на место, пока, наконец, не добрался до побережья и не нашел судна, которое доставило его в Голландию, где он был уже в безопасности. Кромвель оставил в Шотландии генерала Монка, который покорил Денди, Стирлинг и затем постепенно всю страну до крайнего севера. В Ирландии, Иртон, умерший в ноябре того же года, был заменен генералом Ламбертом, потом Флитвудом. Кромвель вернулся в Лондон абсолютным победителем всех врагов республики.
Кромвель и парламент
Таким образом, угроза новому порядку извне была ликвидирована. Побежденные продолжали еще некоторое время корсарскую войну под роялистским флагом, причем вновь главную роль в этом играл Рупрехт, принц Пфальцский. Однако усилиями республиканского адмирала Роберта Блэка, в первую очередь благодаря тому, что адмирал добился права обыскивать суда даже нейтральных стран, этот мятеж сравнительно быстро был подавлен.
Навигационный устав
Колонии также подчинились новым порядкам. Еще в год Ворчестерской битвы парламент издал морской устав (9 октября 1651 г.), которым молодая республика нанесла чувствительный удар Нидерландам, до того времени господствовавшим на море, а именно: парламентом было решено, что все товары, доставляемые в Англию и в ее колонии со всех частей света, могли доставляться только на английских судах или на судах производящей страны, и то (в последнем случае) лишь при известных ограничительных условиях. Сначала Английская республика вела переговоры по этому поводу с Нидерландами, но нидерландское правительство рассматривало эти правила как нарушение дружественных торговых отношений. Наконец в мае 1652 года последовал полный разрыв между двумя государствами, и вспыхнула война, в которой победа осталась за Англией.
Внутренний порядок в стране еще поддерживался, но вскоре стало очевидным, что положение дел, созданное главенством парламента, слишком непрочно. Многие историки приписывают Кромвелю сознательное честолюбивое стремление к верховной власти, ввиду чего он будто бы притворно демонстрировал желание устраниться от дел, одновременно разжигая раздор между парламентом и войском. Нет сомнения в том, что его победы обеспечили ему высокое и прочное положение среди войска и гражданских властей, но нельзя не верить в искренность его желания отдохнуть после стольких тяжких трудов. Такое желание было вполне естественно, хотя и неисполнимо для человека его положения.
Реформы, ожидаемые от нового порядка, не проводились, народ по-прежнему был обременен всякими тяготами. Некоторые из парламентских вождей обогащались благодаря многочисленным конфискациям, а население обращалось с петициями к армии, в которой видело второе народное представительство. Армия, со своей стороны, также имела причины для недовольства все еще заседавшим парламентом. В петициях содержалась просьба о роспуске парламента. Вожди парламентских партий сознавали эту неизбежность и постарались как можно дольше продлить свое пребывание, поэтому и назначили датой роспуска ноябрь 1654 года. При этом члены парламента постарались отстоять за собой выгоды своего положения.
Армия требовала нового правительственного органа власти, в который входили бы равномерно представители армии и парламента. Однако парламентская партия задумывала, посредством закона о выборах, укрепить свое положение, давно уже принявшее характер олигархии из сотни с небольшим членов партии и их друзей, с дальнейшим числом приверженцев этих последних. Кромвель ясно и точно понимал сложившееся положение вещей. При этом он как-то выразился, что тирания какого-нибудь законодательного учреждения – самая худшая из тираний. Кромвель тщетно старался добиться соглашения с вождями парламентской партии, но они, не внимая ему и игнорируя желания населения, решили 20 апреля 1653 года провести свой пагубный избирательный закон.
Тогда Кромвель, со своей стороны, решился на то, что в наши дни называется государственным переворотом, который, к счастью, прошел без кровопролития. Он отправился в парламент в гражданской одежде, но с мушкетерской ротой, которую оставил на входе. Заняв свое обычное место, он прислушивался некоторое время к речам, потом внезапно поднялся и произнес: «Я должен это сделать!» Услышав речи возражения, он еще более разгорячился и резко выразил свое негодование: «Вы не должны заседать здесь более! Должны уступить место лучшим людям!», – и, обратившись к полковнику Гаррисону, он скомандовал: «Позвать их!», – а когда человек двадцать мушкетеров вошли в зал, он продолжал: «Вы именуетесь парламентом, но Бог кладет вам предел: говорю вам, вы более не парламент!» Затем, обратившись к некоторым отдельным членам с жесткими, вероятно, заслуженными упреками, он сказал спикеру собрания, Генри Вену, что от него зависело недопущение подобного развития событий, но что он скоморох и лишен даже обыкновенной честности. «Да избавит меня Господь от тебя, Генри Вен!» – произнес он в заключение. Однако члены парламента видели, что дело плохо, и постепенно разошлись. Сам спикер был вынужден уступить насилию, впрочем, весьма сдержанному. После этого зал заседаний был закрыт и на некоторое время парламент перестал существовать. «Ни одна собака на меня не залаяла»,– презрительно выразился Кромвель.
Парламент закрыт, 1653 г. Кромвель и государственный совет
Кромвель, во главе совета из представителей армии, был фактически владыкой Великобритании потому, что государственный совет после бессильного протеста сам объявил себя закрытым. Ниоткуда не доносилось никаких возмущений. Армия была убеждена, что Бог, даровав ей победы, тем самым возложил на нее обязанность не терпеть ничего противного интересам Его народа. Однако Кромвель не хотел оставлять всю власть в руках армии и старался снова установить гражданское управление и законность. Он учредил под своим главенством государственный совет из четырех юристов и восьми военных чинов. Все эти назначения происходили по религиозному принципу, потому что религиозное настроение достигло в это время в Англии своего пика. Духовные лица представили списки самых набожных, богобоязненных людей, тех «godlymen», из которых государственный совет выбрал 150 депутатов, причем четыре депутата были из Шотландии и шесть из Ирландии.
Парламент Бэрбона, 1653 г.
Это странное собрание пуританских нотаблей, парламент святых, давший впоследствии богатую пищу дешевому остроумию, носит в истории название малого или Бэрбонского парламента, по имени одного из его членов, Прайзегода Бэрбона, кожевника с Флит-Стрит (Лондон). Имя «Прайзегод» (Хваление Богу) еще не самое смешное из распространенных в то время. Были и такие, как «Стой-твердо-на-высоте» (Stand fermy in the hight) Стрингер или «Не плачь» (Do not weep) Биллингс.
На протяжение целого дня они молились или, по библейскому выражению этих кругов в то время, «взыскивали о Господе». Тем не менее они старательно вникали в дела и успели принять несколько разумных решений, среди которых следует отметить отношение к браку, как к гражданскому договору. С этого времени всякий брак мог считаться законным, при условии, если он был заключен в присутствии представителя гражданской власти – мирового судьи. Такое решение встречает еще и в наши дни протест со стороны мрачного, не столько христианского, сколько церковного идеализма. Подобным же образом парламент восстал против того странного обычая, к которому люди питали еще какую-то ребяческую слабость вплоть до конца девятнадцатого века, а именно – против дуэли. В случае смертельного исхода для одного из противников за нее судили как за обыкновенное убийство.
Однако такой человек, каким был Кромвель, рожденный для государственной власти, не мог мириться с христианским идеализмом, все более и более доходившим до абсурда в своих радикальных решениях и поспешных реформах, так как он пролагал дорогу еще более странным мечтателям, которые называли себя людьми пятой монархии и грезили о государстве, устройство которого проповедовали мюнстерские анабаптисты. Кромвель не желал социальной революции, которую могли породить эти люди в своей слепой вере, а старался, как всякий настоящий государственный деятель найти путь к примирению между прошлым и настоящим. Сильное меньшинство в парламенте, осознав угрожавшую опасность, решило предупредить ее, добровольно сложив с себя полномочия.
Эти люди должны были сдать свои полномочия тому, от кого их получили, и потому эти члены парламента подали Кромвелю свое коллективное прошение за пятьюдесятью (приблизительно) подписями. Полковник Уайт, появившись в палате с двумя взводами мушкетеров, заставил удалиться и остальных членов парламента. Страна была довольна, увидев себя избавленной от власти анабаптистских фанатиков.
Роспуск парламента. Протекторат Кромвеля
Необходимо было установить какое-либо прочное положение, и военный совет при содействии нескольких юристов и членов магистрата, стяжал себе этим заслуженную славу. На одном из заседаний этого собрания 13 декабря 1653 года генерал Ламберт, друг и боевой сподвижник Кромвеля, изложил все условия, необходимые для неотложного установления сильной государственной власти, и представил проект конституции, включавший сорок две статьи, причем просил Кромвеля принять титул и власть протектора трех соединенных государств. Такой титул не был чужд народу по его прошлой истории. В проекте предлагалось учреждение парламента в составе 400 членов, причем на долю Ирландии и Шотландии приходилось по тридцать представителей. Для участия в выборах требовался ценз в 200 фунтов. Избранными могли быть лица, достигшие 23-летнего возраста и богобоязненные, но это последнее условие понималось «независимыми» не в смысле какой-либо церковной ортодоксальности.
Решения парламента принимали силу закона в 20-дневный срок, даже без подтверждения их протектором. Протектор, совместно с государственным советом, объявлял войну или заключал мир, он командовал сухопутными и морскими силами, от него же зависело замещение государственных должностей. Кромвель вступил во власть 16 декабря. Торжество происходило в Уэстминстере при огромном скоплении военных и гражданских лиц. Ламберт предложил ему звание протектора от имени армии и трех национальностей; новая конституция, «орудие правления», была прочитана. Кромвель принес присягу и взял в руки великую английскую печать, а меч он передал лондонскому лорд-мэру.
Правление Кромвеля
Так, в пятидесятичетырехлетнем возрасте достиг почти королевской власти сельский дворянин, отпрыск старинной английской фамилии. Однажды он произнес верные и глубокомысленные слова, подобные сказанным некогда Лютером: «Тот заходит далее других, кто не знает куда идет». Страна радостно приветствовала протекторат, обещавший водворение в ней порядка. Даже самые непримиримые враги Кромвеля были втайне довольны. Кромвель может считаться одним из способнейших, если не самым способным, из английских правителей. Во время своего правления (1653-1658 гг.) он обладал властью большей, нежели любой английский король за всю историю этой страны.
Внешние дела
Республика, во главе которой стоял теперь Оливер Кромвель, не оставалась долго изолированной. В начале были установлены благоприятные отношения со Швецией. Кромвель воспользовался соперничеством этого государства с Данией и Нидерландами и заключил союз со шведской королевой Христиной, на которую должен был повлиять такой человек, как он, несмотря на ее расположение к католицизму. Этот союз удержался и при преемнике Христины, Карле X Адольфе, в пользу которого в том же году королева отреклась от престола. Тогда же было заключено соглашение и с Нидерландами, которые в полной мере ощущали на себе английское могущество. Появился даже идеалистический проект о полном слиянии двух протестантских республик в одно государство и одну народность. Кромвель сам говорил об этом нидерландскому посланнику, хотя вряд ли считал подобный план исполнимым. Однако мир был заключен при благоприятных условиях.
Кромвель понимал, что руководящему государственному деятелю в Голландии, Иоганну де Витту, было столь же желательно, как и ему, ограничение власти Оранского дома, благоприятствовавшего Стюартам. Голландские штаты издали так называемые «Акты исключения» (Akte von Seclusie»), согласно которым обязались никогда не избирать принца Оранского, тогда еще малолетнего Вильгельма III, ни адмиралом, ни штатгальтером области. Нидерланды должны были признавать главенство английского флага в британских морях, а также подчиняться английскому морскому уставу. Таким образом, уже летом 1654 года, Кромвель был настолько могуществен, что две великие державы, Франция и Испания, наперебой пытались снискать себе его расположение.
Внутренние дела. Парламент, 1654 г.
Кромвель был слишком умен для того, чтобы не понимать тесной связи между внутренней и внешней политикой, внутренним и внешним могуществом. Он сознавал, что временное положение, при котором подати взимались способом, противоречившим старинному английскому обычному праву и юридическому понятию, зиждились только на декретах, издаваемых им и государственным советом, и потому не имело прочного основания. Поэтому он объявил новые выборы в парламент, согласно конституционному порядку, и открыл заседание этого нового парламента 3 сентября 1654 года с царским великолепием, причем произнес длинную речь, в которой изложил внутреннее и внешнее положение дел: «Вы теперь в мире с датчанами, шведами, голландцами, с Францией, с Португалией, а у себя дома имеете свободный парламент».
Основную задачу этого парламента Кромвель определил как «исцеление страны и создание окончательного порядка вещей в государстве» (Settling). Но этой «земли Ханаанской для Божьего народа», как он выражался, нельзя было достичь в одночасье. Новый парламент вместо содействия ему, протектору, в проведении необходимых реформ, например, в упорядочении правосудия (the law), крайне нуждавшегося в этом, стал играть роль оппозиции, считая себя учредительным собранием в самом широком смысле этого слова. Вместо того, чтобы признавать власть протектора, он присваивал себе верховенство. Кромвель твердо доказывал палате, что раз она не признает его права, то и сама становится бесправной, а свое право он основывал, и совершенно справедливо, на своих победах, в которых видел проявление благодати Божией, на добытых с помощью этих побед свободе личности и свободе совести, на интересах самого народа и, наконец, даже на постоянных парламентских смутах. В заключение Кромвель предложил членам парламента признать власть его, протектора, властью законной. Некоторые члены парламента, не согласившиеся с предложением Кромвеля, их было около сотни, не допускались более к прениям, но и остальные продолжали упорствовать. Тогда 12 января 1655 года парламент был распущен.
Парламент распущен. Управление
Кромвель вновь испытал на себе, до чего было трудно руководить германскими собраниями и так называемыми народными правительствами. Ничто не могло удержать этих людей от желания создавать всякие ничтожные затруднения на пути великого человека, ниспосланному стране судьбой: ни его успехи во внешнеполитических делах, ни явная необходимость умиротворения для всего государства, ни великое дело протестантской идеи, ни все то, что подразумевается под свободой и ради чего многие из его нынешних противников сами жертвовали некогда жизнью.
Не видя за собой большинства, которое упрочило бы его правление, Кромвель потерпел поражение, как мы выразились бы в наше время. Это оживило роялистов и старокатоликов с одной стороны, а с другой – анабаптистов, или радикальную часть этой секты, видевшей теперь в лице протектора само воплощение греха.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73