А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Дождь барабанил по крыше, напоминая о том, что лето на исходе. Почему-то несколько раз заводил речь о Москве Максим и Маргарита, все больше хмурившаяся, наконец взмолилась, вцепившись в рукав его свитера:
- Пожалуйста, перестань! Не хочу вспоминать о Москве. Я тетке и Аньке денег много оставила. До ноября хватит. Как только выпадет снег начнем действовать... Ты завершишь свою книгу и ее напечатают. А я поступлю на заочный в мединститут. Ведь будет же здесь когда-нибудь поликлиника? отгоняя страх перед будущим, торопливо планировала Маргарита. Максим крепко обнял ее и страхи улетучились.
- Непременно будет! - с излишним жаром подхватил он. - Среди озер, как в Швейцарии, вырастут на берегах ладные глазастые домики. Местные фермеры станут производить из антоновки вино. И однажды получит "Шато Козлищи" Гран При на международной выставке. А зимой писатель Горчаков со своей супругой докторшей и детьми будут кататься по озеру на коньках!
- Не надо зимы. Пожалуйста! Я хочу, что бы лето было всегда. Хочу просыпаться от солнечного луча на подушке и видеть тебя рядом, птиц на ветке яблони, георгины, заглядывающие в окно... И не надо шутить о будущем... Я боюсь его, Макс... Все время прислушиваюсь - вот так вдруг подойдет к двери и постучит.
Оба вздрогнули от окрика со двора. У калитки остановил велосипед сельсоветовский сторож в промокшем до черноты военном плаще:
- Хозяева, вам послание.
Максим, сбегав под дождик, протянул Маргарите мятый бумажный листок:
- Это тебе.
"Аня в больнице. Приезжай скорее", - писала тетка.
Всю ночь они гадали, что могло произойти. Максим собрался ехать в Москву с Маргаритой, но она уговорила отпустить ее одну. Москва - это Игорь, Пальцев, враги Макса, а главное - Ласкер и соблазн стать героем, пустит свое изобретение в ход, что бы помочь всем...
В большом лифте, полном людей в белых халатах, Маргарита поднималась на четырнадцатый этаж клиники. Окаменев, она старалась не думать о плохом. Только бы увидеть сестру. Только бы увидеть ее живой... Клиника называлась Онкологическим центром. После обследования в районной больнице Аню положили в отделение нейрохирургии.
Маргарита услышала голос сестры в коридоре - как обычно звонкий и даже веселый. И тут же увидев ее - в ярком спортивном костюмчике, с болтающимися на шее наушниками плеера. Рядом с ней на диване у огромной пластиковой пальмы сидел парень - тоже в спортивном и в тапочках. Шлемовидная повязка до самых глаз делала его похожим на героического бойца из военных фильмов.
- Аня! - они бросились друг к другу, обнялись. Мара заплакала и все не могла успокоиться. Слушала рассказ сестры и ничего не понимала. Говорила Аня в основном о Леше - так звали физика, аспиранта МГУ, того, что сидел под пальмой в бинтовом шлеме. Он не пошел в бизнес, решил остаться нищим, но гордым рыцарем большой науки. Это почему-то очень нравилось Ане.
- Всего десять дней, как ему сделали операцию. А мы уже танцевали! На лестничной клетке. С плеерами в ушах! У нас одинаковые кассеты. Мне Леша переписал. Знаешь что? Ни за что не угадаешь - танго "Компарсита"! Клевая штука, отпад! Леша знает специальные движения, он ходил в секцию фигурного катания.
- Анечка, что произошло?
- А, глупости! Пару раз меня прихватило головокружение и вот здесь в виске болело страшно. Потом прошло. А на дискотеке было очень душно и я вырубилась. Ну, рухнула в обморок. Потом я отключилась дома. Тетка вызвала нашу участковую. Та заохала и направила меня на обследование в больницу. Я прямо взвыла. В палате восемь человек, в основном бабки. Удобства в коридоре и никаких перспектив. Ты сама все знаешь... Однажды врывается ко мне дама - вся надушенная, шикарная. Твоя подруга - Белла Аркадьевна. Как вихрь в палату влетела, пакет мой с барахлом подхватила и скомандовала: пошли!... Теперь я здесь. Голова не болит, в обморок не падаю. И Леша вот...
- Кто твой лечащий врач? Я должна с ним встретится.
- Очень симпатичный молодой ординатор. А старикан-профессор только по пятницам приходит.
- И что говорит?
- Говорит, надо с родителями побеседовать относительно операции. Вот тебя тетка и вызвала.
- Аня... Операция? Ты уверена? - похолодела Маргарита.
- Чего ты паникуешь? Вон Леша так мужественно держался! Четыре часа оперировали. Теперь говорит, что это передо мной выпендривался и ради меня так быстро выздоравливает. Думал о том, как мы будем танцевать и обязательно это танго в шикарнейшем ресторане! Он уже в реанимации мечтал, что бы зеркальные зайчики по стенам бегали а я бала бы в золотом платье с разрезами! Сплошное ретро! Мы обязательно в Испанию поедем. И в Бразилию, и в Париж. И еще в Санта-Барбару! Это совсем не дорого, если третьим классом. - Нагнувшись к сестре, Аня зашептала: - Здесь говорят, что под наркозом можно увидеть будущее. Леша видел... - Аня многозначительно улыбнулась.
- Девочка... - Маргарита пригляделась к сияющим глазам сестры. Влюбилась... Вижу, влюбилась.
- Очень, очень сильно. И теперь ради Леши совсем быстро выздоровею. Вот ни чуточки операции не боюсь. Ну, совсем немного... А ведь подумай, если б я сюда не попала, то мы бы могли не встретится. Ужас. Вот повезло! Аня повисла на шее сестры, как делала еще в детстве, когда не стало матери. Маленькая девочка, ища защиты прижималась к взрослой, но тоже маленькой и растерянной. Теперь, обнимая друг друга, плакали две молодые, но сильные женщины. Маргарита содрогнулась от стыда, вспомнив о том, как хотела выйти из электрички, сбежать обратно в свой одуванчиковый дом..
- У тебя-то как? Удивляюсь - моя железобетонная Мара плакать научилась!
- Это от счастья. И еще от того, что я теперь другая. Маргарита.
- Понимаю. Булгаковская, да?
- Максимовская... Не думай, что я хотела вас бросить. В сентябре мы собирались вместе приехать и все решить.
- Вот и приехала. Пал Палыч, мой врач, раньше двух после операции не освобождается. Ты должна познакомиться с Лешей. Сиди здесь, под фикусом, я его приведу.
Аня упорхнула, Маргарита оглядела холл. Черная мягкая мебель под кожу, столик с газетами и журналом "Здоровье". В обрезанной пластиковой бутылке букет хризантем. В углу телевизор, на стене пейзаж с волнами и кашпо с плющом. В креслах под изображением мутно-зеленого шторма сидела странная пара. Старушка с коротким седым бобриком и худой носатый старик кавказской наружности. Оба в одинаковых вязаных жакетов буроватой толстой шерсти. Оба сосредоточенно работали спицами, вытягивая нить из пластикового пакета.
Маргарита вспомнила Варюшу, которую поселил в ее памяти Макс, ее рыжие собачьи жакеты, вывязанные соседкой. Ей захотелось окликнуть женщину, но она сдержалась...
Бритую старуху, обраставшую после химиотерапии, действительно звали Дина. Именно она снабжала бабушку Макса и его самого теплыми вещами. Год назад она потеряла мужа, а вскоре последнего друга - колли по имени Колла Брюньон. И осталась совсем одна с мешками пропахшей нафталином пряжи и злокачественной опухолью в левом полушарии. Вместо того, что бы скончаться в районной больнице, Дина попала сюда по великому блату: у доктора филологии Джеральдины Ковачек - полуиспанки-полупольки, остались влиятельные ученики.
Тяжко и пусто было на душе знающей свой приговор женщины. В очереди у рентген кабинета она увидела старика с потерянным лицом. Словно за соломинку утопающий, старик держался за спицы. Вязал упорно и неумело. Дина подсела. Айдын Надырович плохо говорил по-русски. Но для того, что бы показать вязку, много слов не требуется.
Дина подарила старику килограмм собачей шерсти и теплый жакет, который вывязала специально для него. Это были самые радостные недели за последний год, наполненные смыслом и любовью. Теперь они часто сидели рядом, мелькая спицами и обмениваясь короткими фразами, в которых была вся жизнь.
- Ты совсем как моя жена, - Айдын долго наблюдал за работой Дины. Смотрю на твои руки - вижу ее. Необразованная женщина была. Книжки мало читала. Ты - ученая. А руки совсем похожи. Красивые.
Господи! Сухонькие, в темных пятнах и набухших жилах, столько переделавшие, столько сновавшие... Лица у стариков разные, а руки одни. Полуграмотный старик из абхазской деревни и некогда светская, некогда блиставшая в ученых кругах москвичка, сидели рядом, ощущая себя самыми близкими людьми на свете. Им одновременно объявили приговор и они приняли решение переселиться в хоспис, что бы умирать вместе.
Айдын Надырович гордился сыном, разбогатевшим в Москве. Он никогда не узнает, что ради его лечения Начик вошел "в дело" - стал приторговывать наркотой. А Джеральдине не дано будет получить весть от Максима Горчакова. Потому что промолчала сидевшая напротив ее в холле сероглазая женщина...
- Алексей Владимирович Векшин. Аспирант МГУ. Очень талантливый. Представила Аня коренастого паренька в повязке с глазами вечного мальчишки и неунывающего искателя.
- Вижу, - сказала Маргарита. - Аспирант он временно. А вообще мастер.
Доктор Пал Палыч пригласил родственницу больной в ординаторскую.
- Мне известно, Маргарита Валдисовна, что вы медработник и заменили Анне мать. Уверен, вы примете правильное решение. Вашей сестре пятнадцать.
- Скоро шестнадцать.
- Все равно она не способна здраво оценить ситуацию, - он отвернулся к окну. - Позволите закурить? Случай сегодня был сложный. Я ассистировал...
- Ане необходима операция?
- Мы тщательно взвесили все возможности. Опухоль неприятная, но пока локализованная. Учитывая возраст, можно рассчитывать на то, что хирургическое вмешательство окажется результативным... Последующий курс радиотерапии, регулярное наблюдение, щадящий образ жизни...
- Боже... - прошептала Маргарита, не веря услышанному. Почему-то она подумала, как потрясет Аню потеря ее чудесных волос, столь важных в модельной карьере. - А без операции никак нельзя?
- Химия, облучение... Вы сами знаете как избирательно действуют эти методы. Кому-то везет, кому-то нет. Конечно, мы можем положиться на "авось". Припугнуть болезнь и каждый день ждать, когда она снова выпустит щупальца.
Схватившись за голову, Мара воскликнула:
- Ну от чего, от чего это?
Пал Палыч развел руками:
- ОБЗ. Один Бог Знает. У нас здесь, в основном, такие случаи.
- Это не Бог! Это черт, черт! Бог не может...
- Успокойтесь, надо надеяться на лучшее. Есть хороший пример Алексей Векшин. Парень быстро идет на поправку. Кстати - похожий случай. Но причина известна - травма головы при падении на коньках.
- Мог бы и другим местом стукнуться, или полегче. Виноват в данном случае лед, - молвила Маргарита, тупо глядя в угол.
- Вы не на юридическом учитесь? Все ищите причинно-следственные связи. Будто это может что-то исправить. Посмотрите, вторую неделю льет, как из ведра, а в Греции все выгорело. От одних только капризов природы человечество страдает не меньше, чем от последствий технического прогресса. И это называется "стихийное бедствие". - Врач кисло улыбнулся: - А если честно, Маргарита Валдисовна, разве все наше существование не подходит под категорию ОБЗ? Э-эх, простите, у меня обход. - Загасив сигарету, он проводил Маргариту к двери: - Жду вашего решения.
Почти машинально Маргарита добралась до дома.
Тетка поджарила яичницу и сев напротив вяло жующей племянницы, начала длинный монолог, в котором были и сетования на судьбу и жалобы и просьбы. Маргарита не слушала, она подняла глаза на Леокадию лишь увидав в ее руке покачивающийся на тонкой цепочке крестик.
- Вот все и говорят, одна надежда на крест. Ольга-то вас еще младенцами в тайне от мужа покрестила. С моей помощью. Боялась все. Как же, Валдис Янович - член партии! Да и она подстать мужу - кандидат химических наук. Однако ж, сестру свою больную, меня то есть, с дочками в церковь заслала, что бы обряд крещения произвести. Но к церкви Ольга вас не приучала и сама была не сильно верующая. Как все тогда. Крестики ваши нательные потерялись где-то. Вот этот я для Анюточки в Храме купила. На колени встать не могла, что бы помолиться, но батюшка простил. Медный он, недорогой, но по всем правилам освещенный. - Тетка надела цепочку на шею Маргариты. - Как будешь в больнице, так и повесь ей. Жить-то девочке надо теперь с Богом в душе. На него только и надежда.
Боясь разрыдаться, не слушая больше причитания тетки, Маргарита закрылась в комнате Ани. На стуле лежал ее свитерок. На диване растрепанная стопка журналов и розовый плюшевый медвежонок - давний подарок от Мары к девятому дню рождения. Изрядно потертый, с косо подшитым ухом, он все равно был самым любимым - Нюша засыпала, обнимая зверюшку.
По карнизу неугомонно, зло колотил дождь и было ясно, что встреча с Максимом состоится не скоро...
Глава 11
В представительских апартаментах "У Патриарших" проходило серьезное совещание. Если не смотреть в окно, а сидеть в глубоком кресле перед столиком с прохладительными напитками, вдыхать средиземноморский воздух, исходящий из сплит-системы и рассматривать гобелен флорентийской работы с нежными девами, занятыми развешиванием в чащобе цветочных гирлянд, то можно вообразить бог весть что. Например, такую вот ситуацию: эксперимент с генератором триумфально завершен, есть основания считать себя великим ученым, совершившим эпохальное открытие. На полученное вознаграждение арендована для отдыха вилла у Адриатического побережья, где-нибудь в изысканной итальянской провинции. Для двух персон - ведь к победителю Галка сама прибежит, стоит лишь свистнуть...
Затерявшийся в огромном победоносном кресле Ласкер тяжко вздохнул, чуя животом, что не к таким вот радужным перспективам катится его витиеватая биография. И правда - настроение людей, вызвавших его сюда, не предвещало ничего хорошего. Отец Савватий, устроившийся в затененном углу возле антикварной лампы под шелковым колпаком, сосредоточенно листал каталог Недели высокой моды в Париже, боевой соратник Пальцева - Роберт Осинский стоял возле окна, скрытого деревянными жалюзи, Альберт Владленович в кресле напротив, смотрел на Лиона с иезуитской ласковостью.
- На собрании моих коллег в сентябре прошлого года вы, Лион Израилевич, сделали впечатляющий доклад о своем изобретении. Основываясь на нем люди весьма и весьма солидные, строили концепцию развития страны. Но вместо того, что бы работать непокладая рук, вы сбежали, как провинившийся школьник, доверив сложнейшую научную разработку менее компетентным коллегам. Так что особого доверия к вам после всего, что случилось в прошлом году, не испытываю.
- Я осознал ошибки. Вернулся сам, что бы завершить начатое дело, отрапортовал Лион.
- Ничего себе финты! - подал голос Осинский. - Подобрали никому не нужного инженеришку из развалившегося "ящика", предоставили ему лабораторию, средства, специалистов! Осуществляй, голубь, научные дерзания! Так он работу сорвал, а теперь "одумался"!
- Оставим нравственные аспекты, - Пальцев не отрывал от физика своего магнетического взгляда. - Перейдем к делу. Мы приняли ваше раскаяние, вновь доверили лабораторию, поддержали материально и ждем результатов. Как я понимаю, вы готовы выполнить данные обязательства, а именно - осуществить первый сеанс.
- Пробный. В ограниченном диапазоне... - излишне бодро сообщил Ласкер, при этом опустил глаза и почувствовал, как вдоль позвонка потянулась струйка пота. Собрав волю в кулак, он бойко продолжил: - Аппарат практически завершен. Но сила сигнала не отвечает пока заданным вами параметрам. То есть...
- Меня не интересуют технические подробности, - перебил его Пальцев, Согласно жестко оговоренным срокам, через четыре дня, а именно в 12.00 по полудню шестнадцатого августа состоится пробный и совершенно безвредный выход в эфир. Нельзя разочаровывать товарищей.
- Безвредность я на сто процентов гарантирую! Жизнью ручаюсь, воспрял духом Лион. - Все пройдет гладко, если конечно... если генератором не станет управлять случайный человек.
- Вот это проблема весьма существенная, Лион Израилевич... Нахмурился Альберт Владленович, демонстрируя крайнюю обеспокоенность. Кандидатура "донора", то есть человека, ведущего сеанс, определяется в данной ситуации однозначно. Мы считаем, что сеанс должен провести ваш бывший коллега и единомышленник господин Горчаков. Сколько ему причитается, на ваш взгляд, за труды? Скупиться мы не будем.
- Максим не возьмет денег. Он вообще делать этого не станет! У него принципиальные соображения... - Лион отер взмокшее лицо платком и высморкался. - Сеанс могу провести я.
Присутствующие переглянулись.
- Извините, Леон Израилевич, но после побега, мозговой травмы, скитаний и умственного перенапряжения, состояние ваших нервов нельзя признать удовлетворительным. Мы не можем доверить сеанс внушения человеку с неустойчивой психикой. И не имеем права подключать в это сугубо секретное дело людей посторонних, - наступал Альберт Владленович. - Мы настаиваем на кандидатуре вашего соратника и ближайшего друга Горчакова.
- Боюсь, мне не удастся уговорить его, - выпалил Лион и втянул голову в плечи, словно пряча ее от удара. После побега от мерзкого черта и падения с моста в характере задиристого Ласика произошли кардинальные изменения он разучился драться и стал бояться физического насилия. Сейчас он ощущал исходящие от спортивного блондина воинственные токи. Казалось, что он вот-вот сорвется с места и врежет своим стальным кулаком прямо по тому месту на темени, где пульсировал оставшийся после операции шов.
Спортивный блондин подошел к нему и смотрел в затылок с брезгливой насмешкой, как на жука, которого собирался раздавить.
- Вот гнида! Я же говорил, что этих типов надо держать в ежовых рукавицах! У товарища Сталина научные подразделения работали эффективно за колючей проволокой. Пошурши извилинами, гений, положение у тебя безвыходное. Твой кореш, тебе и уговаривать. Главное - осознать проблему. Вот ведь с господином Свеклотаровым вышла такая скверная штука. Раздавили и выкинули вместе с приближенным лицом. Теперь ищут виновных. Думаешь, найдут? Дудки! Жаль патриотов - такого бойца лишились.
- Не надо запугивать нашего ученого, Роб. Он и сам прекрасно ориентируется в ситуации, - Пальцев наполнил бокал Лиона вином. Расслабьтесь, дружище. Вы ввели нас в заблуждение, поставили под угрозу государственной важности планы, вам и поправлять положение. Поезжайте не медля к вашему другу, обрисуйте в деталях положение вещей. Он ведь, кажется, нищ, одинок, без всяких перспектив. Мы готовы помочь любым его начинаниям.
- Уже помогли, - буркнул Лион, к которому после пары глотков вина начала возвращаться его природная задиристость. И тактика дальнейшего поведения определилась с предельной ясностью.
Глава 12
Уже три дня Маргарита жила в Москве. С утра ездила в клинику, дожидаясь результатов дополнительных исследований и консультации с профессором. Наконец, медицинское светило назначило ей встречу.
Профессору было под восемьдесят. Он много повидал в больничных стенах, разучился печалиться, радоваться и предаваться иллюзиям. Коротко и категорично мрачный старик сформулировал то, что уже объяснил Пал Палыч: надежд на ошибку в диагнозе нет. На терапию тоже. Результат операции может оказаться разный - любые манипуляции с мозгом опасны. Он жестко смотрел на Маргариту из-под кустистых, словно побитых молью бровей, пока она ни сказала "да".
В голове у Маргариты гудело, а сердце ныло, словно раненное. Ей не хотелось сейчас встречаться с сестрой - не было сил для того, что бы успокаивать, улыбаться, смотреть в глаза, врать. У гардероба толпились студенты-практиканты. Юные, здоровые, веселые, как Анька. Маргарита нырнула под купол таксофона и набрала знакомый номер.
- Жду, - сказала без всяких расспросов Белла.
Вскоре Маргарита сидела в знакомой кухне, сжимая зябнущими пальцами оранжевую чашку. В кипятке, благоухая, плавал пакет смородинного "Пиквика". Но теперь он уже был не просто заморским чаем, а прямым родственником смородины в саду ее далекого одуванчикового дома.
- Я хотела поблагодарить тебя за Аню и еще объяснить кое-что.
- Ничего не надо, - кутаясь в халат из синего велюра, Белла села напротив.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53