А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

.. Они и называют себя Государственной Думой. Так вот, во дворце, где думают избранники народа, прорываются, допустим, трубы канализации и зловонные массы затопляют зал, как воды океана знаменитый "Титаник"... Трагедия! Всенародная трагедия! Государство в пожизненном трауре! Народ безмолвствует!
- Горе способно сплотить массы. Гибель передового мыслящего отряда заставила бы народ задуматься! - просиял Батон, вдохновленный обрисованной перспективой.
- Какое горе!? Мы бы осуществили заветную мечту большинства граждан и помогли грабителям-финансистам. Госбюджет не резиновый. Увы, ваш план утопичен, - нахмурился Роланд. - Я лично предполагаю проверить в действии иное средство. Извечное, не теряющее своей силы ни при каких обстоятельствах... - Он оглядел притихшую компанию и усмехнулся. - Любовь, господа, человеческую любовь!
Кот зашипел, его мордочка брезгливо сморщилась, на верхней губе встали дыбом жесткие, как конский волос, усы.
- Вам представили фотоматериалы, экселенц, проанализировали прессу. Кто кого здесь любит? "Сварили, повесили, разрезали на куски, взорвали, ограбили, просверлили дрелью". Раньше любовь выглядела по-другому. Возможно, я излишне старомоден.
- Вы явно драматизируете ситуацию, друзья. Блудницы, гомосексуалисты, развратницы...- прискорбно, но далеко не ново и не принципиально. Принципиально важным остается взаимное притяжение Мужчины и Женщины. Они упорно ищут и находят свою половину в описанном вами мерзейшем хаосе, размножаются, растят детей! Они способны пожертвовать жизнью друг для друга. А эта нежность, эта преданность, этот жар!...- легко поднявшись, Роланд приблизился к мраморной копии роденовского "Поцелуя", пробежал кончиками длинных пальцев по изгибам сплетенных тел, чему-то улыбаясь. Потом произнес своим стереофоническим баритоном, доносящимся сразу со всех сторон: - Я говорю о настоящей, верной и вечной любви.
Свита притихла в некотором замешательстве.
- А, вы вот о чем, экселенц! - наконец догадался кот. - Факты есть! Некоторые здешние мужчины выучились стирать белье и убирать дом. Иногда они даже умеют вязать и зарабатывать деньги. Есть такие, кто не стесняются писать стихи и воспитывать своих детей!
- Вот! - назидательно поднял палец помолодевший Роланд. - На это следует обратить пристальное внимание. Поразмышляйте хорошенько над моими словами, друзья... - Задумчиво постояв у скульптуры, он направился к двери. - Засиделись.
Тут же вскочила и встала навытяжку вся свита, подчеркивая торжественность момента.
- Напоминаю разгулявшимся весельчакам - мы явились по делу. Будем действовать, исходя из обстоятельств. Мне необходимо изучить ситуацию и познакомиться с главными действующими лицами.
- Неплохо бы укрепить ряды, экселенц, - оживился Амарелло. - Я Зеллу в шоу на время задействовал. Вроде, на почасовую работу. Пора возвращать даму. Не могу я один по хозяйству. Замотался.
- Подумаем... И с остальными разберемся. Шарль хорошо поработал в творческой среде, отобрал лучших - есть с кем скрестить оружие.
- Прелюбопытнейшая компания подобралась, вот увидите, экселенц, расцвел де Боннар. - Вам понравится. Так и тянет сделать гадость. На новогодние торжества мы приглашены в клуб "Муза". Состоится открытие ресторана, банкет! Чрезвычайно представительное мероприятие. Будут все.
- О нет, дорогой, уволь. Тебе я поручаю представлять нашу фирму. А любопытные ограничатся просмотром прямой трансляции. Ничего особо интересного там не случится.
- Это как сказать, экселенц, - моргнул, уронив пенсне, Шарль.
- Утро, господа, петухи. Я бы осмотрел спальню. Нельзя не признать, что в смысле комфорта мы устроились на сей раз значительно лучше. Надеюсь, мне не придется отправляться в Баден-Баден, чтобы принять ванну?
- Ванная в порядке, экселенц. Евроремонт называется, - доложил кот. На что мне вода ни к лицу, и то принял. На себе испытал. Форсунки так и клокочут, всю шерсть на боках колтунами сваляло.
- Вот уже и первые мученики появились... - сонно кивнул Роланд на прощанье. - С добрым утром, друзья мои.
Утром ветки деревьев трещали и ломались под снежными тюфяками, двигалась по переулку, работая загребущими руками, уборочная машина, отъезжали к Москве-реке груженные снегом самосвалы. По случаю субботы в "Музе" царила тишина и некому было взглянуть на флигелек. То ли снегом облепило стены, то ли свет падал так чудно, но казалось, что штукатурка нежного абрикосового цвета безукоризненно покрыла доски, а в окнах появились рамы с бронзовыми зеркальными стеклами. Страшные травмы в разрушенной крыше затянуло шоколадной новенькой черепицей. А из трубы поднимался серебристый уютный дымок...
Прогуливающий по утру в переулке двух гладких, рвущих поводки ротвейлеров господин из местных, тоже, кстати, весьма низкорослый и кривоногий, но не рыжий, заинтересовался возней за забором завалящего флигелька. Он прильнул к щели и не мог оторваться, хотя обе собаки, рыча и ероша по хребту шерсть, тянули хозяина прочь. Неудивительно. У подъезда развалюхи, чудесно преобразившейся в холеный особняк, на стремянке стоял жирный рыжий кот, едва ли не больше ротвейлера. В лапе он держал молоток, приколачивая золоченую табличку. Крупные гвозди с рубиновыми шляпками легко входили в стену, хотя грохота слышно не было, словно молоток ватный. Рядом стояли двое. Один в мундире с эполетами, по-видимому, швейцар, другой - с бантом под острой бородкой и в пенсне, - несомненно иностранец из "голубых". Оба обсуждали появившиеся на табличке, как на экране компьютера слова: "Филиал международного гуманитарного фонда защиты старины и исторического прогресса. Холдинговый центр MWM".
- Что за едреня-феня такая? - вопросил "голубой" на чистейшем русском.
- У них так принято. Если фонд - значит, воруют. Чем непонятней название, тем больше воруют.
- На фик нам такая захреначина? - резонно, тоже по-русски заметил швейцар.
- А к чему выделяться? У вас, господа, страсть выпендриться. Вот я не сибирский, не ангорский и, заметьте, даже не вислоухий британец. Короткошерстный, американский экзот... Так себе... скромняга.
- А рожа! - хмыкнул швейцар. - Щеки из-за спины видать, нос плюшкой розовый, шерсть какая-то желтая... Ну прямо - свинья в апельсинах!
- Будь по вашему, - согласился кот, пропустив грубость. И смахнул лапой "защиту старины и исторического прогресса".
Глава 25
- Не разберу, - сказал Лион утром, складывая прочитанные листки. Николай Игнатьевич кем тебе приходится?
- Прадед... Читал что ли? - Максим поднялся и отобрал у Лиона рукопись. - Это же из середины!
- Ничего. Я врубился... Ждал, пока ты проснешься... Мне, пожалуй, восвояси пора.
- И не мечтай! Такой дичайший случай выпал: неудавшийся монах послан к неудачливому мафиози, чтобы вывести его на чистую воду.
- Чтобы прояснить все до конца! - Лион приосанился и погляделся на себя в треснутое буфетное стекло. - Гарний хлопчик этот православный иудей Ласкер. Позавтракаем и айда кострище растаскивать.
- А вечером банька. Тебя, ирод, стричь пора, словно баран оброс.
...Вечером после бани, одетый в чистый пуловер Максима, Лион сидел за кухонным столом над кружкой грога, приготовленного на основе малиновой наливки. Медная шевелюра Ласкера была аккуратно зачесана назад, деревенская борода подстрижена до интеллигентных размеров, выпуклые глаза пытливо блестели.
- Можно приступить к даче показаний, товарищ начальник? - осведомился Максим, тоже взбодрившийся и разрумянившийся после баньки и чая с малиной. - Тогда слушай, Ласик историю моего преступного прошлого. Устроился я значит в самое затрапезное КБ инженером и постарался занять себя мыслями о просьбе отца. Копался в архивах вокруг Храма и Дома, погрузился в проблематику по уши. А тут КБ мой ахнулся вместе с заводом в результате общественных перемен. Целый год я сидел дома, писал, пытался даже пристроить в прессу свои рассказы. Не очень, знаешь ли, получалось. И вот однажды позвонил мне знаешь кто? -Амперс - наш институтский капитан "веселых и находчивых".
- Он теперь крутой шоу-мен стал. Куда не кинь - Гена Амперс. И продюссер, и автор проекта, и режиссер.
- И поступило мне от Геннадия Феликсовича интереснейшее предложение. "Старик, - сказал он, - слышал, ты офигенную книгу сбацал. Сталинские дела, Храм, то да се. Тут мужик один, мой, собственно, компаньон, этими проблемами здорово интересуется. Человек серьезный, денежный. Тебе ведь делом заняться надо..."
Пришел, глянул на мой свитерок собачий жалостливо так, обстановку гостиной оценил и все просек... Занимали мы с бабушкой, как ты помнишь, две комнаты в большой арбатской коммуналке. Эх, отличное было жилье! И вещи такие удобные, сделанные на века А еще множество мелочей, из бывшей жизни: шкатулки, рамочки, вазочки, графины, подсвечники всякие. Варюша потихоньку продавать носила, да еще шарфики, что вязала соседка Дина. Внука-то подкормить надо.
- Ё-моё! Вот ведь только сейчас сообразил, что Варвара Николаевна та самая дочка Жостова - певунья в кудряшках! Я ж помню ее другой. Строгая была дама.
- Варенька - это начало жизни - само кокетство и очарование. Бабушка Варвара Николаевна - продукт трудной "биографии", эту барышню перемоловшей. Волевое, без всяких дамских ухищрений лицо, гладко зачесанные волосы и полный консерватизм в одежде. Помнишь ее темный английский пиджак в белую черточку, перешитый из отцовского костюма? Кажется, единственная вещь для выхода. Дома Варюша носила только жакеты из собачьей шерсти. Их вязала ее подруга Дина по спецзаказу - чтобы было побольше карманов. Дина вычесывала своего колли и отправляла прясть шерсть в деревню. Из нее получались потрясавшие всех стильностью свитера для студента Физтеха и рыжие кофты Варюши. Четыре кармана - и все набиты разной чепуховиной. Она не могла выбросить даже винтик или пластиковую коробочку из-под кнопок. Такая вот плюшкинская бережливость обнаружилась в некогда беззаботной моднице. Собственно, ты же еще не дошел до этого момента в моей семейной саге.
- А начало я и вовсе пропустил.
- Это очень уж далекие от волнующих нас нынче проблем события. Вернемся к Амперсу. Представил он вскоре меня своему компаньону. В Гуманитарном фонде, что ли, они вместе трудились.
Альберт Владленович произвел на меня солидное впечатление - барин, интеллигент, умница.
- Судьбоносная встреча, Максим Михайлович! - обрадовался он, выслушав доклад о моих художественных изысканиях. - Воссоздание Храма Христа Спасителя как раз стоит в центре планов нашего фонда. Нам необходим именно такой человек, как вы - с разносторонним, неоднозначным взглядом на исторические и культурные процессы, принципиальный, ответственный!
По протекции Пальцева я попал в кабинет высокого телевизионного начальства. Тут же, как по волшебству, получил должность, секретаршу и четко сформулированную цель: провести суточный телемарафон по сбору средств на дальнейшие работы по воссоздание художественного убранства Храма. Не слабо, а?
Я сосредоточился над листами бумаги и стал думать о порученной мне миссии. Получалось плохо. Конкретная идея обрастала смутными вопросами, в которых я блуждал, как дитя в ночном лесу... Что такое история? Как соотносятся дела людские и промысел Божий? Думал, думал и видел сквозь пелену морозного январского дня белокаменную громаду, медленно оседавшую в клубах пыли. Как же допустил Он деяние сие? Почему не остановил варварство, надругательство, не просветил сердца, не вразумил головы? Может, для будущего искупления? Чтобы осознавший вину народ понял преступность своих деяний и покаялся? А во искупление грехов вернул своей земле Храм?
Так ведь всегда топает человечество - через ошибки к искуплению. Но разве наше искупление состоит в том, чтобы стереть из памяти постыдное прошлое, и совершить новую ошибку - возвести бутафорскую копию истории, памятник поспешного покаяния?..
Видишь ли, Ласик, мне ведь тогда стукнуло тридцать три и я ощущал на своих плечах некую особую ответственность, а потому задавал себе слишком много вопросов. Дела же обстояли следующим образом.
В начале 1996 строительство нового здания было завершено, в стену вмурованы две мемориальные доски с именами пожертвователей. На Пасху, в апреле прошло первое богослужение под сводами пустого Храма. Работа предстояла еще большая, требующая крупных капиталовложений.
Изучив смету необходимых для дальнейшей отделки работ, я ахнул. Огромные деньги! И вбухать их в отделку? Но разве помогут они стране? Что они для миллионов страждущих - капля в море. Может, важнее возродить Храм, как символ начала иного пути? Ведь человеку больше хлеба насущного необходимы вера и гордость. Для всех озлобленных, потерянных, для жаждущих прощения и благословения будет светить золотой крест Храма, указывая, что не разрушение, а созидание - путь в будущее... Запутался я тогда в противоречивых аргументах.
- И я не знаю, Макс, - отозвался Лион. - Не знаю, как надо. Любой категоричный ответ - экстремизм и шовинизм, поскольку кого-то обделяет. Дефицит у нас везде - и на уровне туловища, и на уровне души. Кому-то не хватает патриотизма, у кого-то ноет пустой желудок. А как совместить? По мне, так лучше Храм, чем дорогостоящие монументы, натыканные по всей Москве.
- Да, как бы не щеголяли роскошью столичные злачные места, эти пропащие деревеньки не скоро превратятся в Прованс... Не появятся вина с названием "Шато Козлищи", не завалит прилавки продукция местных фермеров, не будут пастись на лужках молодые резвые кони. И дети в умирающих селах не появятся. А пока не возродится земля, не затеплится жизнь в заброшенных домишках - не поймут люди, что означает самое затрепанное понятие - любовь к родине. Нельзя возлюбить человечество, пребывая в нищенстве и скверне, презирая самого себя!.. - Максим вскочил, взъерошил волосы. - Напился вот и речи толкаю. Господи, до чего же всех жаль!
- Уж очень ты сердобольный! - пылко сверкнул пушкинскими очами Лион. А кто виноват то? Что нищая страна, что мы оба - гениальные мозги, выкинуты за ненадобностью на свалку?
- Не знаю. Но бандитов сильно боялся, когда о деньгах, что для Храма собирать буду, думал. "Не бойся малых духом, Макс, - говорил сам себе. Они от воровства своего сильнее не станут. А доброе дело, как его ни погань - доброе. И даже то, что озаряет оно сердца теплой радостью, дорогого стоит. Не этих твоих бренных триллионов. Вечности, старикан, вечности..."
Максим набрал полную грудь воздуха и долго, шумно его выдыхал. Получилось тяжко, с надрывом, словно тащил на спине крест и теперь на раскаленных полуденным жаром камнях сбросил его. Чтобы отдышаться, обвести прощальным взором выгоревшее небо, грозно набухающий горизонт над Ершалаимом и успеть передумать все под стук молотков, забивающих в растрескавшуюся землю деревянную сваю с перекладиной для его рук.
- Ну, что еще говорить... Дальше ты знаешь.
Глава 26
Марафон Горчаков провел точно в указанное время и с феноменальной результативностью. Смотрелся на экране как киногерой, вызывающий безграничное доверие. Удачно смонтировал кадры хроники взрыва и восстановления Храма с документальными лентами последних событий. Нашел интересных людей, вдохновленных идеей искупления исторических грехов. И собрал прямо на сцене, целый ящик наличности. Не говоря о банковских переводах. Вернувшись под утро домой, свалился спать. Варюша шепнула едва открывшему глаза внуку:
- Вот ты у меня и герой, мальчик.
- Сегодня мы с тобой пировать будем! - подмигнул он с давно забытой веселостью.
Собрав все имеющиеся дома деньги, "герой" умчался в магазины. Когда он появился, нагруженный пакетами и сумками, за столом, сложив по школьному руки и неподвижно глядя на чашечку с кофейной гущей, сидел Амперс. Бабушка усердно перебирала в коробочке мотки ниток. Пахло "валокардином".
- Смотрите-ка, что я притащил! - Максим стал выгружать на стол невиданные в их доме деликатесы.
- Сядь, - остановила его Варюша, отбирая покупки. Из пакета посыпались и разбежались по полу крупные блестящие мандарины.
- Что-то произошло? - наконец понял он.
- Умоляю тебя, Макс, без эмоций! Надо взять себя в руки и все быстро обговорить. Они скоро будут здесь, - мучительно поморщился Амперс.
- Господи... Кто?
- Излагаю факты. Собранные во время марафона деньги остались до утра в подвальной подсобке. Там дежурил парень из охраны.
- Их даже пересчитать не успели. Целые ящики. Надо срочно отправить машину в банк.
- Не надо. Деньги уже забрали. Охранник убит. Действовали профессионалы. Обнаружили в десять утра. На месте преступления работают менты.
- Не найдут... - схватился за голову Максим.
- Никого не найдут... Сосредоточься: Пальцев - твой покровитель и мой компаньон - исчез. Вместе со счетами "Музы".
- Ого! - Максим рухнул на стул.
- Его заместитель Вадим Савченко, мой давний приятель и, в общем, близкий человек... - губы Амперса дернулись, он ткнулся лицом в ладони, не договорив.
В дверь зазвонили специфически требовательно.
- Денис Акимович Лущенко. Следователь, - представился Максиму симпатичный мужчина в дубленке нараспашку. Перехватив кофе и покряхтев насчет погоды, бандитского беспредела и служебных тягот, Денис Акимович перешел к делу:
- Господина Савченко - содиректора банка и ближайшего помощника исчезнувшего Пальцева нашли мертвым на пустыре возле дома рано утром. Над ним скулил, дергая повод, дрожащий доберман...Ну, рука-то окоченела, а ремешок петлей... Стреляли в спину, с небольшого расстояния... Кто-то знал, когда и где он выгуливает пса... Ничего определенного пока сказать нельзя. Нам известно, что именно по рекомендации Пальцева вам предоставили довольно значительный пост на телевидении. С подачи того же Пальцева руководитель канала поручил вам провести марафон. Деньги марафона исчезли, Пальцев тоже... Логика есть?
- Разумеется. Только я не знал, что моей работой из-за спины непосредственного начальства руководит Пальцев.
- Возможно, вас подставили, - устало вздохнул Лущенко. -Сочувствую, Максим Михайлович. Выбраться вам будет не просто.
- Да что за чушь! - вышел из столбняка Амперс. -Горчаков абсолютно не знал, чем занимаются Пальцев и Савченко в "Музе". Он вообще - человек книжный. А уж если кому-то было необходимо прикрытие, то лучшей кандидатура для козла отпущения не найти!
- Кому? - пожал плечами следователь. - Иных уж нет, а те далече. На месте массовка, фигуры второго плана и вы, уважаемые господа.
- Пардон, Гуманитарный фонд научных открытий, который я представляю, более всего пострадал от случившегося. - Амперс с достоинством закурил. Мы разорены, дорогие товарищи.
- А если мне заплатили за соучастие, так где же деньги?! - вскипел Максим. Он стал выворачивать карманы, извлекая оставшиеся от покупок смятые купюры и мелочь.
- Не надо демонстраций, Максим Михайлович. Подумайте лучше, как выйти из трудного, можно сказать, скандального положения. Подозрения в вашей причастности к сговору весьма серьезны.
Постарайтесь всемерно помочь следствию, припомнить детали, не искажать пусть даже нелицеприятные факты...
- Чистосердечное признание смягчит приговор, - улыбнулся Максим. - Что ж, этого следовало ожидать...
- Хроническая НЕСРЕЛ... - вымолвила бабушка и спохватлась: - Простите, это наш семейный жаргон. Дело в том, что мой внук с рождения страдал несовместимостью с реальностью. Диагноз, увы, подтверждается.
Глава 27
- На следующий день меня увезли в Матросскую тишину. Это, знаешь ли, отдельный рассказ... А через неделю выпустили! Нашелся господин Пальцев! Явился на экраны телевзоров и сделал смелое заявление. Оказывается, его держали в плену те, кто ограбил марафон и вынуждали отдать все деньги "Музы". Ему удалось бежать, утаив от злодеев, кое-какие заначки банка. Виновник, разумеется, до сих пор не найден... А бабушка не выдержала... Варюша умерла от кровоизлияния в мозг, не приходя в сознание. Как рухнула, узнав о моем аресте, так больше и не встала. Три дня в больнице - и на Ваганьковское, к деду под бок... Там у меня теперь целый мемориал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53