А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Оганесов Николай

Визит после полуночи


 

На этой странице выложена электронная книга Визит после полуночи автора, которого зовут Оганесов Николай. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Визит после полуночи или читать онлайн книгу Оганесов Николай - Визит после полуночи без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Визит после полуночи равен 27.87 KB

Оганесов Николай - Визит после полуночи => скачать бесплатно электронную книгу



Оганесов Николай
Визит после полуночи
Николай Оганесов
Визит после полуночи
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
В ПУТИ
Двадцать три часа двадцать минут
-------------------------------
Мы идем по пустынному перрону навстречу движущимся вагонам скорого пассажирского поезда. Мокрый, с матовыми от тумана окнами, он блестит рифлеными боками в мертвенно-белом свете фонарей.
Мимо проплывает нужный нам пятый вагон. На ступеньке у входа стоит высокий грузный мужчина - судя по форменной фуражке, проводник. Он замечает нашу группу, ждет, когда состав окончательно остановится, потом неуклюже соскакивает на платформу и, зажав под мышкой сигнальные флажки, пропускает меня и моих спутников в вагон.
В коридоре нас встречают несколько пассажиров. Они стоят в проходе, настороженно смотрят на идущего первым сержанта. Тот останавливается, вежливо просит их разойтись по своим местам. Узкий коридор пустеет, становится видна ковровая дорожка, местами вытоптанная до серой волокнистой основы
- Где? - спрашиваю у проводника.
- В восьмом, - понимает он с полуслова. - Я запер. Ключ у меня.
Отмечаю про себя, что голос его совершенно спокоен, даже равнодушен, будто нет ничего будничней, чем везти в закрытом купе труп человека.
Волобуев, следователь прокуратуры, просит отпереть дверь. Проводник возится с замком, потом отступает в сторону и замирает.
На тесном прямоугольнике пола лежит человек. Его лицо уткнулось в лужу крови. Она кажется, почти черной и похожа скорей на пролитый мазут.
Мы с Волобуевым переглядываемся. Он вместе с экспертом склоняется над трупом, а я отзываю проводника к Окну.
- Кто его обнаружил?
- Пассажир из седьмого купе.
- Когда?
- С полчаса назад.
- Он здесь?
Проводник кивает на соседнее купе. В эмалированный ромбик на двери вписана семерка.
- Сколько пассажиров в вагоне?
Он беззвучно шевелит губами - пересчитывает.
- Семеро. - И, угадывая мой следующий вопрос, поясняет: - Все как сели, так и едут. Никто не сходил.
На всякий случай беру эти сведения на заметку. Кажется, все. Пока все. Жестом отпускаю проводника и заглядываю в восьмое купе.
Туда не войти. Осмотр в разгаре.
Чтобы не терять времени, стучу в седьмое купе. Дверь мгновенно открывается: похоже, меня ждали.
На пороге - мужчина лет пятидесяти пяти, с ярко-розовой, в оправе рыжеватых волос, лысиной и таким же ярким румянцем на одутловатых щеках. По беспокойному, бегающему взгляду не поймешь - пьян он или взволнован, а может, и то, и другое вместе.
Я здороваюсь, представляюсь, задаю вопрос:
- Это вы обнаружили труп?
- Да... То есть, нет, - отвечает владелец розовой лысины, и запах спиртного снимает сомнения - выпил, причем недавно.
На нижней полке, в углу, сидит женщина. Лица ее не видно - она демонстративно отвернулась к окну.
- Пройдемте со мной, - приглашаю я мужчину.
Мы выходим и направляемся к открытой двери двухместного служебного купе.
- Ваше имя, фамилия?
- Жохов Станислав Иванович.
Он не настолько пьян, как мне показалось сначала.
- Степан Гаврилович вас дезинформировал, труп обнаружил не я, а Эрих, - продолжает Станислав Иванович, и у меня возникает ощущение, что он присутствовал при нашем разговоре с проводником.
- Кто это - Эрих?
- Эрих? - Жохов делает неопределенный жест рукой. - Он тоже из восьмого купе, вместе с Рубиным ехали.
- А кто такой Рубин? - спрашиваю я, потому что... потому что каждая история должна иметь начало.
- Рубин? - Интонация и жесты повторяются. - Рубин - это тот... - Он морщится, затрудняясь объяснить. - Ну, тот, что лежит там...
"Тот, что лежит там". Понятно.
- Расскажите, как все произошло, - прошу я.
- Я же говорю, что там уже был Эрих. При чем здесь я? Ему лучше знать, что и как у них произошло.
- А как вы сами оказались в восьмом купе?
- Как оказался? - выгадывая время, переспрашивает Жохов. - Да очень просто... Просто оказался. Пошел в туалет, вдруг слышу какой-то шум. Мне показалось, что там что-то неладно. Ну, я и заглянул...
- Что это был за шум?
- Да как вам сказать... Шум как шум, - так и не подобрав нужных слов, продолжает он. - А может, мне показалось, кто его знает. Я, понимаете, не прислушивался, так что вполне мог ошибиться.
Собственная непоследовательность нисколько не смущает Жохова. Покопавшись в кармане, он вытаскивает пачку сигарет, просит разрешения закурить.
- Значит, так... Когда я вошел, Рубин уже лежал на полу. Без движения. Под головой лужа крови. А рядом с ним на корточках сидел Эрих. Я в общем-то не из трусливых, но в тот момент, признаться, растерялся.
Что делать? Решил звать на помощь. Крикнул что-то, уже не помню, что именно. Сразу сбежались люди, ну и пошло-покатилось. Вот и все. Кажется, ничего не Пропустил.
- Вы не заметили, что делал Эрих над трупом?
- Как, что делал? Просто сидел на корточках.
- Он успел вам что-нибудь сказать, прежде чем вы начали звать на помощь?
- Ничего. Это точно. - Станислав Иванович провел ладонью, приглаживая несуществующую шевелюру. - Когда собрались пассажиры, Эрих стал объяснять, что он спал, и его разбудил какой-то шум, это Рубин упал с верхней полки, разбился. Так он говорил. Все, кто там находился, могут подтвердить.
- Вы не заметили, который был час?
- Точно не скажу, но все произошло с полчаса назад, не больше. Значит... - он глянул на часы, - значит, приблизительно в одиннадцать.
- Вы заходили в восьмое купе или все время продолжали стоять на пороге?
- Конечно, заходил. И я, и все остальные. Вы что, не поняли? Мы же не были уверены, что Рубин мертв. Проверяли пульс, слушали дыхание.
- Сдвигали труп с места?
Жохов неопределенно жмет плечами.
- Да нет вроде. Проводник предупреждал, чтоб ничего не трогали до прибытия на станцию.
- Что вы можете сказать об Эрихе?
- Что сказать? Ну, познакомились в поезде. Вроде вежливый молодой человек. Интеллигентный.
- Не знаете, где он сейчас?
- Кажется, у Тенгиза.
- Ясно, - говорю я, но ясности-то как раз и нет. Я поднимаюсь. Следом за мной поднимается Жохов.
- Станислав Иванович, вы еще можете нам понадобиться для уточнения кое-каких деталей. Не возражаете?
- Конечно, конечно, - соглашается он. - Мы с женой едем до конечной остановки. Если что - добро пожаловать.
Мы вместе возвращаемся к седьмому купе. Когда дверь отодвигается, я вновь вижу сидящую у окна женщину очевидно, жену Станислава Ивановича. Она нервно вскакивает с места, и, за секунду до того, как дверь отрезает меня от супружеской пары, я успеваю заметить ее искаженное гневом лицо.
Коридор, по-прежнему пуст. Где мне искать этого самого Эриха?
Я снова стучу в дверь седьмого купе, отодвигаю ее и слышу обрывок фразы:
- ...Ты хуже убийцы!..
Они растерянно смотрят на меня. Жохов поднимается с полки, голос его срывается на дискант, а руки непроизвольно взмывают вверх:
- По какому праву вы врываетесь?! Кто вам позволил? Стучать надо...
- Простите, я стучал. Станислав Иванович, вы сказали, что Эрих у Тенгиза. Я забыл уточнить, в каком купе?
- В четвертом. - Он в упор смотрит на меня, и, отвернувшись, я чувствую его неприязненный взгляд, направленный мне в затылок.
Поезд стоит на станции уже лишних полторы минуты. Диспетчер обещал десять, максимум пятнадцать и ни секундой больше. Его можно понять - у нас разные ведомства...
Двадцать три часа тридцать две минуты
------------------------------------
В четвертом купе навстречу мне поднимается рослый молодой человек. Отгороженный его широкими плечами, я не сразу различаю лежащего на полке второго пассажира, который дает знать о своем присутствии с характерным южным акцентом:
- Заходи, дорогой. Заходи, пожалуйста.
- Спасибо. - Я обращаюсь к молодому человеку. - Вы Эрих?
- Да, Эрих Янкунс, - отвечает он, возвращаясь на свое место.
Я подворачиваю край матраца и присаживаюсь.
- В вашем вагоне умер человек. Что вы можете сказать о случившемся?
- Нехорошо получилось, - вступает в разговор второй пассажир. Это, как я понимаю, и есть Тенгиз. - Человека дома ждут, встречать будут, а он... Нехорошо!
Справедливое замечание, но времени на эмоции у меня не осталось, и я снова обращаюсь к Янкунсу.
- Есть сведения, что первым труп обнаружили вы. Так ли это?
- Наверно, так.
- Наверно? Расскажите, как это произошло.
- Я спал. Около одиннадцати часов проснулся от шума. На полу увидел Виталия Рубина, соседа по купе. Встал посмотреть, что с ним. В это время вошел пассажир из седьмого купе.
- Жохов?
- Да. Так, кажется, его фамилия.
- Что за шум вы слышали?
- Как это? - удивляется Янкунс. - Виталий упал с верхней полки. От этого я и проснулся.
- В купе, кроме вас, никого не было?
- Никого, мы вдвоем занимали восьмое купе.
- Вы знали своего соседа раньше?
- Нет. Познакомились в поезде.
- Когда обнаружили его лежащим на полу, он был еще жив?
- Когда я проснулся, в купе было темно. На полу кто-то лежал. Я нагнулся, но ничего не успел рассмотреть. Открылась дверь, вошел Жохов, стал кричать. Собрались пассажиры. Только тогда мы увидели, что этот человек мертв.
- После случившегося вы перенесли свои вещи сюда?
- Да, я перешел на свободное место.
- До какой станции едете?
- Мне выходить на конечной.
- Хорошо. Оставайтесь здесь...
В коридоре меня встречает Волобуев.
- Ну, как у тебя розыск? С уловом?
- Пока ничего определенного, - уклончиво отвечаю я.
- На вот, почитай, - он протягивает мне протокол осмотра. - Эксперт еще там, не закончил, просит подождать. Внутри духотища - не продохнуть.
Мы пропускаем мимо себя понятых, фотографа, криминалиста и возвращаемся к восьмому купе. Стоя у двери, я осматриваю то, что теперь официально называется местом происшествия, читаю протокол. Он составлен подробно и тщательно, как всегда, когда дело ведет Юрий Сергеевич.
Слева на полке, застеленной для сна, я вижу чемодан с откинутой крышкой. В нем беспорядочной кучей свалена одежда со свежими бурыми пятнами. Такие же, еще не успевшие высохнуть пятна на наволочке и простыне. Рядом с чемоданом - небрежно брошенный пиджак, из которого в ходе осмотра извлечены документы, принадлежавшие умершему. Из них следует, что фамилия его - Рубин, звали Виталий Федорович. Родился 10 сентября 1939 года, уроженец города Свердловска, русский, не женат, судим в 1965 году за хищение государственного имущества, наказание отбыл, с последнего места жительства выписан три месяца назад.
Этим информация о покойном исчерпывается.
Еще раз перечитываю протокол осмотра.
На вещах Рубина, на двери, столике и полках следов, пригодных к обработке и идентификации, не обнаружено. Дверные ручки полны смазанных отпечатков пальцев, поверхность пола затоптана десятками пар ног. Я возвращаю протокол Волобуеву и прошу:
- Юрий Сергеевич, позвони жене, прямо из отдела.
- Конечно. Езжай спокойно, я ей все объясню, - обещает он.
В коридор, надевая на ходу плащ, выходит эксперт.
- Пошли, пошли, товарищи, - торопит Волобуев. - До отправления четыре минуты.
Мы покидаем вагон и вместе с экспертом идем вдоль состава.
- Что скажете, Геннадий Борисович? - спрашивает Волобуев. Зная щепетильность эксперта, он задает вопрос мягко, без присущей ему напористости.
- Итоги подводить рано. Кое-что можно сказать уже сейчас, но при условии, что мое мнение будет использовано только в оперативных целях...
Наше молчание принимается за полное согласие.
- Смерть наступила больше часа назад, а точнее - около двадцати двух часов. Не позже. Возможно, даже чуть раньше, в пределах, скажем, пяти - десяти минут. Причина непроникающее ранение в височной области. Нанесено тупым предметом. Рассечен кожный покров на затылке, кровь оттуда...
Геннадий Борисович сверхосторожен в оценках и выводах, но тем надежней полученные от него сведения.
- Скажите, а могли образоваться такие повреждения при падении с верхней полки? - спрашиваю я, но в этот момент из вагона выносят носилки с трупом. Эксперт ждет, пока санитары установят их на тележку, тележка отъезжает, и я повторяю свой вопрос. В ответ эксперт демонстрирует свои способности по части дипломатии.
- В данном случае утверждать это я бы не стал, но и полностью исключить такую возможность было бы ошибкой.
Мне приходится менять тактику.
- По показаниям свидетелей смерть наступила от падения с верхней полки в двадцать три часа. Из ваших же слов получается, что на час раньше.
- Хотите сказать, что с полки в одиннадцать часов упал уже труп? Едва ли такое возможно.
- Почему? Это очень важно.
- Дело в том, что под труп натекло много крови. Такое количество могло излиться только после падения, а смерть наступила в десять. Повторяю, в десять, а не в одиннадцать. Ошибка в шестьдесят минут исключена. Если он и упал, как утверждают ваши свидетели, то только в двадцать два часа.
- Как быстро наступила смерть?
- Мгновенно, - не задумываясь, отвечает эксперт.
- А кровь на вещах?
Я понимаю, что сморозил глупость, и Геннадий Борисович не замедлит этим воспользоваться.
- А это, извините, уже в вашей компетенции, - ехидно щурится он. - По-моему, ясно, что человек, получивший смертельную рану, за которой последовала мгновенная смерть, не может копаться в собственном чемодане. Или у вас другое мнение?
Я признаю полное поражение.
- На сегодня, к сожалению, все. - Он разводит руками. Добавить мне нечего. Остальное завтра - после вскрытия.
Последние его слова перекрывает дребезжащий удар гонга, за которым следует объявление об отправлении поезда.
Состав плавно трогается.
Вместе с сержантом из дорожного отдела милиции мы прыгаем на подножку пятого вагона.
Двадцать три часа пятьдесят минут
--------------------------------
Гаврилыч - проводник пятого вагона - сидит напротив меня и разливает свежезаваренный чай.
Мы молчим уже несколько минут. Мне необходимо собраться с мыслями и привести в систему противоречивые данные, собранные за время стоянки.
Итак, первое: смерть Виталия Рубина наступила не позже двадцати двух часов. Это установлено.
Второе: труп обнаружен в двадцать три часа, то есть спустя час после смерти. Обнаружили его двое, с разницей, по их словам, в пределах минуты. Возможно, часы Янкунса отстают? На целый час? Но даже если это действительно так, часы Жохова не могут отставать тоже ровно на час. Да и сообщение о случившемся поступило в милицию сразу после одиннадцати.
Третье: смерть наступила мгновенно. Однако на вещах Рубина, на подушке, простыне и наволочке следы крови.
Четвертое: и Жохов, и Янкунс, обнаружившие труп, утверждают, что непосредственно перед этим слышали шум. Эта версия не выдерживает никакой критики.
Кровь на полу под трупом свидетельствует, что покойник лежал там с двадцати двух часов.
Но если Рубин не падал с полки в двадцать три часа, то какой шум могли слышать Янкунс и Жохов?
Если Станислав Иванович ослышался - зачем тогда он заходил в восьмое купе? В то же время, если Янкунс, в самом деле, спал, то почему он не проснулся в десять, почему не дал знать о случившемся несчастье?
И главное: кто рылся в чемодане и постели погибшего? Что там искали? Из протокола осмотра видно, что ничего особенного, заслуживающего внимания, среди вещей покойного нет. Может, потому и нет, что кто-то успел взять?
- Гаврилыч, - спрашиваю я, отхлебывая обжигающую пахучую жидкость, - а что, все ваши пассажиры сели одновременно на одной станции?
- Да, как сели вместе, так и едут: от конечной до конечной.
- Постарайтесь вспомнить, что происходило в вагоне с десяти до одиннадцати.
Общительный и контактный Гаврилыч как-то сразу скучнеет, теряет интерес к разговору.
- А ничего особенного не происходило. Кто чай пил, кто спал, кто что...
- Так и запишем в протокол?
- Протокол, протокол, чуть чего - протокол. Я и так расскажу, скрывать мне нечего... Видно, скучно им было, пассажирам-то. Так они карты затеяли. Я им замечание сделал, раз-другой, а им - как с гуся вода.
- Ну вот, а говорите, ничего. Кто же играл в карты?
- Да все и играли.
- Где играли?
- В восьмом купе. До девяти резались. Ну да, до девяти, а потом разошлись.
- Виталий Рубин тоже играл?
- Это который того? - Проводник хмыкает. - А как же. Без него не обошлось. И парень этот, как его? Эрих, сосед, тоже, значит, там был. И грузин из четвертого, и муж дамочки из седьмого - фамилии, извините, не знаю - лысый такой.
- Жохов?
- Во-во, Жохов. Они вместе с Эрихом и пассажиром из пятого купе после карт в ресторан пошли ужинать.
- А остальные?
- Остальные по местам разошлись, куда ж тут еще денешься. У нас ведь не погуляешь, тесно.
- И когда эти трое вернулись из ресторана?
- Поздненько. - Гаврилыч пожевал губами, вспоминая. Около одиннадцати. Как раз перед тем, как бедолагу этого, Рубина, значит, обнаружили.
- Давайте посчитаем, кто оставался в вагоне с девяти до одиннадцати, - предлагаю я и начинаю перечислять: - Рубин Виталий - раз, Тенгиз из четвертого купе- два Кто еще?
- Жена этого лысого, - подсказывает Гаврилыч.
- Жохова - три. Еще?
- Ну и Родион. Вообще-то, билет у него в седьмое купе был, но он с самого начала попросил меня перевести его в свободное: неудобно, мол, с супругами, зачем мешать. А мне что - жалко? Если есть свободные места, я не против, пожалуйста. Открыл ему второе купе, постель выдал, там он и лег.
- Давайте-ка еще разок, что-то я совсем запутался. Значит, во втором купе едет Родион. В четвертом Тенгиз. В пятом - кто?
- Не знаю, как его кличут. Тихий такой. Он в ресторан вместе с лысым и Эрихом ушел. В девять.
- Так, дальше. В седьмом - муж и жена Жоховы, продолжаю я. - В восьмом - Эрих и Рубин. Правильно?
- Правильно. Больше никого. Посторонних в вагоне с самого отправления не было, только свои.
Я допиваю остатки чая и прошу проводника позвать ко мне Эриха Янкунса...
Ноль часов семь минут
--------------------
В дверном проеме появляется Эрих. Некоторое время мы молча смотрим друг на друга, затем я приглашаю его войти.
- Проходите, Эрих, садитесь. Расскажите, пожалуйста, чем вы занимались между девятью и одиннадцатью часами.
- Спал, как все нормальные люди, - отвечает он с вызовом, давая понять, что беседа в столь поздний час не доставляет ему удовольствия.
Что ж, мне тоже.
- Если я вас правильно понял, вы легли в девять и спали все это время?
- Не совсем так.
- Уточните.
- До девяти мы играли в преферанс. Вас это тоже интересует? Могу рассказать о ходе игры.
- Пока в этом нет необходимости, - говорю я и, чтобы он не обольщался, повторяю: - Пока нет. Когда вы сели за карты?
Кажется, он сообразил, что от него требуется.
- Хорошо, я скажу. Сели мы в шесть. Играл Тенгиз, вы его видели. Играл еще Лисневский...
- Как зовут Лисневского, не знаете?
- Как будто Родион, но я не уверен.
- Продолжайте.
- Играл Виталии Рубин и я. В начале десятого закончили. Я вместе с Квасковым...
- Кто такой Квасков? - вновь перебиваю я.
- Он из пятого купе.
- Так. И что же вы сделали вместе с Квасковым?
- Пошли в вагон ресторан ужинать. Вместе с нами пошел Жохов. Около десяти я ушел, а они остались. У себя в купе я лег спать. Остальное вы знаете: услышал шум, проснулся увидел на полу Рубина.
- Когда вы вернулись из ресторана он был еще жив?
Задавая вопрос, я не рассчитывал застать собеседника врасплох, но он опустил голову пробормотал что-то на не знакомом мне языке, потом, запинаясь ответил.
- Я не знаю я не знаю жив он был или нет... нет...
- Он лежал неподвижно?
- Не знаю.
- Но он находился в купе?
- Там было темно.
- А свет? Вы что не включали свет?
Он отрицательно мотнул головой.
- Стало быть вы хотите сказать, что после возвращения из вагона-ресторана вы не видели Рубина?
- Я думал, что он спит на верхней полке.
Оригинально пассажир раскладывает постель на нижней полке, а спать ложится на голой верхней?

Оганесов Николай - Визит после полуночи => читать онлайн книгу далее