А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Спасибо, очень тронута... - Аня недоумевала, с чего это вдруг понадобился её телефон этому едва знакомому человеку. А он как-то мялся, не торопясь объяснить цель своего звонка.
- Извините, Михаил, я не выспалась. Вчера работала, поздно легла.
- Понимаю, понимаю... Когда бы вы могли со мной встретиться? Лучше не затягивать.
- Не поняла...
- Ах, я же не сказал! Смутился, что у вас день рождения... Дело вот в чем, - надо срочно застолбить одну вакансию. Я решил, что это совершенно ваше дело. Речь идет о работе. Можно мне подняться к вам? Денис дал мне ваши координаты. Я стою прямо у дома.
- Ну... - заколебалась Аня, ещё не сообразив что к чему.
- Спасибо. Через пару минут буду.
Аня метнулась в ванную, включила холодный душ.
- Мам, он сейчас придет, пригласи в столовую, а мне кинь сарафан, тот, ситцевый с бабочками.
- Кто такой? - Верочка принесла пестренький сарафанчик.
- Увидишь. Это по делу. Зовут Михаил, отчества не помню. Да ты его у Лаури на даче видела.
Аня подставила лицо под прохладные струйки, отгоняя остатки сна. Наскоро вытираясь, она слышала звонок в прихожей, а когда вышла - мать уже беседовала с гостем. На столе лежал потрясающий воображение букет каких-то особо породистых, снежно белых гладиолусов. Михаил поцеловал Ане руку.
- Поздравляю. Не знал, какие цветы предпочитаете. Выбрал свои любимые.
"Наполеон" пришелся кстати. Они выпили чай, а через полчаса Аня с Михаилом сидели в кабинете директора весьма престижного лицея.
Директор лишился руководителя хореографической студии и срочно, к первому сентября, искал замену. Все вокруг выглядело солидно, строго и как-то одухотворенно. В комнате висели бархатные бежевые шторы, а за дверцами книжного шкафа виднелись корешки полного Брокгауза - Эфрона и Британской энциклопедии. Программа обучения в лицее стремилась к гармоничному развитию личности молодого человека, непременным условием которого являлось практическое знакомство с историей танца. На переносице директора блестели потрясающие очки, перед ним возвышался бронзово-малахитовый письменный прибор, аккуратно лежали записные книжки в кожаных переплетах.
Марк Анатольевич, оказавшийся другом Михаила Сигизмундовича, очень извинялся, что не может сразу же предложить молодому специалисту максимальную зарплату. Но и названная им сумма почти приблизилась к ресторанному заработку. Аня ошеломленно молчала, поглядывая на Михаила.
- Так мы договорились? - Догадался директор. - Тогда возьмите вот эти бумаги, заполните дома. В следующий вторник у нас собрание персонала. Приходите на полчаса пораньше прямо ко мне - обсудим учебный план.
... Все случилось как бы само собой. Уходя из "Вестерна", Аня твердо решила, что никогда не вернется в ресторанное шоу и постарается забыть о Карлосе.
- Кажется, это то, что мне надо! - Вернувшись после первого ознакомительного занятия с учениками, Аня радостно закружила по комнате мать. - Подростки, но уже такие серьезные, солидные. Прямо дворянское собрание. Горят желанием освоить полонез, краковяк, вальс... А ещё у нас будут дополнительные занятия и студия для младших школьников.
- Ну и слава Богу! Михаил мне сразу понравился. Человек солидный и очень представительный - на актера Хмельницкого похож, особенно прическа и борода.
- А у него борода?! - старалась припомнить Аня, - да, вроде...
"Ты, дорогая, на него не заглядывайся, - поспешила урезонить себя Аня. - Он помог по-дружески. И ещё хотел своему приятелю - директору лицея оказать любезность".
- Что ты вообразила, мам? Никакие это не ухаживания. Чистейшей воды альтруизм
- А-а-а... Мне-то показалось... - Лицо Верочки разочарованно погасло. - Вот, думаю, и цветы ко дню рождения, и дорогой подарок.
- Причем, абсолютно бескорыстно, - твердо добавила Аня.
Аня не лукавила - Михаил не просил о встрече и больше не появлялся. Лишь в начале месяца они столкнулись в холле лицея - оба в серых плащах - и рассмеялись.
- Похоже, мы из одной команды. Бойцы невидимого фронта, - Михаил "по-шпионски" поднял воротник.
- Меня-то с детства одевает мама, - почему-то смутилась Аня.
- А я, кажется, впервые заметил, во что одет, - Михаил распахнул дверь. - Кстати, Марк Анатольевич сегодня очень хвалил вас и теперь считает себя моим должником.
Начавшийся с утра дождь не собирался отступать - все мокрое, пропитанное водой, промозгло-осеннее: блестящий лужами асфальт, желтые ясени и малиновые клены за лицейской чугунной оградой, тоже усеянной тяжелыми, скатывающимися по новенькому глянцевому лаку каплями.
Аня открыла клетчатый серо-черный зонт.
- Только не говорите, что у вас точно такой же.
- У меня вообще нет зонта. Зато имеется "движущееся средство". Мне по пути, я с удовольствием вас подвезу. - Михаил открыл дверцу серебристо-серого "вольво", Аня села и усмехнулась.
- Что-то не так? - Он мельком взглянул на девушку в зеркальце, выводя машину на шоссе.
- Теперь я вам не верю. Вы вовсе не такой уж увалень-простак, каким хотите казаться. В прическе поэтический беспорядок, но при ближайшем рассмотрении заметна рука опытного мастера. А верхняя одежда продуманно сочетается с цветом автомобиля.
- К тому же, с сединой и с цветом глаз. - Михаил на секунду повернул лицо к Ане и она успела заглянуть в его глаза. Ощущение было странным, словно прикоснулась к чему-то опасному и загадочному.
- Могу отметить, взгляд у вас честный. - Она смутилась, не сказав, что впервые видит у мужчины такие необычные глаза с серебристой в черной окантовке радужкой.
- Аня, признайтесь честно... Было бы не слишком странно, если бы я пригласил вас прогуляться в парке? Мы уже подъезжаем к Сокольникам.
- Темно, мокро... Там сейчас как раз бандиты и насильники грабят доверчивых училок и удачливых бизнесменов. Бр-р!
- Вы правы. Простите... Я-то люблю бродить по аллеям один и думать. И представте, никого ещё на ограбление не спровацировал.
- Ладно. Давайте попробуем. Может, и я надумаю что-нибудь важное. Приму ответственное жизненное решение.
Когда они вошли в пустую, блекло-сиреневую от редких фонарей аллею, дождь все ещё накрапывал. Пахло осенью - мокрой палой листвой и грибами.
- Придется пустить вас под свою крышу. Держите, у меня рост 171. - Аня передала Михаилу зонт.
- Я совсем коротышка, ниже на целый сантиметр. Но вам все же лучше взять меня под руку и прижаться, иначе толку от зонта будет не много.
Аня почувствовала, прозвучали позывные к какому-то значительном разговору. Но разговор не случился.
- Помолчим, ладно? Дойдем вон до той клумбы и вернемся. Не стану вас мучить, - сказал Михаил.
Прильнув к плечу своего спутника, Аня шла по темной аллее, плохо соображая, что бы все это значило. Ну, прежде всего, - отчего этот вполне самостоятельный мужчина не пригласил её, как положено, в ресторан, а бродит под дождем, как застенчивый школьник? И отчего молчит? Его локоть казался надежным и прочным, от волос пахло горьковатым парфюмом - ей хотелось прижаться ещё теснее и, закрыв глаза, помечтать.
"А не так уж плохо в этом заброшенном мокром парке! - С удивлением призналась она себе. - Наверно, Глоба права: Львицу привлекают преуспевающие и богатые мужчины. А почему, собственно, нет? Почему я, как верная поборница коммунистической морали, должна думать, что богатство не сочетается с духовными ценностями и сколотивший состояние "новый русский" непременно должен быть хамом, циником и извращенцем?.. Дурное наследие "загнившего прошлого" и "Вестерна", эту совдеповскую теорию подтвердившего.
Ресторан - не лучшее место для изучения нравов. В любой среде имеются бандиты и аферисты, а есть и умненькие работяги, надрывающие пупок на любимом деле. Вот, как этот Михаил Сигизмундович. - Аня покосилась на сосредоточенный профиль своего спутника. - Ходит, думает! Под дождем, в темном парке, и даже не замечает, что стекают с зонта струйки прямо за шиворот его фирменного плаща".
- Спасибо, Анечка, что составили компанию и не мешали размышлять. Усадив девушку в машину, Михаил включил мотор. По запотевшим стеклам бежали блестящие капли.
- Приняли ответственное решение? - Осведомилась Аня.
- Как это ни смешно...
- Кажется, я тоже. Определила генеральную линию построения личной жизни.
- Странно, я трудился над тем же самым, активизировав все мыслительные резервы, - рассмеялся Михаил. - И знаете, что решил? - Он снова заглянул в Анины глаза. - Признаюсь: решил завтра подкараулить вас у лицея после работы. Вроде невзначай. Стыдно?
- Откровенно? Меня это не огорчит. Так как я решила, что гулять с вами под дождем мне даже приятно.
22
Каждый день серый "вольво" ждал Аню под канареечным ясенем. Они не договаривались о встрече накануне и поэтому сердце Ани всякий раз радостно ударяло, как от совершеннейшей неожиданности. Теперь они направлялись в центр старой Москвы, оставляли машину в каком-нибудь переулке и шли гулять, куда глаза глядят. Говорили мало, но все, что она узнавала о Михаиле, ей нравилось: парень из семьи технарей, учился в институте городского хозяйства, каждое лето проводил в стройотрядах - зарабатывал деньги то на гитару, то на строительство дома на садовом участке.
- Помешан я был на всяческих сооружениях. Едва ползать начал, уже из песка возводил "город будущего". А вот теперь, смотрите, Анечка, как вам этот шедевр? - Михаил указал на отреставрированный особняк за чугунной оградой в стиле модерн.
- Очень неплохо!
- Еще бы! Архитектор Щусев. Потом похозяйничали пролетарские буржуины, затем чиновничья номенклатура. Добро общественное - что можно, расхитим, остальное изгадим. А вот чинил все это я.
Потом ещё Михаил не раз показывал на разные дома - восстановленные и новые с гордым комментарием: "Тоже мой дом!".
Однажды Аня расхохоталась:
- Теперь мне понятно, почему вы предпочитаете бродить по улицам. Чужие строения раздражают. А в собственное пригласить неудобно.
- Это верно. На конкурентов либо злюсь за то, что хорошую возможность загубили, либо завидую, - ну, это если уж очень хорошо получилось. Поэтому все время рвусь к новым, как говорили, свершениям. Трудоголик. И вас за это люблю, Анечка. Заметил, как вы на своих занятиях выматываетесь, а без работы чахнете - даже лицо становится маленьким и тоскливым, как у брошенного щенка.
- Вот беда! А я-то думала, что выгляжу блестяще и радую притязательный мужской взгляд. Оказывается... Значит, как у брошенного щенка? - Достав пудреницу, Аня взглянула в зеркальце. - Правда, пора на Канарские острова. И аппетит страшный с вами нагуливаю - вчера полкастрюли борща в двенадцать ночи съела. Мать даже испугалась.
- Кретин, дубина! - Михаил закрыл лицо ладонями. - Таскаю голодную девочку по улицам и все хвастаюсь, хвастаюсь... Лучше бы повел в пиццерию.
- Неплохо придумано, оригинально. Но это в следующий раз. Вы уже должны мне два фанта - романс под гитару и тройную пиццу.
...Теперь она с волнением ждала вечера и того момента, когда впорхнет в распахнутую дверцу серого автомобиля. Однажды, быстро переодевшись в своем лицейском кабинете, Аня выглянула в окно - знакомого "вольво" на месте не было. А что если это не случайность и госпожа Венцова теперь трижды брошенка - Денисом, Карлосом, Михаилом?! О, Господи, она даже не знает его номер телефона! А если... Ведь с бизнесменами происходят такие страшные вещи. "Куда ж ты пропал, Миша? Ну, позвони хотя бы, позвони!" взмолилась Аня, впервые перейдя на "ты". И сразу стало ясно, как фальшиво и отстраненно звучало официальное "вы". Ведь Михаил знал о ней уже так много - даже о начале дружбы маленьких "сестричек", о влюбленности в Дениса, запутанных отношениях с Карлосом. За эти две недели молчаливый и не очень эмоциональный, он стал близок Ане. "Надо было потерять, чтобы оценить потерю", - зло сказала она себе, словно заслужила новое разочарование. В это же мгновение на столе зазвонил телефон. Поколебавшись, Аня подняла трубку.
- Ты ждешь меня? - вкрадчиво прозвучал особенный, глухой голос.
- Жду, - ответила Аня, счастливо закрывая глаза.
Наверно, в этом коротком диалоге было сказано больше, чем за все предшествующие дни. Или же он просто подвел черту: произошло то, что не могло не случиться.
Едва оказавшись вдвоем в машине, они бросились друг к другу в объятия, словно после долгой разлуки, и целовались до одурения, не замечая лицеистов, высыпавших во двор.
Потом куда-то ехали, молча, держась за руки. Даже когда Михаилу нужна была вторая рука, он хватался за руль, не отпуская Анину, прижимая её ладонь своею теплому ободу. Ехали долго, потом поднялись в лифте на последний этаж блочной башни в спальном районе, вошли в темную однокомнатную квартиру и долго стояли в крошечной прихожей, обнявшись, ощущая всем существом, что нет и не может быть на свете ничего лучше того, что случилось и должно произойти между ними.
Все было чудесно в ту ночь: ужинать на кухне, обернувшись в простыни, валяться на широкой тахте, видеть в темноте лишь огонек сигареты Михаила, лежащего рядом и держащего в охапке свою женщину.
В ту ночь было немало сюрпризов. Оказалось, что холодильник полон свежими деликатесами и, как нарочно, самыми любимыми. Аня грызла тонкие ломтики острой бастурмы и не могла оторваться от салата из крабов. Кроме того, горячим отбивным или антрекоту Михаил предпочел копченую курицу, приведшую Аню в кулинарный экстаз. А сладкое!.. Он старательно подготовился к встрече, и сделал это очень удачно. Итальянский торт со взбитыми сливками и ликером "Аморетто" можно было есть не останавливаясь.
Аня не просила его петь, - боялась разрушить очарование. Ей ещё не приходилось испытывать восторг от самодеятельных певцов и было страшновато за необходимость первой лжи - ведь хвалить она будет, каким бы ни оказалось его исполнительское мастерство. Михаил вспомнил про "должок" сам, снял со стены гитару, устроился в глубоком полуразвалившемся кресле и взял длинный, тающий в тишине аккорд. Аня закрыла глаза.
Михаил пел фантастически: проникновенно, естественно, виртуозно переходя от вокала к шепоту. Вот для чего судьба дала ему этот хриплый голос, немного тягучую напевную интонацию. Старые романсы следовали один за другим, слова любви звучали словно из самой глубины души, и все это могло выглядеть как признание, но смотрел Михаил не на Аню, а мимо - в темное окно с пятном отраженного в стекле зеленого абажура.
"Гори, гори, моя звезда", "Случайно и просто мы встретились с вами"... О ком же так тоскует его голос? Кого он любил и потерял? Аня узнала лишь по короткой реплике, что эту квартиру Михаил приобрел после развода, оставив жене все имущество. И перетащил вещи из своей старой комнаты. Действительно, обстановка крошечного жилища совершенно не соответствовала положению "нового русского". Но это Ане даже нравилось. "Значит, Глоба не совсем права - Львицы предпочитают преданных и великодушных мужчин. Черт с ним - с богатством!"
- Миш, иди сюда. Я одинокая и забытая. Ты поешь о другой, для другой...
- Ну что ты, девочка! - Сев возле Ани, он погладил её волосы и посмотрел в глаза как-то особенно ласково. У Ани перехватило дыхание - она поняла вдруг, что никогда не имела отца, а если бы он был, то жить было бы легче: он гладил бы её по головке точно так же - сильный, мудрый, заботливый.
- Я с тобой... Я очень давно с тобой... В тот вечер, когда впервые увидел тебя танцующей в ресторане, почувствовал, - хочу спать с этой девчонкой... Потом... Потом был прием на даче, - кажется, день рождения Алины. Я танцевал с не дождавшейся справедливой феи Золушкой и мне захотелось защищать тебя... А потом мы гуляли в Сокольниках и кто-то нашептал мне на ухо: "Эй, Михай, эта женщина тебе нужна. Ты хочешь любить её, оберегать её, восхищаться ею... Она станет твоей и тогда все обретет свой смысл. Настоящий смысл..."
... Никогда ещё московская осень не казалась Ане такой сказочной, созданной для горячих любовных свиданий. Главное - оказаться вдвоем в теплом пространстве, вознесенном на двенадцатый этаж, захлопнуть за собой дверь и обняться.
Ничего удивительного, что Верочка сразу обо всем догадалась и явно радовалась такому повороту событий. - "Мне он сразу понравился. Человек порядочный и солидный... И, согласись, Аня, приятно, когда рядом с тобой красивый мужчина".
- Тебе и Карлос нравился. - Аня вздохнула. - Странно, он куда-то пропал. Даже ни разу не позвонил. Может, чувствует, что я, наконец, от него освободилась?
- И правда, не скучаешь?
- Ни капельки, - соврала Аня. Воспоминания не оставляли её. Они подло подкрадывались в самый неподходящий момент, заставляя оценивать, сравнивать. Аня убрала подальше записи их музыки, боясь наткнуться на аргентинское танго, мамбу, "Карменситу"... Так уж, наверно, заведено на этом свете - либо ты категорическая однолюбка, вроде матери, не подпустившей к себе больше ни одного мужчины, либо однолюбка, но в процессе поиска, то есть, в принципе - "душечка".
Теперь Аня часто рассказывала Верочке про всяческие строительные проблемы. Та внимательно слушала, стараясь "перевести" новые понятия на привычные из области театральной жизни.
- Выходит, на премьере, ну, когда это новое здание откроют, - Михаила чествовать будут, ведь он главный режиссер.
- Главный архитектор, - поправила Аня. - Только театр не государственный, а как бы собственный - частная антреприза Лешковского.
- Это его фирма так называется?
- Да нет! Это я так объясняю. - Аня обняла мать. - Вообще-то я оказалась типичная "душечка". Помнишь, рассказ Чехова?
- А как же! Хороший был фильм с Касаткиной. Много страдала женщина и по-настоящему любить умела - всей душой, всеми своими помыслами.
- Вот и правильно. Быть душечкой - подвиг. Подвиг самоотвержения. Аня погрустнела. - Поэтому, наверно, счастливы только самолюбивые эгоистки.
23
... Приближался Новый год. Аней овладело суеверное беспокойство. Она ждала чего-то нехорошего и даже не удивилась, когда Михаил сказал по телефону:
- Мы не увидимся сегодня... Прости, дорогая... Возникли кое-какие сложности. Боюсь, чтобы уладить дела, мне понадобится неделя.
- Неделя?! - Ужаснулась Аня. Ведь было уже двадцать пятое. Значит, елка отменяется?
- Ты будешь меня ждать? Это очень важно...
- Буду, конечно, буду... - Аня горько усмехнулась. Она уже догадывалась, что Михаил готовит сюрприз к Новому году. Не зря возил её в шикарный ювелирный салон, якобы для выбора презента совладельцу компании, но выпытал у Ани мнение о дамских украшениях. Еще он, не любивший хвастаться, как-то проговорился, что подыскивает новое жилье, да такое, чтобы и принцессе понравилось. И вот... Неделя!
Аня вдруг поняла, как одиноко без Михаила. Связи с девочками из "Вестерна" потеряны, новые знакомства ограничились поверхностно-любезными отношениями в рабочей обстановке. Даже Алина исчезла за рамками жизни, сомкнувшимися вокруг Михаила. "На тебе сошелся клином белый свет..." поется в песне. Анин свет оказался пустым и ничтожным без НЕГО. Телефон молчал целых два дня, а когда зазвонил, она с трудом выдержала три гудка, чтобы сразу же не сорвать трубку.
- Ты наглухо ушла в подполье, красивая. - Алина явно на что-то намекала. Уж Аня знала каждую её интонацию. - Не хочешь мне что-нибудь рассказать? У меня сегодня выдрали зуб мудрости. С клещами и отвертками. Щеку разнесло. Сижу, измученная, слабенькая, никому не нужная. Заходи, захвати по дороге мороженого. Естественно, итальянское. Мне можно есть только холодное.
- Клубничное и шоколадное. Буду через полчаса. - Аня, к своему удивлению, обрадовалась. - Эй, а где все твои?
- Ден в Колумбии уже десять дней. Вернется к Новому году. Старики в Доме творчества. Отцу необходим свежий сосновый воздух. Так что - гуляй, не хочу. А я с зубом этим чертовым мучаюсь, - Алина неподдельно вздохнула. Жду.
Встретив Аню, Алина тут же взялась за пакет с мороженым.
- Представляешь, сколько во мне нереализованного детства? Обожаю подарки, сюрпризы и сладенькое.
- А я, оказывается, предпочитаю состоятельных, солидных мужчин.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33