А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И стояли долго, как на перроне у отбывающего поезда. Из-за суконного плеча Майкла Дикси увидела мелькнувший внизу световой зайчик и обмерла, не в силах ни закричать, ни заплакать. Перед глазами мгновенно вспыхнуло чужое, ненужное воспоминание: сплетенные на золотом песке южного острова обнаженные тела, следящий за ними из-за кустов объектив Сола. Зеркальный отблеск, залетевший издалека, шальная пуля, устремленная в сердце.
Дикси спрятала лицо в теплый шарф на груди Майкла, пахнущий таким летучим, таким ненадежным счастьем.
- Не отпускай меня, Микки. Никогда не отпускай!
Он изо всех сил прижал её к себе и почему-то, наверно оттого, что от любви и нежной жалости перехватило дух, подумал: "Вот так бы и умереть - не разъединяя слившихся губ".
- Итак, мы выходим к финалу. Сегодня двадцать пятое октября - редкое везение! Могу признаться, что впервые укладываюсь в сроки. Хотя толкусь на режиссерскй делянке чуть ли не три десятилетия. Руфино, ты помнишь мой первый фильм? - Шеф начал выступление перед членами Лаборатории в каком-то элегическом тоне.
- "Голубые слезы". 1957. Студия Лоренса, убытки три миллиона... - с готовностью, компьютерным голосом дал справку Руффо Хоган.
- Довольно, довольно! - с досадой остановил его шеф. - Достоинства истинного интеллектуала определяются не возможностями профессиональной памяти, а умением вовремя забывать ненужное.
- Я как раз собирался подчеркнуть, что не только "Голубые слезы", но и три последовавшие за ними ленты начисто выпали из обстоятельных описаний твоих творческих достижений, Заза. Не без моей помощи все твои биографии начинаются с триумфального "Выстрела в спину".
- Это урок для всех. - Шеф ледяным взглядом обвел присутствующих. Вам придется кое-что хорошо запомнить, господа, и кое-что забыть после того, как наш фильм наделает шуму.
- Постучите по дереву, шеф. Вся соль в финале, который ещё предстоит снять, - напомнил продюсер.
- Коротко опишу ситуацию тем, кто в силу своей занятости не смог следить за развитием "импровизационного стержня" нашего сценария. - Руффо обратился к молчаливо отсиживающей группе "технарей". - Мы сделали попытку вывести действие к финальной прямой. Как известно, наши герои расстались. Москвич, как у них водится, запил горькую, опустившись до свинского состояния, француженка затеяла истерическую возню вокруг подготовки собственного самоубийства. Составила завещание, записала музыку Артемьева в исполнении уличного бродяги и заявила о своем желании посетить напоследок Вальдбрунн. Очевидно, для последней встречи и разрыва с русским. Мы приняли все это за чистую монету и поспешили опередить события. Письма, подброшенные нами в замок для его неудачливых хозяев, имели намерение помирить и сосватать эту пару, что нам и удалось. "Группе слежения" посчастливилось заснять поэтические сцены на верхушке Башни, сдобренные изрядной долей высокопробной эротики.
- На мой непросвещенный взгляд, эксперимент не слишком удался. Заявил Квентин. - Помнится, кто-то здесь обещал убойные кадры.
Продюсер с вызовом посмотрел на шефа.
- Да, мы намеревались сделать шаг по целине и общими усилиями мы сделали его. После того, как Соломон Барсак выбыл из игры, я схватился за голову. Но незаменимых людей, к счастью, нет... Вот так и меня когда-нибудь спишут на свалку... - Шеф мрачно осмотрел компаньонов и скомандовал в механику: "Прокрутите в темпе последний ролик. Я хочу убедить уважаемого спонсора, что его деньги потрачены не впустую".
В комнате погас свет и на экране зашумел ветвями клен над могилой капитана Лаваль-Бережковского, в сени которого носатый скрипач затянул "Ave, Maria".
- Дальше, дальше! - скомандовал шеф. - Во... Чудесно. Я готов смотреть волнующую сцену снова и снова. Разве это не убедительное доказательство моей изначальной идеи, которую кое-кто из вас считал бредовой? Какая выразительность в нарочитой статичности, какая необычная, невозможная для нормального кино игра планов! Смело и необычайно трогательно! Честное слово, этот жадный секс на верхушке Башни, под ночным небом... Это обреченное неистовство двух зрелых, слившихся в любовном экстазе людей! Нет - в экстазе Любви! Белые колени, поднимающиеся из-под черного платья, этот фрак! Изысканно, чертовски изысканно! Смотрите! Вы когда-нибудь видели секс во фраке? Нет, естественно, не в комедии. Предполагали, что мужчина без штанов и в "бабочке" выглядит смешно? Ничуть. Этот парень сделал невозможное - трагедия и фарс в полном масштабе! Уверен, он переплюнул бы самого Дастина Хоффмана, если бы сообразил сменить профессию.
- Наши камеры снизу могли схватить только отчетливые крупные детали контуры, светотени. - Вставил руководитель "бригады слежения", заменивший Сола. - А "жучок", установленный непосредственно на площадке башни, из-за своей статичности не мог менять планы и следовать за объектом. Он брал только то, что попадало в объектив само - колено, фалды фрака, часть обнаженного бедра, прижатого к шероховатому камню...
- Даже изощряясь в составлении съемочного плана, мы бы не смогли добиться подобного эффекта, - одобрил шеф. - Отлично удались, на мой взгляд, эпизоды "ужина в замке" и постельная эпопея в спальне. Ну, конечно, кладбищенская прогулка героини, попытка записи музыки с бродячим музыкантом - Дикси здесь, что и говорить, на высоте... Иногда я начинаю завидовать этому русскому. Чертовски повезло малому! Даже в качестве иллюзии эти деньки стоят того!
- Вы забываете о финале, - осторожно напомнил Руфино. - Или у вас изменились планы?
Шеф "не заметил" вопрос, делая вид, что полностью увлечен экраном.
- Ну, это можно пропустить. Алан Герт в постели - не слишком дорогое зрелище. Тем более, что измена героини в сценарий не вписывается. Только печаль, кладбища, великая музыка... Но чтение письма баронессы! Ай, да Дикси, просто Элеонора Дузе! Старинные кружева, голая спина в расстегнутом подвенечном платье, свечи и белая комната - прямо как у Боба Фосса в "Джазе". - Шеф явно ликовал, просматривая ворованную "лав стори". - Ах, остановите, романтическое зрелище: господин Артемьев пишет прощальное письмо, не ведая, что этажом выше тоскует боготворимая им женщина, готовая якобы принести в жертву большой любви свою жизнь!
- До чего же трогательно выглядит вся эта возня из зрительских рядов! Бедняга зритель, его все намереваются облапошить натуралисты, авангардисты, документалисты, а теперь мы. - Развернувшись лицом к аудитории, Руффо поднял руки, устанавливая тишину. - Пора объяснить вам кое-что: нас хотели переиграть! Пока мы лили слезы над жертвенной страсти этой красотки, подготовившей трогательное завещание, мадемуазель цинично готовила весьма хитрый трюк. Заключив с фирмой контракт, она задумала исполнить свою кронную роль, мстя за несостоявшуюся карьеру в большом кино. Предполагая использовать снятые нами пленки как алиби, Д. Д. намеревалась инсценировать неудавшееся самоубийство, а на самом деле - разделаться с наивным русским, которого сделала своим послушным рабом. Артемьев - совладелец баронского наследства и, со всей очевидностью, мешает кузине... Ей удалось устроить "неожиданную" встречу с любовником в замке и если бы не наши лирические послания, призывающие влюбленных к примирению, возможно, бездыханное тело русского было бы эффектно заснято у подножия башни.
Тяжко вздохнув, Руффо прикрыл глаза.
- Но... но ведь мы не Армия спасения, господа! И, насколько я понял, предпочитаем трагедию мелодраме. Зачем было вмешиваться в сочиненный самой жизнью кровавый сюжет? - вознегодовал Квентин.
Шеф осторожно перебил его:
- Лаборатория экспериментального кино не может довольствоваться ролью банального пошлого соглядатая. Наша задача исподволь "лепить сюжет", взяв на себя роль провидения, самого господа Бога, если хотите... Так вот, мы с Хоганом избрали иной путь, иную идею нашего повествования. Нам не нужна жертва авантюристки. "Возмездие" - так сформулировал бы я основную философию фильма... Короче, уйти из жизни должен тот, кто рыл яму своему ближнему. Кто предал Любовь, осквернив святыню...
- Довольно проповеди, Заза, все уже поняли - нам нужна мертвая красотка. Без эмоций, господа! Это всего лишь реализация идеи высшей справедливость.
- Возможно, кто-то не согласен с изложенной Хоганом концепцией? Кто-то сомневается или же имеет возражения? Прошу немедля высказаться! - Открыв блокнот, словно сбираясь делать пометки, Заза оглядел соучастников.
Но дискуссия не разгорелась. Никто из "технического состава" не стал задавать вопросов. В конце концов, какая разница, кто кого собирается облапошить - русский француженку или она его. Главное - ? снять эффектную концовку этой вымученной истории. И пусть о "концепции" болит голова шефов. Им звезды с неба хватать, но им и расплачиваться в случае провала всей этой дребедени.
- Можете быть свободны, друзья. О непосредственном задании я сообщу каждому из вас отдельно после того, как мы здесь придем к какому-то консенсусу. - Объявил Заза к облегчению пятерых технарей.
...Троица заперлась в опустевшем зале
- Так что тебе необходимо знать, Квентин? - угрожающе придвинулся к прдюссеру шеф.
- Я просто хочу прояснить для себя ход ваших высоко художественных мыслей. Ведь нам-то хорошо известно, что эти двое - обезумевшие от любви чудаки, слепые и наивные, как дети. И мы хотим только одного: заснять эту дуру, летящую с башни. Уж не знаю, что там по вашей концепции так измучило бедняжек - алкоголизм, богатство, национальная несовместимость, идеологические разногласия... Мне плевать. Я доверяю твоему чутью, Руффо, и твоей хватке, Заза... Но почему вы отменили смертельный трюк, заставив героев примириться? Зачем вы подбросили им эти сопливые послания?
- Все ровно наоборот... - Шеф криво улыбнулся. - Никто, кроме меня и Руффо, не знал, что было в конвертах. Наши ребята были уверены, что подброшенные ими в ходе "пожарной инспекции" послания должны толкнуть любовников к примирению. Так он и вышло! Черт бы побрал эту случайность!
- Здорово мы лажанулись. А ведь все было просчитано до точки! И вызов русскому из адвакатуры в Вену, и приглашение от Дикси на свадьбу с Гертом. А послания стариков, взывающих сберечь вечную любовь от скверны обыденности? Я сочинил такую высокопарную бредятину, что сам всю ночь пил валериану! Хоть стреляйся, дабы не опошлить святыню... - ? Хоган развел короткими руками. - Кто же мог предположить, что голубки окажутся в замке одновременно! То ли эти бестии хитрее, чем мы думаем, то ли любимчиков судьбы оберегает очень высокопоставленный покровитель... - Руффо значительно посмотрел в потолок.
- Коротко подвожу итоги, Квентин. Трюк с письмами не удался. Теперь нам пришлось делать вид перед этими сопляками, что мы обладали некой информацией, изобличающей Д. Д. как циничную искательницу наследства. Я уже изложил концепцию для лишних ушей: Д. Д. намерена инсценировать свою гибель, спровоцировав тем самым на самоубийств безумно влюбленного в неё русского. Мы же спасаем господина Артемьева и помогаем покойной Д. Д. остаться честной и романтичной в его глазах и в глазах всех, кто увидит "Башню". Разумеется, придется и в самом деле пожертвовать для этого жизнью... Увы, настоящее искусство требует истинных жертв.
Квентин поднялся, защелкнув кейс с папкой финансовых расчетов.
- Прошу меня извинить - спешные дела... А кроме того, я ничего, как известно, не смыслю в секретах Большого искусства. Боюсь сбить вас с толку своими замечаниями, друзья.
- Осторожный, собака! - хмыкнул Заза, заперев за продюсером дверь. Почуял, что пахнет криминалом, и не хочет знать лишнего. Излишня информация, как известно, иногда очень обременительна.
- Не пугай меня, золотце. Я человек осмотрительный, к тому же, пишущий и достаточно известный. Ты же знаешь, что распускать нюни, а тем паче разглашать секреты нашего "творческого метода" Хоган не будет. Вешать петлю себе на шею как-то неловко, я и галстук с трудом завязываю.
Хамелеон Руффо же не шантажист, не сексот и не слабонервный сопляк. Руффо Хоган - чуткий художник, незаурядный мастер, если ты ещё не понял. Я влез в это дело не из любопытства и не из пристрастия к "сладким романам".
Руфин достал кассету и поставил её в видеомагнитофон:
- Это моя личная копия, для архива. Вроде альбомчика с голубками и нежными открыточками для слезливой бабули.
На темном экране смутно белело расплывчатое пятно. Вдруг невероятно четко, почти осязаемо, перед глазами проплыло облачко тончайшего газа и в нем - женская фигура с подсвечником в руке. Нечто сомнамбулическое, летучее в крадущихся движениях. Она прислушивается, вглядываясь в темноту и вдруг замирает. Белая невеста, волшебное видение - бесплотный дух, мечта? Она напрягается в струнку, устремляясь ввысь, и медленно возносится - в темное небо вспархивает облачко легчайшей фаты. Экран заслоняет широкая мужская спина, сильные руки подхватывают невесомое, бессильное тело. Нет - оба они невесомы, бесплотны, озарены каким-то потусторонним сиянием - серебристым нимбом, знакомым иконописцам...
- Не видел ничего подобного, честно, Заза. Эта пленка дорогого стоит. Как и вся эта история! - Руффо с жаром зашептал: - Нам чертовски, сатанински повезло... Мы сидим на золотой бочке, старина!.. Только вот что. "Башне" нужен мощный финал. Апофеоз! Великая любовь будет убита гаденьким, мерзким. Бессмертное - смертным. С хрустом костей и размазанным по старинному булыжнику мозгом. Нужны современные Ромео и Джульетта, сыгранные гениальными актерами до конца. Гиперреализм на широком экране. Украденное у судьбы Таинство - таинство смерти - на глазах миллионов зрителей... Дикси красавица и хорошая актриса, жаль, мы не дали ей отсняться у Герта в крупной роли. Но в нашем сценарии она станет звездой века. А произведения маэстро Артемьева получат широкую известность. Посмертно... Боже, кто из нас не мечтал о посмертной славе!
- Мне больше по вкусу прижизненная. - Пробурчал шеф, задумавшись над манифестом Хогана. - А ты не перегибаешь палку, маэстро?
- Ничуть! Наша задача - прорыв в неведомое. Нам необходимы два трупа, ты понял, Заза? Два - слившиеся в последнем объятии.
- Ты сбрендил, Хоган. Садист и маньяк. - Заза не скрывал опасливого отвращения, граничащего с восторгом. - Хотя, во многом прав... Мне и самому не терпелось, чтобы эта пара вспорхнула в звездное небо... Кружева, флердоранжи, скрипка - полет над лунным садом... А потом - бац! - Заза вздрогнул, представив хруст костей, и призадумался. - Но как нам удастся загнать на эшафот этих счастливчиков? Они сейчас так сильны... Даже если пытать каленым железом...
- Существует куда более действенный способ, чем железо и дыба. Пытка недоверием. - Улыбнулся Руффо. - Как раз для наших героев...
- Но просчетов теперь быть не должно. Ювелирная точность, как в цирковом номере. Кто же буде это снимать?
- Какая разница? Для оператора концовка должна стать полной неожиданностью. Как, впрочем, по официальной версии, и для всех нас. Мы хотели уберечь музыканта, но не смогли... Увы,? шлюшка Девизо потащила его за собой. - Изобразил скорбную гримасу Хоган.
- А может, нам стоит использовать Сла? Тщеславен, глуп, к тому же неравнодушен к красотке, а значит, легкая добыча.
- Хорошая идея, шеф! - Оживился Руффо. - Надо сделать так, чтобы в Вальдбрунн вместе со мной явился Барсак. Нет, разумеется, не как единомышленник и помощник. Сол ненавидит меня и не поверит мне ни на йоту... Но он прекрасно сгодится в качестве врача! - Хоган смачно чмокнул свои вытянутые пальцы. - Чудесная идея, ай да Руффо, ай да голова!
- Не понял. Мы должны его уговорить, подкупить, обмануть?..
- Мы сделаем из него отличную подсадную утку. А затем - насквозь погрязшего в грехах козла отпущения. Для тех, кто вздумает затеять следствие.
- Хорошо, я вызову Сола, постараюсь примириться с ним и командирую в замок.
- Никаких приглашений! Ты что, Заза?! Пусть рвется к тебе сам и умоляет доверить ему переговоры с нашими героями.
- Сол не поверит, что Дикси стерва.
- Для него ты выдашь другую версию, Заза, сделав исчадьем ада господина Артемьева. Пусть катится в поместье разбираться и запутает голубков ещё больше. А уж там я сработаю не хуже Шекспира! Гора трупов и скорбный голос мудреца: "Нет повести печальнее на свете, чем повесть Ромео и Джульетте".
Руффо захохотал мелко и дробно, как от щекотки.
Соломону уже второй раз звонили коллеги из Лаборатории, конфиденциально сообщая, что в Вальдбрунн командирован Хоган и "группа слежения". Барсак сообразил, что все это неспроста. Он давно уже вышел из игры, ссылаясь на болезнь и выплатив неустойку фирме.
Преувеличенное недомогание Сола было предлогом отстраниться от дела. Он не обманул Дикси, передав шефу её ультиматум и присовокупив к нему свой: если за "объектом" не прекратится наблюдение, он выходит из игры. Барсака заверили, что красотку оставили в покое и посоветовали отдохнуть. Все это устроилось так просто, что сомневаться в обмане не приходилось. "Сделали из меня соучастника, чтобы при случае посадить в дерьмо. А уж случай, видать, будет не из простых".
В сентябре Соломону получил толстый конверт, в котором оказалась тетрадь с крокусами, мелко исписанная рукой Дикси.
Заголовок "Дневник Д.Д." был зачеркнут алой краской и сверху ею же выведено: "Признание Доверчивой Дряни"
Сол углубился в занимательное чтение с весьма нелицеприятными отзывами в свой адрес. Дойдя до последних страниц, больной вскочил, ринулся в ванную, наспех побрился, затем, не раздумывая, облачился в свою походную джинсовую пару и громко выругался. Какого черта пороть горячку, когда есть телефон!
Дворецкий передал трубку хозяину и Сол впервые услышал четко и вполне легально голос, который не раз воровски подслушивал.
- Я знаю о вас от Дикси, господин Барсак. Что? Нет, нет, она чувствует себя прекрасно... Были кое-какие трудности, но недоразумение уладилось... Мы собираемся вскоре пожениться.
- Я убежден - вы получите лучшую жену на свете, господин Артемьев... Только... - Сол замялся, не представляя, каким образом может предупредить Майкла об опасности. Да и стоило ли пугать Дикси? Возможно, он слишком зол на шефа и придумывает несуществующие беды? - Прошу вас об одной любезности, маэстро...Это связано с моим здоровьем и последним, хм, горячим желанием заснять торжество на пленку. Ведь вы планируете сыграть свадьбу весной? Подумайте, зачем вам затягивать? И я бы смог запечатлеть этот день своей камерой... Ведь именно я открыл экрану Дикси...
- Понимаю, Соломон... Кажется, понимаю. Хорошо, какой ориентир для бракосочетания по европейскому календарю предлагаете вы?
- К чертям календарь! Смотрите в окно, дружище и подарите ей свое сердце как только расцветут крокусы...
В последнее время сильнее, чем когда-либо, Соломон Барсак чувствовал себя иудеем. Какая-то подспудная древняя мудрость, таящаяся в его крови, пробивалась к разуму, но застревала на полпути, переполняя сердце. Сердце подсказывало ему, что надо доверять знакам, намекам судьбы: цветущим на тетради Дикси веселым подснежникам. И надо быть хитрым и осторожным в всем, что касается "фирмы".
Если в замок отправляется Руфино - значит, близится финал. Зная "творческие установки" шефа, Соломон предполагал, как далеко может пойти смелый "авангард" в "реабилитации Вечных ценностей". И он потребовал у шефа аудиенции.
Шеф выглядел смущенным, он явно избегал серьезного разговора с Солом. Но после некоторых уверток ему пришлось выложить все начистоту.
- Мы водили тебя за нос, старик. Извини, для меня искусство прежде всего. Жаден, жаден, мать родную готов продать... Царство ей небесное... Личные отношения мешают делу. Ты слишком прикипел к нашей красотке, снимая её горячую постельку. Это и понятно - меня самого от твоих шедевров потянуло на сладкое. Но дело прежде всего: Соломон Барсак взбунтовался и фильм досняли другие ребята. - Шеф печально вздохнул. - Надеюсь, ты не в обиде за гонорар?
- Досняли?! Разе работа с объектом № 1 завершена? - Сол ехидно изобразил удивление. - По контракту осталось пять дней - не верится.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36