А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Она оглядела пакеты, лежавшие на кровати. Сегодня ей не хватило времени разобрать покупки перед очередной экскурсией. И зачем ей только понадобился чайник герцога Веллингтона?
Конечно, чтобы вспоминать о другом герцоге.
– Отправляйся в отель и жди ее в вестибюле, – умоляла Питти. – Когда-нибудь Кэтрин должна вернуться.
Уильям пропустил ее мольбы мимо ушей. Мэри налила ему еще одну чашку кофе, и он продолжал читать газету, пока бабушка взволнованно вышагивала туда-сюда вдоль обеденного стола. Ирландская республиканская армия вновь угрожала взорвать Хитроу, скандал вокруг лорда Уэстли продолжался. Уильям перевернул страницу, пропустив последние новости о местопребывании принцессы Ди и школьных оценках маленьких принцев.
– Ты упустил ее! – бормотала Питти. – Нет, сегодня меня точно хватит удар!
– Ничего с тобой не случится, – ответил Уильям, и тут его взгляд упал на колонку светских новостей.
«Кто эта миниатюрная рыжеволосая особа, с которой встречается герцог Т.? Их дважды видели вдвоем в театре, затем – ужинающими у Лоренцо и садящимися в такси. Неужели холостяцкие дни Т. сочтены?»
– Черт! – выпалил Уильям.
Питти остановилась и заглянула через его плечо в газету.
– Наконец-то ты заметил!
– Откуда взялась эта чушь?
– Невозможно целыми днями бродить по городу, оставаясь незамеченным.
– Кэти вовсе не рыжая, – пробормотал он, отшвыривая газету.
– Кэти? – Питти фыркнула. – С каких это пор ты перешел на уменьшительное имя? Как трогательно!
– Неужели человеку нельзя спокойно позавтракать?
– Иногда – нельзя, – заявила Питти, ничуть не обескураженная вспышкой единственного внука. Она присела к столу и жестом велела Мэри принести еще чаю. – По-моему, у нас больше проблем, чем казалось мне раньше.
– Ну и что теперь, Питти? Ума не приложу, чего ты добиваешься – если не считать приобретения баснословно дорогой, но на редкость уродливой броши. Эта покупка меня разорит.
– Я куплю ее сама.
Уильям приподнял бровь.
– Неужели ты готова разориться?
– Если понадобится – да. Я всегда могу продать Моне.
Внезапно Питти погрустнела, и Уильям почувствовал себя виноватым.
– Извини, – произнес он, сбавив тон. – Я знаю, как важна для тебя эта брошь. Будем надеяться, что игра стоит свеч. Похоже, нам предстоит много…
– Ты приятно провел вчерашний вечер? – перебила Питти.
– Да, – солгал Уильям. Даже ужин в самолете был бы приятнее вчерашнего застолья.
– Корнелия – прелесть.
– Да. – На этот раз он сказал правду. Корнелия показалась ему чересчур серьезной, но в то же время искренней и вежливой. Пожалуй, слишком вежливой. Почти занудой.
– Надеюсь, ты собираешься вновь встретиться с ней? Насколько мне известно, ее дяде принадлежит поместье в пятидесяти милях к северу от Холла.
– Какое совпадение!
Кейт не сказала ему, куда отправится сегодня. Жаль, что он не запомнил ее расписание. Кажется, она что-то упоминала о Бате и посещении музеев. Придется быть чрезвычайно осторожным, объясняя, почему ему вдруг вздумалось купить брошь, – иначе Кейт решит, что он был любезен с ней только из-за этой безвкусной безделушки.
– Уильям!
Он повернулся к бабушке. Сегодня утром она вновь облачилась в свой излюбленный кошмарный лиловый халат. Надо бы купить ей к Рождеству новый – например, белый или бледно-розовый. Словом, любого цвета, лишь бы он не резал поутру глаза.
– Ну, что тебе еще, Питти?
– Ты вновь грезишь наяву. – В глазах Питти мелькнуло любопытство. – Я ухожу к себе в кабинет. Сегодня до полудня работа будет закончена, и Грегори хочет убедиться, что нас все устраивает.
– Прекрасно. Я оставлю Кэти… то есть Кэтрин записку.
– Сегодня я пойду к ней в отель вместе с тобой.
Уильям кивнул. Он ничего не стал обещать, отметила Питти. Вероятно, попросту струсил.
Питти вышла из комнаты и поспешила к себе в кабинет. Ей предстояло прочесть еще немало дневников и раскрыть тайну. После июня 1814 года упоминаний об Алисии в дневниках не появлялось. В сущности, летом 1814 года было датировано всего несколько записей. Возможно, герцог был болен, предположила Питти. Она взяла дневник и села за стол, но так и не открыла увесистый том.
В данный момент третий герцог Торнкрест беспокоил ее гораздо меньше, чем девятый. Грезы наяву, беспричинные улыбки, сопровождение маленькой американки из музея в музей без единой жалобы. Да еще билеты в ложу на «Призрак»! Неужели он считал, что она не заметит столь экстравагантную выходку? Питти побарабанила пальцами по обложке дневника и выглянула в окно. Вскоре птицы начнут вить гнезда. Ей всегда нравилось наблюдать, как вылупляются птенцы и учатся летать.
Так что же происходит с Уилли? Неужели волшебство броши уже подействовало? Если так, пора браться за дело, пока ее ничего не подозревающий внук не влюбился в американку. Он находился рядом с желтым алмазом всего четыре дня, но Питти понятия не имела, сколько времени требуется, чтобы поддаться чарам драгоценного камня. Возможно, Уильям уже околдован.
Беда лишь в том, что алмаз Торн сияет на совершенно неподходящей груди.
– Сообщение?
Женщина за стойкой кивнула.
– Будьте добры подождать минутку, я принесу его.
– Спасибо, – сказала Кейт, гадая, кто мог оставить ей сообщение. Уильям, скорее всего, уже вернулся «на ферму», а кроме него, в Лондоне у нее нет знакомых – разве что немцы решили пригласить ее на сегодняшнюю вечеринку. Серьезная молодая женщина протянула Кейт конверт. Кейт взяла его и направилась к лифту. Открыть конверт можно и попозже, сначала надо снять ботинки.
День прошел чудесно. Бат – самый романтический уголок мира из всех, какие ей довелось повидать, решила Кейт. Она провела замечательный час в зале, где были выставлены старинные костюмы, съела ленч в знаменитом зале для питья минеральной воды и осмотрела место раскопок римских терм. Накупив сувениров, Кейт долго бродила по холмам. Затем прокатилась в двухэтажном автобусе из одного конца города в другой и повсюду щелкала фотоаппаратом.
Здесь вполне можно жить, решила она. Снять квартиру в одном из выстроенных полукругом домов, найти работу в Лондоне. В конце концов, у нее есть диплом математика и четырехлетний опыт работы программистом. Возле аэропорта она заметила целые кварталы новых небоскребов. Поезд из Лондона в Бат шел всего семьдесят минут, но билет стоил недешево. Пожалуй, лучше было бы жить в Лондоне, а в Бат приезжать, когда возникнет желание погулять по пологим холмам и осмотреть здания георгианской эпохи.
Записка была краткой: «Позвоните мне, когда вернетесь. Ваш Уильям».
Кейт села на постель и долго смотрела на листок со штампом отеля. Записка из нескольких слов вызвала у нее улыбку. Значит, он еще не вернулся в поместье. Он не прощался… по крайней мере пока.
Потянувшись за телефоном, она набрала номер, указанный внизу на странице.
Горничная взяла трубку после первого звонка.
– Торн-Хаус, – произнесла она.
– Говорит Кэтрин Стюарт. Уильям просил меня позвонить, – объяснила Кейт, невольно впадая в привычный деловой стиль.
– Сожалею, мисс Стюарт, но сейчас его светлость не может подойти к телефону. Попробуйте перезвонить завтра утром.
– Спасибо, – ответила Кейт, стараясь не выдать разочарования. Скорее всего, он звонил, чтобы попрощаться. Может быть, успел укатить в поместье. Уже девятый час. А может, он в «Сан-Лоренцо», ужинает с Джессикой в компании друзей-аристократов. Кейт снова надела ботинки и повесила сумочку на плечо. Внизу, в пабе, она купит сандвич и, пожалуй, даже выпьет пива. Не стоит звонить Уильяму утром. Пора признать, что они живут в разных мирах. Пора понять, что у герцога нет причин интересоваться безработными и брошенными программистками с разбитым сердцем.
– Тебе лучше, дорогой? – Питти оторвалась от завтрака, увидев, что в столовую вошел Уильям.
– Меня еще немного мутит, – ответил Уильям, – но умирать я не собираюсь.
Почти всю ночь его тошнило, однако он надеялся, что самое страшное уже миновало.
– Не хочешь что-нибудь съесть?
Он сел за стол и налил себе чаю.
– Думаю, не стоит. Боюсь, у меня кратковременная вспышка гриппа.
– Надеюсь, что ты прав, Уилли. Но выглядишь ты неважно.
Поскольку Уильям провел полночи над раковиной в туалете, замечание Питти его не удивило.
– Мне уже гораздо лучше, – заверил он ее. Отпив несколько глотков сладкого чая, он решил, что худшее осталось позади.
– Вот и хорошо. Ты созвонишься с Кэтрин после завтрака? Или предпочитаешь, чтобы с ней поговорила я?
Последнее предложение пришлось Уильяму не по душе.
– Я справлюсь сам.
– Отлично. Уверена, Кэтрин обрадуется своей удаче. Теперь она сможет накупить сколько угодно чайников, верно?
Уильям перестал обращать внимание на оживленную болтовню Питти. Сегодня утром она нарядилась в шелковый костюм – ярко-синий с желтым шарфом – и подобрала к нему розовые с желтым серьги. Ни дать ни взять разукрашенное пасхальное яйцо.
– Ты выглядишь весьма… празднично. Какие у тебя планы на сегодня?
– Я иду на выставку Фаберже вместе с Пенелопой Фэрли, а затем мы перекусим и прогуляемся по магазинам. Теперь, когда вопрос с брошью решен, я могу сосредоточиться и подобрать новое постельное белье.
– Надеюсь, ты выберешь что-нибудь яркое.
– Ты же знаешь мои вкусы! – продолжала щебетать Питти. – Непременно расскажи мне о реакции Шелдона на наш алмаз. – Она нахмурилась, окидывая взглядом его шелковый халат. – Ты напрасно тратишь время, Уилли. Прими душ, и сразу почувствуешь себя лучше.
– Пожалуй, сначала я съем тост, – решил Уильям. – А потом проведу остаток дня в постели.
– Лучше не дразни меня, – предупредила Питти, отодвигая стул. – Я ухожу!
Дождавшись ухода Питти, Уильям позвонил Кейт. Время близилось к девяти, Кейт обычно вставала гораздо раньше, а он сегодня проспал. Она ответила сразу же, ее голос прозвучал настороженно.
– Это Уильям, – объяснил он. – Вы получили мое сообщение?
– Да. Вчера вечером я звонила вам, но горничная сказала, что вы не можете подойти к телефону. Я решила, что вас нет дома.
– Я никуда не уходил, просто рано лег в постель и попросил не беспокоить меня.
– Вот оно что!
Уильям замялся: обсуждать брошь по телефону не стоило. Кроме того, он хотел вновь увидеться с Кейт. Оценка и покупка броши займет весь день. Потом он сможет со спокойной совестью покинуть Лондон, а Кейт в последние дни пребывания в Англии разбогатеет.
– Где вы были вчера?
– Ездила в Бат.
– Он вам понравился? – Уильям заранее знал ответ. Вероятно, она читала Джейн Остин и заранее сочла город георгианской эпохи исключительно романтичным уголком.
– Безумно!
– Давайте встретимся в Грин-парке, и вы поподробнее расскажете мне об этой поездке. Я хочу кое-что вам показать. – В трубке послышался шорох бумаг. – Что вы собирались осмотреть?
– Музеи.
– Для музеев сегодня слишком ясная погода. Светит солнце – значит, стоит прогуляться по паркам. Мы, англичане, гордимся ими. – Он подождал, давая Кейт время подумать.
– Когда мы встретимся?
– Вам решать. Я еще не успел позавтракать.
Она усмехнулась и милым заспанным голосом призналась:
– А я еще в постели, но постараюсь собраться как можно быстрее.
Уильям представил, как Кейт, теплая и нежная в тонкой ночной рубашке, свернулась калачиком в постели, ожидая, когда он нырнет под одеяло рядом с ней. Это видение подтверждало, что он уже выздоровел.
– Тогда назовите время, – сумел выговорить он.
– Что, если мы встретимся через час? Я бы успела одеться и перехватить чашку кофе.
– Только не переедайте. Я приглашаю вас на ленч. Хотите, зайду за вами в отель?
– Ни в коем случае! Я сама найду дорогу.
– Тогда встретимся перед «Ритцем» на Пиккадилли. Если не хотите идти пешком, там на углу есть станция метро.
– Договорились. Значит, в десять у «Ритца».
Уильям положил трубку и только тут вспомнил, что не попросил Кейт надеть брошь. В сущности, он напрочь забыл про нее.
Это предзнаменование показалось ему недобрым.
Кейт понимала: нелепо так радоваться еще одной встрече с новым знакомым. Уильям был бледен, под глазами виднелись синяки, словно он не выспался. Однако, завидев ее, он улыбнулся, и Кейт заулыбалась в ответ. Ей не хотелось признаваться даже самой себе, что вчера ей недоставало Уильяма, и тем не менее это была правда.
– Вижу, брошь по-прежнему на вас, – заметил Уильям.
– Я берегу ее, – заверила она. Брошь была надежно приколота к ее черному свитеру. Пальто Кейт оставила в номере, решив, что не замерзнет и без него. – В тот раз, когда она потерялась, я чувствовала себя ужасно.
– И я тоже, – признался он, и у Кейт возникло странное ощущение, что Уильям говорит искренне. – Пойдемте вот сюда, – он повел ее по дорожке к Бэкингемскому дворцу. – Смотрите, – он указал влево. – Вон та коричневая крыша – Торн-Хаус.
– А я и не знала, что он находится совсем рядом с Грин-парком.
– Парк виден из задних комнат дома, в которых устроен музей.
– Как продвигается реставрация?
– Почти закончена. Чехлы уже сняты, вскоре дом будет готов к туристскому сезону. Питти очень довольна.
– Могу себе представить.
В Гайд-парке Кейт чувствовала себя как дома. По аллее для верховых прогулок шагом ехали всадники королевской гвардии. Остановившись, Кейт и Уильям посмотрели смену караула у Бэкингемского дворца, а затем вернулись обратно к Пиккадилли и оживленным улицам.
– Как насчет ленча в «Ритце»?
– Вы не шутите? А как же моя одежда? – Она нахмурилась, оглядывая свою коричневую юбку длиной до икр и замшевые ботинки в тон. – Такой наряд сойдет для ленча в «Ритце»?
– Вы неотразимы, – чистосердечно признался Уильям и тут же решил, что он, должно быть, спятил. Взяв Кейт под руку, он повел ее к известному отелю. – Не беспокойтесь, вас встретят как королеву. А если вам повезет, мы даже отыщем магазин сувениров.
Он заказал столик у окна, выходившего в парк. Метрдотель узнал Уильяма и встретил Кейт по меньшей мере как герцогиню. Это пришлось ей по вкусу. Она надеялась, что ленч будет тянуться как можно дольше: не каждый день ей кланялись всякий раз, наполняя ее бокал.
– Я хотел бы попросить вас об одном одолжении, – начал Уильям, когда с ленчем было покончено. – Моя просьба необычна, но, надеюсь, вы не станете возражать.
– Просите о чем угодно.
– Речь идет о броши, – собравшись с духом, заговорил Уильям. – Она стоит недешево, Кейт. В сущности, это бесценный образчик средневекового ювелирного искусства. Некогда она принадлежала моей семье, и я хотел бы приобрести ее.
Кейт коснулась желтого камня.
– Вы говорите об этой броши?
– Этот камень – желтый алмаз весом в шесть каратов, редкостная драгоценность.
– Вот этот камень?!
Уильям кивнул.
– Питти сразу узнала в нем украшение, принадлежавшее первой герцогине Торнкрест. Брошь исчезла в начале XIX века – предположительно была похищена.
– Но она давным-давно принадлежит моей семье. Как же могло случиться… – Кейт осеклась. – Вы думаете, кто-то из моих родных похитил ее у ваших предков?
– Понятия не имею.
– Возможно, на свете существуют две одинаковые броши – ваша и моя.
– Двух таких камней быть не может. Вы должны признать, что эта брошь весьма… оригинальна.
– Вы хотели сказать, что она слишком броская?
– Не будем спорить насчет ее внешнего вида, Кейт. – Уильяму вообще не хотелось спорить. Он мечтал только заполучить злосчастную драгоценность и вернуться в поместье, где кругом царит мир и спокойствие.
– Не могу поверить… – Кейт одним глотком допила вино. – Мне не раз случалось верить самым неправдоподобным вещам, но только не такой! Благодарю за ленч.
– Кейт… – Уильям накрыл рукой ее ладонь. Кейт взглянула на него так, словно была готова вскочить и убежать. – Я могу доказать свою правоту.
– Каким образом?
– Мы немедленно отправимся к ювелирам – известным и чрезвычайно сведущим. Они имеют дело только с лучшими драгоценностями, у них огромный опыт работы со старинными ювелирными украшениями. Они сумеют определить, является ли брошь подлинной, и оценить ее стоимость.
– Нельзя ли мне попросить еще вина? – тонким голосом выговорила Кейт. – Обычно я не пью, но по такому случаю…
Уильям улыбнулся, довольный тем, что день прошел удачно.
– Вскоре вы разбогатеете, Кейт.
Кейт уставилась на него широко распахнутыми глазами. Официант наполнил ее бокал и, почувствовав неладное, быстро удалился.
– У меня нет ни малейшего желания продавать ее.
Улыбка Уильяма погасла. Он не поверил собственным ушам.
– Что вы сказали?
– Я не собираюсь продавать фамильную реликвию. Так нельзя.
– Отчего же? Вы сможете купить другое украшение.
– Эту брошь я сохраню для своих дочерей. Когда-нибудь я выйду замуж и у меня появятся дети.
Пришло время сменить тактику.
– Страхование броши обойдется вам в целое состояние. Вам придется хранить ее в банковском сейфе.
– В том случае, если я вам поверю. По-моему, вы чего-то недоговариваете. Может, вы вор или контрабандист?
– Я фермер, – возразил Уильям. – Я произвожу сыр.
– Сыр?
– Вот именно, сыр. – Уильям подозвал официанта, попросил счет и быстро оплатил его. – Воры не бывают фермерами.
У Кейт закружилась голова. Она задумалась, сумеет ли быстро покинуть этот элегантный зал и затеряться на многолюдных улицах города. В такой ситуации ее сестры в один голос заявили бы: «Немедленно уходи! Ведь ты не веришь ни одному его слову!»
Она коснулась искрящегося камня, припомнив, как официант вытаращил глаза, увидев его. Затем ей вспомнилось любопытство на лице антиквара. Выходя из зала, она повернулась к Уильяму.
– Значит, именно поэтому вы водили меня в антикварный магазин? Вы взяли у меня пальто, передали его тому старичку и увели меня, а он тем временем осмотрел брошь?
Уильям вздохнул.
– Да.
Она недоверчиво покачала головой.
– Поразительно! Невероятно!
– И я того же мнения, – пробормотал Уильям, следуя за Кейт по улице. – Так мы идем? – Он указал в сторону перекрестка. – Лонгмайр находится вон там. Неужели вам не хочется узнать стоимость этой броши? Или вы начисто лишены любопытства?
Кейт глубоко вдохнула свежий воздух и надела темные очки.
– Напротив, я сгораю от любопытства, но это еще не значит, что я согласна продать вам брошь.
– Обсудим это потом, когда узнаем ее стоимость.
Кейт молча шагала рядом с Уильямом, но в голове ее теснились бесконечные вопросы. В первый же день ее пребывания в Лондоне бабушка Уильяма долго рассматривала брошь и расспрашивала, откуда она взялась. С тех пор ее внук вызвался стать гидом туристки из Америки. Значит, он всего лишь хотел купить брошь, но прежде оценить ее.
Глава седьмая
– Что же дальше?
– Выпьем чаю. – Уильям взял ее под руку и повел в сторону Сент-Джеймс-стрит. – Вы побледнели.
– Стало быть, я ношу на груди четверть миллиона фунтов… – пробормотала Кейт. Она до сих пор помнила, какой шок отразился на лице ювелира, когда она протянула ему брошь. – От этого поневоле побледнеешь. Куда мы идем?
– Домой, – ответил Уильям и торопливо перевел ее через улицу, едва загорелся зеленый свет. – Мы выпьем чаю и продолжим разговор.
Кейт не успела сказать, что продолжения разговора не будет. Красавец герцог считал, что стоит только подписать чек, и она без колебаний расстанется со своей единственной фамильной реликвией. Она лишилась жениха и работы, но твердо намеревалась сохранить драгоценный подарок бабушки Лорабелль. И потом, бабушка Белль обещала, что брошь выполнит ее заветное желание. Кейт не собиралась расставаться с брошью – по крайней мере до тех пор, пока ее заветное желание не исполнится.
Через несколько минут они вошли в холл Торн-Хауса, но Кейт не успела полюбоваться им: Уильям быстро провел ее мимо уборщиков к лифту и повез на третий этаж.
– Мэри! – позвал он, вводя Кейт в гостиную. Дождавшись появления горничной, он попросил принести чаю и повернулся к Кейт. – Вам нездоровится?
– Нет, – солгала она. На самом деле от потрясения у нее кружилась голова, но Уильяму об этом лучше не знать. Буквально рухнув в кресло, Кейт прикоснулась к броши, словно проверяя, не исчезла ли она. Кейт настояла на своем желании надеть брошь, несмотря на неодобрительные взгляды ювелира и его молодого помощника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16