А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Да, Алан был обречен на пожизненную роль ковбоя. Он прямо тащил за собой атмосферу "вестернов" - лихой скачки с перестрелкой, благородных подвигов, а сильное жилистое тело так и просилось в "упаковку" из грубой рыжеватой кожи, широченных поясов и мешковатых клетчатых рубах.
На Алане был вечерний костюм и он даже попытался причесаться. Я протянула руку и взлохматила эти очень жесткие, словно шерсть медведя, так любимые мной когда-то пряди.
- Жутко покрасили в этот раз, но я не стал скандалить. Отрастут. Поморщился он.
- Боже! Мне и в голову не приходило! Была уверена, что ты стопроцентный, выгоревший, обветренный "ковбой".
- В кино ничто не бывает стопроцентным. Даже если у тебя от природы метровые ресницы, обязательно норовят подклеить ещё два сантиметра фальшивых. Отлично, что гримерши не успели обработать тебя сегодня утром. Я аж захлебнулся от радости, снимая "крупняк". Совершенно документальный кадр! Умница, Дикси, - он задрал подол моего вечернего платья. - Умница, что носишь чулки. Ненавижу колготки, все равно, что трахаться в резинке.
- Куда едем? Волчий аппетит. - Я отстранилась, опасаясь нападения.
- Я тоже жутко голоден. И ещё многое другое. Предлагаю сразу нагрянуть в мой отель. Там хорошая кухня, а у меня люкс с видом на Елисейские поля. В ресторан не пойдем. Французские пуритане, ошибочно считающие себя развратниками, не поймут, если я завалю тебя прямо на этот столе. Танцевать же ты не собираешься? - Алан с сомнением посмотрел на мой туалет.
- Собираюсь осмотреть твои апартаменты. Платье одето специально на этот случай. Чтобы раздевать было интереснее.
Номер Алана действительно оказался шикарным. За стеклянной стеной угловой гостиной светились огни Елисейских полей, так что в комнате стояло праздничное серебристое мерцание.
- Не будем зажигать света, ладно? - Алан прижался ко мне прямо у порога, обозначив выступом своего тела, что ему не терпится приступить к делу.
- Раздень меня, - еле прошептала я, благодаря судьбу, что после жутких недель одиночества она прислала мне именно этого злодея и насильника. Злодея и дикаря - конечно же, я не сомневалась, что он просто сорвет с меня платье, поэтому и выбрала фасон с легко отстегивающимися бретельками. Разделаться с тоненьким бюстгальтером и нежными трусиками для клешней Алана вообще не представляло труда. Через пару секунд я была свободна от цивилизации, как Ева, помогая раздеться "дикарю". Но не тут-то было, - эти замедленные изводящие игры не для его орудия, грозящего разорвать вечерние брюки. Пуговицы от сорванной сорочки горохом раскатились по паркету и мы рухнули на ковер, отшвырнув к окну журнальный столик. В дверь постучали.
- Ваш ужин, - угодливо сообщил официант.
- Внесите, - сказал Ал, не прекращая "военных действий".
Он уже сидел на мне, стягивая через голову не желавшую развязываться "бабочку". Вышколенный французский официант, мгновенно оценив обстановку, осторожно объехал нас, закатив столик с тарелками в угол.
- Я приду за своей тележкой попозже.
- Можешь не торопится, - бросил Ал и приступил к нападению.
Я вспомнила сразу все наши давние приключения и со звоном в висках рухнула в бездну. Но не успел ещё официант затворить за собой дверь, и мой полет набрать скорость, а "злодей" корчился на моей груди в финальном экстазе.
- Прости, я жутко умотался. Честное слово, этот фильм сделает из меня импотента, - пробормотал он в мою нетронутую ласками грудь.
- Сойдет для начала, успокоила я и мы с удовольствием рванулись к доставленному ужину.
- А знаешь, это даже к лучшему - ничего не успело остыть. Терпеть не могу холодный жульен. И если в спарже масло застыло - это не спаржа, а аскариды. - Я вернула на место укатившийся стол и быстро организовала трапезу.
Ал одел черное кимоно и бросил мне банный халат:
- Хорошо, что твои чулочки не пострадали. Пригодятся для "второго дубля".
Мы выпили за встречу, за удачу, за будущее, за прошлое. Я рассказала о наследстве, умолчав о господине Артемьеве. Ал завелся было с рассказом о проблемах "большого кино", но я сорвала дискуссионное выступление будущего светила провокационным выпадом.
- Тогда, в джунглях, ты творил со мной что-то невероятное. Помнишь, мы вздумали использовать лианы как качели, и рухнули в колючки... Я жутко испугалась, что мы сломали твое орудие. А потом заставила тебя извлекать занозы из распухших ягодиц. Да и ты выглядел ужасно! Наверно, все же мы попали в ядовитый кустарник.
- Боль была страшная. Как это мне удалось сохранить свой инструмент не представляю! Прост жутко хотел тебя, Дикси, - и это меня спасло. Как спортсмена на финише - открывается второе дыхание... Мы продолжили, а я выл от боли и от удовольствия...
- А когда меня укусил за спину жуткий рыжий муравей - я стерпела, дав тебе возможность довершить операцию до конца. Мы обосновались на берегу чудесного ручья. Но потом...
- Да, желвак вздулся в целую дыню. Помнишь, врач хотел везти тебя в больницу?!
- А я сбежала к тебе, и нам пришлось измышлять акробатические способы, чтобы не затронуть моего ранения. У меня даже температура тогда повысилась.
Ал поднялся и снял с меня халат.
- Я хочу удостовериться, что с пострадавшими местами все в порядке.
Нагнувшись к моему выпяченному заду, он вдруг впился зубами в ягодицы. От неожиданности я взвизгнула и тут же была сбита с ног и прижата к полу. Ал рычал и пыхтел, кусая мою шею и грудь, но через пару минут бессильно перевалился на спину.
- Не могу...
Я затаилась, ощупывая укус на шее и не зная, как реагировать на такие шутки.
- Одевайся, детка. Алан Герт - ковбой и бабник, - стал импотентом.
Минут через пять мы по-братски сидели на диване: я - с холодным компрессом на синяке, Ал - с бокалом виски и исповедью.
- Сегодня, когда ты плакала там, на платформе, я думал, что все вернулось на свои места, ты исцелила меня, сделав опять мужчиной, как я тогда сделал тебя женщиной. Все вернулось, клянусь, Дикси, - все! У меня трещали по швам брюки весь съемочный день...
А сейчас я думаю, что мой организм, мой чертов организм просто среагировал на твои слезы! Он стоит от чужих мучений!.. Нет, Дикси, я не увлекаюсь плетками и наручниками. Я вообще как-то забыл о сексе. Женился и стал "интеллектуалом". Знаешь, это отшибает... Когда слишком много думаешь и редко заглядываешь под юбку жене... Романчики у меня пошли плохонькие девицы изображали восторг, метя попасть в мой фильм. А что я мог? Да практически - ничего. Как сегодня или чуть лучше, если не так устал. Мне ведь только сорок четыре.
- Ал, ну зачем создавать проблемы и жадничать? Что-то ушло, что-то пришло. Я думаю, никому не удается в сорок достичь результатов двадцатилетней давности.
- Нет, детка. Я просто круто взял в начале, в сущности, с тринадцати лет. Перерасход горючего. Один мой приятель сказал: "На жизнь каждого мужика выдается ведро спермы - я черпаю уже по донышку". Ему было немногим больше моего.
- Это общая проблема, увы, и ты нашел себе хорошую замену, сублимировав эротическое в интеллектуальное... Я думаю, у тебя будет прекрасный фильм.
- Но ведь мне хочется! Жутко хочется... Идея не отпала и не стала менее актуальной. Временами, правда. И время от времени у меня выходит неплохо... Знаешь, кого я изнасиловал последний раз от всей души? Свою жену. Три года до того вообще не вспоминал, где у неё что находится. А здесь приезжаю домой злой, и она с какими-то денежными проблемами пристает... Женщина въедливая, худенькая, жилистая и длинноногая, как кузнечик. В первые месяцы после свадьбы я вообще не замечал, если ли у неё голова - только эти длиннющие ноги и то, что между ними.
А здесь вижу, есть! С огромной пастью и злющие глаза. И пасть изрыгает поток оскорблений. ...Не знаю, как это вышло - махнул я её кулаком пару раз, свалил, зажал вопящий рот и вдруг стал прежним - как джин в меня вселился! Мы трахались несколько часов, перевернув все в доме и не заметив, как пришла уборщица. У меня даже потом все распухло от усердия. Трудовые ссадины.
- А вы не пробовали повторить этот трюк?
- Нет. Она мне вообще стала противна. То ли от того, что открыла во мне зверство, то ли я не мог простить себе, что так обезумел от этой блохи и она возомнила, что она получила надо мной власть... Мы редко видимся. Нас связывают дети.
- Недаром специалисты-сексологи загребают огромные деньги. Они бы живо вычислили сейчас тип твоих интимных запросов и расписали по полочкам всю необходимую процедуру.
- До этого я пока не дострадался, Дикси. Все надеюсь сам выплыть - я же сильный малый... - Он повел обнаженными плечами, сплошь состоящими из переплетенных мышечных жгутов.
- Да, рекламный режиссер. Ты в полном порядке, Ал. Поверь мне. Просто не надо форсировать и жать на все педали. Прислушивайся к себе, приглядывайся, как индейский охотник к добыче, и лови позывные. Иногда случаются странные вещи...
Знаешь, что на меня сильно подействовало в этом смысле? Такая ерунда не поверишь, как на двенадцатилетнюю девочку... За стенкой занимались любовью, и мне было все слышно - стоны, скрипы... Меня это страшно завело.
- Господи, ты несчастная женщина - здесь на каждом шагу кто-нибудь стонет и зажимается. Так можно стать эротоманкой. - Алан подозрительно прищурился. - За стенкой трахался твой любовник? Это он и есть Микки?
- Нет... в общем, да. То есть, я имела на него виды. А он надрывался и пыхтел со своей женой. При этом далеко не молодожен и не стегал её розгами...
- Хм... "Есть много, друг Горацио, на свете"... Но ты не отчаивайся, детка. Поверь профессионалу - ты стала ещё соблазнительней. Устоять может только гомик или... такой дубина, как твой Майкл.
- Или такой неважный режиссер, как ты. Средненький, что бы там не пели тебе на ушко девчонки и дружки. Я хорошо помню рецензию Залкинда: "Герт застрял между двух стульев!" - я засмеялась пьяным хохотом и получила плюху.
Мы стояли друг против друга, с ненавистью глядя в глаза и сжимая кулаки.
- Стерва! - выжал сквозь зубы Алан.
- Сегодняшний эпизод - просто лажа, - "развесистая клюква", как говорят на Руси! А мужикам из массовки прилепили бороды времен Толстого! Может, ты снимал "Войну и мир", Ал?
Я не успела уклониться: он вцепился мне в горло и повалил на пол. Я укусила его предплечье и завопила, не на шутку испугавшись. Огромная ладонь зажала мой рот, а восставшее орудие сработало как пика. Ал увлекся, продолжая зажимать мой хохочущий уже рот. Мы провозились недолго, выдерживая жанр насилия и, в общем, остались довольны друг другом.
- Ну, это уже хоть что-то, - счастливо вдохнул Ал, рухнув навзничь и раскинув руки. - Ты прост Армия спасения, Дикси... Я отдаю тебе главные роли во всех моих последующих фильмах. Здорово ты меня раскрутила.
- А я напишу заявление в полицию за нанесение телесных повреждений. Это влетит тебе в копеечку, американский зверюга, - погладила я его медвежьи патлы.
... Вернувшись домой я сразу ринулась к своей тетрадке, чтобы записать события этого дня. Хвастаться про съемки не хотелось и признаваться в обмане тоже. Ведь рыдала на перроне какого-то полувековой давности города Киева вовсе не русская женщина, проводившая на фронт мужа, а избалованная парижанка, упустившая новую игрушку - доверчивого, простодушного Микки...
Приключение с Алом и вовсе не подлежит пока никакому осмыслению. Хорошо, наверно, что мы все таки встретились и не слишком-то обидно за нелепую сцену, которой завершился наш давний роман... Всех звезд тебе и всех радостей - славный ковбой Алан Герт!
МНЕ СТРАШНО!
Через два дня активных деловых действий и хождений по кабинетам с устрашающими названиями я получила красивый гербовый документ на владение поместьем Вальдбрунн, состоящим из строения середины XVIII века с павильонами, земельными угодьями. и т. п. и т. д. Были и счета на мое имя в швейцарских банках. Причем, через слово этого длинного документа указывалось, что я владею лишь половиной имущества завещателя на паритетных началах с мсье Артемьевым, гражданином РФ.
Да пошел он к черту, этот господин Артемьев! Не нужны мне его пятьдесят процентов и его тараканья жизнь, его признания и скрипичные страсти... Хозяйка Вальдбрунна сумеет устроить себе веселую жизнь! Доказывая это, я затеяла вкуснейший пирог - просто так, потешить себя-любимую.
Длинно и настойчиво зазвонил телефон. Я поняла, кто может пробиваться в Париж издалека, но ошиблась.
- Дикси, это ты? Голос очень бодрый - поздравляю. Случайно узнал о завершении твоей бумажной волокиты. Ты теперь что, баронесса?
- Чаки, спасибо, дорогой, можешь звать меня маркизой. Маркизой де Сад. Ты где?
- В данный момент в Гонконге. Но послезавтра буду в Вене - целых три дня! Вырвал отпуск у режиссера из-за тебя. То есть, из-за вас, маркиза! Не терпится взглянуть, как живут австрийские аристократки. Встретимся в Вене, Дикси, пожалуйста!
- Уговорил. Тем более, мне необходимо появиться в там для завершения последних формальностей. Устроим маленькую вакханалию в замке. Позвонишь мне в гостиницу, да, как всегда, в "Сонату", я не изменяю привычкам.
"А не дурно все начинается! Вальдбрунн приманил Чака. И вовсе неплохая идея отпраздновать новоселье в собственной усадьбе, пригласив ближайших "друзей" - завистников, и тех, кто плевал в тонущую Дикси, кто шептал гнусности за её спиной, - пусть порадуются. И, конечно, Чака, Сола, Рут и Алана. А ещё Скофилда и супругов Артемьевых!" - я демонически рассмеялась и подумала, что неплохо было бы порыдать, промочив подушку - выплакать всю накопившуюся горечь и с облегчением перевести дух.
Не удалось облегчиться в рыданиях : опять телефон. На этот раз Ал.
- Детка, я отснялся. Завтра утром улетаю. Ты бы не хотела попрощаться со мной? - Его голос звучал осторожно, будто предчувствуя отказ.
- Ал, я сегодня получила наследство и должна срочно навестить тетю, требуется её подпись на документе, - с лету наврала я. - Приглашу тебя прямо в свое поместье, как устроюсь, обещай не отказываться.
- Понимаю, понимаю, - пробурчал Алан. - Ну что ж, привет тете!
Я вскочила от трели таймера и вытащила из микроволновки чудесно подрумяненный слоеный пирог с осетриной и шампиньонами, но едва успела поставить его на поднос, как заурчал радиотелефон, брошенный на кухонном столике. Положительно, я сегодня именинница.
- Будьте добры, попросите к телефону мадемуазель Дикси, - его угрожающе одичавший английский звучал издалека, будто с другой планеты.
- Майкл? Ты где?
- Я в Москве, Дикси, мои на даче. Саша отлично сдал экзамены. Едет на гастроли с ансамблем в Бельгию... Я покрасил автомобиль.
- Спасибо, что звонишь. Можешь меня поздравить. Только сегодня получила бумаги на владение наследством. Они ждут подтверждения с твоей стороны.
- Странно - значит, это все не сон... Дикси, меня мучит... Нет, не то. Что ты делаешь?
- Пирог с осетриной. А вообще - снялась в эпизоде. Сыграла русскую женщину, провожающую на войну мужа. Кстати, вместо той актрисы, что ты вспоминал. Она запоздала с визой. Меня даже снимали без грима.
- Да, я знаю. То есть, я хочу сказать, что вы очень похожи. И ты хорошо умеешь играть.
- Эй, дядюшка, у тебя трудности с языком, а ведь ты обещал усиленно заниматься.
- Здесь много проблем с моей деревянной скулящей подружкой. Готовлю новый репертуар.
- Когда ты приедешь?
- Не знаю, как получится с документами - архивы пока молчат. Может, я вообще окажусь не тот Артемьев. А венок бронзовый привинтили к ограде. Я там был. Все на месте. Наши выгравированные имена совсем рядом. На века.
- Спасибо, даже если ты другой Артемьев.
- Будь счастлива, Дикси... Я... я... немного скучаю.
- Я тоже.
Связь оборвалась. Я осталась одна, как на опустевшем перроне... Ну зачем он только звонил! Тьфу! Обожгла руку о пирог, разбила тарелку...
Что-то случилось в атмосфере - мой телефон буквально обрывают первосортные поклонники. Вот! Еще один!
На этот раз оказался Сол.
- Детка, я у твоего дома. Промок до нитки. Нет, не в реке. Ты что, не заметила, что на улице льет, как из ведра? Не стал бы навязываться, но я проездом и срочное к тебе дельце имею... Спасибо. Что-нибудь прихватить? Это уже приобрел.
С плаща Сола действительно капала вода, лишь букет, купленный за углом, был сух и кожаная сумка, которую он умудрился засунуть под плащ.
- Э, да у тебя здесь Версаль! Вот, что значит разбогатеть! - Оценил он с порога мои ремонтные успехи.
- Решила устроиться по-человечески. Нахватала долгов. Но теперь могу все раздать.
- Не ожидал, кстати, что Артемьев вернет тебе деньги.
- Откуда ты знаешь?! - преградила я Солу вход в гостиную, но он отстранил меня, - "Потом" и тут же расплылся в улыбке привиде пирога: Здесь кого-то ждали. Сумасшедшй запах!
- Ну что там у тебя, Сол? - приступила я к делу как только Соломон подел к столу. - Надеюсь, ты привез бумаги для расторжения контракта с твоей "фирмой"? Баронессе Девизо не к лицу повадки мелкой авантюристки. Опускаем занавес, дружище.
- Дай мне проглотить кусок. Я же с дороги. А пока выпей и подумай: если фирма заинтересовалась скомпрометировавшей себя звездочкой, неужели она выпустит из своих клешней баронессу?!
- Что значит "не выпустит"? - оторопела я.
Ах, Дикси! - Сол наконец-то дожевал, вытер скомканной салфеткой рот и сделал трагическое лицо. - Ты не представляешь, детка, как я тебя отстаивал! Предлагал другие кандидатуры, твердил о твоих душевных недомоганиях, нежелании продолжать игру, но они вцепились как акулы!
Кулаки сжались сами собой. У меня было такое ощущение, что дело дойдет до драки. Во всяком случае, нам придется крепко схватиться.
- Садись поближе к лампе. Лучше рассмотришь цифры. - Он протянул мне бумагу.
- Что это?
- Чек на 10000 долларов от фирмы за отснятый материл.
- Они же признали сцены с Чаком мурой.
- Зато оценили кое-что другое. Где у тебя "видак"? - Сол протянул мне кассету и предупредил. - Копии, естественно, у них есть.
Я нажала кнопку и на экране тут же засиял наш островной Эдем. Молодчина, Сол, справился так, будто торчал все время чуть ли не между нами.
- Красиво, черт побери, красиво! - с причмоком прокомментировал он сцену на коряге. - Каково мне было это снимать? - Сол развел руками, показывая на вспухшие в паху брюки. - По-моему, у всей комиссии тоже стояло (у кого вообще может), но они вопили, что сыты эротикой по горло, тем более, "приморско-пляжной". А вот это смотрели с чувством.
Я подалась вперед, застонав от возмущения: мы с Майклом катим по железной конструкции, потом, бранясь, покидаем её и - крупный план - он зализывает мое поцарапанное колено! Боже, ведь я не заметила тогда его глаза! А Сол заметил, и запечатлел: зажатую, скрученную и от этого ещё более острую страсть!
- В Оперу я тогда не попал, но вы ведь не шалили в ложе? А потом чуть не потерял вас из виду. Поймал уже в Пратере.
- Но я даже не чувствовала, что ты рядом.
- Не так уж и рядом, Дикси. Меня вооружили такими штучками! Можно снимать Президента Штатов из Москвы.
Потом на экране мы невинно жевали гамбургеры и проталкивались к Ниагаре.
- Классный эпизод - прямо Феллини! - заметил Сол, с удовольствием просматривая водную эпопею.
Он сумел заснять все: наши воровские касания, взгляды, и как Майкл вытащил меня на руках и демонстрировал ликующей публике - мокрую, в разорванном до бедра черном платье, с тяжелой гривой волнистых волос.
- Прелесть, Анита Экберг! А господин Артемьев - просто новая кинозвезда, - масса обаяния в непосредственности и нелепости. Чего стоят эти бицепсы! Да он в отличной форме! А вот теперь будет очаровательный эпизод - сплошная лирика, высокий класс!
Я не отрываясь, смотрела сцену в Гринцинге. Жадно сметающего закуски Майкла, а затем его страстный монолог.
- Эх, это бы озвучить! Голос у меня тоже записан, но надо специально чистить, - заметил Сол. - Ты здорово приодела парня. И у него замечательные руки - так бы и снимал. Очень выразительно!
Кисти Майкла на деревянном столе, нервно барабанящие пальцы, мои протянутые к нему ладони, его испуг и, наконец, - наши слившиеся руки, а глаза.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36