А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

У самого тоже одеколон от Кристиана Диора, и очки себе выбрал не самые плохие. А костюмы такие вам специально выдают в КГБ, чтобы разыгрывать легковерных иностранцев. "Мол, российские мы ребята, консерваторы, скромняги".
- А вы неплохо информированы, - усмехнулся он. - Любите фильмы про Джеймса Бонда и русских шпионов?
Ни за что не проговорюсь, что уже лет пять дружу с российской эмигранткой из Риги, и знаю куда больше о его родине, чем успела выложить.
- Вот, кажется, начинают! - он подался вперед, высматривая дирижера, раскланивающегося публике.
Люстры медленно погасли, светились лишь занавес и оркестровая яма, в которой зарождалась и росла, набирая мощь, нестареющая, щемяще знакомая музыка. Кузен замер за моим плечом, стало ясно, что в подобном священном самозабвении он собирается провести весь спектакль. Я подавила зевок и унеслась в свои мысли, рассеяно глядя на сцену..
В покоях куртизанки вовсю гуляет "полусвет" - хохочут и поют подвыпившие гости Виолетты, сияют свечи, звенят бокалы, ломятся от бутафорских яств и цветов массивные серебряные вазы. За хором, изображающем нарядную публику, ходуном ходит матерчатый задник вместе с нарисованными на нем колоннами и окнами. На авансцену выдвигаются герои для исполнения дуэта, оба с бокалами в руках и хорошо заметным под игривой непринужденностью волнением. Они совсем молоды и я вижу, как сверкают в лучах прожектора глаза певицы. Ее голос рассыпается хрустальными колокольчиками, а рука, протянутая Альфреду, слегка дрожит. Да она влюблена! Меня не проведешь - эта девочка без ума от своего партнера. Парень совсем не плох и если бы не грубый сценический грим, придающий его облику нечто гомосексуальное, не эти алые губы и подведенные глаза, он мог бы, наверно, вызывать какие-то чувства... Я прислушалась - в голосе певца ощущался трепет подлинного чувства! Мне захотелось поделиться своими впечатлениями с соседом. Майкл сидел вполоборота к бархатному барьеру чуть сзади меня, так что я не видела его лица.
- Господин Артемьев, Майкл! - шепнула я.
Никакого ответа. Может быть, русский гость уснул, утомленный впечатлениями и музыкой? Я насторожилась. Нет, слушаем, чуть посапываем... Что это? Или я ослышалась - из уст Майкла вырвалось возмущенное хрюканье.
- Солист не взял верхнее "до"? Или у хористки стрелка на колготках? Оглянулась к москвичу я.
Майкл покраснел как школьник, застуканный со шпаргалкой.
- Оркестр очень приличный, хотя в программе сказано, что сегодня занят почти сплошь молодой состав. Дирижер крепкий, педантичный, но без полета. Хотя, возможно, ещё оперится. Легкость, свобода чаще всего приходят с опытом. И солистка вполне тянет. Пусть не добирает вокала, зато хорошенькая и что-то живое в глазах, вроде даже влюбленность...
- А по-моему, все это зрелище - жуткая архаика! Так и несет нафталином. Заметили, бедняжка Виолетта чуть не завалила кулису. Все дрожит, качается, и такая пыль витает - брр! - Мне почему-то стало обидно, что Майкл заметил влюбленность актрисы.
- Вы киношница. Там, конечно, все чище, натуральнее. Документ крупного плана. Точность детали. А вот возьмите, дотяните эту концовку в дуэте... Хорошо! Молодцы, чисто, точно! - Он захлопал как раз в нужный момент, на долю секунды опередив зал.
Вообще, создавалось впечатление, что Майклу, как по сценарию, было известно, где ставить точки, где замереть, а где и пошептаться.
- Дикси, - шепнул он мне в щеку, - откуда такое имя? "Dixi de visu" это же что-то похожее на латинскую фразу, означающую "высказывание очевидца", если не ошибаюсь.
- Ну, вас ничем не удивишь. Девизо - фамилия моего деда, француза. И отец, конечно, как человек чрезвычайно начитанный и окончивший с медалями несколько учебных заведений, не мог удержаться, чтобы не назвать своего ребенка Дикси. С юмором у него было неспокойно. Вообще Эрик шутить не любил, и другим не давал.
- А Дикси Девизо вышло очень красиво. Хорошо, что не родился мальчик. К нему бы из-за одного имени приставали "голубые" - звучит гордо, но с тайным призывом.
- Вы действительно так думаете? Нет, не по поводу призывности моего имени. Вы думаете, что иметь дочерей приятно? - взвилась я, задетая за живое.
- Я имел ввиду вполне конкретную дочь - вас, Дикси. И убежден, что для любых родителей это большой приз.
Майкл дотронулся до моей руки, придерживающей на колене ирис.
- Дайте цветок. Я специально выбрал желтый, в честь нашего фамильного геральдического лютика. - Он отломил стебель и, аккуратно воткнул цветок узел моих стянутых на затылке волос. - А теперь вы - "дама с желтым ирисом". Дикси, давайте сбежим?
- Вы, кажется, были в восторге от постановки? - обомлела я.
- А вас раздражала пыль. Надеюсь, на улицах не слишком свежо? Я оставил дома автомобиль.
ГУЛЯТЬ ТАК ГУЛЯТЬ!
На улицах было великолепно. И почему-то шкодливо на душе, как-будто прогуляла урок. Именно, - прогуляла и сбежала в Пратер.
- Майкл, у меня идея - я провожу вас домой, - сказала я нарочито-интимным голосом, насладившись метнувшимся в его глазах страхом. Страхом недоверия. И чтобы совсем не сбивать с толку беднягу, добавила, Мы пойдем кататься на каруселях. Ведь Пратер у вас под боком, а мне неловко ходить в такие места одной.
- У вас нет детей? - серьезно спросил Майкл.
Я со вздохом пожала плечами.
- Тогда на сегодняшний вечер я вас удочеряю. Или нет, буду вашим заботливым дядюшкой. Сам-то я, наверно, спасую перед опасностью рассмотрел уже, какие там жуткие пыточные аппараты громыхают... И еще: в метро мы не поедем. В Вене чудесное метро, но я не видел там ни одной женщины в вечернем туалете. Тем более, такой ослепительной.
Майкл остановил такси и назвал адрес. Мы чинно разместились на заднем сидении.
- Для дядюшки вы выглядите слишком старомодно. Пожилые джентльмены здесь, как правило, форсят - предпочитают светлые, яркие тона, клетку, пестрые галстуки, элегантную стрижку. Принято подкрашивать седину и никого не возмутит маникюр, конечно, без цветного лака.
- Действительно, старость беспомощна и требует особого ухода. Тогда жалость и брезгливость сменяется уважением и даже определенным эстетическим чувством. Я успел заметить местных дам. Язык не поворачивается назвать их старушками. Право же, это даже красиво: достоинство долголетия.
- А молодых? Вы замечаете молодых? - на повороте я слегка пододвинула к нему бедро и навалилась плечом.
Он восстановил дистанцию, когда машина вырулила на ровное место.
- Сколько вам лет, Михаил Семенович?
Майкл в испуге схватился за грудь. Пошарив в верхнем кармане, с облегчением вздохнул:
- Уж подумал, что забыл в джинсах паспорт. Меня предупредили, что за границей нужно всегда иметь документ при себе. Тем более, что я сопровождаю даму в такое сомнительное место.
Я ловко выхватила из его рук красненькую книжечку с гербом Советского Союза. Майкл протянул руку за своим документом, но я не выпустила добычу.
- Нет уж, приличная дама должна хоть что-что знать о человеке, делящем с ней крышу замка.
Я раскрыла паспорт и присмотрелась к фотографии. Было темновато, но не рассмеяться я не могла: на меня смотрело испуганное лицо молодого Пьера Ришара в ореоле вьющихся волос.
- Это что, школьная фотография после выпускного бала?
- Позапрошлогодняя. Фотографировался для поездки в Словакию. А бланки ещё не успели заменить на российские, - протокольным голосом возразил он и отобрал паспорт.
Но я успела рассмотреть дату рождения. Моему "дядюшке" Майклу было всего сорок лет. Нет, вернее, исполнится в декабре. Значит, Козерог и на пять лет моложе Сола...
- Вы почему-то сразу решили, что я кандидат в пенсионеры и не составлю конкуренции как наследник. Долго ли проскрипит старичок! - Майкл расправил плечи, одернул пиджак и, заглянув в переднее зеркальце, поправил очки. Ничего, ничего. Это я от волнения так плохо выгляжу. Вот начну бегать по аллейкам нашей усадьбы, плавать в фонтане, а по ночам, при луне, играть на клавесине... Потом загуляю и в один прекрасный день представлю "племяшке Дикси" симпатичную девушку.
- А жену бросите? Или передадите товарищу?
- С чего вы взяли, что я женат? Может быть, русские носят кольца всегда? Вообще-то я - наполовину еврей.
- Вам прямо к центральному входу парка? - осведомился шофер.
- Да, пожалуйста, - ответила я и протянула сто тридцать шиллингов.
Майкл взял у меня бумажки, порылся в кошельке и добавил ещё 20. Потом достал записную книжку и что-то чиркнул.
- Записали номер машины на случай, если выболтали государственную тайну? - Я вышла, с удовольствием вдыхая запах ярмарки, детского праздника.
Аттракционы сияли огнями, все громыхало, светилось и пело. Толпа гуляющих двигалась к входу в парк, над которым в синем ночном небе крутилось гигантское колесо обозрения - символ и гордость Пратера. На выстроившихся вдоль аллеи лотках продавали всякую всячину, возбуждающую аппетит.
- Ой, тут есть даже соленые огурцы! - Удивился почему-то Майкл, засмотревшись на кисленькую снедь.
- Здесь это обязательное лакомство. Для тех, кого мутит после всех этих цирковых приключений. Вы не страдаете морской болезнью, Майкл?
- Я люблю соленые огурцы. Если они здесь выдаются в качестве антирвотного средства, я готов прокрутиться в какой-нибудь из тех отвратительных мясорубок. - Прищуренные глаза кузена опасливо устремились к вертящимся в сиянии разноцветных огней аттракционам.
Гремели, перебивая друг друга, динамики - песенки, мяуканье, электронные завывания Кинг-Конга и шум морского ветра. Что-то металлическое лязгало, угрожающе свистело: идиотский клоунский хохот, усиленный динамиками, сменялся плачем. Маленькая девочка рядом с нами дернула за руку маму:
- Мицы лучше остаться в машине, боюсь, его может стошнить, - с опаской показала она на игрушечного кота.
Майкл потянул меня в темные кусты в стороне от центральной аллеи, по которой в обе стороны двигалась толпа, хрустя поп-корном, облизывая леденцы или мороженное. Я зацепилась каблуком о траву и чуть не упала.
- Да осторожнее вы, наследница! - прошипел Майкл. - Здесь полно полицейских.
Он прижался ко мне и выдохнул:
- Кошелек!
- Вы хотите купить жвачку или пластиковый нос? Не стесняйтесь, Микки, Дикси не обидит мальчика.
- Кошелек! Мне надо двести, нет, - триста шиллингов!
- Возьмите все. Вы же все равно собрались меня придушить.
Мы все ещё стояли в обнимку и для пущего страха Майкл вцепился в мое платье на уровне пупка, притягивая к себе.
- Фу, простите... - схватившись за лоб, он отступил. - Задурачился, Дикси. Рядом с этой детской площадкой так и тянет нашкодить... Правда, я не умею быть альфонсом. Дайте мне взаймы до Москвы, чтобы я мог не чувствовать себя "совком"... Ну, какой-никакой, а все же - мужичок. Почти барон. Дайте, Дикси.
Я протянула ему пять сотенных.
- Хватит?
- Еще я должен вам... за вчерашний кофе, за оперу, такси... ну, у меня там записано.
- Вы мелочный и скучный тип, - я решительно повернулась и двинулась к толпе.
- Постойте! А то я начну кричать и громко ругаться по-португальски.
- Почему по-португальски?
- Русский в этом районе вся торговая братия понимает. А португальцев здесь мало. Вот, смотрите: "Ambra di merdi!" - завопил он.
Тут же из-за кустов выглянул милый молодой жандарм в беретике набекрень, внимательно оглядел парочку и любезно осведомился:
- Фрау требуется помощь?
- Нет-нет! Все в порядке. Спасибо, - улыбнулась я и потянула упирающегося Майкла в строну.
- Что вы такое здесь орали? Это же общественное место, полно детей!
- Я не орал, а продекламировал. Это значит: "пахнет дерьмом". В любом суде меня бы оправдали. В тех кустах побывали собаки! Кроме того, знаете, почему я ушел из Оперы? Признаюсь: мне хотелось вырваться на сцену и допеть это... - Встав в позу, он исполнил финал арии Альфреда. Несколько хуже, чем Пласидо Доминго.
- У вас противный голос, - не удержалась я.
- Неправда, посмотрите, все оборачиваются! - Майкл раскланялся прохожим.
- О Боже, Майкл! Нас могут арестовать... Послушайте, дайте честное слово бойскаута или кто там у вас - коммуниста, что будете вести себя прилично. С вами дама в вечернем платье! Задумайтесь, Микки!
- Анита Экберг у Феллини в вечернем платье купалась в фонтане!
- Далась она вам! Это заслуга режиссера, сумевшего использовать индивидуальность актрисы настолько удачно, что люди из-за железного занавеса спустя тридцать лет постоянно упоминают её имя!
- Гениальный режиссер. Волшебная женщина. Чудесный фонтан! Ах, как студент Артемьев мечтал, до злых ночных слез, прогуляться у Треви, посмотреть "Сладкую жизнь" целиком, а не отрывки в разных телепрограммах! Я бы отдал все, чтобы вытащить мокрую Аниту из-под струй и катать её по ночному Риму... Вам не понять, Дикси. У дикарей свои причуды...
- Перестаньте злиться. Я не внучка Клары Цеткин и понимаю, что мать нашей Клавдии Бережковской, то есть баронессы, неспроста сбежала от большевиков.
- Это потом, - махнул он рукой.
- Для бесед у камина? Тогда скажите сразу - она была достойной русской буржуйкой или легкомысленной шансонеткой?
- Клавдия Бережковская была хорошей певицей. И абсолютно аполитичной, синеглазой барышней.
...Мы обходили парк, рассматривая аттракционы и выбирая подходящий, с учетом возраста, экипировки и личных пристрастий. Меня влекла вода, совсем как Аниту Экберг. Но признаваться в этом теперь не хотелось. Майкла тянуло в воздух - ко всяким летучим парашютикам и каруселям. И мы оба "запали" на "крутые виражи". Желающих, кроме нас, не было. Парень, обслуживающий аттракцион, взял у нас билетики и с сомнением оглядел "прикид". Но ничего не сказал. Конструкция из металлических рельсов и труб высотой с трехэтажный дом, напоминала экспонат выставки модернистов 30-х годов крученый металл, а в нем, в лабиринте извивающихся рельсов маленькие санки на двоих. Мы с трудом втиснулись в "авто" - Майкл у руля, я за его спиной, и пристегнулись ремнями. Парень отошел к стенду и нажал кнопку. Мы понеслись с грохотом и лязгом вагоноремонтного цеха. Я зажмурилась и вцепилась в плечи кузена.
- Держитесь лучше за поручни, я могу вылететь, - гаркнул он сквозь лязг.
И тут мы действительно рухнули. Чертовы шутники! Оказывается, закрученная дорожка имела неожиданный провал, в который наша посудина загремела с шумом металлолома, сбрасываемого экскаватором на свалку. Я лязгнула зубами, чуть не прикусив язык, и сильно ударила колено о спинку переднего кресла.
Мы выгрузились под насмешливым взглядом парня, радостно улыбаясь, нырнули в кусты, и только тут зло посмотрели друг на друга. Майкл согнулся в три погибели, потирая зад. Я занялась коленями. Мы ныли и охали, как побитые собаки, изнемогая от желания подраться.
- Это вас, дорогой друг и товарищ, потянуло продемонстрировать мужскую доблесть!
- Я только сопровождал даму, рвущуюся к острым ощущениям.
- Уж слишком острым, - на моем колене, под рваной дырой тончайших колготок, алела ссадина. Я жалобно ойкнула, вытянув ногу.
- Колготки оплачивать не стану. Вы уже здесь, наверно, не в первый раз раскалываете таким образом своих кавалеров, - буркнул Майкл. - И вон, глядите-ка - подол платья оторвался! Это не от Версачи ли? Ах, очень сожалею... Но вы уже в Оперу явились в рваном... Бедный мой, хрупкий, нежный копчик!
- Я в рваном? - раненым коленом я пнула кузена под больной зад.
Он взвыл, но, ловко извернувшись, ухватил мою ногу. И крепко держа за щиколотку, серьезно предупредил:
- Следующую пытку выбираю я. В конце концов, я гость, и оплачиваю билеты!
Но смотрел Майкл как-то так, что ногу я не выдернула, а лишь слабо покачнулась, теряя равновесие. Он опустился в траву, склонясь над моим ранением и вдруг прильнул к нему губами:
- Это всего лишь антисептическая предосторожность. Надо слизнуть грязь. Вы разве не катались на велосипеде и не имеете опыта падений?
Я не ответила. Может, это ему, а не мне Сол дал указания поухаживать? Во всяком случае, давненько никто не лизал мне поцарапанные коленки в темных кустах парка аттракционов.
Майкл тоже приумолк и посерьезнел. Не глядя друг на друга, мы вышли на запах гамбургеров и с удовольствием съели по одному, запивая пивом. Порция мороженого взбодрила меня окончательно.
- Ну что, вы завершили ужин? Нам пора, - поднялся Майкл.
- Как? А обещанные качели? - огорчилась я.
- Не качели. Я присмотрел для вас нечто подходящее. Чуть хуже, чем Федерико для Экберг.
Вокруг "Ниагары" собралась толпа и даже выстроилась очередь за билетами. Но Майкл протолкнулся вперед и тут же вынырнул с жетонами.
- Вы показали им советский паспорт?
- Нет, я сказал, что сопровождаю голливудскую звезду, а нас снимают скрытой камерой. Вы знаете, что это за штука?
- Понаслышке. Только, чур, я сяду впереди!
Большая надувная лодка вначале раскачивалась на бурной порожистой реке под фонограмму бьющихся волн и завывание ветра, а потом, подкатив к самому краю водопада, обрушивалась вниз с водяным потоком. Зрители восторженно визжали под каскадом брызг. Несколько секунд покачиваний в спокойном озерке - и вы снова на суше, ловко подхваченные из лодки ассистентами аттракциона в мокрых тельняшках.
Я села впереди, сжав руль и сложив на коленях свой платок. Майкл устроился сзади, и наша лодка начала покачивания на "порогах". Со всех сторон путешественников старательно обдавали водяными струями, так что в миг я поняла, что промокла до трусиков. Вдобавок Майклу удалось выхватить гребень из моей прически и теперь мокрая грива металась из стороны в сторону. Момент падения с водяной кручи, куда более мягкий, чем на железках, все же вызвал замирание в животе, и я вдруг подумала, что все эти игрушки - наивные заменители секса. Или дополнители? Что, например, станут делать вон те подростки в передней лодке, визжащие в обнимку от водяного массажа - пойдут прижиматься в машину? Или, может быть, что-то происходит у них уже сейчас?..
- Прошу на берег, фрау! - протянул мне пятерню с причала "матросик".
Но мой кавалер выпрыгнул первым, и не успела я глазом моргнуть, как он нес меня на руках, хохочущую, отбрыкивающуюся и абсолютно мокрую. В публике зааплодировали. Майкл раскланялся во все стороны с причала, я успела заметить вспышки магния, кто-то из туристов даже нацелил на нас объектив видеокамеры, а хозяин аттракциона вручил мне надувного гуся в бескозырке.
Ускользнув от постороннего внимания в тень "Ниагары", мы осмотрели наши потери. Мое платье треснуло сбоку по шву до бедра, с волос капало, костюм Майкла безвозвратно погиб. Он сильно дрожал и без очков казался, как и все близорукие, беззащитным.
- Н-накиньте платок! - заикаясь, Майкл помог мне закутаться в почти сухую шаль.
- Г-где ваши очки?
- Очки и паспорт во внутреннем кармане, там безопасно и сухо. Жаль, что нельзя отправить к ним вас.
- Да, надо скорее найти машину.
- Моя гостиница рядом. Я не насильник и недостаточно опытен, чтобы спровоцировать вас на грехопадение. Смелее, Дикси! - он посмотрел на меня босую (туфли пришлось снять), мокрую, и заметил:
- Не хватает белого котенка на голове - это по Феллини.
- А по Артемьеву - пусть будет этот утенок. - Я приспособила резиновую игрушку на темя. - Как?
- Лучше, гораздо лучше! Просто Маэстро не довелось встретить вас. В отличие от меня. Посему я могу быть признанным более одаренным, чем Феллини. Одаренным вами, Дикси.
В гостинице Майкла портье посмотрел на меня с усталым безразличием ко всему привыкшего человека, имеющего трудную профессию, и обещал вызвать такси в 35-ый номер через час.
Мы прошествовали по пустому, освещенному неоном коридору, и без труда проникли в означенный номер. В маленькой комнате с узкой кроваткой были разбросаны немногочисленные вещи хозяина, которые он тут же кинулся от меня прятать. Особенно кусок недоеденной копченой колбасы в промасленной бумажке на прикроватной тумбочке. Майкл метался, оставляя на ковролине мокрые следы.
- Можно мне пройти в душ? Здесь есть горячая вода?
- Ах, конечно!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36