А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они смотрят друг на друга и думают, что никогда не забудут это мгновение.
35
Дамы объехали множество магазинов. Когда-то Верочка водила маленькую дочку в "Детский мир" выбрать игрушку, и с радостью покупала все, что позволяли специально сэкономленные, припасенные деньги. Теперь, глядя на мать, радовалась Аня. - У Верочки разбегались глаза от обилия тканей. Она растерянно опускала руки и смотрела сквозь слезы:
- Не знаю, что брать. Раньше схватишь марлевки по случаю, за дешевым ситцем отстоишь два часа - и счастлива. А теперь... Вот мука-то!
И все же покупки были сделаны, расторопный шофер Геннадий носил в машину объемные пакеты, заполнив ими багажник и часть салона. Оказалось, что срочно нужны новые шторы для подарка Инге - дачный английский ситчик. И бархат не плох, и костюмный габардин. А шерсть для ручной вязки!
- Ну все, дядь Гена, теперь домой! - Аня села рядом с молодым шофером. - От жадности сейчас треснем...
"Судзуки" не двигалась, хотя тихо и четко работал мотор. Геннадий смотрел сквозь стекло, как загипнотизированный.
- Что стряслось? Вот так хваленые япошки! - Аня тряхнула парня за плечо.
Мотор заглох. Тишина показалась долгой и громкой - за "бортом" автомобиля шла суетливая дневная жизнь: что-то грузили и разносили ребята в ближайшие лотки, гремя, волочили клетчатые тележки приезжие женщины в навороченных кожаных куртках, сзади сигналил, тесня "Судзуки", грузовик.
- Анна Владимировна... Вера Владимировна... - С лицом Геннадия происходило что-то неладное - на бледной коже выступила испарина, нижняя губа отвисла и дрожала.
- Задавил кого?! - Ахнула Верочка...
- Да нет... Дело в том... Ну, я не могу... Вот. - Он протянул Ане телефон. - Позвоните, пожалуйста, - полковник Решеткин. Номер я набрал.
Аня с недоумением взяла трубку:
- Вас беспокоит Анна Лешковская. Вы хотели со мной поговорить...
- Да. Очень хорошо, что звоните... Вам необходимо подъехать на Самотечную к зданию концерна "Инкомстрой".
- Что-то с Мишей?!
- Держите себя в руках. Сейчас вы должны прежде всего думать о будущем ребенке, - проявил пугающую осведомленность полковник.
- Сейчас будем... - растерянно сказала Аня.
... Дальнейшие события она восстанавливала по кусочкам, упорно глядя в больничный потолок. Но все время сбивалась - доходила до того момента, когда увидела пластиковый пакет на носилках, - и сбивалась. Она спросила кого-то из суетящихся людей:
- Надо опознать тело?
Ей ответили: это в данном случае это задача экспертов, поскольку останки сгорели почти полностью...
Нет, офицер сказал - "Мягкие ткани не сохранились". И так отстраненно посмотрел на Аню, будто она была не супругой погибшего, а тем самым судебным экспертом.
"Не сохранились...". Ничего не сохранилось... Ничего. - Аня положила руки на свой опустевший живот. Она никого не хотела видеть, категорически запретив пускать в палату сочувствующих посетителей. Лишь пару раз беседовала с Решеткиным о каких-то странных вещах.
Откуда и что она знала о делах Михаила? Друзья, враги... кто преследовал, кому был должен, куда переводил деньги... Господи, разве это теперь важно? Одно Аня знала твердо - версия о самоубийстве исключается. Михаила убили. Убили в тот момент, когда он считал себя любимцем судьбы, удачливым предпринимателем, счастливым мужем. Сбежал по ступенькам своего здания - величественно-строгого с горящими медным огнем стеклами, кивнул охраннику Сергею, распахнувшему дверцу "мерседеса". Сел, подождал, пока сзади устроился Сергей, и включил зажигание...
От взрыва вылетели стекла во всех близлежащих домах, пламя поднялось до третьего этажа.
Когда подоспели пожарные и милиция, все было кончено. Сергея тут же опознали по новому керамическому зубному протезу. Михаил же обходился пластиковыми пломбами... Они правильно сказали - "ничего не осталось".
"Зачем же теперь жить? И как?" - Вяло размышляла больная. Ей регулярно делали обезболивающие уколы, поддерживая в полудреме. Сквозь туман она видела темные глаза врачихи, мягко успокаивавшей: "Выкидыш был тяжелый. Такой опасный срок... Но мы сделали все возможное, - рожать вы сможете".
Аня захохотала, как сумасшедшая - от кого рожать? И может ли рожать мертвец?
- Я не живая, - сообщила она врачихе по секрету.
- Это пройдет. Все пройдет, дорогая. У нас здесь и похуже случаи были...
Аня отвернулась - её не интересовали чужие случаи. И разве может быть хуже? Когда пришла Верочка, Аня спросила:
- Ты хоть что-то поняла, мама? Зачем все это... Зачем я родилась?
- Пожалей меня, детка. Ты - единственное, что у меня осталось на этом свете... Держись. Так нельзя. Не надо доставлять удовольствия его врагам.
- Убийцу поймали?
- Куда там! Такое дело развернули... Меня уже три раза на допрос вызывали. Алину с Денисом замучили... Эх, разве теперь кого находят!..
- Скажи Алине, я хочу её видеть, пусть придет - теперь можно. - Аня больше не плакала и отказалась от успокоительных уколов. У не появилась цель, поглотившая боль, растерянность, страх. Вот, оказывается, что может заставить жить, что способно вдохнуть смысл в опостылевшее существование. Месть! Да, да! Она найдет того, кто растоптал их счастье.
36
Алина опасливо заглянула в дверь и просунула вперед букет.
- Смотри, парниковая сирень, я прямо с вазой принесла. Ведь сегодня... - Она запнулась, приглядываясь к больной.
- Знаю, знаю: юбилей моей свадьбы. Не волнуйся - я уже в порядке. Аня села, подтянув под спину подушку, и кивнула на стоящий рядом стул. Располагайся. Ты-то как?
- Хорошо... То есть... Ой, Анечка!.. - Уткнувшись лицом в больничный пододеяльник, Алина разрыдалась. Аня терпеливо ждала завершения всхлипов она чувствовала себя холодной и совершенно каменной. - Давно не виделись.
- Меня что-то прихватило, как раз в тот день, на юбилей помолвки... Алина осеклась, испуганно посмотрела на Аню. - Не могу поверить... Кажется, прошла вечность...
- Всего две недели... - Аня странно хмыкнула: - было все, а стало ничего. Пустота... Спасибо, что пришла. Нам надо поговорить.
- Давно надо. Но ведь многое я поняла лишь сейчас. Посмотри, - стала похожа на привидение. Уснуть не могу, кусок в горло не лезет, - Алина опустила голову. - Я - гадкая.
Только теперь Аня обратила внимание, что волосы Алины отросли до плеч и вернули прежний цвет. Нет, стали светлее - совсем как у самой Ани.
- Заметила? - Она тронула кудрявую прядь. - Решила стать похожей на тебя. А знаешь, почему? Я поняла, все поняла! Отлично помню тот праздник в театре, когда на пьедестал рядом со мной вскарабкалась Снегурочка в голубых мехах.
- Меня поставила туда Инга. А фотограф велел нам обняться, - мрачно продолжила Аня. - "сестрички - Снегурочки"! Так, наверно, распорядилась судьба.
- С того момента моя жизнь превратилась в азартную игру... Только, пожалуйста, не перебивай, мне необходимо выговориться. - Алина сжала кулачки. Так она стояла перед доской на экзаменах ещё в школьные времена. У меня появилась соперница и союзница в одном лице. Мне страшно хотелось победить тебя, унизить и при этом... При этом было просто необходимо, чтобы ты любила меня, завидовала, восхищалась.
- Не переживай, - я чувствовала примерно то же. Но еще, я всегда была "сестричкой" и, одновременно, - твоей игрушкой. Я так хотела верить тебе и часто сомневалась.
- Мы здорово помучили друг другу... Только ведь и хорошего было предостаточно.
- Я не мучила тебя и никогда не хотела сделать больно. - Аня удивилась, подумав о том, что, в сущности, любит эту лживую, растерянную, но чрезвычайно близкую ей женщину.
- Зачем теперь хитрить? - Вздохнула Алина. - Ты срочно отбила у меня Дениса, как только поняла, что он интересует меня... Да, мне пришлось стать подлой, чтобы вернуть его. Ты вынудила меня... Ах, как я торжествовала, ухитрившись выйти замуж за Южного! Стала роковой, огненно-рыжей - не похожей на тебя, чтобы доказать: именно меня, меня, а не "сестричку" выбрал Ден.
- Так оно и вышло.
- Я наказала сама себя. Наш брак - ошибка. Жизнь за границей была мучением... Аня! - Алина схватила и сжала её руки. - Ты знала про Михаила?
- Что?
Алина растерялась: - Ну... про его дела...
- Какое значением имел для меня его бизнес? Ведь я приняла его в Новый год нищим, оборванным... И не сомневаюсь, мы были бы счастливы даже в нашей норе на Цветном... Ах, Господи! Ну почему, почему он тогда вернул себе эти проклятые деньги... А я радовалась привалившему сказочному богатству. И заплатила за него... Нет, не бойся, Лина, я не буду рвать волосы и кидаться из окна. Мне делали какие-то уколы... Теперь я отказалась от них - знаю, что стала сильнее.
- Так ты прощаешь меня?
- Тебя? Какие же это прелестные, в сущности, пустяки - наши глупые распри, наши бабские амбиции, зависть... - Аня посмотрела в окно на точно такой же снежный день, как был совсем недавно в другой - фантастически радостной жизни. - У меня мог бы родиться ребенок.
- У меня тоже... - Алина нахмурилась. - О многом приходится жалеть. А ведь только двадцать шесть.
- Странно. Мне кажется, мы подводим итоги долгой жизни... Как быстро темнеет, - зажги свет.
- Послушай... - Алина приблизила свое лицо к Аниному.
- Не верь ничему, что будут говорить о Михаиле. Зажмурь глаза, заткни уши. Умоляю!
- Ты что-то знаешь?
- В деле копаются такие идиоты... Развезли жуткую грязь. Понятно же тот, кто совершил это преступление, позаботился о компромате. Им надо было не просто убрать конкурента, но и свалить на него свои грехи.
- Говори, пожалуйста, все до конца.
- Решеткин сказал - деньги со счетов твоего мужа исчезли. Очевидно, кто-то заранее перевел их в зарубежные банки. Кроме того, в делах концерна страшные провалы. Растраты, фальшивые счета на крупные суммы с подписью Лешковского. Его кто-то здорово подставил его...
- Это естественно... - Аню сообщение не удивило. - А Денис? Ведь они были ближайшими партнерами?
- Вокруг него сейчас роют землю. Пока ничего не нашли, но Южный в совершеннейшем трансе. Может произойти все, что угодно. В лучшем случае мы в полном дерьме.
- Вот как. Оказывается, жертв много.
- Еще бы! Десятки людей, сотрудников концерна, разорены. Кое-кто, связанный с покойным шефом, попадет под суд за соучастие. Кошмар... Денис дрожит от страха. И, знаешь, что он решил?
Покосившись на дверь, Алина прошептала: - Он начал собственное расследование.
- Ну, тогда нас двое. Я не успокоюсь, пока не найду этого гада. Теперь я буду жить ради того, что бы уничтожить убийцу Миши.
- Ань, я с тобой, можно? Давай заключим союз - нет больше соперниц. Есть друзья и союзники. - Алина сжала лежавшую на одеяле руку больной.
...Больничный ужин давно разнесли по палатам. Из холла доносились всхлипы - по телевизору показывали очередную серию слезного мексиканского сериала. "Сестрички", наконец, стали подругами.
37
Подмосковный особняк Лешковского опечатали на время ведения следствия. Никто не сомневался, что постановлением суда все имущество погибшего будет конфисковано. Свидетели и эксперты доказали - колоссальные растраты концерна на совести шефа. Вдове, в сопровождении инспектора, разрешили забрать из дома личные вещи.
Что она должна была взять? - Здесь все принадлежало ей, носило её имя. "Анечкина комната. Анечкин шкаф. Анечкин сервиз"... А подарки, а мелочи каждая мелочь. На каждой - отсвет воспоминаний, далеких, как эхо минувшего счастья. Оставаться в доме было невыносимо. Растерянно постояв в холле, Аня бросилась во двор к удивлению инспектора, бубнившего что-то об изъятых ювелирных изделиях. Ни платьев, ни шуб она не взяла.
- Где же мы будем жить? И что делать? - растеряно посмотрела на дочь Верочка. - Хоть бы швейную машинку забрала.
- Не могу. Потом заберешь сама. А жить будем в нашей квартире. Ведь там и "Северянка" твоя осталась.
- На Цветном все разгромлено. И ванна не работает, - пролепетала Верочка. - Даже чинить не на что...
Аня с горькой усмешкой посмотрела на мать - какое ей теперь было дело до комфорта и ванных комнат? В жизни осталась только одна цель и она заставляла дышать, думать, действовать.
Выйдя из больницы, она позвонила Денису и назначила ему свидание на нейтральной территории. Затеянное расследование требовало осторожности.
В маленьком кафе на окраине Москвы гремел музыкальный автомат и пахло горячей пиццей. Посетителей было немного - женщина с двумя детьми, пара влюбленных подростков подозрения не вызывали.
- Так что, объявлено временное перемирие? Привет. - Денис подсел за столик к Ане. Оба с плохо скрываемым сожалением посмотрели друг на друга. Денис вроде постарел, потерял лоск и даже стал как будто меньше ростом. Не пугайся. Я голову давно не мыл. Курточку нацепил конспиративную. Догадываюсь, зачем ты меня вызвала.
- Спасибо, что не выражаешь соболезнования. Не выношу... - Аня стиснула зубы.
Она знала, что не похожа сейчас на саму себя, Денис это сразу заметил, но промолчал. Серенькое узкое личико с ввалившимися злыми глазами и выступившими скулами. Старое пальто, обвисшее и длинное, словно с чужого плеча. Она намотала на шею связанный давным-давно матерью голубой пушистый шарф. А шапку нахлобучила до самых бровей, словно хотела спрятаться.
- Тебе взять пиццу? - Предлжил Денис, оценив бледность и худобу девушки.
- Горячий кофе. Побольше... Слушай... - Начала она напористо и торопливо, когда Денис вернулся с чашками. - Ты понимаешь, что так все оставить нельзя. Я не могу. Сейчас существуют всякие частные детективные конторы. Ты должен знать, к кому обратиться. Ведь тебя тоже хотят подставить.
- Не суетись, Анна. Оставь мужчине поле боя... Конечно, я заинтересован в торжестве справедливости. Конечно, у меня есть связи в определенных кругах. Естественно, я их задействовал.
- Ты думаешь, им удастся вычислить убийцу? - Аня печально покачала головой. - Иллюзий на этот счет не питаю.
Денис вздохнул. - Все действительно очень серьезно и намного сложнее, чем ты думаешь. Я постараюсь сделать все, что возможно. И обещаю сразу же сообщить результаты. Идет? - Он протянул через стол ладонь, но Аня спрятала руку.
- Я не могу отсиживаться в стороне! Сидеть и ждать! - Ее глаза полыхнули фанатичным огнем.
- Ладно, - легко согласился Денис, сообразивший, что спорить и тем более иронизировать в данном случае не стоит. - Ты будешь помогать.
- Как? Ведь я могу быть полезной!
- Пожалуй, да. Есть подозрение, что между самоубийством Карлоса и гибелью Михаила есть какая-то связь.
- Их разделяет всего три дня!
- Ты не замечала ничего странного?
- Да! Забыла, совсем из головы выпало. Мы были в клубе, Карлос изображал испанку... Он хотел что-то сообщить мне, говорил об опасности... В дамском туалете. Сунул обрывок салфетки с телефоном. Но я позвонить не успела! На следующий день он бросился из окна... Он боялся, он чего то очень боялся! Михаила - это точно.
- Детка, не стоит сразу громоздить версию. Надо хорошо подумать и разобраться, - снисходительно улыбнулся Ден.
- Хорошо. - Аня поднялась. - Постараюсь кое-что разузнать. Я тебе позвоню. Спасибо за кофе.
38
Аня замерзла. Вначале она сидела на скамейке, держа в поле зрения хорошо известную ей обшарпанную дверь в арке. Потом стала прохаживаться по Суворовскому бульвару, притопывая ногами, - да, для весенних сапог было ещё рановато...
Красный "порше" она заметила издали. Автомобиль въехал во двор, а вскоре появился интересовавший Аню человек. Она сразу его узнала, хотя ни разу не видела. Высокий, европейского типа брюнет с седыми висками в распахнутом пальто. На ветру трепетали концы белого шарфа. Вилли Гордон художник, хозяин мастерской, злой демон Карлоса.
Подождав минут десять, Аня поднялась по знакомой винтовой лестнице. Нащупала под ковриком ключи, открыла обшарпанную дверь и вошла. Знакомый запах красок и восточных благовоний вызвал дрожь в коленях.
Он стоял у окна, руки в карманах обвисших брюк. Черный пуловер с большим вырезом открывал длинную жилистую шею.
- Да заходите же. Я давно вас жду. Ключ специально под ковриком оставляю. Возьмите, - собрал для вас. - Вилли протянул ей папку с надписью "Бумага для черчения". В ней оказались наброски, рисунки - изогнутая спина, глаз, руки, сидящая за столом девушка.
- Вы - Карменсита. Ошибиться трудно, Карлос рисовал вас. Он был невероятно, непредсказуемо... Ах, нет. Вернее сказать, неисчерпаемо талантлив. Присядете?
Не раздеваясь, Аня опустилась на стул. Перед ней темнело огромное мансардное окно, за которым светились чужие окна, а внизу - страшным колодцем обрушивался вниз тот самый двор...
- Меня зовут Анна. Речь пойдет о Карлосе. Он не хотел быть Ларсеном. В этом вся суть.
- Я знаю... - Вилли сел напротив за большой, покрытый затертой клеенкой стол.
- Вы оказались сильнее меня. Вы убили его.
- Выпьете немного вина? Правда, у меня только водка.
Аня отрицательно мотнула головой.
- Тогда выпью один. Позор - опустошил все свои запасы. Оказывается, я слабак и размазня, Анна... Пока я не напился, примите к сведению весьма серьезное заявление: Карлос был очень дорог мне. Именно поэтому я отдал его вам.
Из спальни выбежала, растерянно повела носом и устроилась у ног хозяина лохматая, очевидно, очень старая собака рыжеватой масти.
- Лара я подобрал в аэропорте. Кто-то бросил его, почти слепого. Лежи, лежи, старичок. Все хорошо... - Он потрепал настороженно торчащее ухо.
- К чему теперь лгать? Я с наслаждением убила бы вас, но хочу выслушать правду.
Вилли налил полстакана и выпил, морщась, маленькими быстрыми глотками. На секунду задохнулся и перевел дух: - Омерзительно. Не успел приобрести закуски, торопился к вам... Вы не испугали бы меня пистолетом. А впрочем ничем другим вообще. Самая большая опасность для Вилли Гордона - он сам. Хозяин печально посмотрел на гостью... - У меня не надо вырывать правду с боем, детка. Я сам жажду подарить её вам.
Я отпустил Карлоса. Ох, как же я теперь жалею об этом!.. Не знаю, как складывались ваши отношения, милая барышня, но он любил вас. По-настоящему любил. Он был одним из немногих, кто знает, что это такое.
Аня смотрела в пьянеющее лицо своего собеседника. Вилли не был красив, нет. Широкий, приплюснутый нос, узкие ироничные губы. Но глаза...Глаза завораживающие для тех, кто знает толк в "богатстве внутреннего содержания".
- Я полагала, что он любил вас. Ни о ком Карлос не говорил с таким... уважением.
- Прекратите, девочка. Вы, действительно, могли бы вытащить его, увезти отсюда, нарожать детей. Но вы предпочли человека надежного и состоятельного. Все верно, - здесь у нас не место и не время для личного подвига... Странно, что вы все же пришли. Мне жаль вас: совесть - тяжкое бремя... Сейчас я понял, что некая элегантная дама, рухнувшая в обморок на панихиде, были вы. Уловил что-то в пластике, в повороте головы. Хотя видел её мельком, обратил внимание на черную вуалетку и какие-то очень легкие и скорбные руки... Ха-ха... Представляете - боль смертельная, а тайная часть моего подлого существа замечает краски, формы, движения...
- Это не так. Про расчетливость, про нечистую совесть... Я вышла замуж после того, как окончательно потеряла Карлоса. Он ушел, не объяснив мне причин. Было понятно - причина - вы. Он предпочел обойтись без объяснений, потому что не хотел, чтобы я возненавидела вас.
Вилли налил себе ещё водки: - Одинокая пьянка - мерзость... запомните: не я отнял его у вас. Карлос оставил меня. И больше не возвращался. - Он заметно опьянел, взгляд застилала злая муть.
- Почему же он покончил жизнь самоубийством здесь, в вашей мастерской?
- Самоубийство? Э-э, нет... - Вилли покачал длинным тонким пальцем. Нас не проведешь, леди. Накануне он звонил мне, просил о встрече и совете... Я размечтался... Накупил всего... Торопился сюда... Прихожу...
Аня напряглась, впившись пальцами в дерматиновый подлокотник.
- Думаю, вы особа не слабонервная. Окно распахнуто. На полу валяется пиджак с оторванным рукавом, разбросаны краски, бумаги.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33