А-П

П-Я

 

Я уже готов был его окликнуть, но сдержался и долго молча наблюдал, как он удаляется вниз по улице, не поворачивая головы, ровным спокойным шагом - даже походка его, вне всяких сомнений, была той же самой. Превосходно зная все здешние улицы и проходные дворы, я вновь и вновь прокручивал в голове возможные варианты его маршрута и с каждым разом все больше убеждался в том, что он мог меня опередить только проделав весь путь бегом; но вот вопрос - зачем он это сделал? Ради того только, чтобы, повстречавшись, разойтись со мной без единого слова или хотя бы кивка головы? Все это выходило за рамки моего понимания.
Как бы я ни был заинтригован событиями этой ночи, но еще больший сюрприз ждал меня сутки спустя в "Атенеуме", куда я отправился на очередное свидание с Розой. Она пришла раньше обычного, и, едва я показался в дверях, поспешила навстречу.
- Ты нынче виделся с мистером Алланом? - были первые ее слова.
- Да, прошлой ночью, - сказал я и только было собрался продолжить, но она меня опередила.
- Я тоже, представь себе! Он проводил меня от библиотеки до самого дома.
Тут я решил повременить со своим рассказом и сперва послушать ее. Дело обстояло следующим образом: когда поздно вечером она вышла из "Атенеума", мистер Аллан стоял на ступенях крыльца. Он вежливо поздоровался и, удостоверившись, что меня нет поблизости, предложил ей свои услуги в качестве провожатого. В течение часа они вместе гуляли по улицам, почти не разговаривая, если не считать нескольких поверхностных замечаний об архитектуре некоторых старинных зданий и о прочих вещах, так или иначе связанных с историей Провиденса. Расстались они у самых дверей ее дома. Выходит, мы с Розой в одно и то же время общались с этим человеком в двух удаленных друг от друга районах города - и никто из нас ни на секунду не усомнился в том, что имеет дело с подлинным мистером Алланом.
- Я видел его после полуночи, - сказал я. Это была только часть всей правды, но я не хотел вдаваться в подробности, поскольку Роза и без того казалась чересчур взволнованной.
Несомненно, у этого парадоксального совпадения была какая-то логически обоснованная разгадка. Я вспомнил, как мистер Аллан мельком упомянул о своих "братьях" - следовательно, у него вполне мог быть близнец. Но вот зачем им понадобилось затевать столь хитроумный розыгрыш? В любом случае кто-то из этой парочки был не тем мистером Алланом, с которым мы беседовали в первый раз. Но кто именно? Если говорить о моем спутнике, то он не дал мне ни малейшего повода для сомнений.
Небрежно, как бы между прочим, я вновь завел разговор о мистере Аллане, надеясь, что по ходу его Роза упомянет какую-нибудь незначительную на первый взгляд подробность, уцепившись за которую, я смогу изобличить в ее провожатом ловкого притворщика. Однако здесь меня ждало разочарование - Роза была искренне убеждена в том, что оба раза встречалась и беседовала с одним и тем же человеком, который, вдобавок, без конца ссылался на свои впечатления от предыдущей прогулки. Впрочем, у нее и не было особых причин сомневаться, поскольку я ни словом не обмолвился о своих подозрениях. Несомненно, у братьев в отношении нас были какие-то особые, пока неясные намерения, не имевшие ничего общего с любовью к ночным прогулкам и интересом к тем сторонам городской жизни, которые становятся заметны лишь с наступлением темноты и бесследно исчезают на рассвете.
Мой спутник, однако, договорился со мной о следующей встрече, тогда как человек, сопровождавший Розу, ничего подобного ей не предлагал. Какова же была его цель? Внезапно до меня дошло, что ни один из "мистеров Алланов", виденных мною в ту ночь, не мог быть спутником Розы - достаточно было сопоставить время наших встреч и расстояние оттуда до ее дома. Мне стало как-то не по себе. Выходит, братьев было трое - или, может быть, четверо? - и все на одно лицо. Нет, четверо - это уж слишком. Без сомнения, второй мистер Аллан являлся одновременно и первым; что же касается третьего, то здесь вероятность повторной встречи все с тем же человеком была уже чисто теоретической.
Итак, несмотря на все старания, мне не удалось сколько-нибудь существенно приблизиться к разгадке. Оставалось ждать еще двое суток - до ночи с понедельника на вторник, когда у меня дома должна была состояться назначенная мистером Алланом встреча.
III
В течение этих двух дней я неоднократно возвращался мыслями к волновавшей меня проблеме, но, когда пришло время, оказался плохо готов к визиту братьев. Они появились в пятнадцать минут одиннадцатого; моя мать только что ушла в свою спальню. Я предполагал увидеть максимум троих, но крупно просчитался - их было семеро, и все похожи друг на друга, как горошины из одного стручка. Я так и не смог определить среди них того мистера Аллана, с которым дважды гулял по ночным улицам Провиденса, и, в конце концов, вполне произвольно выбрал на эту роль самого активного и разговорчивого из братьев.
Они всей гурьбой прошли в гостиную и, расставив стулья полукругом, расположились в ее центре. М-р Аллан пробормотал что-то о "сущности эксперимента", но я все еще не оправился от потрясения при виде семи абсолютно идентичных людей, каждый из которых, к тому же, был вылитым Эдгаром Алланом По, и поэтому не смог должным образом воспринять сказанное. Присмотревшись к гостям при свете газовой лампы, я отмстил еще несколько интересных особенностей. Так, лица всех семерых имели тот бледный восковой оттенок, какой бывает характерен для людей, страдающих определенными заболеваниями - малокровием или чем-нибудь в этом роде. Затем я обратил внимание на их глаза - очень темные и совершенно неподвижные, они были лишены всякого выражения и казались незрячими, однако никто из пришельцев не испытывал каких-либо затруднений с ориентацией в незнакомой им обстановке. Чувство, которое я испытал в первые минуты общения, нельзя было в полной мере назвать страхом; скорее здесь следует говорить о любопытстве с большой примесью недоумения, ибо я имел дело с чем-то несовместимым не только с моим прежним жизненным опытом, но и - тут нет преувеличения - с самой сутью человеческой природы вообще.
Все эти мысли промелькнули в моей голове за то время, пока гости занимали места по периметру полукруга, в центре которого, лицом к себе, они поместили восьмой стул.
- Не присядете ли здесь, мистер Филлипс? - предложил мне тот, кого я отметил за главного.
Последовав его совету, я немедленно оказался в фокусе четырнадцати глаз - именно в фокусе, а не в поле зрения, поскольку все они были направлены не на меня, а в какую-то одну точку, находившуюся внутри моего тела.
- Мы собрались здесь, - сказал мистер Аллан, - для того, чтобы предъявить вам определенные доказательства существования внеземной жизни. Постарайтесь расслабиться и следите внимательно за всем, что сейчас будет происходить.
- Я готов, - сказал я.
Признаться, я ожидал, что они попросят притушить свет, как это обычно делается во время спиритических сеансов, но ничего подобного не произошло. Несколько минут мы сидели в полной. тишине - если не считать тиканья стенных часов и последних слабых шумов засыпающего за окнами города, - а затем послышалось то, что я с некоторой натяжкой мог бы назвать пением. Это был низкий однообразный гул, постепенно набирающий силу и перемежаемый членораздельными сочетаниями звуков, которые напоминали слова какого-то незнакомого мне языка. И сама песня, и манера исполнения - в минорном ключе, с тональными интервалами, аналогов которым я не встречал ни в одной из известных мне мелодических систем - были явно чужеродными, хотя порой в них смутно угадывалось нечто экзотически-восточное.
Еще не успев как следует вслушаться в звуки неведомой музыки, я вдруг ощутил сильнейшее головокружение и слабость во всем теле, лица сидевших напротив людей поплыли; перед моими глазами и слились в одну огромную неподвижную маску. По всей вероятности, я был подвергнут своеобразному гипнотическому воздействию, что, впрочем, не так уж сильно меня встревожило; в целом мои ощущения нельзя было назвать неприятными, хотя в них постоянно присутствовал какой-то диссонирующий элемент - словно пространство, лежавшее за пределами видимых мною объектов, таило в себе нечто иное, холодное и неумолимо враждебное. Понемногу стены комнаты, горящая лампа и все прочие знакомые детали обстановки расплывались и исчезали, и хотя я по-прежнему сознавал, что нахожусь у себя дома на Энджел-Стрит, одновременно перед моим мысленным взором все явственнее проступали контуры чужого далекого мира, отделенного от меня чудовищной бездной пространства и времени. Наконец, настал момент, когда я как бы балансировал на грани - казалось, еще немного, и фантастические образы возьмут верх над реальностью, после чего мое обратное перемещение на Землю станет уже невозможным. Я сказал "на Землю", потому что открывшийся мне пейзаж был явно не земного происхождения. Зрелище было воистину величественным, однако оно не вызывало восторга; из всех испытываемых мною чувств преобладающими являлись страх и инстинктивное, органическое отвращение.
В самом центре открывшейся мне гигантской пространственной перспективы располагалась группа однообразных кубической формы сооружений, растянувшихся по краю глубокой пропасти, на дне которой медленно вращалась светящаяся фиолетовая масса. Между этими сооружениями сновали фигуры более чем странных живых существ - их громадные, переливавшиеся всеми цветами радуги конусообразные тела достигали высоты десяти футов при столь же широком основании конуса, толстая складчатая кожа была покрыта подобием чешуи, а из верхушки конуса выступали четыре гибких отростка, каждый толщиною в фут, имевших ту же складчатую структуру, что и сами тела. Отростки эти могли сжиматься почти до минимума и вытягиваться, достигая десятифутовой длины. Два из них имели на концах нечто вроде огромных клешней, третий оканчивался четырьмя ярко-красными раструбами, а последний нес желтоватый шар диаметром примерно в два фута, по центральной окружности которого располагались три громадных, темно-опаловых глаза. Когда я получил возможность поближе рассмотреть этих существ, которые, судя по всему, выполняли какие-то работы по обслуживанию кубических сооружений, я заметил на их головах тонкие серые стебельки с утолщениями, напоминавшими по виду цветочные бутоны, а чуть пониже их - восемь гибких бледно-зеленых щупальцев. Эти последние находились в непрестанном движении, изгибаясь, вытягиваясь и сжимаясь - причем, функционировали как бы сами по себе, вне всякой видимой связи с деятельностью остальных органов и частей тела конусообразных монстров. Вся эта более чем странная картина была освещена тусклым красноватым светом угасающей звезды, которая по яркости заметно проигрывала фиолетовому излучению, исходившему из глубины таинственного провала.
Сказать, что я был глубоко потрясен открывшимся мне видением, значило бы не сказать ничего - у меня возникло ощущение моего личного присутствия в ином временном и пространственном измерении, в чужим умирающем мире, перед обитателями которого - я осознал это совершенно отчетливо - стоял выбор: либо покинуть планету, либо обречь свою цивилизацию на полное исчезновение. В этот миг я как будто начал понимать истинный смысл той угрозы, что доселе присутствовала где-то в глубине моего сознания и вот теперь стала стремительно выдвигаться на первый план. Последним усилием воли я все же успел вырваться из объятий гипноза, и, преодолев оцепенение, с диким протестующим воплем вскочил на ноги. Позади меня с грохотом опрокинулся стул.
Все фантастические видения рассеялись, как дым; я вновь находился в своей комнате, а передо мной молча и неподвижно сидела семерка гостей - вылитых Эдгаров Алланов По.
Понемногу я приходил в себя, пульс успокаивался, дыхание стало ровнее.
- Только что вы наблюдали картину жизни иной планеты, - сказал мистер Аллан. - Она расположена очень далеко отсюда - в другой вселенной. Вас это не убедило?
- Я видел вполне достаточно, - слова пока еще давались мне с трудом.
Лица гостей не выражали ни удовольствия, ни разочарования - никаких чувств вообще. Они разом поднялись со стульев.
- Тогда, если вы не возражаете, мы удалимся, - промолвил, слегка кивнув головой, мистер Аллан.
Молча, один за другим, они перешагнули порог и исчезли в ночной темноте.
Признаться, я был совершенно сбит с толку - безусловно, все увиденное мной являлось лишь галлюцинацией; но с какой целью был устроен столь необычный сеанс гипноза? Я размышлял над этим, машинально приводя в порядок гостиную, и не находил ответа. Нечто сверхъестественное было уже в самом появлении передо мной семи абсолютно идентичных людей. Пять близнецов, хотя и крайне редко, но все же встречаются в природе, однако о семи близнецах мне слышать не приходилось. И уж совсем невозможным казалось наличие семи братьев, родившихся в разное время - пусть даже с минимально допустимым интервалом, поскольку на вид все они были одного возраста - и обладающих идеальным внешним сходством.
Много непонятного было связано и с характером моих галлюцинаций. Каким-то образом мне стало известно, что кубические сооружения на деле являлись живыми существами, для которых фиолетовая радиация создавала необходимую среду обитания, а конусообразные монстры играли роль охраны или прислуги - в чем конкретно заключались их функции, я так и не успел разобраться. Вполне допуская, что подобная картина могла быть порождена высокоорганизованным сознанием и затем передана мне телепатическим путем, я никак не мог уяснить реальный смысл эксперимента. Нельзя же было и впрямь считать видения, возникшие под действием гипноза, доказательством существования внеземных цивилизаций.
Осознавая всю нелепость происшедшего, я в то же время не мог отделаться от какого-то тревожного чувства; этой ночью сон мой был беспокоен и очень недолог.
IV
Как ни странно, утро не принесло облегчения - я буквально не находил себе места. Казалось бы, привычка к разного рода странным знакомствам, каких у меня случалось немало во время ночных прогулок по Провиденсу, должна была сказаться и на моем теперешнем состоянии, однако мистер Аллан и его братья целиком завладели моими мыслями, не давая сосредоточиться ни на чем другом.
В конце концов я отложил все свои дела и решительно направился к дому на прибрежном холме, собираясь напрямик поговорить с его обитателями. Уже издали мне бросились в глаза приметы запустения; некоторые из окон были закрыты ставнями, в других виднелись выцветшие полуистлевшие шторы. Я постучал в дверь и стал ждать.
Никакого ответа. Я постучал снова, на сей раз громче.
Из глубины дома не донеслось ни звука.
Я попробовал ручку, дверь легко подалась под нажимом. Прежде чем войти, я огляделся по сторонам - вокруг не было видно ни души, соседние дома казались необитаемыми; если даже за мной и велось наблюдение, то никаких его признаков я не обнаружил.
Войдя в дом, я несколько мгновений стоял неподвижно, ожидая, когда глаза привыкнут к полумраку, а затем осторожно миновал вестибюль и оказался в небольшой комнате, по углам которой скромно ютилось то, что еще пару десятилетий тому назад можно было бы назвать мебелью. Судя по всему, в этом помещении давно уже никто не жил, однако люди здесь, несомненно, бывали - я заметил дорожку следов, пересекавшую пыльный пол комнаты и, двигаясь по ней, прошел через гостиную прямо на кухню. Здесь также наблюдалось полное запустение - никаких съестных припасов, многолетний слой пыли на кухонном столе - но зато на полу и на ступенях ведущей наверх лестницы я увидел множество следов ног.
Самые же удивительные открытия поджидали меня на задней половине дома, где находилась только одна большая комната - впрочем, некогда их явно было три, но перегородки между ними были разобраны, остались лишь отметины в местах стыка со внешней стеной. Мельком оглядев комнату, я сразу устремился к тому, что находилось в ее центре и являлось источником разливавшегося вокруг мягкого фиолетового свечения. Это был длинный стеклянный ящик, который вместе с другим точно таким же, но несветящимся, ящиком стоял в окружении приборов и механизмов самого невероятного, прямо-таки фантастического вида.
Я старался двигаться как можно тише, опасаясь, что мое непрошеное вторжение будет вот-вот раскрыто, однако в комнате никого не оказалось. Подойдя к светящемуся стеклянному ящику, я прежде всего обратил внимание на большой, в натуральную величину, снимок человека, лежавший на его дне - снимок Эдгара Аллана По, озаренный, как и все вокруг, пульсирующим фиолетовым светом, источник которого я так и не сумел обнаружить. Только рассмотрев хорошенько портрет, я перевел взгляд на то, что, собственно, и составляло содержимое ящика. В тот же миг вопль изумления и ужаса едва не сорвался с моих губ - там, поверх Эдгара По, стояла уменьшенная копия одного из конусообразных чудовищ, пригрезившихся мне накануне во время гипнотического сеанса! И волнообразные движения щупальцев на его голове - или как там она называлась - совершенно недвусмысленно указывали на то, что существо это было живым!
Я попятился прочь, успев только краем глаза взглянуть на второй ящик, соединенный с первым множеством металлических трубок; этот второй ящик был пуст. Затаив дыхание, я проскочил в обратном порядке череду комнат, отделявших меня от входной двери - после всего увиденного здесь у меня почему-то пропало желание встречаться с братьями, которые,
видимо, отдыхали где-нибудь на втором этаже. Никто меня не окликнул и не попытался задержать; уже удаляясь от дома, я оглянулся и заметил, как что-то похожее на портретный облик По на миг показалось в одном из верхних окон и тут же исчезло за шторой. Ни разу не остановившись, я бегом пересек весь район города, лежащий между реками Сиконк и Провиденс, и замедлил шаги уже на многолюдных центральных улицах, не желая привлекать к себе внимание прохожих.
На ходу я попытался привести в порядок свои мысли. Интуитивно я чувствовал, что тайна, с которой мне довелось соприкоснуться, несет в себе какую-то страшную угрозу; однако суть ее была темна и недоступна для моего понимания. По складу мышления я не был человеком науки; обладая кое-какими познаниями в астрономии и химии, я в то же время не мог хотя бы приблизительно представить себе назначение сложных приборов и механизмов, находившихся в той комнате. Мне даже не по силам было описать чисто внешние детали их устройства; единственное - да и то на редкость неудачное - сравнение, которое мне пришло в голову, было сравнение с динамо-машиной, однажды виденной мною на местной электростанции. С определенной долей уверенности я мог утверждать только то, что все эти странные аппараты были подсоединены к стеклянным - если, конечно, это вещество было стеклом - ящикам или контейнерам, один из которых был пуст, а в другом под лучами фиолетовой радиации шевелилось покрытое морщинами коническое тело невиданного на Земле существа.
В любом случае члены этого ночного братства, появляясь на улицах Провиденса в обличии Эдгара Аллана По, руководствовались совершенно иными мотивами; нежели те, что побуждали меня покидать свой дом с наступлением темноты. Не думаю, чтобы их так уж интересовали особенности ночной жизни города; скорее всего, темнота просто была для них более привычной средой, нежели дневной свет. Намерения их были неясными, но определенно зловещими. Что же касается моих дальнейших действий, то здесь я пребывал в полной растерянности. Что я мог предпринять?
Дойдя до ближайшего перекрестка, я повернул в сторону библиотеки - мне пришла в голову мысль поискать ключ к разгадке этой тайны на ее полках. Но и тут меня постигла неудача. Я просидел в читальном зале до вечера, пересмотрел году литературы, включая даже все сведения о посещении Эдгаром По нашего города, и не обнаружил ничего - ни малейшей зацепки, ни одного достойного внимания намека.
1 2 3