А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Михаил вил веревки из бедной крошки. Он умел мучить женщин... Но свадьба!..
- Милая, мы будем теперь держать под прицелом их обоих. И уж не сомневайся, супружество не станет для твоей "сестрички" раем. - Пообещал дьявольски изобретательный цыган.
Однако, новобрачная со слезами счастья рассказывала Алине о своем невероятном муже. Теперь она владела потрясающим домом, вращалась в самом шикарном обществе и могла получить все, что пожелает.
- Ты влюбился в нее... - Поняла Алина, подозрительно приглядываясь к своему любовнику.
- Неудивительно, вы так похожи... Но только внешне... Тебя бы я сумел довести до умопомешательства через неделю. Она - переносит все. И вместо того, чтобы возненавидеть - разделяет со мной вымышленные невзгоды.
- Бедолага дрожит за тебя! Господи, Анна совсем сбрендила - ей мерещатся киллеры, слежки, засады. Если с тобой что-то произойдет, она скончается на месте... Бедная курочка.
- Уж тебя в этом не обвинишь.. А что случилось бы с тобой, крошка, при известии о моей гибели?
- О, я бы не сошла с ума. Я бы стала мстить! И, конечно, осталась бы безутешной. - Алина обняла Михаила. - Ну где, скажи, где я найду такого супер-мерзавца?!
... Алина получила немалое удовольствие, устроив встречу с Михаилом в тот самый вечер, когда нарядная жена ждала его за праздничным столом. Но она ждала не зря. Михаил узнал о том, что станет отцом. Правда, узнал не от неё самой, а из подслушанного разговора жены с Денисом.
"Я беременна", - сказала Аня Денису. Отключив прослушивающее устройство, Михаил быстро оделся.
- Это меняет дело, - сказал он Алине. И подарил жене автомобиль.
- Ты, оказывается, нежный отец?
- Не более нежный, чем любовник. Тот же букет сложных чувств. - Он усмехнулся. - Возможно, младенец сможет доставить мне особую радость... Михаил задумчиво улыбался, воображая, какие перспективы в садистских играх представляет собой будущий ребенок.
Но мечтам не суждено было сбыться. Лешковского загнали в угол значительно раньше, чем он рассчитывал. Пришлось разыграть кровавый фарс с взрывом. Вдова попала в больницу, лишилась ребенка и состояния. Алина пережила ни с чем не сравнимые минуты - её посетила жалость, сочувствие и раскаяние. У постели больной Ани, Алина поклялась себе, что никогда не станет добивать эту женщину правдой. Аня не узнает о её связи с Михаилом и будет в слезах посещать могилу верного мужа...
И вот расплата! Лешковские обвели её вокруг пальца! Ограбили, бросили в смертельной опасности. Алина дрожит от страха в кишащей бандитами Москве, Нюшка же - гнусная врунья и интриганка, загорает в шезлонге у собственного бассейна и посмеивается на дурой, своими руками одевшей на её шею цепочку с брелком! Но ведь не могла Алина носить цацку на своем теле до той минуты, пока не окажется у трапа самолета! Ведь стоило Денису обнаружить, что его тайничок опустел, он кинулся бы потрошить вещи Алины и заинтересовался бы медальоном. Но условием опознания Алины сообщниками Михаила, взявшимися доставить её в Ламюр, был известный Лешковскому кулон Фаберже - пропуск Алины в иноземный рай и статус миллионерши.
Вот и получилось, что Алину буквально вынудили расстаться с вещью, которая служила гарантией её безбедного будущего! И при этом дурища сама устроила все так, что бы поудобнее переправить Анюту к Михаилу! Вот уж сейчас они наверно смеются... Анна всегда смеялась над "сестричкой". Стоит приглядеться к прошлому повнимательней и становится очевидно, какую змею пригрела на гуди Лина.
Портнихина дочка должна была стать куклой Алины Лаури, но зачастую получалось наоборот - наивная Линочка сама превращалась в игрушку. Как умела лгать эта ясноглазая, добренькая крошка! Как ловко демонстрировала свое превосходство. Пыхтела, напрягалась, чтобы завлечь Антона - лучшего фигуриста, паиньку, отличника. Даже не побоялась залезть в "ракету" под куполом, когда на празднике надо было солистку дублировать. Спустилась на трапеции - ножки в сапожках скрещены, рука воздушные поцелуи посылает.
та же история с Денисом. Лишь только Анна заметила, что "сестренке" нравится сосед - приложила все усилия, чтобы отбить его. С большим трудом Алине удалось перехватить инициативу и не выпускать её до самой свадьбы.
Молчунья, скромница? Нет! - Хитрюга, изнывающая от зависти к Алине и "золотой молодежи", - вот кто такая Анюта Венцова.
Разве она хоть раз обмолвилась о развивавшемся ещё в Ильинском романе с музыкантом Карлосом? Втихаря действовала во всех направлениях, стараясь вырваться в высший круг. Еще бы! - Карлос Гарсиа Ромейра - сын испанских аристократов. Только вот не все получилось у девочки гладко. Говорят, Бог шельму метит.
Алина сама познакомила Анюту с Михаилом и дала понять, что заинтересована в этом мужчине. Тогда, на банкете в Ильинском, она прождала его весь вечер, но появилась Анна в фартуке, с кухонным полотенцем и прямо в объятия прибывшего Лешковского. Они танцевали весь вечер! Потом Нюта стала его женой. Как? Какое волшебное слово знала эта ведьма? Она лицемерно рыдала, жалуясь на страх за мужа, она рассказывала Алине о своей любви к нему. И не скупилась на подробности в описаниях подарков, сюрпризов, удовольствий... Вдобавок - ухитрилась забеременеть...
Иногда Алине казалось, что Аня действительно такая, какой хочет казаться - искренняя, преданная, жертвенная. Но в минуты просветления она понимала - здесь игру ведет циничная интриганка. Отчего она бросила Карлоса и переключилась на Михаила? Не только из-за богатства и красоты. Мало ли их сейчас - денежных и вальяжных вокруг длинноногих красоток увивается? Но ей надо было взять реванш - переманить поклонника у Алины и полностью завладеть им. Затащила мужика под венец и переплюнула "сестричку" - дом, бриллианты, путешествия. А параллельно не упускала из виду Дениса, испытывая на нем свои чары. Доказательно тому - кассета.
... В больнице, сжав худенькую руку Ани, Алина поклялась себе проявить милосердие. Победитель имеет право миловать. Теперь они станут союзниками ослабевшая от горя Аня и победившая Алина, ждущая часа переменить свою судьбу
И что же? Что? - Несчастная, слабенькая Анюта обошла её в самом ответственном раунде - без сожаления, без всяких угрызений совести... Не оставив ни тени сомнений, ни малейшей возможности отомстить...
Голова Алины раскалывалась от бесплодных усилий найти выход. Единственное, что она могла сделать - отыскать врагов Михаила, а это был в первую очередь его бывший тесть, и рассказать ему все, что знала. Навести на след исчезнувшего Лешковского. Гиены разберутся сами... Жаль, что узнать о завершении приключений Ани, возможно, не придется. А хотелось бы, хоть одним глазком взглянуть на финал мафиозных разборок. Нет... Пожалуй, крови не надо. Пусть лучше супруги Лешковские окажутся в тюрьме, и не в какой-нибудь швейцарской, а в отечественной колонии усиленного режима. Алина аккуратно будет посылать передачи. Очень аккуратно и щедро!
25
Инга Фридриховна сильно сдала - впервые за свою жизнь она утеряла ориентиры, запуталась, позволила сделать из себя старую ворчливую пенсионерку, считающую гроши. А личные траты мизерные - на подаяние нищенкам в церкви, хороший шампунь, да на гостинец Вальке. Правда, ему ничем уже не помочь... Последний визит в Боткинскую оставил тягостный след.
- Я все знаю... Да, если честно, с самого начала знал. Но не хотел верить - за что мне такая холера... - он говорил очень тихо сухими бескровными губами.
- Эх, Валя, да что мы про себя знаем? - Философски вздохнула Инга, думая о безвестных ему дочерях. - Тебе жаловаться грех. И слава была, и увлечения, и наследники остались... Тебя многие, ох, многие любили. Да и теперь все любят.
- Знаешь, кто ко мне приходил? Верочка Венцова... Что время с людьми делает! Была такая лапушка. Клубника со сливками.
- А ведь так без мужика и осталась. Сама дочь вырастила. Красивую. Инга умолкла. Что могла, что должна была она сказать этому умирающему человеку? Да надо ли? - Держись, Валечка. Я ещё забегу к тебе. - Пообещала она, поторопившись уйти. - Пока!
Инга послала воздушный поцелуй, зная наверняка - виделись они в последний раз.
Дома все пряталась по своим комнатам: Альберт, как всегда, в кабинете, очевидно, разоблачал в очередной главе деятельность министерства культуры в эпоху застоя. Денис - у телевизора в столовой караулил "Новости", Алина пребывала в спальне.
Инга тихо вошла.
- Привет. - Алина не повернулась к ней. Она теперь часто валялась в кровати, не зажигая света. Не читала и не спала. - Что случилось?
- Ничего. Просто так заглянула. Может, чаю хочешь? Совсем прозрачная стала.
- И хорошо. Худеть всегда приятно.
- Не всегда. Я сегодня одного человека видела. Он тридцать с лишним килограмм сбросил.
- Ни фига себе! По какой системе? Не говори, что гербалайф.
- Рак. Скоротечная форма. Избави, Бог!
- Да уж. - Алина села и зажгла лампу на тумбочке. - У нас в роду такой наследственности нет.
- Это не наследственное заболевание. - Инга присела на край кровати.
- Неизвестно. Американцы утверждают, что наследственное и заразное. На определенных стадиях. Ты руки мыла?
- Может, надо одеколоном протереть? - Инга с испугом посмотрела на свои длинные пальцы, поблескивающие кольцами.
- Ладно, бывают вещи и похуже. Вот книжку выпустили - "Жизнь после смерти", а у меня получается - смерть при жизни.
- Все устроится, девочка. У тебя ещё все впереди. И у Анны тоже... Ты думаешь, она жива? - Неожиданно высказала Инга мучившую её мысль.
- Не сомневаюсь. Имею доказательства.
- Доказательства?
- Жива она, жива! Очень даже не плохо устроилась. Вот это меня больше всего и огорчает.
- Что ты говоришь, Лина? Ты с ума сошла!
- Нисколько. Клянусь, не задумываясь, вот этими руками придушила бы её. - Алина бросилась лицом в подушки.
- Успокойся, детка. - Инга погладила её спину. - Послушай меня внимательно. Я давно хотела сказать... Нет, не хотела, - должна была... Инга набрала полную грудь воздуха. - Это все ерунда, что вы там с Анной не поделили... В Боткинской, умирает твой отец. Настоящий отец.
Поднявшись, Алина недоверчиво заглянула матери в лицо.
- Не слабые у тебя шуточки. Ты что, так меня развеселить хочешь?
- Чему уж тут радоваться? - Инга отвела глаза. - Факт остается фактом. Прости, прости меня, детка...
- Ах, что за проблемы через четверть века! - Алина снова легла. - Если честно, я всегда подозревала что-нибудь подобное. Но меня эта физиологическая подробность не очень волнует. Какая разница, кто зачал? Если этот тип даже не знал о моем существовании.
- Он и теперь не подозревает. А я вот сомневаюсь, может, должен знать? - Напряглась Инга. - Как это с точки зрения высшей справедливости?
- Сходи в церковь, с батюшкой посоветуйся, - усмехнулась Алина. - А с точки зрения моей справедливости, надо у Альбертика нашего в ногах валяться и прощения просить, что вкладывал в чужого ребенка и деньги, и нервы!
- Да он был счастлив! Получить такую очаровательную девочку... А то росла бы какая-нибудь кувалда с отвислыми щеками. И вдобавок - зануда.
- Тот-то хоть красив?
- Был - само обаяние. Глаза как васильки, волосы русые, чуть волнистые есенинским чубом на лоб падали... А голос... Ну, тут пол-Москвы обмирало. Никто устоять не мог. Никто...
- Значит, у меня где-то братишки бегают?
- Двое взрослых. И уже дети есть, Валькины внуки. Живут хорошо - один в киоске торгует, другой по компьютерам. Инженер, наверно.
- Мои племяннички... Вот жизнь была бы интересная! Братик в киоске! Мог бы китайскую косметику за полцены сестре загонять...
- Прекрати! Человек умирает... Я понимаю - никаких чувств быть не может, но ведь жалко...
- Меня жальче, - сжала губы Алина.
- Может, сходишь к нему? Просто так... ну, скажешь, дочка Инги Лаури. Хоть взглянешь. Слово доброе молвишь. Чтоб потом обидно не было...
- Не будет... Да ему и не надо ничего знать, мам. Если загробная жизнь есть - все там встретимся. Если нет - зачем ему перед смертью такое потрясение - мол, росла где-то, никогда отца не видя, дочка-красавица, умница...
- Да, он о девочке мечтал... И не узнает, что имел двоих.
- Двоих!? У меня, выходит, ещё сестра есть? Ну и тенор твой - прямо племенной производитель. Она-то кто? Может, в Ла Скала солирует?
Инга отрицательно покачала опущенной головой, крутя в руках ароматный платочек с собственной монограммой и все ещё не решаясь на признание.
- Видишь ли... двадцать пять лет назад, когда Вера Венцова пришла в театральную мастерскую, она была очень хорошенькая. Простушка, конечно. Ни блеска, ни образования, но... Знаешь, такая свеженькая провинциальная невинность с толщенной косой... Она слету в солиста влюбилась, да так, что весь театр смеялся. На последние гроши покупала цветочки в магазине ВТО и с билетершей на сцену посылала к финальному занавесу. А если Валентина за кулисами встретит - пряталась. Ей всего-то восемнадцать было...
- Ну? - Перебила Алина. - Ты на мой вопрос ответь, а потом о Вере рассказывай.
- Я постепенно продвигаюсь, издали.
- Чтобы не пугать?.. - Алина подалась вперед и уставилась на мать круглыми от изумления глазами. - Анна?..
Инга кивнула:
- Я об этом поздно догадалась. Когда вы уже подростками были и такое сходство проявилось.... Осторожно порасспрашивала Валю... вышло, что все совпадает. Не зря вас судьба свела.
- Мама, да ты понимаешь, что произошло?! - Алина вскочила. - Вы с Верой - преступницы!
- Вера не догадалась.
- И Анна тоже?
- Естественно. Никто, кроме нас с тобой не знает.
- Кошмар какой-то! - Алина зажала уши. - Звон стоит, как в соборе... Нет, я все-таки не понимаю... А как же голос крови? Почему она меня все время изводила? Почему теперь предала? Так даже со случайными приятельницами не поступают...Так вообще нельзя людей мучить! - Алина разрыдалась, и вдруг начала хохотать. - Вот... вот будет смешно, когда... когда Денис узнает... А Михаил! - Смех сотрясал её тело. Инга изо всех сил прижала к себе дочь.
- Перестань! У тебя истерика.
- Нет... Нет... смешно, жутко смешно... - Алина вдруг успокоилась и уставилась в одну точку. Оттолкнув мать, села на пуф у зеркала и обратилась к своему отражению:. - Значит, месть теперь отменяется? - Уголки губ искривились, казалось, она сейчас закричит.
- Успокойся, деточка! Я вызову врача, я... я сама сейчас умру!.. Какая месть, какой Михаил?
- Это у тебя истерика, мама... А ты ещё не знаешь самого интересного Анна увела моего жениха! - Она громко всхлипнула и бурно, по-детски, заплакала...
Когда дочь наконец затихла в постели, выпив успокоительное, Инга, взяв её руки, заглянула в глаза, чуть пьяные, засыпающие.
- Какого жениха, детка, того самого, иностранного?
- Угу. Моего самого главного жениха. Переманила хитро и подло... Я должна была отомстить. Я все придумала... Это совсем просто - натравить на них злющих врагов... Я даже мечтала увидеть их на скамье подсудимых, а потом посылать передачи в Магадан... - Алина приподнялась и твердо посмотрела на мать. - Твоя непутевая дочь не сволочь. Что угодно, но не убийца сестры... Только как бы мне хотелось, чтобы когда-нибудь сестричка узнала об этом. И поняла, почему Алина помиловала её.
26
Верочка позвонила Инге и вместо слов тихо плакала. За последнее время это происходило с ней часто - говорит что-нибудь, а слезы текут. Совсем молодая женщина, а нервы никуда.
- Ну скажи ты, Вера, что-то вразумительное... Думаешь, у меня нет оснований для слез? Перестань душу рвать и так тяжко. - Не выдержала Инга.
В трубке раздавались всхлипы и тихое:
- Погоди, погоди... уже успокоилась... Это ты, Инга, такая сильная, как королева... А я... я... не могу...
- Анна?! - Внутренне содрогнулась Инга, предположив самое страшное.
- ... Валентин Бузыко умер. Упокой Господь его душу...
... Они встретились на кладбище. Элегантная Инга, действительно смахивающая на Алексис Колби из "Династии", в черном костюме и шляпке с вуалеткой, и Верочка, похожая на деревенскую вдову - раздобревшая, с круглым, мягким, заплаканным лицом. Панихида состоялась в крематории. Верочка прилепилась к Инге и не отходила. А когда увидала портрет Вальки подретушированную старую фотографию времен "Евгения Онегина", из тех, что продавали в киосках, повисла у неё на локте:
- Ноги не держат... - И сунула под язык нитроглицерин.
На поминки в дом к старшему сыну они не поехали.
- Может, ко мне зайдем? Ты ведь у меня лет двадцать не была... - Робко предложила Верочка. - Не могу сегодня одна сидеть. Да и помянуть все же надо. А у тебя дома народу полно.
Оказались они в комнате Верочки, служившей то швейной мастерской, то столовой - смотря по обстоятельствам. В тот день "Веритас" был спрятан в тумбочку, лоскуты нигде не валялись, а круглый стол накрыт старой, от теткиных ещё времен, вишневой плюшевой скатертью. Появился на скатерти графинчик с самодельной черносмородиновой наливкой и вазочка с импортным печеньем. Выпили молча по одной и налили еще.
- Ты помнишь, Инга, "Травиату", как он пел вот это... - Верочка тоненько вывела фразу из арии Альберта.
- Мне кажется, в "Аиде" Валька был лучше. Ну, это несколько позже. Инга замялась, - успех Бузыко в "Аиде" приходился на расцвет их романа. А "Травиата" - на любовь Верочки.
- У меня пластинки есть! Я ведь покупала, - похвасталась Верочка.
- Да их всего две и было. Вторая - сборная солянка - "Арии из классических опер в исполнении советских мастеров оперной сцены".
- Времена такие были. Сейчас бы Валя на весь мир гремел. - Верочка включила проигрыватель "Эстония". Боже, в этом доме сохранился такой хлам... Но голос Вальки прорвался издалека, из времен твистов, Нового Арбата, шумных театральных премьер, капустников в ВТО - из времен их молодости... Он был свеж и силен - сама всепобеждающая, вечная любовь.
- А у меня живот вот такой был... - Округлила руки Верочка. - Все говорили - мальчик. - Она с мольбой посмотрела на Ингу. - Ты никому не скажешь? Никому? - Верочка широко улыбнулась. - Анечка - Валина дочь!
Инга опустила глаза... Как же сумела пронести через всю жизнь эта женщина свое бескорыстное, гордое чувство... Брошенная, нищая, она жила радостью от того, что свела её судьба с необыкновенным человеком и подарила чудесную, лучшую на свете дочь.
- Хорошая девочка получилась. Он был бы рад, - неуверенно сказала Инга и выпалила. - Выпьем за наши грехи! - Разве сейчас к месту признаваться в том, что затащил Валька в постель прима-балерину в те дни, когда Верочка была только на третьем месяце.
- А я ни о чем не жалею... И что не сказала ему - не жалею. Он бы все равно растить дочь не смог - бесшабашный был, широкий - все успеть норовил... Гений...
- Да, бабник и алкаш, прости меня Господи! - Инга перекрестилась и обняла Веру. - Я не со злости, это почти комплимент. Да ты что-то, мать, совсем седая, а моложе меня. Правда, седина в светлых волосах мало заметна.
- А у тебя - ни единого седого волоска. И фигура - как у девочки. Вот что значит порода и спокойная жизнь.
- Да крашеная я! Л'Ореаль-Париж, собственными божественными ручками. Тебе светло-русый надо. Я в следующий раз принесу... - А что до породы... Хмм... Дед мой был уездным лекарем, бабка - мещанкой. Это она в НЭП при втором муже, экономисте, разбогатела... Ах, история длинная. И ни к чему тут. - Инга серьезно посмотрела на Верочку. - Речь идет о моей жизни. О блистательной, благополучной, удачливой Инге Кудяковой-Лаури... - Она подперла рукой щеку совсем по-бабьи, и перестала быть похожей на Бетси Тверскую. - ... Было во мне что-то этакое, конечно, было. Воля к победе, желание блистать, быть первой... И жизнь любила - праздник, лесть, мишуру... Ох, как мне этого не хватает... И романов моих безалаберных тоже. Хорошо хоть, есть что вспомнить. - Глаза Инги блеснули трепетным огнем. Она потянулась хребтом, как породистая лошадь.
- Так и не жалей, что погуляла.
- Не жалею! Наверно, каждый рождается для своей доли... Вот я уже далеко не молодуха, а все та же.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33