А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Бояджиева Мила

Золотая рыбка


 

На этой странице выложена электронная книга Золотая рыбка автора, которого зовут Бояджиева Мила. В электроннной библиотеке park5.ru можно скачать бесплатно книгу Золотая рыбка или читать онлайн книгу Бояджиева Мила - Золотая рыбка без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Золотая рыбка равен 348.52 KB

Бояджиева Мила - Золотая рыбка => скачать бесплатно электронную книгу



Бояджиева Мила
Золотая рыбка
МИЛА БОЯДЖИЕВА
ЗОЛОТАЯ РЫБКА
Моей свекрови - Нине Федоровне
Глава 1
Едва вынырнув из сна, Полина вспомнила все и блаженно зажмурилась. Ощущение такое, будто прямо на одеяло и подушку, изящно упакованные в лазурный шелк, высыпали охапку свежих ландышей. Пьянящий восторг, томная нега во всем теле - от макушки с растрепанными прядями блестящих пепельных волос, недавно подстриженных у первоклассного мастера, до кончиков пальцев длинной ноги, касающейся резного дерева королевской кровати. Это чувство нельзя комкать: вскакивать, бежать под душ, хвататься за телефон, или прицепиться мыслями к чему-нибудь деловому, серьезному.
Надо медленно дегустировать наслаждение, плавно перебираясь от мелких объектов удовольствия к центру - главному предмету всеобъемлющего торжества. Делать это необходимо очень осторожно, вдумчиво, стараясь не расплескать ни капельки.
"В замке был веселый бал,
Музыканты пели.
Ветерок в саду качал
Легкие качели.
В замке, в сладостном бреду,
Пела, пела скрипка.
А в саду была в пруду
Золотая рыбка...",
звенела в голове детская песенка. И дальше, дальше, под тоненькое пиликанье скрипки. Не важно, что её слова сочинил сын русского помещика Константин Бальмонт, умерший в эмигрантской нищете где-то под Парижем. А гитарный аккомпанемент, наигранный отцом, похож на считалочку - весел, прост и привязчив. Главное:
"Взор ко взору шепчет "Жду!"
Так светло и зыбко.
Оттого, что там в пруду
Золотая рыбка..."
"Это я, я... Это - моя жизнь" - Полина медленно оглядела спальню. Сквозь голубовато-перламутровый узор трехслойных занавесей в комнату проникал таинственный глубоководный свет. У самого стекла сильно присборенная дымка полупрозрачного шелка, над ней - плотный в серебряных "французских" лилиях штоф, прихваченный по краям тяжелыми кистями, а сверху - синяя атласная драпировка ламбрекенов. - Потрясное окно! Смотреть на него и смотреть. Композиция занавесей составлена по принципу большого туалета от роскошного к интимному, от чувственного полумрака до яркого света праздника.
Не стоит огорчаться, что солнца сегодня нет и что до весны почти три месяца. Надо просто лежать и смотреть, слегка лаская ладонями приятную прохладу постельного белья, безукоризненно стильного и соответствующего облачению окна, вдыхать аромат гиацинтов, призрачно белеющих в корзине на туалетном столике.
Сам столик, вазу, флакончики, обои, массивные очертания гардероба с озерной гладью зеркала, прозрачный хрусталь люстры тоже надлежит разглядывать долго, осторожно, словно вытаскивая из коробки с подарками всяческие очаровательные сюрпризы.
"Я всегда хотел, чтобы у меня было все самое лучшее", - сказал Полине Глеб, приведя её в свой дом, и посмотрел строго и значительно. Стало ясно это не комплимент, не пустяшное хвастовство. Это - смысл жизни, за который он будет сражаться с бульдожьей яростью, до последнего дыхания.
Полина сладко потянулась, провела руками от плечей к бедрам... Сегодня она спала одна и могла побаловать себя ночной сорочкой. Даже сквозь сон чувствовались кружева на груди, ласкающее прикосновение английского батиста - невесомого, нежного и совершенно не мнущегося.
Что толку в этих занавесях на окне хрущобы, нужен ли английский батист на заплатанных простынях? Как выглядит золотая рыбка в эмалированном ведре? Глупости! Глеб прав - человек должен стремиться к комфорту, к окружению первоклассных вещей. Они дают уверенность в себе, ощущение силы и радости, наделяют милосердием и любовью ко всему сущему.
"Мне двадцать пять, - думала Полина. - Если надо, могу выглядеть как старшеклассница. Рост 170, с весом все в порядке без диеты и шейпинга. Глаза фантастические. Волосы так и хочется перебирать - плотные и шелковистые. Ни одного прыща, ни единого больного зуба, и все анализы в полном порядке. Впереди длинная, расцветающая с пышной щедростью жизнь, впереди такие удовольствия, что хочется орать во все горло: "Спа-си-бо!"
Разве можно поверить, что всего полгода назад длинная, нескладная, она чувствовала себя затравленным зверенышем, взирая на окружающее с угрюмой недоверчивостью. Полина не верила ни себе, ни другим. Упоминание самого слова "счастье" вызывало тошнотворную реакцию, вроде лозунгов разнообразных культовых сект, обещающих блаженство и просветление.
"И почему всегда уверяют, что полное счастье недостижимо? Да вот оно тут - полное! Если, конечно, постараться не думать о голодных пенсионерах, брошенных детях, обитателях больниц и психушек... Если сосредоточиться только на себе - то лучше не бывает. Взаимная любовь с человеком уважаемым, щедрым, холостым, готовым бросить мир к твоим ногам и, между прочим, вкалывающим без продыха для того, чтобы гражданам его многострадальной родины жилось лучше, - тем же старухам и сиротам... И богатство это - не ворованное, полученное в трудах и заботах", - Полина поднялась, вытянулась на цыпочках перед высоким окном, ощущая мягкость ковра босыми ступнями, хвойную свежесть пропущенного через кондиционер воздуха и краем глаза ловя вереницу своих отражений, разбегающихся в зеркалах.
"Это я. Я! Полина, Поленька, Лина. - Произнесла она строго, словно заклинание, отпугивая подкрадывающиеся со всех сторон сомнения. - Я счастлива, счастлива, счастлива..."
Теперь душ в новенькой кабине, подсвеченной розовыми лампочками. Так задумал Глеб. В ванной комнате сумрачно от коричневого с золотыми прожилками кафеля, но спрятанные светильники насыщают воздух теплой, солнечной негой. Ничего общего с холодной белизной лабораторий или анатомичек, которые всегда мерещились Рите в отблесках мертвенного неона на голубоватой или белой плитке.
Мурлыча под частыми упругими струями песенку о золотой рыбке, Полина жмурилась от наслаждения, потом, в банном халате вдумчиво обошла свои владения - просторную трехкомнатную квартиру, сохранившую запах недавнего евроремонта. Все здесь дорогое, с иголочки, но не напыщенно-барское, вопиющее о затраченных средствах и желании произвести броский эффект, а сдержанно-стильное, отличающаяся хорошим вкусом. С такими вещами хочется сосуществовать в закадычной дружбе, разделяя их приятнейшую компанию.
На светлом мраморном полу кухни лежат пестрые пятна от витражей, напоминая о карнавалах, празднествах в венецианских палаццо. В холодильнике, устроенном так умно, словно он был мыслящим существом, старающимся услужить хозяйке, комфортабельно располагались продукты, приготовленные для вечера. Для интимного ужина на две персоны.
Вот оно, главное, - Глеб! Марго тихонько взвизгнула от радостного предвкушения: через несколько часов он обнимет её. Полное счастье войдет в ослепительно-блаженную фазу.
Полина давно придумала, чем блеснет вечером. Глеба не было целых десять дней. Целых десять дней он перехватывал что попало в ресторанах и на банкетах у гостеприимных французов, где под оригинальным соусом можно проглотить все, что угодно - улиток, устриц, петушиные гребни и прочие экзотические выверты. Не так уж приятно для человека, предпочитающего кусок натуральной вырезки без всяких сухарей, достаточно толстый и мягкий, чтобы из-под ножа вытекал розовый сок. Полина любила смотреть, как Глеб ест никогда не впопыхах, никогда не кое-как. Солидно, основательно, со смаком.
Наверное, из всех людских недостатков этого молодого мужчину больше всего возмущала небрежность. Небрежность и необязательность он воспринимал как ненадежность, как опасный, вредный порок. И от таких сотрудников, не раздумывая, избавлялся. Конечно, Полина немного подтрунивала над его педантичной привычкой соблюдать строгую иерархию во всем - в делах, в удовольствиях, в ношении белья и домашних пижам. Она сама, по определению Глеба, отличалась неисправимой безалаберностью, слишком легко поддавалась эмоциям и не умела по-деловому планировать свое будущее. Насчет неисправимости Глеб, конечно, преувеличивал. Поселившись здесь, Полина подняла самодисциплину на высоту, следя за порядком в доме, личными вещами и даже своей речью, в которой все реже проскакивали выражения "что будет, то будет", "гори оно все синим пламенем", "что ни делается - к лучшему" или "потом подсчитаем, не занудничай, дорогой".
Глебу недавно стукнуло тридцать пять и то, как он сумел преуспеть в нынешней сумасшедшей действительности, целиком свидетельствовало в пользу его жизненной философии, держащейся на трех китах: ответственность, дисциплина, разумный эгоизм. Два первых пункта касались без исключения всех работавших с Глебом Сарычевым. Последний относился "к себе, любимому", и означал способ пользования добытыми в самоограничении и неусыпных трудах благами.
Конечно же, он был прав. Только так, не делая поблажек ни себе, ни другим, можно успешно выстоять в условиях совершенно разваленной экономики, правового беспредела, поголовной "импотенции" граждан в деловой сфере. Но при этом Сарычев находил нужным оправдываться перед собой и близкими за то, что имеет больше, чем его заместитель или, допустим, шофер. "Равенство в распределении жизненных благ - самая бредовая и наглая выдумка халявщиков. Но продуктивный труд - это не только количество затраченного времени и энергии. Это прежде всего качество рабочего инструмента. То есть, способностей".
Купив квартиру в престижном доме и отделав её в соответствии с рекомендациями хорошего дизайнера, Глеб вздохнул:
- Ты же понимаешь, детка, такая жилплощадь доступна пока далеко не всем даже в нашем крошечном, отдельно взятом и благополучном ведомстве.
- Я похожа на единомышленницу Шарикова, настаивающего на коммунистической дележке? - Марго обняла Глеба. - Спасибо за все, что ты мне дал, милый. Я знаю, как это непросто и хорошо представляю цену, которой ты должен расплачиваться.
Глеб с грустной улыбкой посмотрел на Риту, погладил её по волосам отечески снисходительным движением, словно ребенка, которому рано объяснять проблемы взрослых. А ведь она действительно много не понимала и, хуже того, - не хотела понять. Все время перебирала в уме события минувших месяцев, требующих постоянного восклицания "Невероятно!", и аккуратно исправляла его на "Нормально".
Полгода сумасшедшего благополучия, когда каждый новый день приносит все большие радости и сулит головокружительную перспективу. Лавина везения, обрушившаяся в августе, осыпающая дарами, как из рога изобилия. Невероятно? - Нормально.
Началось с пустяка - Полина устроилась на работу в солидную фирму "Атлант". Шеф сразу понравился ей. Но проблему "держать себя в руках" решать не пришлось. Скоро Полина поняла, что Глеб так же неравнодушен к ней.
Чуть позже от фирмы Глеба Сарычева отпочковалось дочернее предприятие "Оникс". Его возглавил отец Риты. Инвалид-пенсионер легко вошел в команду молодых, хватких, весьма интеллигентных ребят и с энтузиазмом взялся за дело. Полина не успела удивиться темпу развернувшейся деятельности, как "Оникс" успел подписать чрезвычайно выгодные контракты. В московском переулке был отреставрирован маленький особнячок. Сюда зачастили солидные иностранцы и влиятельные соотечественники.
Одновременно с въездом "Оникса" в новый офис отпраздновал новоселье и его содиректор - Глеб Сарычев. Распахнув перед Ритой стальную с дубовой облицовкой дверь, он сказал: "У меня нет кошки, чтобы запустить в новый дом на счастье. Первой, кто переступит порог, будешь ты. Я всегда хотел иметь самое лучшее".
Полина чуть не расплакалась - она даже испугалась столь фантастического развития своей любовной истории. Потому что влюбилась в Глеба Борисовича Сарычева с первого взгляда и сразу подумала о таком вот доме, о свадьбе, о путешествии на какие-нибудь теплые острова. Подумала совершенно бескорыстно, как мечтают бесперспективные девицы, глядя на недосягаемого Майкла Дугласа, Роберта Редфорда или на рекламные ролики "красивой жизни".
Подобные видения из ряда сказочных грез, не имеющие никакого отношения к реальной действительности, посещают, в основном, женщин житейски-непрактичных, сентементальных до бурных всхлипов над мексиканскими сериалами, но неуверенных в себе, безынициативных, на подарки судьбы не рассчитывающих. А уж если такое происходит на самом деле - тут уж трудно не потерять ориентацию в пространстве.
- Ущипни меня... - попросила Полина, впервые обходя новую квартиру.
- Нежничать будем в ванной. Тебе там понравится, я все специально продумал, - ответил прекрасный принц. - Такому бриллианту, как ты, нужна дорогая оправа.
И вот она сидит на кухне среди итальянской мебели "Примавера", сварив кофе, как учил Глеб, на минеральной воде, смакуя вкус подаренного ей судьбой утра и предстоящего дня. Полинка Ласточкина - драгоценность в достойной упаковке. Смешно? - Ничуть.
Невероятно? - Нормально...
"Нормально!.." - Внушала себе обладательница полного счастья с интонациями Кашпировского. Она старалась подавить легкий озноб волнения, нарастающий, как перед ответственным экзаменом, и делать все обстоятельно, неторопливо, с осознанием собственного права на владение жизненным призом.
Самолет прибывает в 15 часов. Легкая уборка квартиры, примерка костюма перед распахнутыми дверцами гардероба, забитого нарядными вещами. Послушное урчание красного "Ниссана" в подземном гараже, небольшая поездка по Москве до Сретенки, где в уютном переулке сверкал чистыми, слегка позеркаленными стеклами особнячок с вывеской "АО "Оникс".
Марго припарковалась на своем обычном месте, отведенном для сотрудников фирмы. У засыпанного снегом скверика с толстоствольными коротко обрубленными тополями, стоял служебный "мерс" отца. В холле особняка, приветливо улыбаясь Рите, поднялась из-за столика вахтерша - Анастасия Викторовна, - стройная, в синем шерстяном костюме и дорогих очках.
- Андрей Дмитриевич давно у себя. Вы сегодня как актриса, Полечка. Ну эта...забыла её фамилию. Всегда в белом ходит!
- А вы, тетя Настя, как Маргарет Тетчер. Отличная прическа, - заметила Полина, проскакивая мимо по устланной ковром лестнице к директорскому кабинету. Подмигнула сидящей за секретарским столиком Лоре и - прямо в заветную дверь.
Солидный человек с жесткими седыми волосами оторвался от бумаг, завершив разговор, опустил телефонную трубку и, развернув кресло, строго посмотрел на вошедшую девушку.
- Зачем явилась, красавица? Сегодня тебя здесь нет.
- Полно времени до самолета. Хочу пробежать сообщения. Ведь знаешь, Глеб прежде всего о делах расспрашивать начнет.
- Только ты его сюда не вези. Нечего делать - пусть хоть немного дома посидит. - Директор поднял трубку зазвонившего телефона.
- Устрою профессиональное похищение. Прямо из Шереметьева - за стол. У меня там все шипит и пахнет. Может, все же зайдешь? - Полина подкралась к директору и, обняв его за шею, шепнула, - Имею чрезвычайно важное эксклюзивное сообщение.
Андрей Дмитриевич насторожился, быстро завершил телефонный разговор, вопросительно посмотрел на Полину.
- Да ты, товарищ генерал, глаза на меня не щурь. Я ж вся прозрачная. Вот ничегошеньки тебе не скажу. Догадайся...
- Детка, Соню пригласили на презентацию в Дом художника. Она уж и так меня два дня накачивает, чтобы я тебя с Глебом непременно туда привез. Так что учти, - я тебя изо всех сил уговаривал.
- А я согласилась. И Глеб, - просто с восторгом. Но после того, как я ему рассказала кое-что, не захотел выходить из дома. - Полина таинственно улыбнулась. - Такой вариант подходит?
- Ну, это зависит... - засомневался директор. - Может, убедительней пищевое отравление морепродуктами? После того, как Соня три дня провела в туалете в результате посещения индийского ресторана, у неё зуб на экзотическую кухню.
- Ладно. Мидии плюс мое сообщение. Это уже полулетальный исход. Коматозное состояние. - Она закружилась по просторному кабинету. Андрей Дмитриевич ловко поймал её и усадил к себе на колени.
- Будешь сидеть, пока не расколешься. Что натворила, а? Глаза хитрющие-прехитрющие...
- Я беременна. Уже два месяца, папка! - Полина уткнулась в его щеку, вдыхая знакомый с детства запах одеколона и табака. Она слышала, как сосредоточенно посапывал мужественный генерал, проявивший героизм в Афганистане.
- Славно... Очень славно.
Поцеловав отца, Полина вскочила:
- Одобрямс?
- Целикомс. - Он поднялся, слегка припав на левую ногу, где под элегантной серой брючиной чуть скрипнул протез. - А завтра-то суббота. Приедете к нам? Я порадую Соню.
Полина с улыбкой кивнула. Он сказал "к нам", значит, уже что-то решил. И ни словом не заикнулся о матери. Впрочем, она и сама подумала о ней лишь сейчас.
- Созвонимся завтра. Сегодняшний вечер - подарок Глебу. Свечи, Элтон Джон, бифштекс с кровью и соусом "Муссолини". По-твоему, после всего этого он выдержит сообщение?
Андрей Дмитриевич развел руками, изобразив преувеличенное сомнение. Шутка скрывала странную неуверенность. Ему нравился Глеб, у него радостно сжалось сердце при вести о внуке. Но почему Полина ни разу не обмолвилась: "муж" или "мой будущий муж"? Почему сам Глеб не попросил руки своей избранницы? - "Старомоден ты до противности, старый хрыч", - сказал себе директор, но не мог подавить тревоги, глядя вслед убегающей дочери.
Глава 2
Андрей Дмитриевич не относился к людям, склонным задумываться над превратностями судьбы, мучительно анализировать все стороны своего поступка, даже весьма серьезного, а потом дотошно копаться в нюансах, отыскивая причину неудач. "Армейский служака", проработавший в рядах Вооруженных Сил более четырех десятилетий, считал себя человеком чести и совести. Что бы ни говорили вокруг о неблагополучных факторах переходного времени, как бы ни роптали на обстоятельства, Андрей Дмитриевич не сомневался: личная совесть превыше всего, а долг офицера - превыше совести. Даже конфликты между этими двумя высшими инстанциями терзали его редко. Возможно поэтому парнишка из белорусской деревни, попавший в пехоту по призыву прямо из школы, двигался по служебной лестнице весьма успешно. Остался сверхсрочником, окончил военное училище, отличился в пресечении конфликта на Чукотском море, попал по личной рекомендации командира Дальневосточного округа в военную академию и получил назначение на закрытый завод в подмосковном городке.
Андрея Дмитриевича любили и "сверху", и "снизу" - начальству нравилось иметь исполнительного, аккуратного руководителя, чье подразделение держалось на образцово-показательном уровне, подчиненные души не чаяли в суровом, но справедливом командире из породы "отцов родных". Он не спускал разгильдяйства и аморальности, жестокости, хамства, но и умел защитить несправедливо обиженного, "взять под крыло" способного парнишку, помочь солдатской матери или заждавшейся невесте. Даже самый злобствующий диссидент, списывающий положительных героев "советской кинолетописи" в отход конъюнктурного брака, не мог не признать - такой герой существует на самом деле в лице майора Ласточкина.
Злобствующего диссидента представлял в застойные годы ближайший дружок Андрея Дмитриевича - Кирилл Сергеевич Рассад. Они вместе начинали с рядовых и вместе окончили военную академию, а затем пути друзей круто разошлись военный инженер Ласточкин пошел по технической части, Рассад - "по шпионской".
Он возглавил в "Пентагоне", как обзывали чуждые элементы Министерство вооруженных сил, отдел, занимающийся идеологическими диверсиями. В ту ночь, когда Кирилл Рассад сообщил другу о назначении его командиром артиллерийского дивизиона в ограниченном контингенте войск, направляемом в Афганистан, оба они здорово выпили на "даче" Ласточкина - в условиях собственноручно собранного на шести сотках хозблока.
Интеллигентный до чуждого народу аристократизма, Рассад проявил себя с неожиданной стороны, расцветив разговор виртуозной матерщиной. Свидетелей задушевной беседы друзей не было. К счастью, поскольку ответственное лицо МВС позволило себе высказать такие идеологически невыдержанные соображения, за которые в районном суде по головке не погладили бы, а уж в трибунале... Андрей Дмитрич ерошил коротко подстриженные жесткие волосы и упрямо глядел в тарелку, где рядом с разварной картошкой лежали куски самосольных патиссонов и "русской" колбасы.

Бояджиева Мила - Золотая рыбка => читать онлайн книгу далее