А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но принц уже знал наверняка, что внутренний голос его не обманывает: Лулу не девушка!
В то время как Милли…
Он снова бросил взгляд на дальний конец стола и заметил, что Миллисента смотрит на него. Огромные синие глаза выражали смущение и тревогу. Встретившись взглядом с Джанферро, она закусила губу и быстро отвернулась, как будто ее кто-то отвлек.
Неожиданно он почувствовал приступ какого-то первобытного желания, столь же необъяснимого, сколь и непреодолимого.
– Джанферро?
Поспешив надеть на лицо нейтральную вежливую улыбку, он повернулся к соседке:
– Да?
Во взгляде Лулу принц прочел весьма откровенное предложение.
– Как вы смотрите на то, чтобы я показала вам наши владения после ужина? Я имею в виду частную экскурсию, – девушка многообещающе улыбнулась. – В «Каюс-Холле» собраны настоящие сокровища, нужен только опытный проводник.
Джанферро напрягся. Он привык сам контролировать ситуацию и до настоящего момента всегда выбирал правильный путь. Ему стало ясно одно: негласное соглашение, которое существовало между ним и Лулу, теперь никогда уже не превратится в официальное предложение. Ничего еще не было произнесено вслух – стало быть, не нужно и расторжение помолвки.
Конечно, рано или поздно Лусинда узнает причину и будет сильно расстроена – что ж, пусть лучше так. Небольшое разочарование сейчас гораздо легче пережить, чем неудачный брак в будущем.
Джанферро принял решение. Он уедет сегодня же, не оборачиваясь назад. Этот путь показался таким простым и естественным, а проблема больше не давила своей неразрешимостью.
– Может, пересядем, прежде чем подадут десерт? – предложила леди де Вер.
Принц кивнул.
– С удовольствием. Я хотел бы поговорить с обеими вашими дочерьми.
Этот ответ следовало расценивать как приказание, и Милли расстроилась, но, вспомнив о долге гостеприимства, пересела, скрывая раздражение за улыбкой и пытаясь не замечать испепеляющего взгляда сестры. Интересно, о чем принято говорить с принцами за десертом? – подумала девушка.
Джанферро наклонился к своей новой соседке и тихо произнес:
– Так почему же вы обманули меня, Милли? Сказали, что работаете на конюшне?
Девушка закусила губу. Ну неужели можно вот так просто объяснить, что при виде этого красавца у нее замирало сердце, а в голове кружились самые необычные идеи? Еще, чего доброго, он примет ее за сумасшедшую!
– Так получилось, сорвалось с языка, – честно призналась Миллисента.
Он иронично приподнял бровь.
– И часто вы действуете под влиянием момента? – продолжил он допрос.
– Не особенно, – ответила Милли. – А вы?
Собеседник улыбнулся печальной улыбкой и обреченно покачал головой.
– Увы, подобные слабости непозволительны, принимая во внимание мою должность.
– Вы имеете в виду должность принца? – переспросила она, лукаво прищурившись.
– Кронпринца, – уточнил Джанферро с деланной серьезностью.
– Да, но разве принцы не люди? – с искренним возмущением воскликнула Милли.
Как ей идет эта страстность! – подумал он. Так прекрасна и очаровательно наивна.
– Долг превыше всего, – мягко заметил принц.
– Понятно.
– Как бы там ни было, – продолжил он, – зачем говорить о таких скучных вещах? Лучше поведайте мне о себе, Милли.
Девушка захлопала ресницами от удивления, но принц начал расспрашивать о ее детстве и, казалось, слушал с неподдельным интересом.
Милли рассказала, в какой строгости держали воспитанниц в школе-интернате для девочек, которые, несмотря на суровые порядки, любили подшутить над монахинями. Слово за слово – странные и немного пугающие обстоятельства встречи в конюшне перестали тревожить ее. А когда собеседник весело рассмеялся, Милли решила, что недаром начала свой рассказ.
Неожиданно она поняла, что разговоры за столом прекратились и все внимание обращено на них. Леди де Вер смотрела на дочь с удивлением, а Лусинда – с нескрываемым раздражением.
– Чем бы вы хотели заняться после ужина, Джанферро? – спросила хозяйка дома.
Лулу вопросительно приподняла бровь и тоже уставилась на него.
– Видите ли, – осторожно начал гость, – я мечтаю посмотреть на ваших лошадей.
Лулу скорчила недовольную мину.
– На лошадей?
– Ну да, – мягко подтвердил тот. – У меня самого пять скакунов в Мардивино, и хотелось бы сравнить их с теми, что стоят в вашей конюшне.
Лусинда, сидевшая теперь в центре стола, грациозно указала изящной ручкой сперва в сторону окна, потом на свое восхитительное розовое платье.
– Но ведь за окном идет дождь!
– Не страшно, я люблю дождь, – прозвучал твердый ответ.
Лулу раздраженно забарабанила кончиками пальцев с безупречным маникюром по столу.
– Что ж, если вы намерены промокнуть до нитки, ничего не имею против. Но вы не можете рассчитывать, что я буду вас сопровождать!
На долю секунды воцарилась мертвая тишина. Судя по взгляду Лусинды, она была абсолютно уверена, что теперь-то принц откажется от своего замысла и посмотрит на лошадей как-нибудь в другой раз. Но она его плохо знала. Никогда в жизни кронпринц Мардивино не шел на поводу у женщины!
– Как вам угодно, – отчеканил он в ответ. Казалось, от неудовольствия, звучавшего в его тоне, задрожал воздух. Милли заметила, что мать очень расстроена – прием оказался на грани провала. Девушка судорожно облизнула губы и робко предложила:
– Я могла бы показать принцу лошадей.
Леди де Вер ответила дочери благодарной улыбкой, отчего та смутилась еще сильнее.
Джанферро улыбнулся.
– Вы очень любезны, Милли, Благодарю вас.
Сердце в груди юной красавицы бешено забилось. Милли встала из-за стола, с силой оттолкнув стул. Сейчас она ненавидела Джанферро за высокомерное поведение.
– Ладно, пошли, – буркнула Миллисента и получила в ответ пристальный взгляд слегка прищуренных карих глаз.
– Но ведь тебе нужно еще переодеться! – напомнила мать.
– И так сойдет. От дождя еще никто не умирал, – заявила Милли.
Лулу издала нервный смешок:
– Еще бы, Милли может промокнуть до нитки и глазом не моргнуть. Она такая пацанка!
Это прозвище преследовало девушку с самого детства. Но сейчас, когда Джанферро направился вместе с ней к выходу, а в обеденном зале повисла напряженная тишина, Миллисента почувствовала себя совершенно новым человеком. В ней проснулась женщина, и это ощущение вызывало одновременно восторг и неловкость.
Пройдя к восточному выходу, Милли открыла дверь. Дождь шел сплошной серой стеной, за которой ничего невозможно было разглядеть. Милли сдернула старый плащ с вешалки и сунула его в руки Джанферро. Потом накинула еще один себе на плечи.
Принц набросил на себя видавший виды плащ, от которого пахло лошадиным потом и кожей седла.
– Нам придется бежать бегом, – крикнула Милли, чувствуя внезапный прилив невероятного восторга. Наконец-то скучный официальный вечер сменился чем-то ярким, необычным. «Все не так просто, Милли, и ты прекрасно это знаешь», – предупреждал внутренний голос. Она тряхнула головой, пытаясь отогнать тревожные предчувствия, и побежала.
Джанферро бросился следом, перепрыгивая через лужи и радостно хохоча. Он уже успел забыть, что можно так беззаботно смеяться. Капли грязи летели на обтянутые шелком стройные ноги девушки. Наверное, она носит колготки, решил Джанферро. Дикаркам вроде Миллисенты вряд ли придет в голову надеть чулки. И что он, принц крови, делает под дождем с этой девчонкой не от мира сего? Это же сумасшествие, настоящее безумие! Нужно остановиться, пока не поздно.
Но в глубине души он понимал, что уже не может ничего изменить. Судьба его должна была сделать резкий поворот, и он не в силах был этому противостоять.
Когда молодые люди добежали до конюшни, Милли повернулась к своему спутнику, стряхивая с лица капли воды, похожие на слезы.
– Почему вы не сказали моей матери, что мы знакомы?
– Ты знаешь ответ так же хорошо, как и то, что сейчас должно произойти. Зачем ты согласилась привести меня сюда? – вкрадчивым тоном поинтересовался он.
– Потому что ты… потому что вы хотели взглянуть на лошадей, разве не так?
– Неправда. И ты прекрасно знаешь, чего я на самом деле хочу. Ведь это желание объединяет нас с тобой, просто ты боишься признаться себе в этом.
Миллисента подняла на него полный удивления взгляд. В глазах принца, потемневших от страсти, она прочла такой непреодолимый сексуальный призыв, что от испуга быстро закачала головой. Как бы она хотела, чтобы этот порыв прошел, и как боялась, что ее молитва будет услышана!
– Нет, – едва слышно произнесла Милли. – Нет, мы не должны!
– Мы обязаны сделать это, иначе просто не сможем дальше жить.
– Джанферро!
Принц обнял девушку и вместе с ней упал на стог сена. Откинув влажные пряди со лба Милли, он несколько мгновений, не мигая, смотрел ей в лицо. Глаза красавицы расширились от ужаса, дыхание прервалось и в следующий момент слилось с его дыханием в невероятном, умопомрачительном поцелуе.
Властным движением языка Джанферро раздвинул губы Милли и проник внутрь, обжигая ее своим напором. Миллисенту закружил фейерверк чувств, по всему телу разлилась сладкая нега. Она страстно извивалась в крепких и одновременно нежных руках принца, стремясь слиться с ним в единое целое.
Неожиданно Джанферро разомкнул объятия и приподнялся, прерывисто дыша. Губки девушки разочарованно скривились.
– Почему ты остановился? – спросила она голосом, который внезапно показался ей чужим.
– А ты не понимаешь? Скажи, Милли, тебя когда-нибудь раньше целовал мужчина?
Она неподвижно смотрела на принца, не понимая, как он мог догадаться.
– Н-нет… не так, как сейчас.
Бархатные карие глаза сверкнули ироничным блеском:
– А как было сейчас?
«Головокружительно», – хотела ответить она, но не решилась: определение показалось ей слишком банальным.
– Никак.
Джанферро внезапно ощутил невероятный восторг. Миллисента была так очаровательно неопытна! Он вновь заключил девушку в свои объятия и прошептал:
– Ты прекрасно целуешься. С такой неподдельной страстью. Но существуют разные способы целовать мужчину. Постепенно ты узнаешь их все. Я буду тебе хорошим учителем, дорогая Милли.
Эти слова немного отрезвили девушку. Она немного отодвинулась назад – Джанферро не останавливал ее. Черт возьми, что он имеет в виду? – пронеслось в голове Миллисенты. Как он смог заманить меня сюда и почему я позволила так с собой обращаться? Вынимая запутавшиеся в волосах соломинки, она вдруг крикнула срывающимся от возмущения голосом:
– Ты не сделаешь ничего подобного! И вообще, что ты о себе возомнил?! Моя сестра – твоя невеста!
Принц покачал головой и серьезно произнес:
– Нет. Уже нет.
– Неправда! Вы собираетесь пожениться! – воскликнула Милли с отчаянием.
– Я не могу жениться на ней, – резко, почти сурово возразил он. Потом приподнял лицо девушки за подбородок и, не мигая, посмотрел ей в глаза властным взглядом, которому нельзя было не подчиниться. – Мы оба прекрасно это знаем.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
– Я собираюсь выйти за Джанферро.
Лулу, расчесывавшая волосы перед зеркалом, на секунду замерла.
– Ты что, белены объелась?
Милли нервно сглотнула. Но дело нужно было довести до конца, вне зависимости от того, какие могут быть последствия.
– Прости, мне очень жаль. Но Джанферро и я… мы решили пожениться.
Глаза сестры сузились. Она резко развернулась к Миллисенте.
– Немедленно скажи, что ты шутишь.
Милли отрицательно покачала головой:
– Нет, я не шучу.
На мгновение губы Лусинды скривились в презрительную усмешку. Затем она произнесла тоном, которым уже не раз объясняла младшей сестре, что мужчины не любят девушек, от которых пахнет конюшней:
– Милли, я понимаю, что у тебя могло хватить ума влюбиться в этого хладнокровного мерзавца, но почему ты наивно полагаешь, что сможешь насовсем переселиться в мир фантазий? Когда ты вот так приходишь и делаешь подобные заявления, людям волей-неволей приходится тебя слушать. Ты рискуешь стать всеобщим посмешищем.
– Она говорит правду, Лулу, – раздался голос у двери. Сестры одновременно повернули головы и увидели леди де Вер на пороге комнаты.
– Ты все знала? – удивлению Милли не было предела.
– Джанферро звонил мне сегодня утром, – ответила ее мать. – Официально, чтобы просить руки моей дочери, поскольку ваш отец покинул нас. Хотя, думаю, мое согласие – всего лишь пустая формальность. Если он решил жениться на тебе, то сделает это, не считаясь ни с чьим мнением.
Лулу переводила взгляд с матери на сестру, словно зритель на теннисном турнире, и лицо ее выражало все возрастающее недоумение.
– Как она может собираться за него замуж? – удивленно продолжила Лулу. – Ведь они не виделись с того злополучного вечера, когда он испортил нам ужин и вдобавок разбил мне сердце!
– Никто не разбивал твоего сердца, дорогая, – мягко возразила ее мать. – Ты ведь на другой же день вернулась к Неду Вону.
Но Лусинда уже не слушала.
– Может, ты все-таки объяснишь, в чем дело, Милли? Ведь вы встречались всего один раз в жизни!
Графиня бросила на младшую дочь проницательный взгляд.
– Боюсь, ты ошибаешься, дорогая, они встречались гораздо чаще. Я права, Милли?
Миллисента кивнула, закусив губу.
– Но когда? – выкрикнула Лулу. – И где?
– В Чичестере. Потом в Сиренсестере. И один раз в Хиткоте.
Глаза старшей сестры презрительно сузились.
– На лошадиных торгах?
– Именно так. Точнее, там, где проводились ярмарки. Честно говоря, мы не были ни на одной из них. Джанферро решил, что нам лучше встречаться в тех местах, где я чаще всего бываю. Только так можно будет избежать подозрений.
– Ах ты маленькая хитрая дрянь!
– Лулу! – остановила ее мать с осуждением.
– Все верно, – ответила Милли. – Она имеет право так говорить. – Голос девушки звучал робко, едва слышно. – Мне действительно очень жаль, Лулу, честно. Я не хотела причинить тебе боль, и он тоже.
Сестра громко, через силу, рассмеялась.
– Ну какая же ты дура! Да неужели ты не видишь, что он просто кружит тебе голову, чтобы затащить в постель? Еще бы, стать первым любовником у неопытной девушки! Разве ты не понимаешь, что для мужчины, которого уже ничем не удивить, девственность партнерши становится бесценным подарком?
– Но мы даже не… – Милли замолчала на полуслове, видя недоверие в глазах сестры. – Между нами еще ничего не было, все случится только после свадьбы. И я хотела, чтобы ты первая узнала об этом, Лулу…
– Ну что ж, спасибо. Слов не хватает, чтобы выразить, как ты меня обрадовала! – На лице Лусинды отразилась бешеная ярость. Милли вспомнила, что такое же выражение было у сестры, когда ей не досталась главная роль в школьной пантомиме. – Ты что, проболталась ему про нас с Недом? Рассказывала о том, что мы были любовниками?
– Конечно, нет! – в ужасе воскликнула Милли.
– В таких делах «конечно» не бывает! Еще бы, ты решила захомутать моего жениха, и, похоже, тебе это удалось. Только не надейся, что я поверю, будто он приехал сюда делать мне предложение, а потом передумал, увидев тебя!
– Я не знаю, как и почему это произошло, – грустно ответила Милли. – Просто так получилось, и все.
– В таком случае позволь мне поздравить тебя от всего сердца, дорогая, – раздался голос у нее за спиной. Девушка повернула голову: в глазах матери стояли слезы. – Ты должна порадоваться за свою сестру, Лулу, – произнесла леди де Вер.
– Тебе, видимо, очень хочется породниться с королевской семьей, – раздраженно возразила та. – И совершенно неважно, на которую из твоих дочерей падет выбор!
– Не говори глупостей! Ты будешь не менее счастлива, выйдя замуж за богатого землевладельца. К тому же Нед готов безропотно исполнять любое твое желание. А Джанферро тебе не удалось бы загнать под каблук – вы оба слишком горды и независимы, чтобы жить вместе.
Взгляд Лулу немного смягчился, но она не могла так сразу оставить сестру в покое.
– И ты что же, действительно надеешься, не имея ни капли опыта, сразу взять в оборот такого мужчину, как Джанферро?
Милли удивленно уставилась на нее.
– Я не знаю, – честно призналась она, – но буду очень стараться.
Графиня мягко подтолкнула младшую дочь к креслу.
– Может, ты все же расскажешь нам, дорогая, как это все произошло?
Миллисента и сама понимала, что не может больше держать мать и сестру в неведении – только вот с чего начать? И что скажет Джанферро, узнав о ее откровениях?
Милли и так казалось, что между ней и окружающим миром образовалась огромная пропасть, которая увеличивается с каждым часом. Теперь она – невеста будущего короля, а это не только большая честь, но и огромная ответственность. Джанферро – не обычный мужчина, поэтому его разговоры с возлюбленной не должны стать темой для обыкновенных сплетен. Милли не может себе позволить, подобно другим девушкам, пересказывать родным, как ей сделали предложение.
Они встречались несколько раз, и каждое свидание проходило в обстановке строжайшей конспирации. Со станции Милли забирали на машине и быстро увозили в очередное безопасное место, где ее уже поджидал Джанферро. Здание внутри и снаружи наполняли телохранители и офицеры охраны, но и те и другие держались совершенно незаметно.
Хозяева усадеб, куда ее привозили, были в основном, незнакомы Миллисенте, за исключением одной пары. Жена владельца дома окинула ее любопытным взглядом, не в силах скрыть свое удивление. И все же Милли была уверена, что об их пребывании там никто не узнает. Джанферро настаивал на полной конфиденциальности, потому что ставки были слишком велики. Но какие ставки? – спрашивала себя девушка и не смела ответить на свой вопрос. Слишком страшно было ошибиться.
Во время короткого званого ужина Миллисенте задавали кучу вопросов по поводу ее отношения к политике и искусству, а также что она думает о женском феминизме. Собственные ответы Милли не радовали – она внезапно осознала, что всю жизнь слишком мало интересовалась чем-либо, кроме лошадей. И все же она инстинктивно понимала, чего от нее хотят и как нужно себя вести – ведь, как-никак, Миллисента воспитывалась в аристократической семье.
Однажды владельцы усадьбы устроили для гостей экскурсию по своему великолепному саду. Милли вежливо расспрашивала о деревьях и кустарниках. Подойдя к кусту редкой персидской розы, девушка безошибочно назвала ее сорт, краем глаза заметив, как хозяйка утвердительно кивнула головой, а Джанферро удовлетворенно улыбнулся. Похоже, это испытание было пройдено успешно.
Наградой стала прогулка в конюшню, где стояли прекрасные андалузские скакуны. Совершенно неожиданно девушка поймала себя на том, что ее не интересуют эти великолепные животные. Она мечтала оказаться наедине с высоким задумчивым красавцем, который, как и раньше, был для нее полной загадкой. Этот мужчина ворвался в жизнь Миллисенты, как метеор, прорезавший звездное небо.
Милли бросила быстрый взгляд на Джанферро, но тот сосредоточил все свое внимание на лошадях.
В последнее время он обращался с ней подчеркнуто вежливо и отчужденно, словно и не было тех жарких объятий в конюшне, в первый день знакомства. Чем больше Милли общалась с принцем, тем сильнее восхищалась им – и тем меньше узнавала в нем прежнего Джанферро. Она хотела лишь одного – возвращения утраченной близости.
Девушка провела рукой по лоснящемуся боку лошади.
– Какая красавица, ты не находишь? – задумчиво спросила она.
– Пожалуй, не плоха, – пробормотал принц.
– Не плоха? – рассмеялся хозяин. – Да это же королевская порода! Вот эта кобыла принесет вам будущих победителей на скачках. Я дарю ее вам, Джанферро! И не вздумайте отказываться.
Джанферро выразил свою признательность легким наклоном головы. Он знал, что подобные подарки не делаются просто так. Он убеждался в этом всю свою жизнь, но в последнее время особенно часто. Приближалось время восхождения на трон, и люди старались расположить к себе будущего монарха с помощью щедрых даров и любезных услуг, вроде предоставления собственного дома в его распоряжение. Каждый хотел приблизиться к его персоне, но только сам принц понимал, что никому не удастся по-настоящему преодолеть это расстояние. Даже его жене. Удел всех королевских особ – полное одиночество.
1 2 3 4 5 6 7 8 9