А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

"
- Так-так... - Пальцев выключил телевизор.
- Угу, - икнул отец Федор и перекрестился. - Ты заметил лик Перманентова? Похоже, уговорили его наши партнеры. Сильно волнующее воздействие. Вруби-ка, сын мой, "Сад страсти".
- Причем здесь "Сад"? Его ведет Митрофаненко.
- А Барнаульский в числе спонсоров.
- Программа идет в записи, - резонно возразил Пальцев. Но даже сам себя не убедил и с опаской включил ночной канал.
Появилась заставка шоу и дикторша, интригующе сияя, сообщила, что вместо запланированной программы пойдет внеочередная - в прямом эфире из театра Эстрады, предоставившего сцену для популярного шоу ввиду особого случая.
Случай тут же разъяснился. Представ перед публикой и камерами, полный, веселый, как дитя, человек с бритым лицом, в пижамно-полосатом фраке и парчовом белье объявил: "Сегодня вечером любимый всеми вами ведущий программы передал бразды правления в мои чистые руки. С вами Юлий Барнаульский! В гостях у "Сада страсти" наши кумиры: восхитительная мисс Зелла Упырска и мистер Ам Арелло, прибывшие из Голливуда. Вообразите себе, сколько стоит обнаженное тело одной из этих звезд, пусть даже не до конца, я бы сказал, раздетое и не в вашей постели, а всего лишь на экране. Вообразили? Если вас бросило в жар или дали о себе знать трудные дни, примите Колдрекс, прихватите пачку прокладок Кефри, две жвачки Орбит (я перечисляю, разумеется, спонсоров нашей программы) и поторопитесь к экрану, ибо мы начинаем! Вау!!!".
Зазвучала возбуждающая воображение музыка, ансамбль бойких красоток изобразил телодвижениями чувственное зрелище. Софиты осветили высокие кресла на сцене, в которых сидела яркая брюнетка, играющая глазами, и мрачный коротышка с несексуальной внешностью отечественного бомжа. Одеты звезды были прилично. Дама - во всем, что полагается для интима, плюс длинный прозрачный халат, позволяющий это увидеть. На ее шее багровел страшным кольцом свежий рубец, очевидно - последний писк голливудских имиджмейкеров. Джентльмен был представлен в белых лосинах, по балетному обтягивающих кривые ноги и выдающиеся мужские достоинства. В свете прожекторов на алом мундире. мерцали золотые эполеты и многочисленные металлические прибамбасы. Разочарование относительно него вскоре несколько развеялось. Просмотрев предложенные ведущим правила, 5кривоногий без всяких экивоков заявил:
- Чего тут только про бюстгальтер сказано? Хорошо живете... Без трусов! Это мое условие. Играют все.
Ведущий изобразил одурительное изумление и обратился к залу:
- Принимаем условия гостя, господа?
Камеры выхватили среди сидящих в зале дорогие каждому россиянину лица. Среди них - популярной певицы, юмориста, политика, экстрасенса-целителя, прибывшего из Америки, где тот в последнее время длительно гастролировал. Публика захлопала шутке, отметив, что говорил американец, несомненно, как все они там - одесский еврей, - бойко, но с соответствующим акцентом. Не подкачала и леди.
- Эй, май лавчик! - окликнула Юлика Барнаульского мисс Упырска. - Не коси, ты тоже в игре. Но только без всяких этих своих примочек. Понял? Она кивком головы прогнала плясуний и скомандовала: - Прибор на сцену!
- Первоначально сообщу публике в качестве личного откровения мощные философские тезисы для повседневного пользования, - оттолкнув локтем застывшего на авансцене Барнаульского, Ам Арелло перехватил микрофон. Будете записывать или зарубить на носу? Ладно, рубить пока не буду. Значит так, россияне: игра есть игра. Страсть - это страсть. А голый человек - это совершенно голый человек. Граждане свободной от предрассудков страны должны быть совершенно свободными. Свободными до совершенного личного безобразия! Га-га-га... Долой цензуру в форме трусов и взаимной лояльности!
И хотя многим показалось, что рыжий остряк элементарно пьян, зал заревел от восторга. На сцене появился гигантский лототрон, в который, как объяснил Ам Арелло, заложены номера зрительских мест. Тот, чей шар вытаскивает Зелла, поднимается на сцену и платит десять баксов. Итак, до двадцати участников. Дальше везунчики сражаются между собой по принципу аукциона (столик с молотком возник слева возле кресла рыжего).
- Каждая вещь оплачивается в результате торгов. Оплатил имущество сохранил на теле. Не хватило бабок - скидывай. Тот, кто не сумеет разумно распорядиться средствами, оголеет быстрее и полнее. Пример чего, собственно, нам дает жизнь. Игра идет до последней нитки, - скороговоркой оповестил американец.
Какое-то безумие овладело залом, словно все присутствующие только что покинули банкетный стол после обильных возлияний и стремились эмоционально разрядиться. Причем, самым необузданным образом.
Завертелся лототрон, мисс Упырска весьма сексуально доставала шары и объявляла номера. Счастливцы под завистливыми взглядами спешили на сцену. В результате волнующего процесса жеребьевки у затейливо задрапированного задника с эмблемой "Сада страсти" в виде целующихся абстрактных голубков, вызывающих нездоровые эротические ассоциации, расположились в рядах кресел двадцать человек. Юлий Барнаульский, объявив себя добровольцем, написал на своей фрачной груди куском гостиничного мыла № 1. Среди играющих оказались представители обоего пола, разных социальных кругов и разной степени известности. Мрачного экстрасенса узнали все, а также политика и двух дам. Одна из них - мощная брюнетка, популярнейшая исполнительница кабацких песен, в шквале аплодисментов раскланялась публике. Другая, не менее заметная, как всегда, в шляпе с букетом и с настроением игривой школьницы, голосом сиплого боцмана с примесью ленинской картавости сообщила в микрофон:
- Я намегена сгажаться до последнего. Но погтмоне забыла на камине.
Кое-кто узнал и режиссера Тарановского, судя по цвету лица, едва справившегося с очередным приступом астмы.
Из второго ряда поднялся и взобрался на сцену круглолицый ласковый господин, которого тоже быстро узнали. Господин долго и упорно вел по телевизору юмористическую передачу, трудно сравнимую с чем-либо по масштабам глупости. Юморист предложил купить право участия в игре. Ам Арелло пошел на уступки. Люди, попавшие на сцену, восприняли участие в шоу как возможность неожиданной рекламы и восхитительной забавы. На их лицах светилась готовность проявить свое обаяние в полном объеме. Кривоногий секс-символ Голливуда вел аукцион небрежно, грубо прерывая участников, пытавшихся острить и показать себя в выгодном свете. В результате его махинаций определилась первая пара - богатая формами брюнетка-певица и едва достающий ей до плеча режиссер Тарановский.
- Неравные весовые категории! - встрял упитанный юморист, проявляя готовность начать раздевание вместо Арсения. Барнаульский шагнул вперед, оттесняя юмориста и указывая на вычерченный на груди номер один. Ам Арелло вернул инициативных мужчин на место и довольно нелюбезно, словно сержант на плацу с новобранцами, велел отобранной паре занять места у высоких стульчиков. В отличие от постоянного ведущего "Сада страсти", заезжий тип не утруждал себя шутками и не накачивал пикантность. Пошарив в карманах красного мундира, очевидно, заимствованного из гардероба Майкла Джексона, кривоногий достал бумажку и голосом Брежнева сообщил:
- Значит так... Вы, товарищ мужчина, снимаете десять вещей, а вы, дама, - все.
Вздох разочарования пронесся по залу - стало ясно, что представление - шутка. И шутка эта не удалась. Никто раздеваться не станет.
- Я подчиняюсь, - томно опуская веки, простонала брюнетка. Тут же грянул популярный похоронный марш - очевидно, перепутали фонограмму. Но певицу это не смутило. Пританцовывая, играя телесами, она начала действовать, словно заправская стриптизерка из казацкой деревни.
- Ну а ты чего топчешься? - рыжий нагло подступил к Тарановскому и помог ему снять галстук.
- Только до рубашки. У меня прострел. И вообще, я не понимаю грубого юмора, - сквозь зубы, сохраняя спокойную мину, нервничал режиссер. Но его слова, как и последующий диалог, отчетливо разнеслись по залу. - Я делаю концептуальные фильмы. Интеллектуальная ирония в стиле Феллини, поняли? Меня в России хорошо знают и любят, - неуверенно поглядывая в публику, но довольно нагло, сообщил голливудскому шуту Тарановский.
- Знаем мы... - Американец не слишком любезно освободил игрока от замшевой куртки. - Знаем, что здоровая эротика освежает большое искусство, а голая задница выглядит интеллектуальней, чем иное лицо. Извините, что плохо подумали. Не вас имел в виду. "Мыслитель" Родена, к примеру. Будь он в трениках, не произвел бы впечатления задумчивости. Га-га-га... неожиданно развеселился рыжий.
- Но я не хочу! - слабо сопротивлялся Тарановский, неловко расстегивая брючный ремень.
- А дама хочет. Это неуважение к даме, - Зелла Упырска, ничуть не больше американка, чем ее партнер, сосредоточила свет и внимание публики на завершавшей процесс обнажения певице.
Лишенные сверкающих нарядов, телеса брюнетки оказались упакованными в ажурное черное белье. Такое и на экране показать не стыдно, не то что кальсоны Тарановского персикового цвета. На хилой груди пост-пост-модерниста густо вилась пегая поросль. Босые ступни стояли ребрами, как у человека, наступившего в нечистоты. Рядом, втягивая его в пляску, неистовствовала, показывая себя со всех сторон, казачка.
- Давай, пост-сексуалист, соответствуй! - подначивал Тарановского американец. - Слышал, у вас здесь под исподним крутые концептуалисты Келвина Кляйна носят.
- Прекратите, умоляю, это гипноз! - взмолился режиссер. - Нельзя принуждать человека к бесстыдству.
- И снимать бесстыдные фильмы нельзя, - назидательно прогундосил Ам Арелло. - Это не интеллектуальное кино, коллега. И совсем не Феллини. Вас кто-то надул. Ваши изделия - форменное непотребство. - Протянув руку к кальсонам бедняги, он строго спросил. - Согласен? С моими словами согласен?
- Да! Честное партийное! - просветлел Тарановский, вцепившись в резинку и дотянув ее чуть не до шеи. - Ничего такого снимать больше не буду! Ей-богу!
Фонограмма похоронного марша неожиданно прервалась.
- Все слышали? - пророкотал американец в зал внушительным церковным басом. - Отпустить?
- Отпустить, отпустить! - просили сердобольные сограждане. - Он же больной.
Собрав одежду в охапку, Тарановский торопливо покинул сцену.
Успевшая снять бюстгальтер певица победно уселась на свой стул, но веселость ее прошла. Ярко и обыденно светили софиты, из зала раздавались смешки.
- Вы ж этого хотели, любезнейшая? Или рассчитывали на другой эффект? Иллюзии вредны. Скромность украшает даму, особенно, если больше ее украсить нечем, - сверкнув кривым глазом, американец ощерил клык. - Ступайте на место, милая моя. И подумайте хоть чуть-чуть. Если вас это, конечно, не затруднит.
В рядах застывших под эмблемой с голубками участников шоу наметилось движение, словно их расколдовали.
- Я протестую! Здесь происходит массовое зомбирование! - в центр сцены выступил экстрасенс. - Не удивлюсь, если прошедшие через ваш эксперимент люди сейчас выйдут на улицу и начнут убивать. Да, убивать! На кого вы работаете? На американские спецслужбы? - Речь мрачного целителя была произнесена столь убедительно, что в зале раздался визг. Визжали спутники подопытных.
- А ты кто такой, козел? - самым блатным образом выступил американец.
- Известный экстрасенс. Я внушаю людям добро.
- Вот так здесь у вас всегда и выходит - внушают добро, а получается как всегда. - К мужчине подступила и нежно его обняла державшаяся до сих пор в тени Зелла.
- Ой, рука холодная! - вздрогнул тот. - Тебе вообще в морг пора. Вон шрам какой! Может, и голову он тебе открутил под гипнозом?
- Отрывали по-настоящему. А вернули обратно - чудом. - Зелла улыбнулась. В уголке ее рта показалась красная пена, явилась, скатившись к подбородку, капля крови, ощерились белые, слишком острые и длинные зубы.
- Все, все! Пиздец, баста! - вскочил, словно только проснувшись, Юлий Барнаульский. Он протер глаза и потянул у рыжего микрофон. - Пора завершать наше шоу.
- Не базлань, жопа, и так все слышно. И, между прочим, видно. Прямая трансляция. - Американец указал на бесстыдно расстегнутые брюки ведущего и стоящие в проходе камеры. - Представление продолжается. - И микрофона не отдал.
Ам Арелло отступил вглубь сцены, потемневшей и засветившейся фосфоресцирующей зеленью. Участники стали похожи на несвежих мертвецов, в зал потянуло болотной гнилью. В этой неприятной обстановке, озвученной уханьем сов и какими-то дикими завываниями, экстрасенс-целитель вдруг издал голодный рык и с воплем: "Вам хорошо, хорошо!" - прильнул к шее Барнаульского, впиваясь в нее зубами. То же самое случилось с юмористом: он стал жертвой Зеллы. Раздалось хлюпанье и чавканье, из зала донесся истерический хохот. Но никто не мог покинуть своих мест, пригвожденный парализующим страхом.
- Будет. Надоели, - американец трубно высморкался с помощью двух пальцев и утерся рукавом мундира. Зажегся свет, а все участники вампировской оргии стали кланяться и делать реверансы на авансцене. Однако глаза юмориста, целителя и Юлия стеклянно застыли, лица напоминали маски из магазина ужасов.
- Ладно, граждане. Подбиваем бабки, делаем далеко идущие выводы: врать нельзя, особенно хворым и убогим. Зарабатывать деньги низкосортным непотребством - стыдно. Особенно на людях, которые и ничего хорошего-то не видели. А воровать лично я вам никак не советую. Уяснили, господа родимые? - Ам Арелло генералом прошелся перед строем участников шоу. Засим прошу простить и откланиваюсь. Свои благодарности и аплодисменты направляйте любимцу российской публики - Юлию Барнаульскому!
Бархатный занавес за спиной вышедших на поклон участников шоу задернулся, краснея по низу от света рампы. Физиономии в этом свете выглядели престранно - дурные рожи из предрассветного кошмара. Луч прожектора высветил лицо Барнаульского, наполнившееся большим внутренним содержанием. Кашлянув, актер сделал шаг вперед, пробежал рукой по наиболее ответственным деталям туалета и затянул с душой:
" - Я прошу, хоть не на долго..."
"Боль моя, ты оставь меня, - подхватил целитель, юморист, дамы, повинуясь дирижерскому взмаху голливудского секс-символа. - Облаком, синим облаком, ты улети к родному дому. Отсюда к родному до-му..."
Хор на сцене пел не стройно, но с трепетом: "Берег мой, покажись вдали краешком, тонкой линией. Берег мой, берег ласковый, вот до тебя, родной, доплыть бы, доплыть бы хотя б когда-а-а-а то..." - вывели старательные голоса.
- Дальше - все вместе! - скомандовал Ам Арелло, поднимая зал. Загромыхав креслами публика вставала, светлея лицами.
"Где-то далеко, очень далеко идут грибные дожди..." - понеслось по рядам, обретая мощь "Интернационала", исполняемого участниками Первого съезда РСДРП. -"В маленьком саду у реки созрели вишни, наклонясь до земли. В памяти моей, в памяти моей теперь как в детстве светло..." - пел зал, все больше вдохновляясь. Женщины молодели, как на первом свидании, по некоторым мужественным лицам текли слезы просветления.
- Вот это самое, не знаю, как у вас выражаются, а я обычно называю катарсис, - объявил в микрофон рыжий. - А теперь по-тихому, рядками очистим помещение... Басам подтянуться! Колоратуру погуще! Не сбивайтесь с ритма, умоляю, родимые! И душевней, душевней...
Проследив за организованным выходом хора во все имеющиеся двери, американец изобразил для телекамеры глубокий реверанс, с каким являются на поклон лебеди в финале незабываемого балета. Где-то очень кстати прокукарекал петух и на экране телевизора, ошарашив Пальцева, появилась заставка: "Трансляция прекращена из-за прохождения спутника через космическую орбиту".
Глядя в одеревеневшее лицо Федула, Альберт Владленович поднял телефонную трубку и набрал врезавшийся в память номер. Козлиный голос Шарля проблеял:
- Аллё?
- Мы согласны на ваши условия, - сказал Пальцев, слабея. - Готовьте документы контракта.
Глава 21
День во всех отношениях выдался неудачный, хоть и воскресный. То дождь, то снег, милиция - зверюги, наверно, получили указания из метро частных торговок гонять. Тетка Леокадия облюбовала переход на "Соколе". Ехать хоть не далеко, и то через пару часов торговли ноги гудят - артрит с детства, прогрессирующий, лишающий всяческой трудоспособности. Но деньги-то в дом приносить надо - плюс к грошовой пенсии? Как погибла в автомобиле младшая сестра с мужем, так двое ее дочек на руках одинокой и насквозь больной инвалидки и осталось. Приходится из последних сил крутиться, выстаивать тут на больных ногах со своим не ходовым товаром.
Начала Леокадия бизнес с продажи не очень породистых котят соседской Муськи. В благодарность соседка свела ее с людьми, разводящими кошек в домашних условиях. Оказалось, что вислоухий британец идет за семьсот долларов! А если окотится четверыми? Страшные деньги. Но на вислоухих производителей надо еще заработать, ведь держать придется парочку. Для заработка Леокадия взялась распространять некондицию клубных производителей. Вначале ей улыбалась удача - одноклассники Ани и знакомые Мары разобрали уцененных британцев и американских экзотов. А потом произошел сбой. То ли корма подорожали, то ли людям совсем не до удовольствия стало, но приобретением кошачьих друзей москвичи теперь интересовались мало. Остались трое подростков кошачьей породы дома, а через год начали размножаться. К тому же Серафиме подарили клубного перса и она прикупила к нему пару. А длинношерстные кошки вышли из моды - грязи от них полно, аллергия. В результате в комнате Серафимы жили пять взрослых особей периодически обзаводящиеся потомством. Аня и Мара сносили зоопарковую вонь - лишь бы потискать теплого урчащего зверушку, пригреть на коленях какого-нибудь подхалима, ожидающего подачки в виде дорогостоящего сухого корма.
В общем, пришлось Леокадии признать, что в бизнесе она не сильна. Но куда девать котят, не топить же?!
Уже третье воскресенье она выносила в переход станции "Сокол" четверых подростков неизвестной кошачьей национальности, называя чисто символическую цену - все бес толку. Часов в восемь измученную торговку прогнал милиционер.
- Чтоб тебе пусто было! - пожелала она сердитому лейтенантику, спускаясь к платформам. Это была низенькая, плотная краснолицая старуха пятидесяти трех лет. В метро Леокадия приглядывалась к попутчицам, прикидывая возраст, и думала, что если ей такую шубу и шляпу надеть, то, верно, получилось бы не хуже. А еще шампунь с формулой "PH-5" и помаду "Ревлон" применить, так и вовсе иномарку подавай. Ничего этого отродясь у Леокадии не было. Не появилось и теперь по причине бедности, болезненности и абсолютной ненужности. Не для кого рядиться, надо на похороны экономить.
В темных переулках за "Речным вокзалом" свистел ветер, гоняя вдоль тротуаров хлесткую снежную крошку, под ногами чавкало, в кошелке возились и пищали голодные, намаявшиеся в тесноте котята. Жалея себя до слез, Леокадия плелась к месту жительства, тяжело переваливаясь на больных ногах. Удар в спину сбил ее с ног. Рухнула прямо в грязь плашмя, раскинув руки. Тут же налетели пацаны в высоких шнурованных ботинках и, саданув взвывшей старухе под бок, подхватили сумку.
Заглянув внутрь, длинный парень грязно выругался, подкинул сумку и поддал ее футбольным пасом. У Леокадии оборвалось сердце. Хватая ртом воздух, она спрятала лицо в грязь, чтобы не видеть, как пинают ногами маленьких и беззащитных животных эти сильные, здоровые парни. Те гоготали, матерились, швыряли в лежавшую безмолвно бабку грязью и нарочито громко орали: "Пасуй сюда, давай еще..."
После этого случая Леокадия два дня не вставала с постели, пригревая единственного оставшегося в живых котенка.
Холодно и печально было в маленькой квартире. Никто из троих женщин не хотел вспоминать, что им по праву полагается праздник.
Телефон звонил долго, Аня нехотя сняла и передала Маре трубку.
- Привет, подруга. Это Игорь. Гарри-повар. Узнала? Извини, я взял твой телефон у мадам Левичек. Мне нужно заехать по делу. Срочно.
- Но... - оторопела Мара, - мы тут уборку затеяли.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53