А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Лавкрафт Говард Филлипс

Тайна среднего пролета


 

На этой странице выложена электронная книга Тайна среднего пролета автора, которого зовут Лавкрафт Говард Филлипс. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Тайна среднего пролета или читать онлайн книгу Лавкрафт Говард Филлипс - Тайна среднего пролета без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Тайна среднего пролета равен 20.77 KB

Лавкрафт Говард Филлипс - Тайна среднего пролета => скачать бесплатно электронную книгу


Тайна среднего пролета

(Эта рукопись была обнаружена в ходе официального расследования
обстоятельств исчезновения Амброза Бишопа. Ее извлекли из бутылки, найденной
неподалеку от сгоревшего дома и, вероятно, выброшенной оттуда во время
пожара. Рукопись по сей день хранится в сейфе у шерифа города Аркхэм, штат
Массачусетс.)
I
На седьмой день после отъезда из Лондона я прибыл в тот уголок Америки,
куда мои предки переселились из Англии более двух веков тому назад.
Забравшись в самое сердце глухой, безлюдной местности, простирающейся вдоль
верховьев реки Мискатоник к северу от Данвича, что в штате Массачусетс, и
миновав каменные стены, ограждающие вместе с кустами шиповника довольно
длинный участок дороги за пиком Эйлсбери, я очутился в царстве могучих
вековых деревьев, заслоняющих солнце, среди плантаций ежевики и развалин
покинутых жилищ, изредка проглядывающих сквозь густой подлесок. Я чуть было
не прошел мимо нужного мне дома, так как его не было видно за деревьями и
кустами, а дорожка, ведущая к нему, заросла травой, и если бы не
полуосыпавшийся каменный столб на обочине дороги с тремя последними буквами
фамилии Бишоп, то я, пожалуй, так бы и не разыскал дома своего двоюродного
деда Септимуса Бишопа, пропавшего без вести почти два десятилетия тому
назад. Добрых полмили мне пришлось карабкаться вверх по склону холма,
продираясь сквозь заросли шиповника и ежевики и перелезая через обломившиеся
ветви и сучья деревьев, тянущихся по обе стороны тропинки.
Дом, стоявший неподалеку от вершины, представлял собой приземистое
двухэтажное сооружение, сложенное частью из каменных блоков, частью из
бревен. Деревянная часть строения была некогда выкрашена в белый цвет, но с
течением времени краска слезла, обнажив дощатую облицовку стен. При первом
же взгляде на дом я поразился тому, насколько хорошо он сохранился: в
отличие от тех руин, что я встретил по дороге, он был совершенно целехонек
ни выбоин, ни разбитых стекол. Единственной частью строения, пострадавшей от
времени и непогоды, была его деревянная надстройка, в особенности же
венчавший ее круглый купол, где я различил несколько пррех, образовавшихся,
видимо, в тех местах, где прогнила древесина.
Дверь была отворена, однако расположенная перед ней крытая веранда
надежно защищала внутренность дома от непогоды. Бегло оглядев помещение, я
убедился в том, что в отсутствие хозяина в него никто не заходил вся мебель
была на месте, на столе в кабинете лежала открытая книга, и если бы не
толстый слой пыли и плесени, покрывавший все предметы, и не тяжелый затхлый
дух, от которого, казалось, невозможно было избавиться никакими
проветриваниями и уборками, то можно было подумать, что здесь по-прежнему
живут люди.
Чтобы приобрести все необходимое для приведения дома в порядок, мне
надо было вернуться в деревню, а потому я спустился на проезжий тракт,
представлявший собой обычную лесную тропу с колеей, сел в автомобиль, взятый
напрокат в Нью-Йорке, и поехал обратно в Данвич, убогую деревушку,
приютившуюся между мутными водами реки Мискатоник и угрюмой громадой Круглой
Горы, из-за которой в поселке царил вечный полумрак. Прибыв на место, я
направился в единственный в округе универсальный магазин он располагался в
здании бывшей церкви и был снабжен помпезной вывеской с именем своего
владельца Тобиаса Уэтли.
Несмотря на некоторый опыт общения с жителями глухих деревень в самых
разных уголках планеты, я никак не был готов к приему, оказанному мне
хозяином лавки обслуживая меня, этот седобородый старец с худым изможденным
лицом не проронил ни слова и только после того, как я выбрал все необходимые
мне товары и расплатился, он впервые поднял на меня глаза и произнес:
- Сдается мне, что вы нездешний.
- Точно, подтвердил я. Я из Англии. Но у меня тут жила родня. Бишопы.
Может, слышали?
- Бишопы, повторил он шепотом. Вы сказали "Бишопы"? И, обращаясь скорее
к себе, нежели ко мне, старик добавил, на этот раз чуть громче: Ну да, вроде
есть тут такие. Хотите сказать, что вы их родственник?
- Нет, ответил я. Я внучатый племянник Септимуса Бишопа.
При звуках этого имени с бледного лица Уэтли сошла последняя краска.
Подавшись к прилавку, он сделал такое движение, будто хотел смахнуть с него
купленные мною предметы.
- Э, нет! остановил я его. Это мой товар, я за него заплатил.
- Можете взять свои деньги обратно, буркнул хозяин. Я не имею дело с
родней Септимуса Бишопа.
Для меня не составило особого труда вырвать из слабых рук старика свои
покупки. Он отступил от прилавка и прислонился спиной к полкам.
- Но вы не пойдете к нему в дом? спросил он, снова перейдя на шепот. На
лице его появилось беспокойное выражение.
- Это уж мне решать, сказал я.
- Никто из наших туда не ходит. Оставьте дом в покое, проговорил он
раздраженно.
- С какой стати? возмутился я.
- А то вы не знаете!
- Знал бы, не спрашивал. Мне известно лишь то, что мой двоюродный дед
пропал при невыясненных обстоятельствах девятнадцать лет назад и я прибыл
сюда на правах его законного наследника. Где бы он теперь ни находился, он
наверняка мертв.
- Он уже тогда был мертв, произнес хозяин, снова повысив голос. Его
убили.
- Как убили? Кто?
- Люди. Те, что жили по соседству. Обоих прикончили.
- Но мой двоюродный дед жил один. Этот деревенский олух со своими
суеверными страхами начинал действовать мне на нервы. Судя по тому, как мало
он знал о Септимусе Бишопе, можно было с уверенностью заключить, что его
точка зрения представляет собой типичную реакцию темного, невежественного
человека на образованность и ученость, каковыми в полной мере обладал мой
двоюродный дед.
- Ночью... заживо зарыли в землю... бормотал Уэтли. Обоих... а те их
прокляли... потом их дома обрушились, и они один за другим поумирали...
На этой мрачной ноте я покинул магазин, поклявшись, что впредь буду
ездить за покупками только в Аркхэм. Однако слова старика не выходили у меня
из головы, а потому я решил отправиться в город немедленно, чтобы посмотреть
там старые подшивки "Аркхэм Адвертайзер". Увы, мое благое намерение не
получило достойного вознаграждения: просмотрев все номера за июнь
соответствующего года, я нашел всего две корреспонденции из Данвича, и лишь
в одной из них говорилось о Септимусе:
"До сих пор нет никаких известий о Септимусе Бишопе, исчезнувшем из
своего дома в окрестностях Данвича десять дней назад. Мистер Бишоп не был
женат, вел замкнутый образ жизни и за свои якобы сверхъестественные
способности прослыл в округе знахарем и колдуном. Внешность: высок, худощав.
Возраст: 57 лет".
Вторая заметка представляла собой любопытное сообщение об упрочнении
одной из опор среднего пролета заброшенного моста через Мискатоник к северу
от Данвича. Ремонт, по всей видимости, был осуществлен силами частных лиц,
так как окружная администрация в ответ на критические замечания,
раздававшиеся в ее адрес по поводу починки неиспользуемого моста,
категорически отвергла свою причастность к этому мероприятию.
Сопоставив содержание первой корреспонденции с тем, что я слышал от
Тобиаса Уэтли, я еще раз убедился в том, что причина его странного поведения
лежит в суевериях, распространенных среди коренных жителей. Старик
всего-навсего выражал общепринятые взгляды взгляды, безусловно, смехотворные
с точки зрения любого образованного человека в наш просвещенный век, когда
вера в то, что не поддается научному объяснению например, во врачевание
посредством наложения рук или в колдовство считается признаком невежества.
Мой двоюродный дед Септимус Бишоп получил образование в Гарварде, и
представители английской ветви семьи Бишопов знали его как человека большой
учености и непримиримого противника каких бы то ни было суеверий.
Уже смеркалось, когда я вернулся в усадьбу старого Бишопа. Мой
двоюродный дед не удосужился провести в дом ни электричества, ни газа, зато
свечей и керосиновых ламп здесь было в достатке, причем в некоторых из
последних еще оставался керосин. Я зажег одну из ламп и приготовил себе
скромный ужин. Потом я расчистил себе место в кабинете, где можно было
улечься без особых неудобств, и сразу уснул.
II
С утра я занялся уборкой. Несмотря на летнюю жару, в доме стояла такая
сырость, что все предметы в том числе и книги в кабинете, где я ночевал,
были подернуты плесенью, и чтобы просушить эту часть здания, мне пришлось
затопить камин.
Затем я протер мебель и подмел пол на первом этаже, где располагались
кабинет с прилегавшей к нему спальней, кухонька, кладовая и столовая,
служившая, скорее, в качестве книгохранилища, на что указывали горы книг и
кипы бумаг. Управившись с первым этажом, я поднялся на второй, но прежде чем
заняться им, проследовал в помещение купола, куда вела узкая, рассчитанная
на одного человека, лестница.
Купол оказался чуть просторнее, чем я предполагал, глядя на него
снаружи в нем можно было стоять и перемещаться, не нагибаясь. Судя по
наличию телескопа, купол использовался для астрономических наблюдений, хотя,
на мой взгляд, это не могло служить достаточным объяснением тому факту, что
пол в нем был покрыт всевозможными чертежами, состоявшими, по большей части,
из кругов, пятиугольников и звезд. Среди многочисленных книг по астрономии
я, к удивлению своему, обнаружил несколько трудов по астрологии, причем
довольно древних один из них датировался 1623 годом. Несколько текстов было
на немецком языке, но большинство на латыни. Все они, без сомнения,
принадлежали моему двоюродному деду, но зачем они ему понадобились, осталось
для меня загадкой.
Помимо застекленного обзорного люка в северной части купола, в нем было
еще отверстие для телескопа, закрытое изнутри щитом. Несмотря на многочис-
ленные щели, образовавшиеся в тех местах, где под воздействием дождя и снега
прогнила древесина именно на них я обратил внимание, подходя к дому, в
помещении не было ни пыли, ни плесени, и, поразмыслив, я пришел к выводу,
что если я все же решусь обосноваться здесь хотя бы на короткое время, то
починка купола обойдется мне сравнительно дешево.
Но прежде надо было проверить, насколько хорошо сохранилась подвальная
часть здания. Бегло осмотрев второй этаж он состоял из двух спален, двух
уборных и кладовой, причем только одна из спален была меблирована, да и то
выглядела так, будто ею ни разу не пользовались по назначению, я спустился
на первый этаж, а оттуда в подвал, куда вела дверь из кухни.
Подвальное помещение занимало примерно половину той площади, на которой
располагался дом. Стены были сложены из известняка и, как показывали оконные
проемы, имели толщину полтора фута. Что касается пола, то он был не
земляной, как в подвалах большинства старых домов, а кирпичный. Это
несколько озадачило меня, но, внимательно обследовав его при свете лампы, я
пришел к выводу, что кирпич был настелен не при постройке дома, а
значительно позже вероятно, уже при моем двоюродном деде Септимусе.
В противоположных концах подвала виднелись два квадратных люка с
большими железными кольцами. Один из них, судя по подведенной к нему из
стены грубе и стоявшему здесь же насосу, прикрывал резервуар для воды. Под
вторым, скорее всего, была яма для фруктов или овощей. Желая убедиться в
правильности своего предположения, я приблизился к нему, взялся за кольцо и
рванул крышку на себя.
Моему удивлению не было предела, когда вместо ямы моя лампа осветила
ряд уходящих вниз кирпичных ступеней. Спустившись по ним, я очутился в
тоннеле, который, насколько я мог судить, был прорыт в толще холма и уводил
далеко за пределы дома в северо-западном направлении. Пригнувшись, я
двинулся вперед по тоннелю, дошел до ближайшего поворота, завернул за него и
остановился, теряясь в догадках относительно предназначения этого подземного
коридора.
Не без оснований рассудив, что тоннель был прорыт по инициативе моего
двоюродного деда, я уже было собрался повернуть назад, как вдруг свет моей
лампы упал на какой-то металлический предмет на небольшом расстоянии
впереди, и, сделав еще несколько шагов, я очутился перед новым люком. Открыв
его, я увидел под собой большую круглую комнату, в которую вело семь
кирпичных ступеней.
Не в силах противиться искушению, я сошел вниз и огляделся по сторонам,
высоко подняв лампу. Посреди комнаты высились какие-то загадочные сооружения
из камня, образуя композицию в виде алтаря и ряда скамей. А на кирпичном,
как и в подвале, полу виднелось множество небрежно выполненных схем, весьма
напоминающих те, что я видел в доме. Но если наличие астрономических
чертежей под куполом объяснялось тем, что оттуда открывался вид на небо, то
для чего они были нужны здесь, осталось для меня тайной.
Зато я ничуть не удивился, когда увидел в полу перед алтарем очередной
люк. Соблазн взяться за большое железное кольцо был велик, но интуиция
подсказала мне не делать этого. Я ограничился тем, что приблизился к нему,
однако и этого оказалось достаточно, чтобы ощутить сквозняк и сделать вывод,
что под этой подземной комнатой есть потайной ход, ведущий наружу. Я
вернулся в тоннель, но не пошел обратно в дом, а проследовал дальше.
Пройдя примерно с три четверти мили, я уперся в массивную деревянную
дверь, запертую на засов с моей стороны. Я поставил лампу на пол, снял засов
и толкнул дверь. Передо мной возникли густые заросли, благодаря которым вход
в тоннель был надежно замаскирован от посторонних глаз. Я двинулся напролом
через чащу, и вскоре моему взору открылся великолепный вид на сельскую
местность, расстилавшуюся далеко во все стороны от подножия холма, на склоне
которого я стоял. На некотором расстоянии впереди виднелся Мискатоник с
перекинутым через него каменным мостом; повсюду были разбросаны одиночные
фермы, но, судя по их запущенному виду, в них уже никто не жил. С минуту я
стоял, завороженно глядя на развернувшуюся передо мной панораму, а затем
пустился в обратный путь, размышляя на ходу о предназначении хитроумного
тоннеля, подземной комнаты и того, что в ней находилось. Так и не придя ни к
какому определенному выводу, я остановился на том, что все это служило в
качестве потайного хода, но зачем и кому был нужен этот ход, осталось для
меня неясным.
Вернувшись в дом, я решил, что вторым этажом займусь как-нибудь в
другой раз, а пока попытаюсь навести порядок в кабинете. Бумаги,
разбросанные по столу и вокруг него, отодвинутый в спешке стул все указывало
на то, что мой двоюродный дед был срочно куда-то вызван и покинул кабинет,
оставив в нем все, как есть, с тем чтобы никогда больше в него не вернуться.
Я знал, что мой двоюродный дед Септимус Бишоп, будучи человеком
состоятельным, всецело посвятил себя научным изысканиям. Не исключено, что
предметом этих изысканий была астрономия, в том числе и те ее области, где
она соприкасается с астрологией, хотя последнее было маловероятно. Все это я
мог бы разузнать поточнее, если бы он постоянно переписывался с кем-нибудь
из своих братьев, живших в Англии, или вел дневник или хотя бы пользовался
записной книжкой но, увы, ни в письменном столе, ни среди бумаг я не
обнаружил ничего подобного. Содержание самих бумаг было для меня темным
лесом. Бесчисленные графики и чертежи состояли сплошь из одних дуг и
загогулин, в которых я ничего не понял, а потому недолго думая отнес их к
геометрии. Текстовая же часть была выполнена не на английском, а на каком-то
древнем языке, и даже для меня, свободно читающего по латыни и еще на
полудюжине языков, имеющих хождение на континенте, была абсолютно
непостижимой.
К счастью, в бумагах оказалась аккуратная связка писем, и после легкого
обеда, состоявшего из сыра, хлеба и кофе, я взялся за их разборку. Первое же
из писем повергло меня в изумление. Оно было без адреса и имело заголовок
"Звездная мудрость". Вот что гласило это письмо, начертанное затейливым
почерком посредством плакатного пера:
"Именем Азатота, силой знака Сияющего Трапецоэдра, ты постигнешь все,
как только призовешь Духа Тьмы. Дождись наступления ночи и не зажигай света,
ибо Тот, кто следует тропою тьмы, не показывает себя и сторонится света. Ты
узнаешь все тайны. Рая и Ада. Все загадки миров, неведомых живущим на Земле,
откроются тебе.
Храни терпение и помни, что, несмотря на многие невзгоды, мы
по-прежнему благоденствуем и тайне от всего мира у себя в Провиденсе".
В конце стояла подпись Эйсенаф Баун (или Браун я точно не разобрал).
Остальные письма были примерно в том же духе, представляя собой послания
самого эзотерического толка. В них трактовались мистические материи,
занимавшие умы людей в средние века в эпоху расцвета всевозможных суеверий и
канувшие в небытие вместе с этой эпохой, а потому ничего не говорившие
современному человеку. Какое было дело до них моему двоюродному деду если,
конечно, он специально не изучал проблему возрождения мистической культовой
практики в наши дни осталось для меня тайной.
Я прочел все письма до одного. Моего двоюродного деда приветствовали в
них от имени Великого Ктулху, Хастура Невыразимого, Шуб-Ниггурата, Бе-лиала,
Вельзевула и так далее. Создавалось впечатление, что корреспондентами
старого Бишопа только и были что одни знахари и шарлатаны, а также
маги-самоучки и преступившие клятву священники. Одно письмо выделялось среди
прочих тем, что имело отчасти научный характер. Почерк был весьма
неразборчив: хорошо читались лишь подпись Уилбер Уэтли, дата 17 января 1928
года, и место написания окрестности Данвича. С остальным текстом мне
пришлось изрядно помучиться, но мои усилия были вознаграждены сторицей, ибо
письмо гласило следующее.
"Дорогой мистер Бишоп!
Да, применив формулу Дхо, можно увидеть внутренний город на магнитных
полюсах. Когда будете в Данвиче, загляните ко мне на ферму, и я открою вам
формулу Дхо. А заодно и Лхо-Хна. И еще я сообщу вам углы плоскостей и
формулы между Йр и Нххнгрт.
Пришельцы из воздуха не могут обходиться без человеческой крови. Как
вам известно, они получают из нее тело. Вы и сами сможете сделать это, если
будете уничтожены не Знаком, а иначе. В наших краях кое-кому известно о
Знаке и его силе. Не болтайте попусту. Держите язык за зубами, даже в
Субботу.
Я видел вас и того, кто ходит за вами в образе женщины. Но силой
зрения, которым меня наделили те, кого я вызывал, я видел его истинный лик
вам он тоже должен быть известен. А потому, я полагаю, недалек тот день,
когда вы сможете лицезреть то, что я вызову, в моем собственном обличий.

Лавкрафт Говард Филлипс - Тайна среднего пролета => читать онлайн книгу далее