А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Пейж предложила, чтобы я временно перебрался сюда, – пронизывая Линн взглядом, объяснил он. – Она не хочет, чтобы ты сейчас оставалась одна.
У нее тоскливо екнуло сердце при мысли о том, что придется жить в непосредственной близости с человеком, рядом с которым ей и дышать было трудно. Она судорожно вздохнула и постаралась, чтобы голос ее звучал как можно естественнее.
– Странно! Я уже пять лет одна. А здесь Элени с Джорджем буквально в двух шагах.
Димитр прищурился и сухо молвил:
– Иди, разбирай вещи. Поговорим за столом.
О Господи! Поговорим? О чем?
Комната Линн была светлой и просторной. Из окон открывался чудесный вид на парк. Обстановка, выдержанная в светлых тонах, радовала глаз ненавязчивой шелковой обивкой. В ванной комнате царствовал нежный аромат диковинных трав, сверкали хрустальные флаконы, позолоченные краны, краники, трубы. Отогнав все тревожные мысли, Линн быстро распаковала сумку, приняла горячий душ, потом причесалась, накрасилась и переоделась, выбрав ярко-зеленую блузку и светлые брюки.
В час дня, когда она спустилась в кухню, Элени встретила ее радушной улыбкой.
– Ты как раз вовремя. Все готово. Только хлеб посмотрю.
– Я посмотрю! – Линн наклонилась к духовке. – Готово! Что еще?
– Баранину сейчас сбрызну, а салаты уже на столе.
Угощение тянуло на королевский пир, а никак не на ланч, рассчитанный на двоих. Изысканным блюдам придавала особую прелесть изысканная сервировка. Пейж всегда считала, что редкостные сервизы и рюмки не должны красоваться в буфетах, а должны быть в ходу.
Появившись в столовой через несколько минут, Димитр смиренно выслушал ворчание Элени и занял место напротив Линн. Когда экономка удалилась, он предложил девушке вина.
– Нет, благодарю, – с подчеркнутой вежливостью отказалась Линн.
– Ключи от «мерседеса», которым пользовалась Пейж, на столике в холле, – сказал Димитр, наполняя два бокала, словно не слышал ее отказ. – И не забывай: ты не в гостях, ты дома. Здесь все твое.
Линн не нашлась что ответить, и сочла за лучшее приняться за фирменный салат Элени. Может, сосредоточившись на еде, она сумеет собраться, избавиться от двойственности охвативших ее чувств? Ей казалось, она балансирует на канате, протянутом над бездной. Один неверный шаг – и…
Конечно, во многом виновата эта беда: единственный родной человек неизлечимо болен. Линн бездумно перебирала вилкой закуски на своей тарелке. Ничего не хотелось – ни сыра, ни баранины, ни овощей. Девушка отложила приборы.
– Аппетита нет?
– Боюсь, Элени расстроится, – усмехнулась Линн.
Димитр бросил свою салфетку на стол и откинулся на спинку массивного стула.
– Нельзя так, Линн, – сурово произнес он, хотя взгляд его не соответствовал взятому тону.
– Да? – с вызовом откликнулась она. – Что же, давай поговорим. Только о чем? О политике? О погоде? О твоих успехах на рынке недвижимости?
– Давай будем говорить о Пейж. О ее желаниях и о том, как мы намерены воплотить их в жизнь. – Это прозвучало у него внушительно, и Линн судорожно вздохнула. Господи! Значит, он сразу берет быка за рога?
– Я выполню любое мамино желание, – не колеблясь заявила она.
– Любое? Без исключения?
– Разумеется.
Она не чувствовала подвоха. Чуть наклонив голову, Димитр несколько секунд молча смотрел на девушку.
– Следовательно, ты готова вместе со мной сыграть роль жениха и невесты?
Глава 2
Линн онемела и почувствовала, что кровь отхлынула от ее лица.
– Ты находишь эту идею остроумной? Я – нет, – только могла сказать она.
Димитр неотрывно смотрел на нее. Линн не могла понять выражения его бездонно-серых глаз и не могла избавиться от ощущения, что он ведет заранее продуманную игру.
– Я предлагаю это абсолютно серьезно.
Горло ее свело судорогой. Линн непроизвольно сглотнула, чтобы вновь обрести способность говорить.
– И зачем?
– Пейж очень обеспокоена твоим будущим, – вымолвил он как ни в чем не бывало.
Линн не устраивало такое объяснение. Негодование ее росло.
– Я живу самостоятельно больше четырех лет. Мое будущее обеспечено. И я… – Она запнулась, но заставила себя продолжать, – я вернусь на побережье и буду жить, как жила.
– И станешь легкой добычей для охотников за богатыми невестами, – подхватил Димитр.
– Что за вздор! – парировала девушка. – И дом, и состояние по закону переходят к тебе.
– Дом – да. А как насчет ежегодного дохода, оставленного тебе по завещанию Янисом? А принадлежащая тебе недвижимость? Афины, Швейцария, Франция? Не забывай о драгоценностях, о солидной части акций, о подарках, которые Янис щедро делал Пейж. Все это окажется в твоих руках. – Димитр сделал паузу, пытливо вглядываясь в ее лицо. – В итоге наследство получается солидное, порядка нескольких миллионов.
Все это не вмещалось в ее сознании. Конечно, Линн знала, что отчим ее был человеком богатым, но конкретного представления о его состоянии она не имела. С матерью они никогда не говорили об этом.
– Янис подарил мне бизнес, обеспечил жильем. Моя клиника в Голдкосте процветает, – сказала Линн, толком не зная, зачем это говорит. – А больше я ни в чем не нуждаюсь.
– Отец выполнил тогда твою просьбу, хотя это не входило в его планы. Так же, как сейчас не входит в мои.
– Не понимаю. – Линн помолчала. – Хорошо, я переведу завещание Пейж в твою пользу.
– Исключено. Все это предусмотрено в завещании отца и давно вступило в силу.
– Юридические лазейки всегда найдутся. Мне ничего не нужно.
Костакидас иронически улыбнулся.
– Ты идеалистка, Линн! Где твой практицизм? – Он посерьезнел и продолжил: – Янис и Пейж всегда лелеяли надежду, что светлое чувство соединит наши с тобой судьбы. Пейж сейчас была бы счастлива, если бы ее сокровенная мечта осуществилась. Она изводится при мысли, что около тебя может оказаться коварный и безнравственный тип, который поклянется в любви, надеясь на безбедное существование за твой счет.
Линн сидела ничего не чувствуя, с расширенными и потемневшими глазами, раздираемая противоречивыми чувствами: с одной стороны, было жалко мать, с другой – страшно за себя.
– Мне уже не пятнадцать лет, и я достаточно здравомысляща. Не думаю, что непременно нуждаюсь в покровителе.
А про себя добавила: и уж совсем не нуждаюсь в тебе.
– Не забывай, мы говорим сейчас не о тебе, а о Пейж, – с бархатной мягкостью уточнил он.
– Я не хочу обманывать маму.
– Но ты ведь любишь ее, ты привязана к ней! – настойчиво продолжал Димитр. – Неужели не сможешь притвориться и сыграть роль, которая ее сделает счастливой? Пусть она поверит, что сбываются давние их заветные мечты.
– Чего ты добиваешься, Димитр? Моего согласия участвовать в этой лживой игре?
– Это будет нетрудно, учитывая, сколь малым временем мы располагаем.
Жестоко, несправедливо. Не верю, крутилось в голове у Линн. Вслух она сказала дрогнувшим голосом:
– Значит, ты любишь посыпать рану солью? – Костакидас остался невозмутим, поднял бокал и как любезный хозяин осведомился.
– Ты предпочитаешь на десерт фрукты или мне распорядиться насчет кофе?
Как может человек так мгновенно меняться, переключаясь с щекотливой личной темы на обсуждение меню? Задавая себе этот вопрос, Линн, как ей казалось, знала на него ответ: ее сводный брат – прирожденный бизнесмен, проницательный и ловкий, привыкший к сложным и щекотливым ситуациям, работающий рядом с политиками, которые, когда нужно, умеют церемониться и раскланиваться. Он ежедневно имеет дело с миллионами, заключая контракты и сделки, в его руках реальная власть и деньги. Да, не очень-то велики мои шансы в этом поединке, грустно подумала Линн и сказала:
– Предпочитаю минеральную воду.
– Расскажи мне о своей косметической клинике, – наполнив бокал девушки, попросил Димитр. В голосе его слышался неподдельный интерес, а глаза смотрели оценивающе. Этого Линн не боялась. Она знала, что может гордиться своей привлекательностью. У неё всегда была нежная кожа и легкие пепельные волосы, красивые чувственные губы, глаза отливали светлой лазурью. Правда, была она невысокой, но гибкой и грациозной.
– Работы много, – пожала плечами девушка. – Женщины в любом возрасте стремятся выглядеть хорошо, и многие из них тратят на это немалые суммы.
– Для чего женщине красота? Чтобы тешить свое самолюбие?
– Конечно. И чтобы нравиться мужчинам.
Она могла бы назвать светских дам, которые по нескольку часов в день занимались собой. А ее клиника предоставляла им самый широкий спектр услуг – от традиционной физиотерапии до восточных омолаживающих процедур, не говоря о таких мелочах, как стрижка, массаж, маникюр и педикюр. Исчерпавшие естественные ресурсы своей привлекательности клиентки прибегали к пластической хирургии. Линн, которая вела дела с энтузиазмом и любовью, давно снискала уважение на побережье. Клиентов у нее было много.
Димитр взял из вазы персик, неторопливо почистил его, лениво улыбнулся и протянул половинку девушке.
– Нет? Не хочешь?
Стремление избавиться от его тягостного присутствия заставило Линн вскочить с места. Однако он и глазом не моргнул, только сообщил, что будет занят в городе весь день.
– Будь готова к шести, – предупредил он. – Навестим Пейж, потом поужинаем где-нибудь.
– А что скажет Шанна? – лукаво спросила Линн.
– Шанна не имеет никакого отношения к моим планам на вечер, – суховато ответил Димитр.
– Действительно! – усмехнулась Линн. – Забросишь домой меня, подхватишь ее.
– Это никчемный разговор, – отрезал он.
– Что ж, тогда помогу Элени, займусь своими вещами и поеду к Пейж, – как ни в чем не бывало сказала девушка. Димитр встретил ее слова негромким смехом, от которого Линн всколыхнулась. Руки у нее зачесались – так и влепила бы ему пощечину. Но она сдержалась: такие игры не для Костакидаса. Верхом глупости подвергать себя риску.
Была уже половина третьего, когда Линн вошла в палату матери.
– Ты отлично выглядишь, девочка моя, – приветствовала ее Пейж. Сердце у Линн сразу сжалось. Что сказать в ответ? Даже просто находиться рядом было мучительно.
Она села подле матери и сжала ее руку.
– Димитру ты очень дорога, – слабым голосом прошелестела Пейж. Похоже, боль немного отпустила ее. Увы, это ненадолго. Успеть бы поговорить! – Он будет заботиться о тебе, обеспечит всем, что ты пожелаешь. Он дал мне слово.
Линн опять была на грани слез. Предметы сразу потеряли свои очертания, утонули во влажной пелене. Господи, помоги мне, дай сил вынести это!
– Знаешь, Янис так любил тебя… почти как родной отец. Он бы и хотел, чтобы ты была его дочкой.
– Он был редким, прекрасным человеком.
– Да, – кивнула Пейж. – И таким же вырос его сын.
Нет! Нет! Нет! Гулко билась в голове мольба. Нет, только не это! Линн готова была признаться, что Димитр был героем ее девичьих романтических фантазий. Но оказалось, что она увязла в этих грезах, и вот они грозят обернуться реальностью!
– От меня, девочка, ты унаследуешь все драгоценности, всю недвижимость, – после долгой паузы продолжала Пейж. – Состояние будет неплохим.
Боль так сдавила грудь девушки, что из горла вырвались лишь судорожные звуки. Слов не было.
– Давай не будем говорить об этом, – наконец с трудом произнесла она. – Такая… мука…
– Я ничего не боюсь, девочка моя, – мягко возразила мать. В глазах ее не было ни слез, ни страха. – Там я встречу Яниса… своего любимого Яниса. И я не хочу, чтобы ты печалилась обо мне. – На губах больной появилась едва заметная улыбка. – У меня осталось только одно желание: видеть твою жизнь устроенной, знать, что с тобой рядом надежный, любящий человек. – Тонкие пальцы легко поглаживали напряженную руку Линн. – Твой муж. И твои дети.
Твои внуки, которых ты не увидишь, сказала про себя девушка и сжалась от безысходности этой мысли. Несправедливо! Как все несправедливо! Пейж была бы потрясающей бабушкой.
Линн сознавала, что в любой момент может зарыдать в три ручья.
– Я счастлива, мама, – поторопилась сказать она, настолько быстро, что даже Пейж, измученная болью, подавленная сильнейшими транквилизаторами, уловила фальшь в ее словах.
– Так ли, девочка моя?
Дочь не нашла что ответить, только через силу улыбнулась дрожащими губами и заставила себя рассказать какую-то забавную историю. Вскоре Пейж задремала, и Линн поехала за цветами и фруктами, надеясь разбудить в больной аппетит и хоть немного поднять настроение.
Дома девушка была около пяти часов. Крикнув Элени «привет», она быстро поднялась к себе, взяла купальник и направилась к бассейну. Может, хорошая дистанция кролем приглушит тоску и боль. Перед глазами так и стояло бледное мамино лицо, полное страданий, которые она пыталась скрыть улыбкой.
Надежда на физическую нагрузку не оправдалась. Такие переживания враз не отодвинешь. Более того, эмоциональная и физическая усталость вместе привели к тому, что в шесть вечера Линн едва можно было назвать человеком.
Димитр ждал ее в гостиной, стоя посреди комнаты и держа в руке высокий бокал с ледяной водой. Линн будто напоролась на его пристальный взгляд.
– Воды? – предложил он, указывая на поднос, где стоял хрустальный графин, бочонок со льдом, тарелочка с дольками лимона и веточками мяты.
– Пожалуй.
Забирая бокал из его рук, Линн постаралась не коснуться его. Заметив этот маневр, Димитр усмехнулся.
Еще бы ему не заметить! Димитр Костакидас – прекрасный психоаналитик и дипломат. Без этих качеств он не преуспел бы в финансовых делах, в бизнесе. Димитр никогда не расставался с маской сдержанно-холодного достоинства. Был ли он таким на самом деле? Линн этого не знала, но рядом с ним ощущала себя пришельцем из другого мира, хотя была изысканна и элегантна, умела держаться в любом обществе, поддерживать любой разговор, завести знакомство, казалось бы, с самым недоступным человеком. Неуютно ей было только рядом с Димитром. Хуже того – ей было страшно. Она боялась его чувственной силы, боялась подчиниться ей, ибо знала, что в случае поражения последствия будут для нее катастрофическими. Сейчас Линн пыталась спокойно пить воду, но не могла. Димитр неотрывно смотрел на нее.
– Допивай. Пора ехать.
Девушка с облегчением отставила бокал. В машине Костакидас включил музыку. Линн была ему даже благодарна – можно было молчать всю дорогу. К тому же, почему-то оправдывалась она перед собой, движение вечером напряженное и требует от водителя особого внимания.
Пейж встретила их улыбкой – почти той, прежней, улыбкой.
– Ты выглядишь просто очаровательно, милая, – похвалила она дочь. – Голубой цвет тебе очень идет. – Пейж перевела взгляд на Димитра. – Как ты считаешь?
– Она на редкость хороша! – улыбнулся он и поцеловал Пейж в висок. – Как самочувствие?
Линн даже удивило, сколько в его голосе было искреннего тепла и заботы. Собой же девушка была недовольна. Ей казалось, держится она неестественно бодро и жизнерадостно.
Она села в кресло возле кровати, а Димитр встал сзади, положив руки ей на плечи. Он был слишком близко, так близко, что у нее мурашки забегали по коже и приходилось сдерживаться, чтобы не оттолкнуть его.
Пейж неверно восприняла смущение дочери.
– Где вы будете ужинать сегодня?
Димитр назвал ресторан, известный своими баснословными ценами и потрясающей кухней. Лицо больной просияло.
– О! Вам есть что отметить? – лукаво спросила она.
– Как сказать, – с расстановкой произнес Димитр. Линн почувствовала, что его пальцы сжали ей плечи. – Надеюсь, что изысканные вина и вкусная еда убедят Линн принять мое предложение.
У нее перехватило дыхание, показалось, что остановилось сердце. Но в следующее мгновение оно заявило о себе так неистово, что ее бросило в жар. Слова замерли на губах, в висках стучала кровь.
Мерзавец! Мерзавец! Она хотела крикнуть, хотела отказаться от всего в ту же секунду, но сдержала себя, увидев, как изменилось лицо матери, стало радостным, молодым и счастливым. Линн была просто потрясена.
Димитр знал, что он делает. Ничего не сказав, Линн бросилась в объятия Пейж и заплакала вместе с ней… Душевные силы ее убывали с каждой слезинкой. Наверное, Димитр учел и это. Он достал из кармана бархатную коробочку и попросил Линн утереть слезы – ради мамы. Затем он открыл футляр и выпустил на свет звездный блеск крупного бриллианта. Димитр осторожно надел кольцо на тонкий палец девушки. Она не пошевелилась.
– Что-то ты сегодня все молчишь и молчишь, девочка моя, – наконец молвила Пейж, вглядываясь в дочь.
– Просто я не ожидала от Димитра таких сюрпризов, – ответила Линн. Держалась она спокойно, но в душе у нее все клокотало. Кольцо на пальце казалось раскаленным обручем, и девушка сдерживалась, чтобы не сбросить его.
– Янис был бы счастлив сегодня. Счастлива и я. Дождалась…
Пейж пребывала в таком счастливом волнении, что Линн пришлось взять себя в руки и принять роль новоиспеченной невесты. Нужно было улыбнуться, поблагодарить «жениха», быть с ним приветливой, разговорчивой. Сорок минут, которые они еще пробыли у Пейж, превратились в настоящую пытку.
Но как только закрылись двери и «занавес опустился», Линн дала волю своему гневу.
– Как ты посмел?
– Что, предвосхитить твое решение? Оно не могло быть другим, Линн. Я знаю, как глубоко ты привязана к Пейж, как любишь ее.
– Это не дает тебе права…
– Дает! В данном случае я думаю о Пейж. Не так уж долго нам заботиться о ней. Ради нее можно и пренебречь пока своими чувствами.
– Да разве в этом дело!
– А в чем же? В твоих обидах? В твоих капризах? Или все-таки в Пейж?
Он выбивал почву у нее из-под ног. С этим было трудно спорить, Линн только и могла бросить:
– Я не поеду с тобой ужинать.
Димитр поднял брови.
– Но столик уже заказан. Есть вообще-то нужно, почему бы не сделать это вместе?
– Да потому что я шмякну тебе в лицо все тарелки! – по-детски выкрикнула Линн.
– Спасибо, что предупредила. Буду готов к этому.
Машина затормозила у входа в ресторан.
Кольцо жгло руку огнем. Линн стащила его и протянула Димитру.
– Оставь, – коротко приказал он, отодвигая ее руку.
– Но зачем?
– Оно идет тебе, Линн.
– Ерунда. Кольцо слишком дорогое и слишком… – Она хотела добавить «красивое». Кольцо действительно было удивительно тонкой работы.
– Его все заметят.
– Совершенно верно, – суховато признал он, и Линн распахнула глаза.
– Так ты намерен во всеуслышание заявить…
– Обратила внимание, что у кровати Пейж стоит телефон, – усмехнулся Димитр. – Она еще в состоянии говорить с друзьями. – Его явно забавляла растерянность девушки. – Два-три звонка, и через пару дней все светское общество будет обсуждать радостную новость.
– Значит, этот спектакль будет вынесен на люди?
– Конечно, иначе не миновать провала. А нам нужен только успех.
– Конкретнее! – с вызовом поинтересовалась Линн, чувствуя, что пол под ней колышется. Несуразная затея грозила обернуться бедой – так падающий с горы снежный ком грозит вызвать лавину.
– Изволь. В газетах завтра появится официальное объявление о нашей помолвке.
– Ты забываешься! Ты самовлюбленный негодяй, мерзкий…
– Выбирай выражения! – перебил ее Димитр.
– Извини! – ехидно попросила Линн. – Понимаю, что никакое сопротивление не входило в твои планы. Ты вряд ли предполагал, что я решусь хоть слово сказать поперек.
– Пошли. Пора ужинать.
– Я не хочу есть. А уж с тобой – тем более.
– Однако ты поешь.
– Я не желаю играть роль еще и в ресторане. Крошки в рот не возьму.
– А по-моему, ты переигрываешь.
– Я не нуждаюсь в покровителе, Димитр!
– Странно, ты всегда была такой послушной девочкой! – с задумчивой улыбкой протянул он.
– Откуда тебе знать? – воскликнула Линн. – Ты так редко видел меня.
– Ты жалеешь об этом?
Свет из детства вдруг озарил девушку. Она расслабилась.
– У нас с тобой тринадцать лет разницы. Ты был уже взрослым, красивым и элегантным, жил в другом мире, отдаленном от меня на тысячи световых лет. К тому же голенастая сестрица-подросток могла подпортить твой таинственный образ в представлении друзей и поклонниц.
– И все же я время от времени сопровождал тебя на те мероприятия, которые то и дело подсовывали нам Янис и Пейж.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11